Жанр: Любовные романы
Нежданная любовь
... китайский фарфоровый сервиз. К плите был
придвинут удобный, глубокий диванчик, а массивный стол в центре комнаты
казался достаточно вместительным для многочисленной семьи. Не хватало только
цветов в больших кувшинах и, конечно, аппетитного запаха приготовляемой еды
— эти компоненты уюта всегда ассоциировались у Сары с маминой кухней и
маминой любовью.
— Как красиво! — с восхищением сказала Сара и, повернувшись к
Стюарту, добавила с улыбкой: — Я не знаю, кто устанавливал вам эти кухонные
секции, но точно знаю, каких бешеных денег это стоило, если взять хотя бы
качество дерева...
— Это дуб, — небрежно заметил он, — я приобрел его довольно
дешево, а что касается секций... — тут он пожал плечами и
отвернулся, — я сделал их сам. Оказалось не очень сложно.
Сказано это было как бы между прочим, и Сара на мгновение почувствовала
замешательство оттого, что проявила слишком большой восторг, но потом
поняла: ее похвала, наверное, смутила Стюарта, так как, скорее всего, он не
привык, чтобы им восхищались. Эти соображения привели ее к мысли, что
отвергнувшая его женщина заслуживает еще одного порицания. Он делал для нее
эту кухню с любовью и надеждой, а узнал, что...
Слезы навернулись ей на глаза. Она часто заморгала, чтобы смахнуть их, и сказала сдавленным голосом:
— Что бы вы ни говорили, я считаю, все это выглядит очень красиво, а
дерево просто хочется потрогать и погладить.
Она замолкла, смутившись, так как он повернулся и внимательно посмотрел на
нее.
— Не каждый распознает качество дерева, его очарование — для многих это
просто... дерево. Люди не понимают его осязаемой притягательности... —
Стюарт замолчал, а потом сказал: — Простите, я читаю вам лекцию, а вы,
должно быть, умираете от голода, так как целый день ничего не ели.
Посмотрим, что оставила миссис Гиббонс.
Стюарт открыл дверь и скрылся в направлении, как помнилось Саре, одной из
кладовок. Через секунду он вернулся с блюдом, накрытым крышкой.
— Похоже на пирог, — сказал он.
— Замечательно! — Сара почувствовала, как у нее от голода
забурчало в желудке.
В первый раз с тех пор, как Иэн ошеломил ее объявлением о своей помолвке,
она захотела есть. И в первый раз смогла забыть свои собственные
неприятности и заинтересоваться чем-то и кем-то. Все это пришло ей в голову,
пока Стюарт включал духовку и ставил блюдо с пирогом на решетку.
— Миссис Гиббонс сказала, что на плите можно готовить, — уныло
заметил он, — но я пока этим умением не овладел.
— Неудивительно.
И Сара рассказала ему, как она ребенком посещала этот дом, и снова
восхитилась тем, как здорово он отреставрировал плиту.
— Мне нравилось это делать. Зимой, когда рано темнеет, хорошо, если
есть чем заняться в доме.
Стюарт замолчал, и лицо у него помрачнело, а Сара сочувственно подумала, что
он, наверное, вспомнил о ней — той женщине, которую любил, о том, как
сложилась бы его жизнь, если бы она ответила на его любовь. Он выглядел
таким мрачным, что она интуитивно отвернулась, чтобы не вторгаться в его
переживания, и удивилась, услышав его голос:
— Беда в том, что вместо того, чтобы реконструировать дом, я вынужден
разбирать бумаги, заполонившие мой кабинет. Это моя самая большая головная
боль с тех пор, как я унаследовал дело. Наверное, это у нас семейная черта —
неумение аккуратно и по-деловому заниматься канцелярской работой. Дела дяди
оказались в таком запущении, что пришлось обратиться за помощью в
бухгалтерскую фирму. Они посоветовали приобрести компьютер с программным
обеспечением для финансовых аспектов дела и для регистрации проектов по
пересадке деревьев, но, лишь только я попытался работать с этой чертовой
штуковиной...
Голос его зазвучал раздраженно. Нетерпеливым жестом Стюарт запустил пальцы в
волосы, и Сара снова подумала, что его прическа оставляет желать лучшего.
Волосы у него были густые и блестящие, почти черные, и его стрижка так не
походила на модную стрижку блондина Иэна.
— Не знаю почему, но я совершенно не приспособлен к бумажной
работе. — Стюарт наморщил лоб и вдруг стал выглядеть совсем юным, почти
мальчиком. Мысль, что на такого крепкого мужчину можно взглянуть как на
мальчика, показалась Саре настолько забавной, что она чуть-чуть улыбнулась и
увидела, как жадно Стюарт уставился на ее лицо, а особенно на рот. Реакция
на его взгляд была неожиданной — она замерла и почувствовала необоримое
желание облизать пересохшие губы. Сара давно забыла, как будит чувственность
тот особенный взгляд мужчины на рот женщины. Только спустя несколько секунд
она это осознала. И тут же ее бросило в жар, она покраснела, а когда
подумала, что во взгляде Стюарта, вероятно, не было ничего сексуального, то
залилась еще большим румянцем. Он мог ошибочно принять ее улыбку за насмешку
над его неспособностью разобраться с собственными документами. Смущение и
желание исправить положение привели к тому, что она, не подумав, быстро
проговорила:
— Если я могу чем-нибудь помочь... Я пробуду здесь некоторое время.
Может быть, я незнакома с программным обеспечением вашего компьютера, но я
помогла бы разобраться с обычной документацией.
Стюарт наблюдал за ней с таким восхищением, что она замолчала и снова
залилась румянцем.
— Простите, — начала она было извиняться, — вы, наверное, уже
договорились с кем-нибудь.
— Нет, нет, — заверил ее он. — Если вы действительно могли
бы... Вы и не представляете, что это за ужас для меня. Я просто не в
состоянии всего этого понять. А вы намереваетесь побыть здесь какое-то
время?
— Э-э... да. — Сара закусила губу и нервно теребила пуговицы на
жакете. — В общем... — Она не могла заставить себя взглянуть на
него, но рано или поздно все вокруг все равно узнают, что она оставила
работу в Лондоне. — Я... решила взять отпуск и пожить дома несколько
месяцев. Я соскучилась по деревне и по родным.
Ей хотелось найти приемлемое и логичное объяснение своему поступку, а
сказанное ею, наоборот, прозвучало как импульсивное решение ребенка.
К ее облегчению, он не стал вдаваться в подробности, а только заметил:
— Неудивительно. Меня никогда не привлекал ни Лондон, ни любой другой
город.
Разговаривая, Стюарт легко двигался по кухне, достал приборы из выдвижного
ящика буфета и поставил согреть две тарелки. Для такого крупного мужчины его
движения были чересчур проворными, но не суетливыми. Само его присутствие
успокаивало и внушало уверенность.
Таймер в духовке загудел, возвещая, что ужин готов. Стюарт разложил пирог по
тарелкам и протянул одну Саре, предложив ей сесть спиной к плите, чтобы
согреться.
— Боюсь, я не очень-то умею есть в компании с кем-нибудь, —
извинился Стюарт, с удрученным видом усаживаясь за стол.
Он снял сапоги, перед тем как войти на кухню, и смыл грязь с рук, но одет
был в ту же поношенную рубашку и разорванные джинсы. Однако, вместо того
чтобы сравнивать его с Иэном, всегда одетым в безукоризненные костюмы в
тонкую полоску и превосходно отутюженные рубашки, Сара вдруг поняла, что
чувствует себя гораздо уютнее со Стюартом. Она ощущала легкость и свободу,
чего никогда не бывало в присутствии Иэна, когда она находилась в постоянном
напряжении, стараясь выглядеть как можно лучше и быть всегда на высоте. С
удовольствием поедая пирог, она открыла для себя следующее — приятно быть
объектом заботы и внимания. Когда она бывала вместе с Иэном, то чувствовала
себя обязанной поддерживать разговор и развлекать его. Только во время еды
она поняла искусственность даже ее служебных отношений с Иэном. Она всегда
старалась во всем добиваться совершенства, надеясь этим изменить его
отношение к себе, заставить по-другому взглянуть на нее и захотеть ее. Она,
словно околдованная, стремилась к невозможной цели. И все же она любила
Иэна, а это должно было означать, что из всех окружающих ее людей он был
единственным, с кем она чувствовала себя уютно и счастливо.
Сара отбросила нежелательные и волнующие ее мысли и стала расспрашивать
Стюарта о планах в отношении его дел и замка.
У него оказалось в запасе множество интересных историй — о годах работы за
границей в различных местах для Комитета по лесоводству. Ужин давно был
съеден, а кофе выпит, все вымыто и убрано. Сара взглянула на часы и
обнаружила, что почти час ночи.
— Боже, что вы обо мне подумаете? — извинилась она. — Гость
явно засиделся! А вам завтра рано вставать.
— Не очень. К тому же я не часто имею удовольствие коротать вечер в
компании очаровательной и умной женщины.
Сара замерла. Может, она и умная, но... очаровательная?..
— Я сказал что-то не то?
Его спокойный вопрос несколько ее ошеломил. Она привыкла к почти садистской
манере Иэна начать говорить комплимент, а затем, когда она была готова
принять его, замолчать. Поэтому Сара понятия не имела, как реагировать на
слова человека, который, казалось, искренне не понимал, что она прекрасно
сознает отсутствие у себя сексуальной соблазнительности и знает, что
невозможно считать ее очаровательной. Но даже если это так, го Стюарт,
несомненно, сделал ей комплимент по доброте, а не со зла, и ей не хотелось
нарушать гармонию этого вечера, сказав ему, что нет необходимости льстить ей
словами, которые не соответствуют действительности.
— Я просто устала, — соврала она. — Мне давно пора ехать.
— Да, уже поздно. Боюсь, что эгоистично задержал вас дольше
положенного. Я отвезу вас. — Он помолчал, размышляя о чем-то, прежде
чем спросил: — Вы не боитесь оставаться одна в доме?
Ее удивила его заботливость. Она привыкла к тому, что Иэн ожидал от нее
самостоятельности, и ей было странно и тепло на душе оттого, что к ней
отнеслись как к ранимому, хрупкому существу.
— Со мной все в порядке, — заверила она и добавила то, что ей
следовало сказать раньше: — Мне неловко, что я отняла у вас целый вечер и
съела половину вашего ужина. К тому же очень глупо было упасть в обморок.
Я...
— Вы никогда не падаете в обморок, — вставил он, усмехаясь. —
Знаю. Это первое, что вы сказали мне, когда я вас увидел, насколько мне
помнится.
— Это так глупо... ворваться к вам, наесться и даже не позвонить маме с
папой накануне. Я должна буду позвонить им утром и узнать, как там Джекки.
— Значит, это было спонтанное решение — уехать из Лондона и оставить
работу? — спросил Стюарт, когда они шли к
лендроверу
.
Она понимала, что вопрос вполне естествен, но все равно напряглась от
неловкости и отчаяния. У нее заболело сердце, когда она подумала, почему же
все-таки она так поспешно приехала домой, словно ребенок, бросающийся в
объятия родителей.
— В какой-то мере — да...
Что-то в ее ответе насторожило его, он сказал:
— Простите, я не хотел проявлять любопытство.
— Нет, нет, что вы. — Сознавая, что, возможно, она слишком
эмоциональна, по непонятной причине Сара захотела сказать ему правду. Она
всегда испытывала отвращение к притворству и обману. — Я оставила
работу, потому что... — Сара отвернулась от него и быстро докончила: —
...потому что я влюблена в своего шефа, Иэна. А он не любит меня и не
полюбит никогда. К тому же он только что обручился с другой. — Она не
осмеливалась взглянуть на Стюарта. — Жалкое зрелище, да? Взрослая
женщина бежит домой к родителям.
— Вовсе нет. Это естественно — в момент душевной травмы обратиться к
тем, кто нас любит и утешит. Этот человек, ваш шеф... Я так понимаю, он не
изменит своего решения...
Сара повернулась и посмотрела на него, ожидая прочесть на его лице все что
угодно, только не жалость, но увидела как раз таки сострадание и сочувствие.
Она немного расслабилась и покачала головой.
— Я влюбилась в него, когда мне было девятнадцать лет, и, как дурочка,
все надеялась и верила, что в один прекрасный день он посмотрит на меня и
вдруг поймет, что тоже любит меня. Теперь-то я знаю, какой круглой идиоткой
была.
Она глубоко вздохнула, решив ничего не утаивать — пусть Стюарт узнает до
конца о ее глупости. Темнота, окутывающая их, придавала ей мужества. Что-то
в нем — возможно, сочувственное молчание — облегчало ее рассказ. Или то, что
он был незнакомым человеком? Но какое это имело значение? Ей вдруг стало
необходимо с кем-нибудь поговорить, выразить в словах свою боль, ненужность
и унижение. Неважно, что потом она, может быть, пожалеет об этом.
— Его невеста сказала, что они оба знают о моих чувствах к нему. А я
наивно полагала, что умела их скрывать. Тогда я не поняла, что не смогу
больше работать у него.
Сара сжала губы, вспомнив, что именно говорила ей Анна.
— И без того было ужасно сознавать, что я люблю его, а он меня никогда
не полюбит. Но добавить еще груз унижения от их насмешек над моими
чувствами... — Сару передернуло. — Возможно, причины моего решения
уйти неверны, но само решение правильно. — Она помолчала, не находя сил
взглянуть на него, и добавила нетвердо: — Не знаю, зачем я морочу вам
голову. Вы, должно быть, считаете меня неисправимой дурочкой.
— Никакая вы не дурочка, — голос Стюарта звучал почему-то
резко. — Я вам очень сочувствую. Это огромная тяжесть — любить кого-то
без взаимности.
Саре показалось, что он говорит исходя из собственного опыта. Это ее
успокоило, и она почувствовала себя не так неловко оттого, что выговорилась
перед ним.
— Не знаю, почему я все это вам говорю. Обычно я никогда...
— Наверное, именно поэтому. Бывает трудно довериться близким людям, а
необходимо облегчить душу, это своего рода очищение, вот и рассказываешь все
незнакомому человеку. Вы не беспокойтесь — то, что вы мне сказали, дальше не
пойдет.
— О, я об этом и не думала. — Сара закусила губу, ужаснувшись, что
он мог посчитать ее способной на подобные мысли. В то же время она
сознавала, что доверилась ему из-за неожиданного желания составить о себе
хорошее мнение.
Но с какой стати ей небезразлично его мнение? Они чужие люди, хотя он и
сосед родителей, но, когда ее отпуск закончится, маловероятно, что она снова
встретится с ним. Так почему же для нее имеет значение, что он думает о ней
как о человеке и как о женщине?
Неприятный озноб пробежал у нее по коже. Может ли он думать о ней как о
женщине иначе, чем Иэн и Анна: бесполое, нежеланное существо, неудачница с
точки зрения сексуальности и женственности, а поэтому мишень для насмешек и
шуток?
Сара вздрогнула и инстинктивно отодвинулась от Стюарта. Он слегка нахмурил
брови, словно чем-то недовольный.
— Значит, — заключил он, — вы вернулись домой залечить
разбитое сердце.
— Разбитое сердце?
— Если вам поможет то, что я скажу... Мне кажется, вы легко отделались.
Мужчина, который... — Стюарт замолчал, а Сара уставилась на него в
изумлении.
Легко отделалась? Как он мог прийти к такому выводу, почти не зная
подробностей? Ведь он совершенно не знал Иэна. Может, Стюарт просто добрый и
тактичный? Сара изучающе посмотрела на него, но в полумраке ничего не могла
прочесть на его лице. Она понимала, что он скрытный человек. Но вот
выражение его лица посуровело, и Сара снова насторожилась.
— Это не его вина, — попробовала она защитить Иэна. — Я
должна была понять много лет назад, что... — она запнулась. —
Простите. Вам, наверное, надоело все это слушать. Я лучше отправлюсь домой,
прежде чем начну упиваться жалостью к себе.
Сара быстро отвернулась, вдруг почувствовав застенчивость и неловкость. Лицо
горело, и она недоумевала, что заставило ее так раскрыть ему душу? Что же он
должен подумать о женщине, которая рассказала ему после столь краткого
знакомства о самых сокровенных моментах своей жизни?
Словно читая ее мысли, он вдруг сказал:
— Я восхищаюсь вами! Вам не легко было рассказывать это мне. Очень
редко встретишь женщину, которая захочет быть такой откровенной.
Его замечание поразило ее. Неужели женщина, ранившая Стюарта, была
обманщицей?
Наверное, она лгала ему, изменяла или просто притворялась любящей, не любя.
Какая она и где сейчас находится? Любит ли он ее по-прежнему и... хочет ли
ее? Не спит по ночам, мучаясь от тоски по ней?
Сара вдруг осознала, что ее мысли нескромны, и отвернулась, боясь, что он
догадается об этом по ее глазам.
— Если я чем-нибудь смогу вам помочь, пока вы будете жить здесь...
От его доброты у Сары подкатил к горлу ком. Почему он так добр к ней, ведь
они едва знакомы? Из-за чувства солидарности? Оттого, что он тоже это
выстрадал, или просто обладает редким даром сострадания?
— Это очень... любезно с вашей стороны. Я чувствую себя так глупо,
рассказав вам все.
— Пожалуйста, не извиняйтесь. В этом нет необходимости.
Его слова успокоили ее, она почувствовала себя увереннее, неловкость и
напряжение исчезли.
Спустя минут десять, по дороге домой, сидя рядом со Стюартом, она спрашивала
себя, о чем он думает. Наверное, о той женщине, которую любил и которую
предпочел бы видеть сидящей рядом с собой.
Уже лежа в кровати в своей прежней детской, Сара позавидовала той женщине.
Неужели она не понимала своего счастья быть любимой таким человеком, как
Стюарт Делание Спокойным, на мужскую силу которого можно положиться. Может,
у него и нет того шарма, что у Иэна, но тем не менее он обладает такими
качествами, какие любая здравомыслящая женщина найдет очень
привлекательными. Он был бы преданным и любящим мужем, хорошим отцом,
надежным другом. Вдруг Саре пришла в голову мысль, которая шокировала ее и
отозвалась пульсацией во всем теле, — он мог бы быть прекрасным
любовником, нежным, внимательным, страстным, умеющим отдавать себя...
Странно, но почти бессознательно она догадалась об этом в отношении Стюарта.
Что же касается Иэна, которого она знала и любила столько лет, то, когда она
попыталась представить его в этой роли, воображение оставило ее. Иэн... Сара
закрыла глаза, пытаясь вычеркнуть из своего сознания его облик, забыть
жестокие слова, сказанные Анной. Она старалась не рисовать в своем
воображении их вместе, смеющимися над ней, ее глупостью и
непривлекательностью.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Сара, к своему изумлению, впервые за долгое время хорошо выспалась.
Проснувшись, она обнаружила, что часы показывают больше восьми, и решила,
что будильник сломался, но потом отнесла свой глубокий и освеживший ее сон
на счет деревенского воздуха. Она спустилась вниз, приготовила кружку
ароматного кофе и вдруг подумала, не вечер ли, проведенный со Стюартом
Делани, способствовал столь спокойному сну без сновидений?
Стюарт Делани... Отставив кружку, она слегка нахмурила брови. Вчера он был
так добр и сострадателен. Но если бы она по глупости не потеряла сознание,
то, уж конечно, не позволила бы ему проявить эти качества. На самом деле,
как ей пришлось признаться самой себе, все годы любви и обожания Иэна
привели к тому, что она абсолютно сознательно создала внутри себя преграды,
никого близко не подпускающие — не только мужчин, но и вообще людей. А
сделала она это потому, что твердо знала: ее настоящие друзья, которым она
небезразлична, попытаются убедить ее не сосредоточивать всю свою жизнь на
Иэне. Ведь совершенно очевидно, что он не отвечает на ее чувства, и поэтому
надо попробовать переключиться на других.
Неужели она сознательно избрала такую линию поведения, уверовала, что, чем
меньше знакомых будет знать о ее чувствах к Иэну, тем меньше будет порицания
с чьей-либо стороны по поводу ее поступков и напрасно растрачиваемой жизни?
Напрасно растрачиваемой жизни? Неужели это действительно так, неужели все
годы любви к Иэну, ожидания, желания, надежды были пустой тратой времени?
Закусив нижнюю губу, Сара в тревоге размышляла об этом. Все было бы именно
так, если бы она не вынесла урока из этих переживаний, не признала бы
саморазрушительности своего поведения и не обезопасила бы себя от повторения
подобной глупости.
Значит, надо начинать прямо сейчас, сегодня, с настоящего момента, и
устремить свою жизнь в будущее, а не в прошлое.
Она признала, что Иэн никогда не полюбил бы ее и никогда не настал бы день,
даже если бы не существовало Анны, когда он взглянул бы на нее с той
особенной ослепительной улыбкой, от которой у нее неизменно падало сердце,
чувствовалась слабость во всем теле и все кругом приобретало совершенно
иной, более глубокий и теплый, оттенок и особое значение.
Глаза Сары наполнились слезами, а сердце бешено забилось от знакомого
ощущения невыразимой боли. Слезами тут не поможешь — они только разбередят
душу. Она убежала домой от Иэна и от воспоминаний, а не для того, чтобы
сосредоточиваться на них и поддаваться саморазрушительному желанию купаться
в жалости к себе.
Слава Богу, что она приняла предложение Стюарта Делани ознакомиться с его
делами, подумала Сара, допивая кофе. Она раньше ничего не знала о
выращивании деревьев, кроме того, что одно время лесные инвестиции были
популярны, ибо таким образом предприимчивые бизнесмены укрывались от
налогов.
Увлечения Стюарта Делани были иного свойства. Прошлым вечером он говорил о
необходимости приостановить лесопосадки в теперешнем их виде, который он
считал чуждым для большей части Великобритании. Вместо этого надо
пересаживать тщательно отобранные породы местных широколистных деревьев. Она
поняла, что его дело было для него не просто средством к существованию, а
чем-то большим, захватившим и его душу.
Сару озадачило и удивило то, что ей хочется снова увидеть Стюарта Делани. С
ним было так легко и время бежало так быстро! Подъехать к нему или
позвонить? Они ведь не оговорили время встречи. Она решила просто подъехать,
так как не знала номера его телефона. Сара подняла телефонную трубку и
набрала номер сестры, волнуясь, как она там и ее новорожденный, если он уже
появился на свет. В трубке сразу прозвучал мамин голос:
— Сара, это ты? А я уже начала беспокоиться, так как раз десять звонила
тебе домой, а потом в контору Иэна. И ни один номер не отвечал. Где ты? Что-
то случилось?..
— Мама, я здесь, дома. Я приехала вчера вечером. Мне следовало бы сразу
позвонить, но... В общем, к счастью, ваш новый сосед случайно проезжал мимо
и объяснил, что позвонил Дэвид и вы уехали туда, к Джекки. Как она? И как
малыш?
— Джекки чувствует себя хорошо. Немного потрясена, конечно. Ведь ей еще
оставался месяц. И малыш тоже в порядке. Это девочка, так что представляешь,
в каком она восторге и Дэвид тоже, после двух-то парней. Решили назвать
малышку Джессикой. Они обе пробудут в больнице еще несколько дней из
предосторожности, поэтому мы с отцом останемся здесь по крайней мере еще на
неделю.
На неделю. Сара покусала губы и сморщилась от боли: последнее время она
слишком часто их кусала и они распухли.
— Не возражаешь, если я останусь до вашего возвращения?
— Конечно, нет, — обрадовалась мама. — Это твой дом, дорогая,
и ты это знаешь. У тебя выходные? — Она помолчала, а потом спросила с
материнским беспокойством: — Сара, ты не заболела?
— Да нет, все хорошо, — твердым голосом соврала Сара. Еще будет
время сообщить родителям о своем решении оставить работу у Иэна, когда они
вернутся домой.
Хотя эта тема никогда не обсуждалась, Сара подозревала, что мама
догадывается о ее чувствах к Иэну и будет рада, что Сара приняла решение
уйти от него, особенно после того, как узнает, что он женится.
Обсуждать со своими родными Анну с ее жестокими откровениями Сара не могла и
не хотела. В конце концов, одной из причин ее приезда домой было желание
уйти от любопытных расспросов друзей, их добрых, но от этого не менее для
нее болезненных попыток узнать, что случилось и почему она уволилась.
Сара поговорила также с возбужденными от рождения сестрички племянниками и
не менее потрясенным и от этого растерянным и запинающимся зятем.
Только она положила трубку, как раздался звонок. Она автоматически ответила,
полагая, что это кто-то спрашивает родителей, но, к своему удивлению,
услышала на другом конце провода гол
...Закладка в соц.сетях
