Жанр: Любовные романы
Любовь - первая и единственная
Сначала она, молодая девчонка, преследует героя своими домогательствами,
вешается ему на шею и, в конце концов, добивается своего. Затем,
повзрослев, делает все, чтобы настроить его против себя, и отталкивает
собственное счастье руками и ногами. Женская логика, однако.
— Какого черта ты вытворяешь, Сильвия? Что за игры на этот раз? —
раздраженно воскликнул Рэн.
Сильвия судорожно вцепилась в его рубашку в отчаянной попытке заставить его
выслушать, доказать ему, что она уже не ребенок, а женщина... женщина,
которая любит его и хочет. А он взял и отбросил ее руки.
— Рэн, это не игра, — возразила Сильвия. Ее глаза заволокло
слезами обиды. — Я хочу...
— О, я прекрасно знаю, чего ты хочешь, Сильвия, — жестоко перебил
ее Рэн. — Ты хочешь, чтобы я затащил тебя в постель. Но сейчас мне не
до... — Он запнулся, прошептав что-то непонятное, и повернулся к ней, так
что свет внезапно упал на его лицо, подчеркнув аристократическую надменность
профиля. — Твой сводный брат — один из моих лучших друзей и мой
начальник, и...
— Алекс тут совершенно ни при чем, — яростно возразила Сильвия.
Это только между нами, Рэн.
—
Нами
?
Нас
нет и быть не может, — безжалостно ответил
он. — Ты еще школьница, Сильвия, а я взрослый мужчина.
— Но, Рэн, я люблю тебя, — отчаянно взмолилась Сильвия в последней
попытке раскрыть перед ним свои чувства.
— Правда? — насмешливо протянул Рэн. — И как сильно? Как
певца, по которому ты умирала полгода назад, или как пони, которого ты
выпрашивала у родителей?
— Тогда я была еще маленькой, — ответила Сильвия.
Между ними лежало такое небольшое пространство — чуть больше метра. Если она
позволит ему уйти, не попытавшись хотя бы...
Она решительно пересекла разделявшее их расстояние, застав его врасплох,
прижалась к нему всем телом и обняла его так страстно и так крепко, что он
уже не мог сбросить ее руки как несколько секунд назад.
— Рэн... — взмолилась Сильвия. Ее губы дрожали. — Рэн,
пожалуйста...
Она почувствовала внезапный приступ дрожи, охвативший его тело перед тем,
как она неумело поцеловала его в губы.
Его губы были твердыми и горячими, щетина на лице казалась возбуждающе
грубой. В Сильвии разгоралось настоящее пламя; ее сердце билось так сильно,
словно готово было разорваться от страсти.
— Рэн, — пылко простонала она и с невинным кокетством прильнула к
нему.
Внезапно руки Рэна сомкнулись вокруг нее, не отталкивая как раньше, а
удерживая в объятиях; его пальцы впились в нежную кожу предплечья, в то
время как другую руку он запустил в ее длинные волосы.
У Сильвии закружилась голова и подогнулись колени.
Раньше ей казалось, что ее сердце бьется слишком быстро, но это ни в какое
сравнение не шло с теперешним бешеным ритмом. Все ее существо было охвачено
упоением.
Рэн! Рэн! Рэн!
Сильвия так сильно его любила, так сильно хотела. Она страстно прижималась к
нему всем своим юным телом. Каждая ее клеточка изнывала от желания.
Она отчаянно хотела заняться с ним любовью. В последние несколько недель,
пока они вместе очищали заросший пруд в поместье ее сводного брата, она
взглянула на Рэна по-новому и влюбилась в него по уши, со всей страстностью
и безудержным пылом своих семнадцати лет.
А теперь, после всех обид, вызванных его отказом, после его нежелания понять
ее чувства, он обнимает ее, целует... хочет...
В ней разгоралось возбуждение. Ее груди жаждали ласк и прикосновений, о
которых она читала только в любовных романах. Мысль о занятии любовью в
кровати Рэна была пределом ее мечтаний. Она с готовностью приоткрыла рот,
чтобы впустить внутрь его язык, но Рэн неожиданно оттолкнул ее, его лицо
потемнело от злости.
— Рэн, чт-то... что случилось? — запинаясь, пробормотала она.
— Что случилось? Ой, ради бога... — буркнул он. — То, что ты
спрашиваешь, еще раз доказывает... Ты еще ребенок, Сильвия... Полгода тому
назад...
Сильвия до боли закусила нижнюю губу, заметив ярость в глазах Рэна, когда он
провел ладонью по густым каштановым волосам.
— Прости... Я не должен был так поступать... — коротко сказал он.
Ее глаза наполнились слезами.
— Ты целовал меня, — дрожащим голосом напомнила Сильвия. — Ты
хотел меня...
— Нет, Сильвия, — прошипел Рэн сквозь зубы. — Я хотел не
тебя, а то, что ты предлагала. Я мужчина, и когда женщина сама приходит ко
мне и предлагает секс... — Он умолк и покачал головой. — Ты все еще
ребенок, Сильвия.
— Спорим, если бы ты оказался со мной в одной постели, то не говорил бы
так, — с жаром возразила Сильвия и безрассудно добавила, — Я не
ребенок, Рэн, и могу это доказать...
Он шумно выдохнул.
— Господи, ты хоть сама понимаешь, что только что сказала...
предложила...?
— Я хочу тебя, Рэн... Я люблю тебя...
— Что ж, зато я не испытываю к тебе ни того, ни другого, — со
злостью ответил Рэн; его лицо страшно побледнело под густым загаром. —
И позволь мне предостеречь тебя, Сильвия: если ты и дальше будешь вешаться
на шею мужчинам, рано или поздно какой-нибудь из них воспользуется твоим
предложением, и обещаю, тебе это мало понравится. Ты слишком молода для
сексуальных экспериментов, а когда подрастешь, выбери кого-нибудь, кто
больше подходит тебе по возрасту, и не... Я мужчина, а не мальчик, Сильвия,
и... скажем так, постельные упражнения с перевозбужденной и неопытной
девственницей не могут дать мне ни удовлетворения, ни особой радости... Так
что найди для своих игр кого-нибудь помоложе.
В первую секунду Сильвия хотела возразить, опровергнуть его слова, снова
начать умолять или броситься к нему в объятия и доказать, что способна
разжечь в нем страсть несмотря на свой возраст и недостаток опыта. Не в ее
правилах было сдаваться без боя, но какое-то новое чувство, шевельнувшееся в
душе, уберегло ее от очередного унижения. Вместо споров и просьб, сдержав
слезы, она вскинула голову и решительно произнесла:
— Да, думаю, я так и поступлю...
Среди людей, работающих в поместье, был один парень, явно неравнодушный к
ней. В последнее время, она, страстно увлеченная Рэном, совершенно его не
замечала, но...
Ее глаза яростно вспыхнули. Рэн нахмурился.
— Сильвия, — начал он. Охваченная гневом, Сильвия даже не
обернулась.
Ее незрелая, хрупкая любовь оказалась почти полностью вытесненной обидой,
горечью и злостью.
Рэн!
Сильвия любила его, но чувствовала, что уже готова возненавидеть.
— Ты шутишь...?
Сильвия, нахмурившись, изучала записку, приколотую к папке с документами,
которую только что вручил ей ее наниматель.
Ллойд Келмер IV был из той породы эксцентричных миллиардеров, которые, по
мнению Сильвии, могли существовать только в сказках — в роли
снисходительного и добродушного крестного папочки. Она познакомилась с ним
на вечеринке, приглашение на которую получила через каких-то знакомых
сводного брата. Сильвия пошла на ту вечеринку только потому, что чувствовала
себя одинокой и потерянной после окончания учебы в колледже и переезда в Нью-
Йорк. Они немного поболтали, и Ллойд рассказал ей о судебных тяжбах и
потрясениях, которые ему пришлось пережить в процессе управления огромной и
процветающей трастовой компанией, учрежденной еще его дедушкой.
— Старик с ума сходил по старым домам, и я, похоже, унаследовал эту
страсть. Он и сам владел немалым имуществом и вошел во вкус, если понимаешь,
о чем я. У него была плантация в Каролине, парочка французских замков и
палаццо в Венеции, так что, естественно, он пришел к мысли вложить свои
миллионы в восстановление и развитие старинных зданий, и теперь у Траста их
пруд пруди по всему миру, а еще больше желающих, чтобы Траст их
финансировал.
Сильвия, знающая не понаслышке о проблемах своего сводного брата, связанных
с управлением его крупным поместьем в Англии, очень заинтересовалась
рассказами Ллойда, но все же ее удивило полученное через несколько дней
предложение поступить к нему на работу в качестве личного секретаря.
Сильвии было уже далеко не семнадцать, и она успела излечиться от своей
детской наивности и избалованности. Ллойду перевалило за шестьдесят, и
похоже, его великодушное предложение не несло в себе никаких тайных мотивов.
Но все же первое, что сделала Сильвия, это позвонила сводному брату в Англию
и спросила совета.
Неожиданный и, к несчастью, краткий приезд Алекса и его жены Молли и их
разговор с Ллойдом подтолкнул Сильвию к положительному решению, о котором
она за прошедший год ни разу не пожалела.
Ее работа оказалась интересной и захватывающей, и не оставляла времени даже
для малейшей передышки, не говоря уже об отношениях с противоположным полом,
но Сильвию это не волновало. Пока что, из своего опыта общения с мужчинами
она сделала вывод, что ничего в них не понимает. Сначала она по уши
влюбилась в Рэна и получила от ворот поворот, а затем подвергла себя и свою
семью жуткой опасности, по-дурацки связавшись с Уэйном.
Они с Уэйном так и не стали любовниками, и она с самого начала знала о его
махинациях с наркотиками, но, как некогда внушила себе, что Рэн ее тоже
полюбит, так и на этот раз убедила себя в том, что Уйэн всего лишь
несчастный человек, нуждающийся в защите и утешении.
В обоих случаях Сильвия ошибалась. Рэн мог чувствовать к ней все что угодно,
но любовью там и не пахло. А Уэйн... что ж, к счастью, он навсегда исчез из
ее жизни.
Новая работа отнимала у нее все время и все силы. Каждое новое
приобретение
Траста нужно было осмотреть, тщательно исследовать и
безболезненно довести до того же уровня, что и остальные здания,
финансируемые Трастом.
Сильвия знала, что ее начальник очень субъективен в своем подходе к поиску
новых владений, из-за чего некоторые служащие смотрели на него косо.
Принимая решения, Ллойд руководствовался
чутьем
, а из-за его причуд
Сильвия чувствовала необходимость заботиться о нем почти по-матерински.
По крайней мере так было до сих пор.
Вернувшись из шестинедельной поездки в Прагу, где она оформляла передачу в
собственность необычайно красивого, но страшно запущенного дворца
восемнадцатого века, Сильвия к своему ужасу обнаружила, что в ее отсутствие
Ллойд сделал еще одно приобретение в виде Хавертон-Холла, огромного поместья
в Дербишире.
— Но, Сильвия, это же настоящее сокровище, прекрасный образец
английского неоклассицизма, — заявил Ллойд, заметив непреклонное
выражение ее лица. — Обещаю, тебе понравится. Джена уже заказала тебе
авиабилет в Лондон на послезавтра. Я думал, ты обрадуешься. Ты же недавно
сама говорила, как тебе хочется навестить сводного брата, его жену и их
сына... Кстати, о доме... Я говорил тебе, что парень, получивший его в
наследство, знаком с твоим сводным братом? Вроде бы он пожаловался твоему
брату на проблемы, которые на него свалились вместе с наследством, и Алекс
предложил ему связаться со мной... Сначала я сомневался. Все-таки у нас уже
есть этот милый домик эпохи короля Георга возле Брайтона, но ради Алекса я
решил слетать в Англию и посмотреть.
Сильвия прикрыла глаза, выслушивая перечисления достоинств и недостатков Хавертон-
Холла.
Как объяснить, что ее беспокоит не дом, а его хозяин?
Хозяин...
Вот это имя на первой странице отчета... Хавертон-Холл... Владелец... Сэр
Рэнульф Кэррингтон. Теперь уже сэр Рэнульф, а не Рэн... Впрочем, титул не
произвел на Сильвию особого впечатления. Чему удивляться, если ее сводный
брат — граф?
Естественно, она знала о неожиданно свалившемся на Рэна наследстве. Когда
она приезжала домой на Рождество, все только об этом и говорили, тем более
что Рэн, ставший владельцем собственного поместья, уволился с должности
управляющего.
Наследство оказалось неожиданностью для всех, и тем более для самого Рэна.
Его двоюродному брату едва исполнилось сорок лет, и он был совершенно
здоров. Естественно, никто и представить не мог, что его свалит в могилу
острый сердечный приступ.
Сильвия, вежливо улыбалась, выслушивая новости, но не проявляла особого
любопытства. Меньше всего ей хотелось тратить время на сплетни о Рэне.
Его жестокий отказ был давно и благополучно забыт, но... каждый раз,
возвращаясь в дом своего брата, Сильвия с болью вспоминала себя
семнадцатилетнюю.
Естественно, она до чертиков надоела Рэну со своей безответной любовью, но
все-таки он мог бы обойтись с ней более мягко, а не...
Сильвия вспомнила, что Ллойд ждет ее ответа. Разве может она, как
подсказывают ей инстинкты, полностью отказаться от общения с Рэном? Конечно,
нет. Теперь она стала взрослой женщиной, женщиной, гордящейся своим
профессионализмом, женщиной, которая за годы жизни в Нью-Йорке вместе с
внешним лоском приобрела чувство собственного достоинства и решительность.
Она любит свою работу и искренне верит, что дело, которым занимается Ллойд,
стоит любых усилий.
Если честно, Сильвия обожала смотреть, как здания, приобретенные Ллойдом,
возрождаются из самого жалкого состояния к блеску былой славы... Наверное,
это свидетельствовало о ее идеализме, или даже о глупой романтичности, но
глядя, как эти некогда роскошные дома восстают словно феникс из пепла, она
испытывала настоящий душевный подъем. Сильвия прекрасно понимала Ллойда и с
иронией подозревала, что поработав несколько лет назад с Рэном в поместье
брата, она именно тогда осознала, насколько важно оберегать природу и
архитектурные сооружения.
Однако в обязанности Сильвии входило не только разделять энтузиазм Ллойда,
но и убеждаться в разумности приобретений Траста, в том, чтобы деньги не
спускались на ветер — к этому вопросу Сильвия подходила со всей
ответственностью. Не было ни одного проекта, ни одного счета, который бы
Сильвия не проверила самым тщательным образом. В результате даже бухгалтеры
Траста очень одобрительно отзывались о ее внимании к мелочам и великолепно
поставленному учету.
В качестве примера можно вспомнить возражения Ллойда, когда при
восстановлении Венецианского палаццо, он предпочел алый шелк, а Сильвия —
золотой.
— Алый почти в два раза дороже, — строго заявила Сильвия и
подкрепила свои слова весомым аргументом, — Кроме того, судя по
документам, которые нам удалось найти, эта комната первоначально была
оформлена в золотистых тонах...
— Ну, золото так золото, — со вздохом согласился Ллойд.
Зато Сильвии пришлось уступить, когда через пару недель после возвращения из
Венеции Ллойд преподнес ей набор очень дорогих кожаных чемоданов, обитых
так, как умеют делать только в Италии.
— Ллойд, я не могу это принять, — вздохнув, возразила Сильвия.
— Почему? Разве у тебя сегодня не день рождения? — Естественно,
Ллойд был прав, и Сильвия сдалась.
Но на Рождество, когда Молли принялась восхищаться чемоданами, Сильвии
пришлось оправдываться перед сводным братом:
— Я не хотела брать, но Ллойд бы обиделся. Алекс, ты считаешь, я должна
была отказаться...? Если ты...?
— Сильвия, чемоданы прекрасны, и ты имела полное право их
принять, — мягко заверил ее Алекс. — Да кончай психовать, малявка,
скомандовал он наконец.
Малявка
! Только Алекс называл ее так, и услышав это обращение, она
чувствовала себя... защищенной и окруженной заботой.
Защищенной и окруженной заботой? Она взрослая женщина и способна сама
защитить себя, сама позаботиться о себе. Разозлившись, Сильвия вновь
взглянула на папку, которую держала в руках.
— Ты недовольна? — спросил Ллойд, покачивая головой. —
Посмотрим, Сильвия, что ты скажешь, когда увидишь этот дом. Тебе понравится.
Это прекрасный образец...
— Мы уже почти исчерпали годовой бюджет, — строго возразила
Сильвия, — и...
— И что? Значит, просто увеличим финансирование, — ответил Ллойд с
обычным добродушием.
— Ллойд, — возмутилась Сильвия, — ты говоришь о черт знает
каком количестве миллионов долларов... Траст...
— Траст — это я, — мягко возразил ей Ллойд, и Сильвия знала, что
это правда. Но все равно она окинула его насмешливым взглядом, в ответ на
который Ллойд высокомерно ответил, — Я делаю то, что хотел от меня
старик...
— Покупая догнивающую хибару посреди Дербишира?
И все же последнее слово осталось за Ллойдом.
— Тебе понравится, Сильвия... Обещаю!
Сначала Сильвия хотела пожаловаться на занятость, чтобы он нашел кого-нибудь
другого для работы с этим проектом, но так поступить ей не позволила
гордость — та самая гордость, благодаря которой она с высоко поднятой
головой встретила и отказ Рэна и все последовавшие за этим события.
На этот раз они с Рэном столкнутся как равные, и теперь... теперь...
Что теперь? Теперь она не позволит ему обидеть себя. Теперь ее отношение к
нему будет холодным, отстраненным и полностью деловым.
Теперь...
Сильвия зажмурилась, ощутив приятное предвкушение. В последний раз она
видела Рэна три года назад — он неожиданно приехал в аэропорт, когда она
улетала на учебу в Америку. Она запомнила свое изумление при виде Рэна и
резкий прилив желания.
Она все еще оставалась наивной и уязвимой, и частично продолжала верить, что
он передумает... Но, естественно, он не передумал. Он всего лишь хотел
убедиться, что она и вправду уезжает из страны и из его жизни.
Алекс, конечно, знал о подростковой влюбленности Сильвии в его друга и
управляющего, но это было далеко не все. Он понятия не имел о том постыдном
происшествии, случившемся во время учебы Сильвии в английском университете.
Об этом не знал никто. Только она и Рэн. Сейчас все это ушло в прошлое, а во
время следующей встречи с Рэном превосходство будет у Сильвии — теперь уже
она сможет отвечать отказом на его просьбы, а ему придется умолять и
пресмыкаться перед ней.
Сильвия резко открыла глаза. Что с ней творится? Ее мысли о мести столь же
глупы и наивны, как и детская страсть к Рэну. Она выше всего этого. Ей
придется быть выше — этого требует ее работа. Нет, она отнесется к Рэну так
же, как и к остальным клиентам, с которыми ей приходилось сотрудничать.
Жестокий и безжалостный отказ Рэна в ответ на ее мольбы о любви не повлияет
на ее теперешнее отношение к нему. Она выше этих мелких страстишек. С
гордостью Сильвия вскинула голову и продолжила выслушивать восторженные
отзывы Ллойда о его новой
находке
.
Рэн обвел мрачным взглядом освобожденный от мебели, пыльный и затянутый
паутиной коридор Хавертон-Холла. В неподвижном вечернем воздухе стоял густой
запах пыли и плесени. В большом зале, как и везде в Хавертон-Холле,
чувствовалась атмосфера безнадежного и давнего запустения, напоминавшая о
старом дедушке, который владел этим домом, когда Рэн был еще маленьким. Рэн
ненавидел ходить к нему в гости и жутко обрадовался, узнав, что не он, а его
двоюродный брат унаследовал это огромное, пустое и неухоженное здание.
Но двоюродный брат умер, и он, Рэн, стал владельцем Хавертона, или по
крайней мере был им до прошлой недели, когда наконец подписал документы,
передающие Хавертон-Холл и связанные с ним проблемы в законную собственность
Ллойда Келмера.
Его первой мыслью после получения неожиданного и нежеланного наследства было
сплавить этот дом какой-нибудь из английских трастовых компаний. Но
представители фирм кратко объясняли, что у них отбоя нет от отчаявшихся
владельцев, желающих избавиться от своей собственности.
Столкнувшись с перспективой остаться не у дел и беспомощно наблюдать, как
поместье приходит в еще большее запустение, Рэн растерялся окончательно. Он
унаследовал только дом и землю, но не деньги, необходимые для ремонта.
Поэтому, когда Алекс упомянул об эксцентричном американском миллиардере,
посвятившем свою жизнь покупке и восстановлению старинных зданий, Рэн, не
теряя не секунды, связался с ним.
К счастью, Ллойд самолично прилетел в Англию, осмотрел дом и заявил, что
вполне доволен увиденным.
Однако счастье сменилось совершенно противоположным чувством, когда Рэн
получил сообщение по факсу о том, что секретарь Ллойда, мисс Сильвия Беннет,
вылетает в Лондон, чтобы проследить за ремонтом и обновлением дома. Конечно,
Рэн мог бы просто сбежать и попросить кого-нибудь другого встретиться с
Сильвией, но это было не в его духе. Он привык сам выполнять грязную работу,
не думая о возможных неприятностях.
Возможных неприятностях! Его губы изогнулись в горькой усмешке. В тех
неприятностях, которыми грозит ему встреча с Сильвией, нет ничего
невозможного...
На протяжении нескольких лет Алекс и Молли постоянно докладывали о ее
успехах. Сильвия с отличием окончила университет... Сильвия живет в Нью-
Йорке и ищет работу... Сильвия нашла работу... Сильвия уехала в командировку
в Венецию... В Рим... В Прагу... Сильвия... Сильвия... Сильвия...
Однако он узнавал о ней не только от Алекса и Молли. Прошлой зимой в Лондоне
Рэн неожиданно столкнулся с матерью Сильвии.
Белинда с преувеличенной радостью поздравила его с недавним восшествием в
круг аристократии. Она всегда отличалась крайним высокомерием. Рэн не забыл,
как она ответила Алексу, когда после смерти его отца Сильвия попросилась
остаться со сводным братом в
Отель-Плейс
вместо возвращения в интернат.
— Сильвия не может жить с тобой, Алекс, — резко выговаривала
Белинда. — Во-первых, это неприлично. В конце концов, между вами нет
кровного родства. А во-вторых... Здесь Сильвия якшается с неподходящими
людьми.
Рэн, случайно оказавшийся у дверей библиотеки во время этого разговора,
собрался было повернуться и уйти, как вдруг неожиданно услышал собственное
имя.
Алекс спросил у мачехи:
— С какими еще людьми...?
— Ну, Рэн для начала... О, я знаю, ты считаешь его своим другом, но он
всего лишь наемный работник, и...
Алекс вскипел.
— Рэн — мой друг и, между прочим, по происхождению он гораздо выше нас
всех вместе взятых.
— Правда? — ехидно усмехнулась Белинда. — Может, он и лучшего
происхождения, Алекс, но у него ни гроша за душой. Я боюсь, что Сильвия в
него влюбится, испортит себе репутацию, и это помешает ей удачно выйти
замуж.
—
Удачно выйти замуж
? — со злостью повторил Алекс. —
Господи, в каком веке мы живем...?
— Сильвия моя дочь, и я не хочу, чтобы она связывалась с прислугой...
включая Рэна. И раз уж мы коснулись этой темы, Алекс, я считаю, что ты, как
ее сводный брат, должен заботиться о ней и защищать от неподходящих...
друзей...
Рэн до сих пор не забыл свою горечь, жгучую ярость и обиду... С тех пор он
старался держаться от Сильвии как можно дальше, хотя сама Сильвия всячески
ему в этом препятствовала. Ему в то время было двадцать семь, на десять лет
больше, чем ей. Он был мужчиной, а она все еще оставалась ребенком.
Ребенком... Девочкой, которая страстно клялась ему в любви и с еще большей
страстью требовала от него взаимности, требовала, чтобы он занялся с ней
любовью... чтобы показал... научил... взял ее...
Рэн готов был свернуть ей шею или... Он не забыл, как она спорила с ним,
обнимала его, прижималась к его рту своими мягкими губами...
Тогда ему удалось устоять перед ней... но... только тогда...
Она всегда была пылкой натурой. Неудивительно, что ее любовь сменилась
ненавистью и отвращением.
А теперь она возвращается. Не только в Англию, но сюда, в Хавертон, в его
дом... в его жизнь...
Какой она стала? Красивой, конечно ... Еще в раннем детстве было очевидно,
что со временем она превратится в ослепительно прекрасную женщину.
— Ты знаешь, естественно, что Сильвия работает в Нью-Йорке... с
миллиардером... — хвасталась Белинда, сияя от радости. — Он от нее без
ума, — добавила она, и по ее тону Рэн догадался, что Сильвию и Ллойда
связывают далеко не деловые отношения...
Позже, встретив Ллойда, Рэн был потрясен до глубины души, узнав, насколько
он старше Сильвии. Но в конце концов, это ее личное дело.
Сильвия... Через несколько часов она будет здесь.
— Я презираю тебя, Рэн, я тебя ненавижу, — прошипела она сквозь
стиснутые зубы и отвернулась, когда Рэн, пр
...Закладка в соц.сетях
