Жанр: Любовные романы
Хрустальная сказка
...нтересно, о чем?
Любопытство Бет возросло, когда она заметила, что служащая отеля обращается
к нему так почтительно и учтиво, как будто считает его очень важной
персоной. Несомненно, чехи вежливый и культурный народ, Бет сама не раз в
этом убеждалась. Их манеры порой казались слишком старомодными, иногда
забавными, но эта девушка была не просто чересчур обходительна, она, можно
сказать, лебезила перед Алексом.
Озадаченная Бет все же решила не обольщаться, вспомнив, что однажды уже
совершила ошибку, наделив одного человека только притягательными и
положительными качествами. Из-за него она могла поссориться даже с лучшими
друзьями, осторожно намекавшими ей на его лживый характер. Все не верила. А
он пытался одновременно с Бет приударить за Келли. Собственная глупость
выводила Бет из себя. Ди, Келли, Анна — все они понимали, что Джулиан просто
разобьет ей сердце, и только она не хотела этому верить. В надежде на его
любовь Бет позволяла обманывать себя, выслушивая его выдумки, будто Келли
просто завидует и поэтому говорит всякие гадости. Да, Бет была идеалисткой,
верила во все самое лучшее, но даже тогда она не полностью полагалась на
Джулиана, боялась его излишней торопливости в проявлении чувств.
Ведь рядом с Бет всегда были заботливые люди, которые, собственно, и
принимали за нее все важные решения, считая, что таким образом помогают ей,
освобождают ее от груза ответственности за предполагаемые поступки.
Родители, дед и бабушка, друзья — все были такими любящими и верными,
делающими все ей во благо. Разве можно их в этом винить? Однако впоследствии
Бет поняла, что их защита и покровительство отняли у нее право решать свои
проблемы самой, так же как и самой делать и исправлять свои ошибки. Она
должна быть более настойчивой, стараться завоевать уважение окружающих.
Впрочем, все это было уже позади. В данный же момент девушка знала одно: для
ведения переговоров ей нужен переводчик и гид. И ни в чьих советах она не
нуждается. Убедившись, что Алекс все еще разговаривает с консьержкой, Бет
решительно направилась к лифту. Это единственный способ улизнуть от него,
подумала она, в глубине души надеясь, что он успеет догнать ее и они вместе
окажутся в пустой кабине.
Поднявшись в номер, Бет позвонила дежурному и попросила, чтобы ее не
тревожили, причем ни при каких обстоятельствах. Она надеялась, что у Алекса
не хватит наглости преследовать ее, тем более что у него есть и другие
клиентки
. А может, наоборот?
Бет нахмурилась, вспоминая женщину, с которой Алекс провел вечер — семейный
праздник, как он говорил. Да, эта элегантная дама совсем не была похожа на
простушку, готовую флиртовать с кем угодно. И как они стояли, обнявшись. В
этом было что-то интимное.
Девушка нервно хмыкнула, убеждая себя, что всплывшая перед глазами картинка
вызвана вовсе не ревностью. Разве можно ревновать человека, к которому
испытываешь лишь сексуальное влечение?
Она вдруг почувствовала усталость, все эти переживания утомили ее вконец.
Сколько можно думать о нем? Девушка злилась, напоминала себе, что у нее есть
дела и поважнее. Так, так, так... На площадь, где она собиралась встретиться
с цыганкой, идти еще рано, но и оставаться одной в номере больше невозможно,
так недолго и с ума сойти. Бет окончательно разозлилась. Поможет развеяться
и скоротать время небольшая экскурсия, решила она. Тем более что ей очень
понравилась Вацлавская площадь. Надо будет посмотреть и другие
достопримечательности Праги. Они-то наверняка не разочаруют.
Три часа спустя Бет поняла, как мало знала об истории этого города. Девушка
побывала во многих местах. Вместе с другими туристами осмотрела старинные
памятники, прошла по узким городским улочкам, усеянным маленькими
очаровательными магазинчиками, удивляясь и завидуя неторопливой, размеренной
жизни чехов. Посетила старое еврейское кладбище, поражающее неповторимой
таинственностью, услышала от гида несколько древних легенд, связанных с этим
местом.
Обдуваемая прохладным ветром, Бет постояла на высоких холмах за городом,
любуясь красными черепичными крышами пражских домов, побродила по коридорам
одного из древних замков, окунувшись в его загадочную атмосферу.
После интереснейшей экскурсии Бет направилась к Вацлавской площади. Она
особо не торопилась, даже позволила себе зайти по дороге в небольшое кафе
выпить чаю, спокойно посмотреть из окна на прохожих.
Затем, попав на площадь, Бет удивилась: сегодня почему-то людей здесь было
гораздо больше, чем в прошлый раз. На булыжной мостовой толпились
многочисленные туристы, меж ними шныряли продавцы сувениров, слышались
призывные крики торговцев. Что же до акробатов, музыкантов, других артистов,
то все были на своих местах. Однако, не обращая ни на кого внимания, Бет
искала знакомую цыганку. Лотков, кстати, на площади заметно прибавилось, и
найти нужный оказалось нелегко.
Петляя меж палаток, девушка заметила двух чумазых ребятишек, сидевших на
земле. Один держал на худеньких ручонках крохотного смуглого малыша. Было
похоже, что они давно не спали. Прижавшись друг к другу, дети сидели тихо, с
грустью взирая на толпу. Расстроенная этой печальной картиной, Бет протянула
ребятам пару монет. Девушка знала, что может еще пожалеть о своем поступке,
но вид несчастных оборвышей не мог оставить равнодушным человека с добрым
сердцем. К тому же вспомнились рассказы о том, что цыганки, дабы утихомирить
своих детей, часто били их, а иногда даже накачивали наркотиками. Строго
судить этих людей она не могла. Малышей же пожалела всем сердцем.
Наконец Бет заметила нужную палатку и, облегченно вздохнув, направилась к
торговке. Та сразу узнала девушку и широко улыбнулась.
— Как обещала, я принесла вам образцы, — прошептала черноглазая женщина,
приглашая Бет внутрь ларька.
Задернув шторку, цыганка начала рыться в каких-то коробках. Девушка ждала
молча, слыша при этом довольно приятный запах ладана, исходивший от темных
выцветших занавесок, скрывающих заднюю часть лотка от посторонних глаз.
— Так, посмотрим... вот! — дернув Бет за руку, позвала женщина.
На коробке она расставила какую-то посуду. Из-за полумрака в ларьке Бет
пришлось наклониться, чтобы рассмотреть ее, но и одного взгляда было
достаточно. У девушки перехватило дыхание: это именно то, что она искала! Не
веря своим глазам, Бет дотронулась до каждого из образцов, убеждаясь, что
это не сон.
Подержав хрустальное чудо в руках, девушка совсем успокоилась. Теперь Алекс
Эндрюс не сможет ее поддеть. Она сама нашла то, в чем нуждалась.
— Боже! Само совершенство! — восхищалась Бет, подойдя с бокалом к выходу из
палатки и разглядывая его на свету. Она была так взволнована, что не
замечала протестов цыганки и ее стремления загородить товар от посторонних
взглядов прохожих.
Девушка просто не могла поверить, что это всего лишь копии настоящей
антикварной посуды. Ведь хрусталь такого качества должен храниться только в
музеях и только под охраной. В давние времена такой посудой могли владеть
лишь очень знатные и богатые люди. Бет подивилась современным технологиям,
так правдоподобно имитирующим старину. И чем больше она смотрела на
предложенный ей декоративный хрусталь, тем сильнее восхищалась его
совершенством. Выставить эту посуду на прилавках своего магазина — огромный
успех в бизнесе. Такие шедевры можно увидеть лишь в частных коллекциях или,
очень редко, в специальных, весьма престижных и дорогих магазинах. Чего
стоит одна позолота...
Цыганка принесла шесть предметов. Богато украшенный кубок с замысловатой
огранкой на основании, отражавшей свет, словно чистейший изумруд;
удивительной красоты кувшин с позолоченной ручкой в виде цветов; два
небольших бокала и пара фужеров еще красивее тех, что девушка видела в
магазине подарков отеля. Изделия были выполнены в четырех цветах —
пурпурном, золотом, изумрудном и, особенно понравившемся девушке, небесно-
голубом. Бет хотела приобрести все, и чем больше комплектов, тем лучше. Она
знала, что такой товар моментально сметут с прилавка ее магазина. Было
только одно
но
— цена.
Бет знала, что в Европе существует несколько фабрик, где трудятся мастера,
посвятившие всю жизнь созданию изделий из фарфора и хрусталя. Только вот
стоят работы этих мастеров гораздо больше, чем обычные люди могут себе
позволить. Члены королевских семей, богатые бизнесмены, поп-звезды могут,
конечно, купить целый набор такой посуды, но клиенты магазина Бет, даже
самые состоятельные, — вряд ли.
Продолжая разглядывать кубок, Бет лихорадочно соображала, где взять деньги.
Банковский счет ее невелик, а стоить такая посуда будет немало. Однако
решение принято, и Бет уже представляла выставленную на витрине посуду, уже
слышала восхищенные возгласы покупателей. Возбуждение не оставляло ее, но
девушка старалась осторожно вытянуть из торговки, что еще производит
фабрика.
— Здесь полный комплект? — спросила Бет, поднимая один из бокалов. — Они
продаются в комплекте или по отдельности?
— Можно и в комплекте, — сказала цыганка и, прищурившись, добавила: — Но для
этого надо сделать солидный заказ.
Приподнятое настроение Бет сразу упало.
Солидный
— это сколько? Сто
наборов, например, ей никогда не продать, хотя...
— Если я закажу много, можно, чтобы изделия были разных цветов? Скажем, по
двадцать пять комплектов каждого из четырех? — поинтересовалась Бет.
Цыганка нахмурилась, глаза у нее странно блестели.
— Не уверена, но я обязательно узнаю это на фабрике, — переминаясь с ноги на
ногу, услужливо ответила она.
— А цена? — быстро спросила девушка. — Сколько стоит посуда?
Черноокая потрясла головой и улыбнулась, демонстрируя отсутствие некоторых
зубов.
— А сколько ты предложишь? — игриво поинтересовалась она.
Бет притихла. Она не умела торговаться и в этих делах всегда полагалась на
Келли, но желание заполучить посуду пересилило. Девушка назвала несколько
заниженную стоимость одного набора, оставляя возможность немного прибавить,
если что.
Цыганка рассмеялась.
— Так мало? За такую посуду? — Она замотала головой. — Нет. — Отказавшись,
она назвала свою цену, от которой Бет побледнела, быстро прикинув стоимость
всего заказа.
— Для меня это слишком, — призналась девушка. — Может, мне самой съездить на
фабрику и лично поговорить с менеджером?
Женщина прищурилась. Бет показалось, что она ляпнула что-то не то.
— Фабрика... она очень далеко, день езды отсюда.
— Целый день? — растерянно повторила девушка.
— Ты можешь сказать все мне, а я передам твою просьбу кому нужно, — заверила
цыганка. Но Бет отказалась.
Она подозревала, что торговка, называя свою цену, рассчитывала на приличную
долю от сделки. Здравый смысл подсказывал, что, если бы стоимость посуды
была именно такой, ее бы продавали по всем правилам в дорогих магазинах в
центре города. Будто прочитав мысли Бет, цыганка вдруг потянула девушку за
рукав.
— Завод не чешский, — загадочно прошептала она, — он принадлежит... другим.
Если очень хочешь, мы съездим туда, но... — Она пожала плечами.
— Очень хочу! — воскликнула Бет.
— Хорошо, я все организую, но сначала ты должна проявить жест доброй воли.
Жест доброй воли? Бет на секунду растерялась, но тут же поняла, что речь
идет о деньгах. С собой у нее была совсем небольшая сумма, и отдавать ее вот
так запросто было не в правилах Бет, но выбирать не приходилось.
Еще раз посмотрев на посуду, она договорилась о следующей встрече.
— Почему не завтра? — недовольно спросила Бет. Ведь из-за условий цыганки ей
придется оставаться в Праге намного дольше, чем она запланировала.
— Нет, нет! По-другому невозможно. Надо обо всем договориться, — сказала
женщина.
— Ну ладно. — Бет не знала, надо ли предлагать машину для поездки, и,
подумав, не стала этого делать: еще не хватает вовлекать в свои дела Алекса.
Уж он точно не обрадуется, узнав, что она договорилась обо всем с цыганкой,
а не с его кузиной.
— Я буду ждать тебя здесь через неделю, — предвосхитив вопрос, сказала
цыганка. — Будем ехать весь день. Посмотришь фабрику, поедем обратно. Тебе
придется взять еще денег...
Еще денег. Бет была встревожена. Она хотела бы заплатить через банк. Однако,
не желая обсуждать это сейчас, решила для начала ознакомиться с работой
предприятия. Тем более что не была на сто процентов уверена в искренности
цыганки. Если бы не прекрасная посуда, которую та ей показала, Бет вряд ли
стала бы договариваться с ней о сделке.
Вообще, думала она по дороге к отелю, Прага как-то странно влияет на нее.
Причем не только на поведение, но и на самооценку. Жажда чего-то, страсть,
желание — чувства, которые другие принимают с воодушевлением, — всегда
казались девушке незнакомыми. Она считала, что ей никогда не хватит смелости
и уверенности сказать, например:
Я хочу это
. Но не прошло и недели ее
пребывания в Праге, а Бет уже признавалась себе, что она не просто хотела,
но страстно желала многого. Чувственность, охватившая ее и так непохожая на
все, что девушка испытывала раньше, одновременно и пронизывала ее, и
смущала.
Остановившись на мосту через Влтаву, Бет посмотрела на реку. В темной воде
отражались лишь звезды. Становилось совсем темно. Вдоль набережной вспыхнули
фонари. Пора возвращаться в отель.
Дежурный, когда она проходила мимо, попросил остановиться.
— Мистер Эндрюс спрашивал о вас, — сказал он. — Вам оставили записку.
Бет взяла конверт неохотно и не стала открывать его, пока не дошла до своего
номера.
Я хотел пригласить тебя присоединиться ко мне и моей кузине за
ужином, но, к сожалению, нигде не нашел. Завтра я буду в отеле к десяти —
конечно, если ты не возражаешь. Понадобится — звони. Мой номер — на обороте
записки. Как ей хотелось позвонить ему, похвастаться, что она сама, без его помощи и
советов, нашла хорошую посуду для своего магазина, но здравый смысл
подсказывал, что это глупо. Тем более он, похоже, еще надеялся свозить ее на
фабрику своей кузины.
Интересно, пригласил он на ужин кого-нибудь вместо Бет? Может, ту элегантную
даму? Девушка постаралась выбросить из головы мысли о нем. Есть и другое, о
чем можно подумать. Ведь она до сих пор была под впечатлением от великолепия
хрусталя, предложенного цыганкой, до сих пор ее не покидал восторг от
увиденного. Кому бы рассказать об этом? Звонить Келли — слишком поздно, но
она обязательно сделает это завтра. Звонить в банк? Можно подождать. Сначала
надо увидеть эту фабрику, убедиться в ее легальности. Бет не знала, хватит
ли у нее терпения.
Зажмурившись, она пыталась представить плавные линии хрупких, изящных
хрустальных бокалов. Но... перед глазами вставала только статная фигура
Алекса, вспоминались его серые глаза, излучающие какое-то особое тепло, от
которого сердце у Бет сладко билось в груди.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Спала Бет долго. Открыв глаза, по яркому солнечному свету в окне она поняла,
что уже день, но вставать не хотелось. Торопиться сегодня некуда, на фабрику
ехать не надо. Девушка сладко потянулась. Неудовольствие вызывала лишь мысль
о сообщении, оставленном ею ночью на автоответчике Алекса, в котором она
благодарила его за помощь, подчеркивала, что в услугах переводчика больше не
нуждается, и просила прислать счет за работу.
Переборов себя, Бет все-таки выбралась из мягкой и теплой постели и, не
одеваясь, прошла в ванную.
После тяжелого расставания с Джулианом Коксом, после всех этих переживаний
Бет сильно похудела, но теперь с удовлетворением отметила, что пышность,
придающая ее миниатюрной фигурке особую соблазнительность, снова вернулась.
Волосы вновь обрели живой блеск, кожа, как и прежде, была мягка и упруга.
Приняв душ, девушка надела свежее белье, привела в порядок голову и взялась
за макияж. Едва она успела подвести глаза и подкрасить губы, как в дверь
постучал официант.
Быстро накинув халат, девушка пошла открывать дверь.
— Спасибо, я как раз... — успела сказать она, но вдруг увидела, что на
пороге ее номера стоит вовсе не официант, а... сам Алекс Эндрюс. Бет еще
больше удивилась, когда заметила, что именно он привез завтрак. Причем не на
одного, а на двоих. — Что ты тут делаешь? — смутившись, спросила она,
инстинктивно запахивая халат.
Не обращая никакого внимания на вопрос, Алекс закатил тележку с едой в
номер, и Бет ничего не оставалось, как признаться себе в том, что она
безумно рада видеть этого человека. Хорошо, что Апекс не пришел раньше, —
она успела привести себя в порядок. Впрочем, почему столько волнений? В ее
действиях нет ничего особенного, она повела бы себя так с любым, кто бы ни
пришел.
Неужели?
Бет было стыдно вспоминать, как вчера она впустила в номер официанта,
совершенно не думая о своих неуложенных волосах и бледном, заспанном лице.
— Я подумал, что мы сможем обсудить наши планы за завтраком, — весело
произнес Алекс, с видом заправского слуги пододвигая ей стул.
— В моих планах тебя сегодня нет, — прямолинейно заявила она. — Разве ты не
получил мое сообщение?
— Ты не едешь сегодня на фабрику, я знаю, — согласился молодой человек, — но
Прага, да и вся Чехия, состоит не только из фабрик.
— Я в этом и не сомневалась, поэтому хочу на все посмотреть сама. — Бет
сделала особое ударение на последнем слове.
— Вот я и подумал, что нам следует начать с прогулки по городу, — продолжал
он как ни в чем не бывало, одновременно предлагая ей тосты к кофе.
— У тебя нет права находиться здесь, — разозлившись, бросила Бет. — Я
пожалуюсь управляющему...
Могла бы, но понимала, что не сделает этого. Ведь кто-то позволил Алексу
принести ей завтрак в номер — настоящий официант, другой служащий гостиницы.
Пожаловаться — значит подвести их. А у Бет было слишком доброе сердце. Зачем
подставлять людей? Похоже, Алекс пользовался именно этим.
— Почему ты не хочешь съездить на оставшиеся в твоем списке фабрики? —
спросил он, игнорируя ее глупую угрозу.
— Потому что больше не нужно, — сказала девушка, — и вообще это тебя не
касается.
Казалось, Алекса ее слова не задели, его взгляд по-прежнему оставался
добрым.
— Бет, ты ведь не собираешься связываться с той цыганкой, правда? Ведь
тогда...
— Тогда я сама разберусь во всем, — отрезала Бет. Ей надоело его упорство.
Как он смеет пугать ее, говорить ей, что делать? Почему он относится к ней
как к какой-то доверчивой дурочке, не способной принимать собственные
решения? — Что бы ты ни думал, я лучше знаю свои дела и своих клиентов, —
горячилась девушка, — мне виднее, что будет продаваться в моем магазине и по
какой цене, а если ты думаешь...
— Прости! — извинился Алекс. — Я не хотел сказать, что ты не знаешь свое
дело. Просто искать приличный товар в Чехии не то же самое, что делать это
дома. Сами чехи очень порядочные и честные люди, но нельзя же не замечать
того, что есть, увы, и отрицательные персонажи. Однако, если ты уверена в
той торговке, разреши мне хотя бы поехать с тобой на переговоры.
— Зачем? Чтобы по пути ты снова надоедал мне своими советами? — Бет уже не
скрывала раздражения. — Знаешь, Алекс, я не так наивна, как тебе кажется. Я
очень хорошо вижу, что тебе от меня надо. Ты пришел сюда сейчас для того,
чтобы уговорить меня съездить на фабрику твоей драгоценной кузины...
По его виду она поняла, что угадала, но от этого ей почему-то сделалось еще
неприятнее.
— Я действительно хотел предложить поехать туда, тебе это было бы полезно во
всех отношениях, — согласился Алекс необычно резким голосом, — но совершенно
не потому, что преследую собственную выгоду. Если хочешь знать, та
фабрика... — Он остановился. — Что происходит, Бет? Разве я давал повод не
доверять мне?
Бет отставила нетронутую еду.
— Ты мужчина, — зло ответила она, — а мое мнение о мужчинах...
Воцарилась напряженная тишина.
— Ну что же ты? Продолжай! Твое мнение о нас... какое?
Бет отвернулась. Ей вдруг сделалось плохо от этого разговора. Как у нее
сорвались с языка такие слова? Почему она вытащила наружу свои переживания?
— Странно. Я осужден, не зная, в чем меня обвиняют? Меня казнят за
преступление, которого я не совершал? Просто потому, что я мужчина? Расскажи
мне, кем он был? — мрачно попросил он. — Другом? Любовником?
У Бет пересохло в горле, глаза стали мокрыми от слез.
— Ни тем, ни другим, — процедила она, а затем, не в состоянии остановиться,
добавила: — Он был предателем...
Разволновавшись, девушка вскочила, опрокинув стул. Ей было стыдно плакать в
присутствии Алекса, показывать свою слабость, которую она так старалась
скрыть. Она хотела спрятаться в ванной, но Алекс остановил ее, повернул к
себе, и Бет увидела его сочувственный взгляд.
— О, Бет, пожалуйста, не плачь! — простонал он, прижимая девушку к своей
груди. — Прости, я не хотел тебя расстраивать... я никогда...
— Я не расстроилась, все равно я не любила его, — призналась она, а потом,
менее искренне, добавила: — Мужчины не заслуживают любви...
— Нет? — прохрипел он в отчаянии.
— Нет, — подтвердила Бет, но уже не так уверенно.
Алекс не выдержал — бережно обхватил руками голову девушки и нежно поцеловал
ее в губы. Бет тихо простонала, хотела остановить его ласки, но не смогла.
Поцелуй вызвал у Бет сладкое головокружение. Она чувствовала всепоглощающее
желание прижаться к мужчине, растаять в его объятиях, как романтичная дева
из рыцарских легенд. Закрыв глаза, она представила себе, как идет под венец
в белоснежном платье. В ушах все громче и громче звучал
Свадебный марш
.
Бет мечтательно улыбнулась и несмело ответила на ласки Алекса.
Касаясь пальцами его мягкой рубашки, девушка чувствовала под ней
соблазнительно крепкое мужское тело. Как же хотелось до него дотронуться!
Алекс довольно и одобрительно выдохнул, когда рука Бет, расстегнув одну из
пуговиц его рубашки, плавно скользнула в образовавшуюся щелку. В тот же
момент ее гостиничный халат, в котором она просто утопала, начал медленно
сползать у нее с плеч, руки Алекса изучали ее тело. Прикосновения мужчины
заставляли дрожать от страсти, вызывали бурю эмоций и еще большее желание.
Бет просто не ожидала от себя такой невероятной реакции на мужские ласки.
Они заставляли забыть обо всем на свете и, затаив дыхание, в ответ впиваться
в губы молодого человека.
Энергия страсти, исходившая от них в этот момент, казалось, уничтожила все
страхи, подозрения и комплексы Бет, раскрепощая ее, помогая ей искренне
воспринимать нежность Алекса.
В любовной круговерти халат девушки распахнулся, но она, конечно, не
замечала этого. Случилось то, что случилось. Чувствуя сквозь бюстгальтер
поглаживания теплой руки Алекса, Бет поняла, какой слабой она была перед
ним. Девушку охватило безумное наслаждение, ее грудь вздымалась и лучше всех
вздохов говорила Алексу об ответной страсти.
В зеркале Бет увидела сплетение их фигур. Мускулистая мужская рука умело
ласкала молодую женщину, такую податливую и расслабленную. Мужчина и
женщина, сила и слабость пытались слиться воедино.
Продолжая целовать девушку, поглаживая ее нежную, гладкую, как шелк, кожу,
Алекс плавно опустил руку на талию Бет, отчего она прижалась к нему, дрожа
всем телом, еще теснее. Его ласки были весьма искусны. Сжимая женскую грудь,
словно играя с нею. Алекс разжигал в девушке невероятное желание, великую
страсть, захлестывающую все ее существо.
Зеркало теперь отражало двух прекрасных любовников, наслаждающихся
чувственностью своих тел, пронизывающей дрожью от поцелуев и прикосновений
друг к другу. Простонав, Бет дала понять Алексу, что нужно снять с нее
бюстгальтер — единственное оставшееся препятствие на пути к удовольствию.
Она действовала инстинктивно, управляемая женской природой, эротическими
фантазиями, и, опираясь на них, чувствовала себя как голодная львица,
настигшая добычу. Руки Алекса сопротивлялись ее желанию избавиться от
лифчика, но он вдруг услышал ее жалобный и глубокий стон.
— Я не могу, — хрипло прошептал он, не отрывая руки от ее горящей груди. —
Если я увижу тебя всю... дотронусь... — В глазах мужчины появилась
похотливая дымка. Сладостно покусывая ее губы, он мечтал и в то же время
боялся бросить взгляд на обнаженную и соблазнительно возбужденную девушку.
А Бет уже не пугали никакие преграды. Что-то — она сама не понимала, да и не
хотела понимать, что именно, — разорвало цепь, сковывавшую ее чувства,
реакцию на нежность, право наслаждатьс
...Закладка в соц.сетях
