Жанр: Любовные романы
Рискуя всем
...вил меня из дома без средств.
- Бьюсь об заклад, сейчас она об этом жалеет, - весело прокомментировала Фелисия.
Герцог пожал плечами:
- Вряд ли она меня помнит. Ее мужа перевели в Калькутту, и больше мы не виделись.
- И с тех пор ты не нашел другого объекта любви, - докончила Фелисия и подхватила бокал.
- Она разбила мое нежное сердце, - сардонически усмехнулся Флинн.
Фелисия забралась в ванну.
- Как удобно иметь столь романтическое объяснение своему цинизму! А после смерти отца твои денежные дела
уладились?
- Да, ему пришлось все оставить мне, иначе состояние перешло бы к дальнему родственнику, который живет в
австралийской глуши со своей женой-туземкой.
- Значит, тебе повезло. Ах, если бы мой отец оставил мне хотя бы фартинг! Правда, я не жалуюсь. Тетя Джиллиан
завещала мне все свое имущество. Но расскажи о Тадже! - попросила она, не желая предаваться горестным мыслям. - Он
действительно так великолепен, как на картинах?
Флинн кивнул.
- И все, что рассказывают те, кто видел его в лунном свете, тоже истинная правда.
Он стал красочно описывать памятник вечной любви и другие чудеса света, которые ему довелось посмотреть за годы
путешествий.
Они прикончили бутылку и начали другую, добавляя горячую воду к уже остывшей. Прежняя непринужденность
отношений вернулась. Он остроумно расписывал забавные случаи из своей жизни, опуская только те подробности, по
которым она могла узнать самого богатого в Англии человека. А Фелисия припоминала собственную юность, когда ее мир
был еще наполнен светом и радостью.
- У меня всегда были свои лошади, - объясняла она. - Прекрасная вороная и длинноногая гнедая, которая могла скакать
без устали. Хотя, кажется, с тех пор прошла целая вечность. Муж их продал.
"Я подарю тебе нового коня", - едва не вырвалось у Флинна, но это означало бы продолжение отношений. Поэтому он
сочувственно заметил:
- Какая низость!
- Верно. Ужасно так говорить о мертвых, но я готова была его убить.
- Как мне повезло, что тетушка Джиллиан пригласила тебя. Я, кажется, никогда не заглядывал в Абердин, но ни за какие
блага на свете не желал бы пропустить сегодняшний вечер.
- Я тоже.
Она вспыхнула, осознав, что этот голый мужчина, сидящий напротив, еще несколько часов назад был ей совсем чужим.
- Никто не узнает.
Не нужно было быть ясновидящим, чтобы понять ее неловкость и волнение.
- Кроме прислуги.
- Им заплачено за забывчивость.
- Правда? Ты в самом деле считаешь...
- Не только считаю, гарантирую.
Что-то в его вкрадчиво-зловещем тоне заставило Фелисию призадуматься.
- Разве до сих пор нас посмели побеспокоить? Она снова улыбнулась:
- Тебе можно только позавидовать. Спасибо за заботу, как и за остальные благодеяния.
Ненавидевший комплименты и выражения благодарности, Флинн поспешно сменил тему:
- Я еще не рассказал о своем путешествии по Туркестану. Ты не устала? Хочешь поспать или послушаешь?
Можно подумать, кто-то способен уснуть рядом с этим великолепным мужчиной!
- Поскольку самой мне там никогда не бывать, пожалуйста, поведай, о могучий повелитель!
Он старался не смотреть на нее. Ничем не выдать своего желания. Ее явно терзают угрызения совести. Поэтому Флинн
долго говорил о летней поездке через пустыню Такла-Макан, о палящей жаре, племенах, с которыми жил, русском
гарнизоне, где больше делать нечего, кроме как пить с рассвета дотемна, и еще до того, как повествование закончилось,
Фелисия немного пришла в себя: задавала вопросы, высказывала собственное мнение, снова смеялась его попыткам
развеселить ее. В любом случае он не собирался спешить, решив отложить отъезд. Для забав еще останется время, если не
сегодня, так завтра.
Он стал расспрашивать ее о жизни в Монте-Карло - достаточно безопасный предмет разговора, - и она беспечно
перечисляла свои обязанности компаньонки престарелой тетушки и несколькими легкими штрихами рисовала картинки
своего унылого существования.
Позднее, когда вторая бутылка шампанского опустела, а горизонт порозовел и в воздухе все сгущалось напряжение,
Флинн спросил:
- Хочешь, чтобы я вымыл тебе голову?
Она пробежала пальцами по непокорным локонам:
- Мои волосы такие грязные?
- Нет, я просто думал, что тебе это понравится.
Фелисия задумчиво прикрыла глаза:
- У меня вопрос.
- Только один? - великодушно осведомился он, пребывая в прекрасном настроении после большей части содержимого
обеих бутылок и от сознания, что находится в такой приятной компании.
- Ты когда-нибудь делал это?
Притворившись, что глубоко задумался, Флинн потер лоб и расплылся в улыбке.
Фелисия восторженно засмеялась:
- Тогда вперед, мой рыцарь! Хотя предупреждаю, у меня обострился собственнический инстинкт после шампанского.
- Должно быть, действие "Клико", - со вздохом согласился он, - ибо меня обуревают те же ощущения.
- Нам следовало бы дать обет трезвости.
- Значит, больше никакого шампанского? Даже к завтраку?
- Только не говори, что уже утро! - ахнула Фелисия, неприятно пораженная вторжением холодной реальности.
- Еще не утро - солгал он ей. - Доверься мне. И поскольку я впервые в жизни играю роль парикмахера, может, ты хочешь
вести дневник?
Она мигом включилась в игру. Его теплая улыбка прогнала все тревоги.
- О чем? Как мыть волосы или?.. - весело осведомилась она.
- Не стоит... я передумал. Вместо этого займу тебя более интересными вещами.
Он навис над ней и нежно коснулся губ поцелуем. Фелисия блаженно вздохнула, впитывая сладость шампанского.
- Наверное, мне действительно стоит вести дневник. Когда-нибудь я продам тебе свои мемуары.
- Меня уже давно ничего не смущает, дорогая, но я мог бы написать поэму о непреодолимой тяге к тебе.
Их тела слегка соприкоснулись.
- Я захотел тебя с той самой минуты, как ты вошла в казино, и это жгучее желание с тех пор терзает меня.
На ее животе горело раскаленное клеймо - отпечаток пылающего пениса.
- Значит, я не одинока в своей одержимости!
- Я был достаточно терпелив?
Она прекрасно поняла смысл, казалось бы, невинного вопроса.
- Чрезвычайно, и галантен тоже.
- Не припоминаю, когда в последний раз лежал в ванне с женщиной и не пытался ничего предпринять.
- А я не могу припомнить, когда вообще лежала в ванне с мужчиной.
- Как же мне повезло!
Он чуть шевельнул бедрами.
- Скорее мне, - пробормотала она. - И я совершенно уверена, что мои волосы могут подождать.
- Ты так думаешь?
- Да.
- Так твоя горячая маленькая пещерка уже готова? - прошептал он.
- Да, - выдохнула она. - Я боялась попросить тебя, вдруг ты предпочитаешь менее агрессивных женщин...
Он проник пальцем в нее и ощутил источавшую жар влагу.
- Ты больше чем готова.
- Не возражаешь, если я сейчас кончу?
- Не возражаешь, если я стану брать тебя все следующее десятилетие?
- Умоляю, исполни свое обещание, - пробормотала она, потянувшись, чтобы поцеловать его, но вместо этого тихо охнула,
когда стальная плоть вонзилась в ее мягкое лоно. Ощущение невесомости, бархатистое трение тел, легкий плеск воды,
истома, вызванная шампанским, обещали редкое наслаждение. - Купание с тобой... невероятно увлекательно.
- Когда-нибудь мы повторим, - пообещал он, сжимая ее руки. Потом приподнял ее, поставив локти на дно ванны и
упираясь ногами в стену, чтобы еще глубже проникнуть в нее.
- Я больше не могу ждать.
- Тебе и ни к чему...
- Я ненасытна...
- Прекрасно, - объявил он, хотя рассудок его уже затуманился желанием. - Мне следовало бы держать тебя в постели и не
выпускать.
Он, притиснув ее ко дну, врезался еще сильнее.
- И тогда я мог бы иметь тебя, когда захочу.
Фелисия всхлипывала, бесстыдно возбужденная непристойной картинкой.
- Мог бы заставить тебя кончать до завтрака и во время завтрака, пока ты еще не оделась... если я дам тебе одеться. Ты
лежала бы на террасе под летним солнышком, и я мог бы взять тебя прямо там...
Громко вскрикнув, Фелисия стала извиваться... его слова невыразимо непристойны, его плоть наполняет ее, пронзает,
изливается... И все же несколько долгих мгновений спустя при ощущении полного довольства исчезнувшее желание
возродилось вновь.
- Боюсь, что не отпущу тебя, - призналась Фелисия, так и не разжав рук.
- Превосходная мысль.
Такой ответ должен был привести Флинна в чувство, но он не заметил своей оплошности, отуманенный вожделением.
- Мы, похоже, оба навеселе.
- Говори за себя!
Сам он никогда не бывал пьян.
- Я и говорю за себя, - заверила Фелисия с очаровательным смешком. - Я нашла дорогу к истинному блаженству.
- И мы определенно пребываем в нирване, - подтвердил он, шевельнувшись в ней, словно определяя границы рая.
Фелисия выгнула спину, по-кошачьи замурлыкав, и Флинн подивился щедрости судьбы, благодаря которой он нашел
идеальные ножны для своего меча.
- А хочешь, я вымою твои волосы? - спросила она, ероша его влажные темные кудри.
- Будет лучше, если ты останешься там, где есть.
Флинн медленно подался вперед. Фелисия сцепила ноги у него на спине и подняла бедра, впуская его в себя.
На этот раз они любили друг друга неспешно, пыл недавней схватки добавлял дремотную чувственность к ленивому
ритму их движений. Вода в ванне пошла мелкой рябью, омывая их, согревая и без того разгоряченную плоть. Ощущения
вытеснили все мысли и сомнений. Время остановилось.
Она кончила первой, потому что неукротимо стремилась познать все стороны, все великолепие сладострастия, в то время
как он предпочитал ждать: суровая необходимость для мужчины, известного своим искусством ублажать женщин. Да он и не
был так голоден, как она: женщины всегда были к его услугам.
Флинн нежно поцеловал Фелисию, когда закруживший ее шквал унялся, и, отстранившись, скользнул вниз и поднял ее на
себя.
- Теперь моя очередь, - игриво пробормотал он.
- Нет, - запротестовала она, уткнувшись лицом в его плечо.
- Ты всегда говоришь "нет", - усмехнулся он, откидывая с ее лба рыжие завитки. - И всегда шутя!
- А сейчас я абсолютно серьезна.
- Неужели? - поддел он. - А я думал, что ты захочешь скакать на мне.
- У меня есть выбор? - оскорбилась Фелисия, раздираемая сомнениями.
- Разумеется, - учтиво ответил он, приподнимая ее так, что головка вздыбленного пениса уперлась в рыжий треугольник.
Фелисия толкнула его в грудь.
- Мне не нравятся столь щедрые привилегии... - с жаром начала она, но мгновенно поперхнулась, когда он одним мощным
рывком насадил ее на себя.
- Ты такая мокрая, - прошептал он, нежно лаская ее бедра.
- Но... ты... не можешь... вытворять... все... что пожелаешь... - пропыхтела она, изнемогая под настойчивым, изощренным
натиском. Последние укоры совести куда-то испарились, когда он усилил давление на ее бедра, без слов давая понять, чего
требует от нее и кто кем командует.
- Ты будешь согревать мой жезл, пока я не решу, что делать дальше.
- Нет, - отказалась она, но ее голос сорвался.
- Будешь, - мягко настаивал он, удерживая ее на месте, так что оба таяли от восторга.
- Мне следовало бы дать тебе пощечину, - бормотала она, хотя ни за что не поступила бы так. Флинн прекрасно знал об
этом.
- Ублажи меня, дорогая, - упрашивал он, - и я позабочусь, чтобы ты получила все, что пожелаешь.
- Или я позабочусь об этом сама, - хмыкнула она.
- Пойми, если бы ты была чуть терпеливее, тогда дело другое. Но твоя сладкая щелочка постоянно истекает жаром и
влагой и ждет этого... - Флинн буквально вломился в нее, - и ты даже не способна ни о чем думать, кроме иссушающей
жажды разрядки. Верно? - допрашивал он, наблюдая, как она старается оттянуть завершение оргазма.
- А может, я не хочу! - пылко отпарировала Фелисия, выгибаясь под его напором.
Легкая улыбка тронула его губы, когда она забилась в экстазе. Ее ответ на его старания укрепил решение Флинна
задержаться в Монте-Карло.
Сдерживая собственные желания, он дождался, пока она не обмякла в его объятиях, и только потом приподнял ее
податливое тело и так же мягко опустил на свой все еще жаждущий фаллос.
Разнеженная Фелисия не сопротивлялась и не участвовала в игре - страсть на время улеглась. Ее руки покоились на его
саженных плечах, под ладонями перекатывались мощные мускулы. В медленном, утонченном ритме он без усилий поднимал
и опускал ее, дожидаясь, пока она вновь не получит удовлетворение. Тело его в это время плавилось от неудовлетворенной
похоти. Он надеялся, что она быстро воспламенится, потому что больше ждать не мог.
Фелисия неожиданно задохнулась, закрыла глаза и вздрогнула. Облегченно вздохнув, Флинн вонзился в нее последний
раз, и оба почувствовали приближение сладостной муки.
Их разрядка длилась бесконечно долго, во всем великолепии исступления, темной стремнине страстей, пульсации плоти.
Флинн сотрясался всем телом, не думая ни о чем, кроме наслаждения выбрасывать в нее струю раскаленного семени;
жестокие спазмы сводили все его мышцы, грубые, безжалостные, необузданные.
Фелисия дрожала, удивленная и возмущенная властью, которую он приобрел над ней.
Несколько секунд Флинн не понимал, где находится, пока в голове у него не прояснилось. Неожиданно он понял, что
произошло чудо. Фелисия - поистине дар богов, в этом он больше не сомневался.
- Ты замерзла, - заметил он, коснувшись ее кожи.
- Разве?
Ее попеременно бросало то в жар, то в холод, одолевали стыд и бесстыдство, потрясение и восторг. Сейчас она
признавала только то наслаждение, которое он ей дарил.
- Давай-ка забираться под одеяло, - велел Флинн хорошо знакомым ей властным тоном и, поднявшись, взял ее на руки и
вышел из ванны. По пути в спальню поспешно сдернул полотенце с нагретой вешалки. Поставил ее на пол, ловко растер
досуха и только потом уложил в постель, накрыв пушистым одеялом.
- Так лучше? - спросил он, коснувшись губами ее лба.
Фелисия высунула голову из теплого кокона и сморщила свой изящный носик:
- Будет лучше, если ты приляжешь рядом.
Флинн расчесал пальцами свои мокрые волосы, откинул их со лба, отчего они легли блестящими волнами.
- Ты сведешь меня в могилу, - с улыбкой объявил он. - Правда, я не жалуюсь.
- Я чувствую себя ужасно, потому что вешаюсь тебе на шею, - тоненьким, почти детским, извиняющимся голоском
пропищала Фелисия, но откровенно чувственная улыбка, та самая, перед которой он не мог устоять, заставляла сомневаться в
искренности ее раскаяния. - И неотразимой соблазнительницей тоже.
- В таком случае придется поторопиться. - Флинн направился в гостиную.
Фелисия мгновенно опечалилась:
- Что ты делаешь?
- Собираюсь принести кое-что.
- Правда? - обрадовалась она. - Для меня?!
- Да.
Он подмигнул, и она почувствовала жгучую ревность ко всем тем женщинам, которым некогда адресовалась эта
неотразимая улыбка.
Но, даже предаваясь мечтам, Фелисия понимала, что не имеет никакого отношения ни к его прошлому, ни к будущему.
Постоянство не в его натуре, а такие люди нигде подолгу не задерживаются. Но сейчас они вместе, и она намеревалась
использовать каждую минуту. С ним она испытает столько наслаждения, сколько не сможет ей дать ни один мужчина.
Она нырнула поглубже в мягкое тепло, решив игнорировать холодную реальность утра. Сегодня он с ней, и все вокруг
исполнено очарования.
Герцог вернулся с подносом, на котором стоял кофейный сервиз.
- У меня были самые эгоистичные мотивы, - объяснил он. - Боялся заснуть. Правда, не знал, что с тобой это все равно не
удастся. - И, заметив ее недоуменный взгляд, добавил: - Должен признаться, что заказал это вчера ночью.
- Как мило! - восхитилась Фелисия, оглядывая поднос, который он поставил на кровать. - Две чашки.
- Я не намеревался отпускать тебя.
- Я польщена.
- Ты сразу же изменила мои планы, как только вошла в казино.
- Планы?
- Я хотел сегодня же уехать из Монте-Карло, но если вы не заняты, мисс Гринвуд, - объявил он с изящным поклоном, -
предпочитаю развлекать вас.
После всех испытаний и потрясений, выпавших на ее долю, Фелисия и не подумала. Что такое время? Главное -
настоящее! Когда предлагают рай, стоит ли торговаться из-за мелочей?
- С благодарностью принимаю ваше предложение.
- Весьма признателен, мисс Гринвуд, - учтиво ответил Флинн. - А это для вас.
Он взял с подноса маленький сверточек и протянул ей.
Фелисия не смогла вспомнить, когда в последний раз получала подарки, и сейчас чувствовала себя ребенком перед
рождественской елкой. Она осторожно сняла пунцовую шелковую ленту, отложила ее и развернула синюю, как вечернее
небо, бумагу. Внутри оказалась золоченая бонбоньерка с маркой известной кондитерской. Фелисия подняла сияющее лицо.
- Шоколадки!
- Посмотри, что внутри, - посоветовал Флинн, наливая ей кофе.
- Обожаю шоколад! - воскликнула она и, подняв крышку, застыла. Среди конфет сверкал бриллиантовый браслет.
- Мне показалось, что он пойдет к твоему платью, - небрежно заметил Флинн.
Россыпь алмазов слепила глаза, по щекам Фелисии потекли слезы.
- Не знаю, что и сказать. Никто... никогда... не дарил мне...
Горло у нее перехватило, и она почувствовала вкус соленой влаги на своих губах.
- Бриллианты... Господи... как прекрасно, но я не уверена, что должна... принимать... - Голос ее дрогнул. - Это делает
меня...
- Ни в коем случае.
Поспешно отставив чашку, Флинн подался вперед и сжал ее руки.
- Это всего лишь дружеский подарок, не более того. У меня много денег, и я хотел сделать тебе приятное.
Он едва не добавил, что обычно женщины не отказываются от бриллиантов, но вовремя прикусил язык. Фелисия и без
того стыдится своей, как ей кажется, распущенности.
- Я в первый раз... здесь... с тобой...
- Знаю, - кивнул Флинн, осторожно проводя большими пальцами по тыльной стороне ее ладоней. - Послушай, я не хотел
смущать тебя. Если кто-то спросит, скажешь, что браслет принадлежал тете Джиллиан.
- Вряд ли кто-нибудь будет спрашивать.
- Вот видишь!
- Но я буду знать, - пробормотала она.
- Пожалуйста, - тихо убеждал Флинн. - Знаешь ли ты, каким счастливцем я себя чувствую, всего лишь потому, что вчера
догадался зайти в казино.
- Я счастливее, - перебила его Фелисия. - Ты спас мне жизнь.
Он нежно погладил ее пальцы:
- Отплати мне тем, что сохранишь браслет.
Ее глаза лукаво блеснули.
- Вот это сделка!
- В которой я приобрел куда больше, чем ты, дорогая.
В кои-то веки он сказал правду, а не просто очаровательную, но пустую фразу, чтобы угодить леди.
- Значит, ты у меня в долгу.
- Совершенно верно.
Фелисия нерешительно сморщила носик.
- Возьми его, дорогая, или я заплачу.
По комнате звонким колокольчиком рассыпался ее смех.
- Интересно, когда ты в последний раз плакал?
- Года в два, наверное.
Честно говоря, он вообще этого не помнил. Мать баловала его, отец полностью игнорировал. Так продолжалось до
двенадцати лет, когда умерла мать. К тому времени он уже знал, что в присутствии отца ни в коем случае не следует
обнаруживать свои чувства.
- Значит, ты переживаешь не меньше меня.
- Ну же, дорогая, это всего лишь браслет, а не королевские регалии Англии.
- Шотландии. Если я все же решу принять его, то лишь на трех условиях.
- Готов выполнить каждое.
- Безоговорочно?
- Ты получишь все, что пожелаешь.
Поразительное заявление со стороны человека, смертельно боявшегося любого вмешательства в свою жизнь.
Фелисия озорно рассмеялась:
- Это третье условие!
- И, уверяю, мое любимое, - подхватил Флинн.
- Во-первых, я хочу кофе с молоком.
- В жизни не встречал леди, которой было бы так легко угодить.
Он налил кофе в чашку, помедлил над сахарницей и, увидев два поднятых пальца, всыпал две ложки и добавил горячего
молока.
- А второе? - спросил Флинн, протягивая ей чашку.
- Где ты сумел раздобыть браслет среди ночи? Или держишь у себя целый запас, специально для дам, которых
принимаешь в постели?
- Заказал, когда Клод поднялся за твоей запиской.
- Магазины были закрыты.
- Магазины всегда открыты, когда это тебе необходимо.
- Неужели? И часто ты их открываешь?
- Случается. Кстати, запонки я покупал здесь, у Картье.
- Да?
Флинн кивнул.
- Они меня хорошо знают.
- Пожалуй, я не хочу больше ничего слышать.
- Я не часто проделываю что-либо подобное, - заявил Флинн, не кривя душой. Никогда еще он не бывал одержим
женщиной, а ведь за последние двадцать лет у него было бесчисленное количество связей.
- Значит, мы оба новички, - спокойно заметила она, - потому что до сегодняшней ночи я никогда не спала с незнакомцем и
вообще ни с одним мужчиной, кроме мужа. И еще никогда не проводила время так чудесно. Никогда не получала на завтрак
шоколадки или бриллиантовые браслеты. Никогда. Поэтому спасибо тебе за редчайшее счастье - оказаться на небесах, пусть
и ненадолго.
- Пожалуйста, я очень рад угодить, и, как только мы перейдем к условию номер три, думаю, у тебя найдутся причины еще
раз поблагодарить меня.
Фелисия смерила его оценивающим взглядом:
- Какая самоуверенность!
- В ближайшее время ты, надеюсь, скажешь, что эта уверенность имеет под собой достаточно веские основания. А теперь
пей кофе и ешь пирожные, - велел он, указывая на чашку, - потому что скоро тебе понадобятся силы.
- Временами, только не слишком зазнавайся, - маняще улыбнулась она, - я просто обожаю твое повелительное
обхождение.
- Весьма кстати, поскольку меня снова обуревает невыносимое желание овладеть тобой. Хочешь, чтобы тебя укротили,
дорогая? - допрашивал он, вскинув темные брови. - Можно привязать тебя к кровати?
- Нет!
По спине Фелисии прошел колкий возбуждающий озноб.
- Я мог бы познакомить тебя с правом первой ночи...
Будь на его месте кто-то другой, она бы смертельно оскорбилась. Однако взгляд черных глаз был скандально озорным, и
при мысли о той мощи и силе, что способна подхватить ее и сломать, как былинку, казалось, умолкнувшее желание вновь
разлилось огнем в крови.
- А что это означает? - робко осведомилась Фелисия.
Загадочная улыбка тронула его губы.
- Нескончаемое удовольствие для нас обоих.
- А как именно все происходит?
- Собираешься записывать подробности?
- Просто предложенное заставляет немного нервничать, хотя, по зрелом размышлении, с тобой мне ничего не грозит...
- Верь мне, дорогая, - успокоил ее Флинн. - Все это забавы, игры, ничего более. А теперь поешь. - Он протянул ей
миндальное пирожное и добавил: - Не хочу, чтобы моя дорогая молочница умирала от голода, когда я задеру ей юбки и
воткну мой сгорающий томлением меч...
Низ живота Фелисии свело судорогой. Она, казалось, ощутила грубое вторжение.
- Некоторые стороны жизни молочниц в твоих устах звучат по меньшей мере соблазнительно, - пробормотала она
дрожащим голосом. - Но может, молочница в свою очередь захочет приказывать повелителю...
Он отвел взгляд:
- Нет.
- Почему?
- Потому что я этого не позволю.
- Почему?
- Ответ займет слишком много времени. И к тому же мне не хочется это обсуждать. У тебя был муж, а у меня... - Глаза его
в этот момент казались осколками льда. - А у меня люди, которых я предпочитаю забыть.
- И к сожалению, не можешь, верно?
- Это зависит от того, чем заниматься, - мягко пояснил Флинн.
- Поэтому ты и скитаешься по свету?
- Я не хочу обсуждать это.
- И поэтому ты так хорош в постели?
- Поэтому, - сухо подтвердил он. - Может, хватит?
- Разумеется. Я знаю, когда следует остановиться, и умею быть вежливой.
- Сейчас меня интересует отнюдь не вежливость.
- Собственно говоря, меня тоже.
Взглянув друг на друга, они рассмеялись.
- Меня интересует постель, разделенная с тобой, - объявила она с самым учтивым видом.
- Хочется, чтобы это длилось до бесконечности.
Мальчишеская улыбка осветила его лицо.
- Все очень просто.
- Как и должно быть.
- Если я не стану копаться в твоих чувствах.
- Ты не только ослепительно красива, но и умна... Ты согрелась? - нежно осведомился он.
Инцидент был исчерпан.
- Да, должно быть, одеяла помогли, - игриво прошептала она.
- Наверняка, - протянул он, отбрасывая складку одеяла, прикрывшую ее груди. - Хотя твои соски затвердели, как от
холода.
Соски и в самом деле заострились, маня дотронуться до них.
- Должно быть, от предвкушения.
- И они набухли для меня?
Флинн скользнул кончиком пальца по розовым маковкам. Легчайшее прикосновение мгновенно отозвалось у нее внизу
живота, послав к нервам крохотные молнии.
- Мы были слишком заняты твоим насыщением, и я почти не уделял внимания этим большим прелестным грудям.
Сжав соски пальцами, он чуть потянул, стал перекатывать, лепить... Пухлые груди подрагивали, трепетали, кофе в чашках
пошел рябью.
- Тебе так нравится? Хочешь, я сожму сильнее? - приговаривал Флинн, сопровождая каждый вопрос наглядным
примером.
Фелисия ощущала, как прозрачные капли сочатся из ее лона, увлажняют простыню, и только беспомощно стонала.
- Не слышу, - неумолимо допытывался он. - Сжать сильнее?
Он стиснул пальцы и, нагнув голову, лизнул плененную горошинку. Горячечно перекатывая голову по подушке, Фелисия
с ужасом думала о той минуте, когда придется расстаться и продолжать жить без него.
Флинн разжал пальцы, поддел ладонями тяжелые холмики и с наслаждением взвесил их, поднимая трепещущую плоть все
выше, пока ноющие соски не оказались на уровне его губ.
- Если желаешь, чтобы я их пососал, - шепнул он, легонько раскачивая свою добычу, - дай знать.
- Пожалуйста, Флинн, - выдохнула она, сгорая от предвкушения, умирая от ожидания.
- Кто? - зловеще переспросил он и, опустив ее груди, отстранился. - Вспомни, ты молочница, а я...
- Хозяин, - покорно ответила Фелисия, стараясь забыть о жаркой пульсации между бедрами.
- И я собираюсь сунуть в тебя мой твердый жезл.
Она заерзала на тонкой простыне, что-то умоляюще бормоча.
- Но ты должна ублажить меня, - предупредил Флинн. - Сядь прямее, чтобы мне было легче сосать твои груди.
Фелисия мгновенно повиновалась и дерзко выпятила их.
- Вытяни соски. Сделай их длиннее. Потри для меня.
Под его неотступным взглядом Фелисия долго массировала соски, вытягивала, сдавливала.
- Посмотри, как я желаю тебя, - бросил Флинн, и, когда Фелисия восхищенно уставилась на его взбудораженную плоть,
ему показалось,
...Закладка в соц.сетях
