Жанр: Любовные романы
Прикосновение греха
...н. Но хочу, чтобы ты вышла за меня
замуж.
- Зачем?
Ей следовало бы проявить благоразумие и ответить согласием, но все случилось так
неожиданно, и Паша демонстрировал скорее настойчивость, чем романтичность.
- Черт, если бы я знал! Тебе придется показать мне это в ближайшую сотню лет.
"Как много значат для нас жаркие признания и цветы", - думала Трикси, пытаясь
понять его грубую прямолинейность.
- Ты уверен?
- Пожалуйста, скажи "да".
- Ладно, да, - сдалась она наконец. - Если тебя сейчас не хватит солнечный удар.
- Мне не нужно "ладно, да", я хочу просто "да".
- Да. Доволен? Паша улыбнулся:
- Вижу, ты явно не знакома с книжками по этикету, где сказано, что на предложения о
замужестве положено отвечать с вежливостью и благодарностью.
- Я могу передумать.
- Не можешь.
- А ты не командуй.
- Ты тоже.
- Значит, мы партнеры.
- На паруснике любви в море жизни, пока все моря не пересохнут, - продолжал он с
улыбкой. - Мы обвенчаемся в монастыре.
- Должна ли я что-либо сказать по этому поводу?
- Скажи, какое время тебя устраивает завтра.
- Завтра!
- Утро или вечер? - В его глазах плясали веселые искорки. - Решай.
- Мы обсудим это ночью.
- Отлично.
Он, как никто другой, умел убеждать в постели.
Пока свежеиспеченные жених с невестой продолжали путь в Навплион, двое мужчин
переносили багаж в арендованные комнаты неподалеку от монастыря Святого Ильи.
Устроившись и сложив вещи, мужчина помоложе подошел к окну. Осмотрев узкую улочку
внизу, он устремил взгляд к монастырским воротам.
- Лучшего и не надо, - изрек он и, раскрыв шире ставни, высунулся наружу. - Южная
сторона под хорошим обзором. - Он снова повертел головой в разные стороны, чтобы
хорошенько осмотреться, после чего добавил лаконично: - Даже ночью. - И повернулся к
собеседнику: - Мы сможем видеть всех, кто входит или выходит из монастыря. Капитан
судна готов? - поинтересовался он у напарника.
- Корабль готов к отплытию и ждет нас у побережья, - ответил Жером. Сидя за
небольшим столиком, он заряжал оружие.
- Раз Макрияннис вернулся и голова Хуссейна выставлена на площади на всеобщее
обозрение, значит, дамочка и Дюра должны появиться здесь в самое ближайшее время.
Как только она воссоединится со своим отпрыском, мальчишку уже не будет охранять
усиленная монастырская стража. - С хорошими деньгами любая информация доступна, и
сообщник Жерома скрупулезно проводил расследование.
- Я не тороплюсь, - обронил Жером, вставляя в ствол еще один патрон. - Теперь, заняв
исходную позицию, мы будем ждать, когда они покинут стены монастыря, сколько
угодно.
Поздно вечером того же дня, когда Паша и Трикси проезжали мимо дома, человек из
Марселя, ведший наблюдение у окна, позвал Жерома.
- Взгляните, -произнес он, кивком указав на двух всадников, передвигавшихся по узкой
улочке.
- Леди Гросвенор собственной персоной, - прошептал Жером, и злобная улыбка
исказила его угловатое лицо.
- Ее стоит поберечь, - прошипел мужчина, отзывавшийся на имя Марсель.
Даже в мужском облачении леди Гросвенор сорвала бы на невольничьем рынке
изрядный куш. Ее пышная грудь едва умещалась под плотно облегающей тканью военной
форменной куртки, в которую она была одета; полотняные брюки скорее подчеркивали,
чем скрывали стройные ноги. Пистолет на поясе выгодно подчеркивал узость ее талии,
туго перехваченной ремнем с кобурой, чтобы полы куртки не распахивались. Светлые
волосы завершали совершенство ее роскошной красоты. "Такой женщиной не грех и
самому попользоваться некоторое время", - подумал наемник. Но эта мысль несколько
усложняла его планы. Застрелить троих и скрыться не представляло особого труда, но
оставить женщину в живых - это уже риск.
. - Никакой самодеятельности, - предупредил его Жером, отходя от окна. - Она нужна
мне мертвой.
- Вы могли бы возместить свои расходы, если бы мы продали ее в Константинополе.
Султан питает слабость к златокудрым красоткам, - подчеркнул Марсель спокойно и,
поигрывая мускулами, закрыл .ставни.
Он выбрал верную тактику, ведь деньги в жизни Жерома имели главенствующее
значение. Марсель знал тех, кто подобно Жерому кичился своими деньгами, поэтому
неплохо разбирался в природе человеческой алчности.
- Сколько?
Молодой человек пожал плечами:
- Если ее экстравагантная красота привлечет внимание султанского министра,
возможно, сотни две франков.
- А насколько реально ее похитить? - сдержанно осведомился Жером. - Ее наверняка
хорошо охраняют.
- Нет ничего невозможного, - равнодушно ответил Марсель, снимая со спинки стула
свою куртку. - Пойду потолкаюсь среди людей, может, услышу что-нибудь новенькое.
- А вдруг они в это время выедут?
- Исключено. Она захочет побыть с сыном. Но если такое все же случится, - добавил он
с полуулыбкой, - стреляйте в них сами. Сэкономите на моем денежном вознаграждении.
- Ты вернулась! - воскликнул Крис, когда Трикси вошла в маленькую трапезную, где он
ужинал в компании монаха и двух маленьких мальчиков, привезенных из Навплиона,
чтобы ему было с кем играть. - Ты нашла Пашу! - удивился Крис, увидев высокого
мужчину, вошедшего в комнату вместе с матерью. Ему сказали, что Трикси ездила на
несколько дней к Паше погостить. Спрыгнув со стула, мальчик бросился к ним.
Поймав сына, Трикси подхватила его на руки и крепко прижала к груди, счастливая,
что они снова вместе, что он жив, здоров и весел.
- Ты не скучал, пока меня не было? - спросила она, не выпуская его из объятий.
- Я играл в войну с Майклом и Джорджем. Святой отец показывал нам карты. Чтобы
мы знали, где ты находишься, - прошептал он и взглянул на друзей. - Опусти меня на пол,
мама, а то они подумают, что я маленький.
Паша улыбнулся Трикси.
- Хочешь показать друзьям ятаганы, собранные нами во время последней кампании? -
спросил он Криса.
- Конечно! - воскликнул мальчик, высвобождаясь из материнских рук.
Уступив желанию сына, Трикси поставила его на пол.
- Сабли у меня в комнате, - сказал Паша. - У Жюля. В следующую минуту мальчиков и
след простыл.
- Вот и все. Соскучился называется, - пробормотала Трикси с грустной улыбкой.
- Жюль сказал, что святой отец специально позаботился, чтобы Крису было с кем
играть в твое отсутствие. Он не хотел, чтобы мальчик грустил.
Мужчины имели возможность поговорить немного во дворе, и Жюль вкратце поведал
хозяину обо всем, что посчитал важным. Паша, в свою очередь, дал Жюлю небольшое
поручение.
- Я признательна архиепископу за его участие, - произнесла Трикси. - Но Крис быстро
растет. Я теряю своего малыша.
Паша рассмеялся:
- Ты потеряла своего малыша уже давно, но раньше не придавала этому значения. Но, -
он понизил голос, чтобы монах за столом не мог его слышать, - я с радостью готов
подарить тебе еще одного, если пожелаешь.
Трикси залилась краской.
- Поговорим об этом позже, - продолжал Паша как ни в чем ни бывало.
- Очень разумно, господин Дюра, - ответила она громко. - Тем более что мы
собирались поесть.
Стол был уставлен разнообразными блюдами.
- Ты проголодалась? - В его тоне прозвучал двусмысленный намек, а темные глаза
были красноречивее любых слов. - Потому что мы можем поесть и позже...
- Возможно, от нас ждут...
- Я об этом позабочусь. Брат Константинос, - обратился Паша к молодому монаху за
столом. - Леди устала с дороги. Нельзя ли доставить ужин к ней в комнату?
- Конечно, - произнес молодой человек, заикаясь от смущения. Ведь перед ним был сам
Паша-бей, обезглавивший немало врагов. - Надо было сразу сказать.
- Спасибо вам за то, что присмотрели за Кристофером. Он, похоже, в хорошем
расположении духа.
- Он веселый парень и очень здорово разбирается в военных картах, - ответил монах.
Братья Святого Ильи одними из первых восстали против турецкого ига с оружием в руках.
- Макрияннис держал нас в курсе ваших передвижений, ежедневно присылая доклады.
Хуссейн Джеритл стал самой крупной добычей. Когда новость достигла наших ушей,
святой отец отслужил благодарственную обедню.
- Хуссейн заслужил смерть, - заметил Паша, гневно сверкая глазами.
- За тысячи жизней, что он отнял у греков.
- С него и одного проступка хватило с избытком, - пробурчал Паша себе под нос.
- Он совершил большую ошибку, выкрав вашу леди, - согласился монах, уловив намек.
- Да, ему не стоило этого делать. - Понадобилось несколько секунд, чтобы Паша
оправился от потрясения, и, когда он снова заговорил, его голос прозвучал нарочито
мягко: - Мы будем весьма признательны, если вы пришлете мальчиков, когда они
вернутся, в комнату леди Гросвенор. Она соскучилась по сыну.
- Хорошо, господин, - ответил монах почтительно. Его Бог был воинствующим Богом, и
таких, как Паша-бей, с их отвагой и храбростью, он считал Божьими посланниками на
земле. - Предпримет ли Ибрагим наступление на Навплион? - вдруг спросил он, желая
узнать мнение Паши..
- Порта отправила его в Миссолунги, так что в этом году он, к счастью, не вернется. И
очень скоро отправится на зимние квартиры.
- А вы останетесь здесь на зиму?
- Все зависит от дамы, - ответил Паша.
- Вы нужны Греции.
Смуглые щеки Паши заметно порозовели.
Он перевел взгляд на Трикси, ожидавшую его у двери.
- Именно это я и собирался с ней обсудить, - оброни он с тихим вздохом.
Но остаток вечера был заполнен мальчишечьими раз говорами и играми. Крис с
друзьями носился по комнатам, осуществляя смелые вылазки и атаки на воображаемых ту
рок. Спать их отправили только глубокой ночью, продли и время бодрствования ввиду
исключительных обстоятельств.
Наконец Крис и его друзья угомонились и уснули.
- Ты устала? - спросил Паша Трикси, легко касаясь ее пальцев, когда они выходили из
детской комнаты.
- Как ни странно, нет. - Она улыбнулась Паше. - Слишком много впечатлений.
- Ты не сказала Крису о наших планах пожениться.
- Не было подходящего момента. Его больше интересовали оружие и сражения.
- А тебе не нравятся все эти разговоры о войне? - справился он вкрадчиво, увлекая ее
по коридору.
- Конечно, я бы хотела, чтобы война закончилась. Но она продолжается, и ничего
нельзя с этим поделать.
- Пока не прогоним турок. Трикси кивнула.
- У меня есть серьезный вопрос. Паша остановился.
- Пожалуйста, не сейчас, - взмолилась она. - Когда все как будто пришло в норму. Если
собрался сказать, что передумал жениться, я тебя пойму. Ты всю жизнь провел
совершенно в других...
Он заставил ее замолчать, приложив палец к ее губам.
- Я не об этом, - прошептал Паша, глядя на нее с улыбкой. - Я хочу на тебе жениться.
Мои чувства к тебе незыблемы.
- Любовь, ты хочешь сказать? - Рот Трикси изогнула озорная улыбка.
- Моя любовь к тебе незыблема, - уточнил он. - Так лучше?
- Мне следовало бы заставить тебя стать на колени и просить моей руки, - шутливо
заметила она.
- Не стоит, тем более что ты уже согласилась. Так что от подобного унижения я
избавлен. - Выражение его лица снова стало серьезным. - Если хочешь, чтобы я подождал
со своим вопросом, я подожду... Если ты...
- Нет, спрашивай. - Она смотрела ему в глаза. Мир таков, что ничего не надо
откладывать.
- Пожалуй, ты права. Скажи, согласишься ли ты, - начал он осторожно, - после того как
мы поженимся, остаться в Греции на зиму или чуточку дольше, если возникнет
необходимость? Мне следовало бы отослать тебя домой. Любой уважающий себя
мужчина поступил бы именно так. Но я в состоянии позаботиться здесь о твоей
безопасности. - Он пренебрежительно вскинул брови. - По крайней мере попытаюсь.
Настоящее положение дел свидетельствует, что в течение нескольких месяцев боевые
действия закончатся. Поскольку я не могу уехать, то, будучи эгоистом, хочу, чтобы ты
осталась со мной.
- И это все? - удивилась Трикси, вздохнув с облегчением. - Боже, Паша, я бы ни за что
не уехала. Неужели ты думаешь, что я смогла бы сесть на корабль и спокойно уехать, не
зная, где ты, жив или убит? Боюсь, как бы тебе не пришлось брать меня на войну. Я тоже
эгоистична, и мне не хватает твоего общества.
Его улыбка могла бы растопить ледники на полюсах.
- Именно поэтому я тебя и люблю. Твоя кровожадная натура меня интригует.
- К тому же я чертовски метко стреляю.
- Что для меня особенно важно, - заметил Паша, озорно блестя глазами.
- А для меня настоящее счастье, что ты способен дарит! мне целую ночь.
- Откровенная женщина, - отозвался он с усмешкой.
- Если не ошибаюсь, - промурлыкала Трикси, - ночь уже наступила.
- Мы успеем добраться до твоей комнаты, или ты пред почтешь... - он оглядел темный
коридор, - начать здесь?
- Я не тороплюсь, - возразила она, потянув его за руку. Это как-никак монастырь.
Вдруг кто-нибудь войдет...
Паша улыбнулся:
- Если ты в силах подождать, то я тем более.
- У тебя куда больше опыта. А для меня все это новое и волнующее.
Волнующее. Слово его насторожило.
- Ты говоришь о поездке в Грецию?
- Нет, я имею в виду секс с тобой. Он невероятный, безумный, восхитительный и
волнующий, Цаша-бей.
Паша усмехнулся:
- Постараюсь оправдать твои ожидания.
- Уверена, что не подведешь.
- Может, я придумаю что-нибудь запоминающееся в ночь нашей помолвки.
- Она и без того запомнится, - заметила Трикси весело. Ты осознал, что отныне должен
хранить мне верность?
Конечно, он не осознавал этого. Мужчины его привычек редко хранили верность своим
женщинам..
- В самом деле, - произнес он растерянно.
- Окончательно и бесповоротно. Ты побледнел, милый, - констатировала она
шаловливо.
Но у Паши не было намерений обсуждать вопросы верности.
- У меня есть для тебя сюрприз, - перевел он разговор на другую тему, поднимаясь по
лестнице в ее комнату с видом на залив. - Не знаю, понравится ли тебе.
Минуту спустя он открыл дверь и отошел в сторону, чтобы Трикси могла войти первой.
Она застыла на пороге и затаив дыхание смотрела на яркое великолепие сотен горящих
свечей. Они стояли повсюду, занимая подоконник, стол и бюро, освещая волшебным
мерцанием тумбочки у кровати и великолепные иконы на стенах. По углам огромной
кровати высились четыре торшера. А на скамейке для молений лежал роскошный букет
белых лилий, наполнивший комнату сладким благоуханием.
- Проходи в комнату, - проговорил Паша, слегка подталкивая ее. - И прими подарки по
случаю обручения.
Войдя в комнату, Трикси обнаружила среди цветных подставок и подсвечников
военные трофеи султана - драгоценные камни, в большинстве своем неоправленные.
Бриллианты, рубины, изумруды, сапфиры переливались на каменной и деревянной
поверхности искрами горящих угольков. Ее взгляд привлекло изобилие жемчужных нитей.
Они каскадами ниспадали с бархата молельной скамьи, обвивали серебряную вазу,
мерцающими ожерельями украшали икону Святого Георгия, возвышавшуюся над
лилиями.
- А теперь посмотри на бриллианты, - тихо произнес Паша, поворачивая Трикси к
кровати.
Трикси невольно ахнула. На кровати стоял серебряный поднос. Украшенный
бриллиантами, он сиял в мерцании свечей, играя всеми цветами радуги.
- Отбери все, что тебе нравится, если хочешь, возьми все. Я не знаю, какие
драгоценности и украшения ты предпочитаешь.
- Как... где...
- Это все Жюль сделал, - пояснил Паша с улыбкой. - Я только попросил его принести
свечи. Он очень изобретательный.
- Здесь так много всего, - прошептала она ошеломленно.
- Часть моих трофеев от гарема Хуссейна и свиты. Они путешествуют с комфортом и
роскошью. С этой доли я содержу лазарет, но здесь гораздо больше средств, чем нужно.
Возьми все, что пожелаешь.
- Я бы не хотела показаться тебе жадной.
- Но я хочу, чтобы ты взяла то, что тебе по душе, - повторил он. - Примерь что-нибудь.
- Ты серьезно?
Горы сверкающих драгоценных камней казались сказочными, Трикси не могла отвести
от них глаз.
- Примерь же! На кровати есть зеркало. Еще на столах много побрякушек. А я тем
временем чего-нибудь выпью.
Паша растянулся на кровати, и пока потягивал бренди Трикси надевала украшения.
- Это похоже на игру в наряды, - весело сообщила она. нанизывая на запястье
очередной браслет. - Я тебе нравлюсь в изумрудах? - спросила она лукаво, протянув Паше
руку, чтобы он мог полюбоваться.
- Ты мне нравишься в чем угодно, а еще больше безо всего. Но я могу подождать.
Она радовалась как ребенок, а он был Счастлив, глядя на нее.
- Может, мне раздеться? - Она взялась за шелковую юбку пеньюара, в который
облачилась после ужина. - Почему ты раньше не сказал?
- Я старался быть учтивым, тактичным, услужливым. Трикси перевела взгляд на
россыпи драгоценностей на кровати.
- О да, куда уж услужливее. - Произнесла она уже совсем другим тоном и, глядя ему в
глаза, спросила: - А ты...
- Нет. Можешь даже не спрашивать. Он знал этот ее подозрительный взгляд.
- Никогда?
- Ты первая.
- Я невероятно ревнивая.
Паша вспомнил о Хуссейне; он никогда не сможет его забыть, даже если проживет
тысячу лет.
- Я знаю, что ты имеешь в виду.
- Я так сильно тебя люблю, что мне страшно.
Он смотрел на нее, увешанную разноцветными ожерельями и браслетами, брошами и
кольцами, двумя комплектами сережек, продетых одна в другую. В своем белом муаровом
наряде, даже несмотря на избыток драгоценной мишуры, она выглядела удивительно
юной, трогательной и красивой.
- Меня это тоже пугает, - тихо признался Паша. - Страшно думать о любви в разгар
войны, но я верю в удачу. Иначе как бы я тебя нашел? Не надо о грустном. Лучше выбери
себе обручальное кольцо. Боже праведный, - продолжал он с улыбкой, - мы и впрямь
собираемся пожениться.
- Вижу, мне придется что-то придумать, чтобы отвлечь тебя от этих тревожных
мыслей.
- У меня есть идея.
- Иначе и быть не может. Но сначала тебе придется меня удовлетворить.
- Конечно.
Эта черта его характера особенно привлекала женщин. Он никогда им не отказывал.
- Откуда ты знаешь, что мне нужно?
- Это не имеет значения. - Он уже давно научился различать нюансы женских желаний.
В гостинице в Занте одна монашка как-то его спросила, верит ли он в Бога, когда ее на
самом деле интересовало совсем другое. - Мы займемся этим в одежде или без?
Трикси задумалась.
- Ты такая славная, детка, в этом блеске мишуры.
- Но я не хочу быть деткой, - возразила она, надув губки. - В этих сверкающих камнях я
чувствую себя скорее куртизанкой.
- Настоящие куртизанки очень стильные и модные.
- В таком случае я могла бы сойти за портовую шлюху. Паша рассмеялся:
- А кто тогда я?
- Человек с невероятным мужским достоинством. В широкой улыбке ослепительно
сверкнули его белые зубы.
- От такой роли трудно отказаться. Что я должен делать?
- Должен выдержать экзамен.
- Экзамен?
- Да, я весьма взыскательная шлюха.
- Ясно.
Он сбросил куртку.
- У тебя нет вопросов?
- Роль говорит сама за себя. Мне придется играть вместе с тобой?
Жилет следующим присоединился к куртке на полу.
- Конечно. Все экзамены я провожу лично.
- И сейчас тоже? - Его пальцы застыли на пуговицах манжет рубашки, а в его голосе
послышались едва уловимые нотки недовольства.
- Это имеет какое-то значение?
- В зависимости от обстоятельств.
Он расстегнул манжету..
- Что за обстоятельства?
- Степень фантазии.
Он расстегнул вторую манжету.
- Тогда нам придется позаботиться об этом.
- Несомненно. - Он снял рубашку. - Ты раздеваешься?
- Обычно нет, - ответила она высокомерно. - Хочешь, чтобы я разделась?
Его взгляд переместился вниз и снова скользнул вверх.
- Как тебе будет угодно, - ответил он отрывисто и отшвырнул рубашку, затем поднялся
с кровати и скинул сапоги и брюки с проворством, вызвавшим у нее одновременно
раздражение и восторг. "Уж слишком быстро он умеет раздеваться", - подумала она с
досадой.
И уже возбудился.
Восхитительно возбудился. Как всегда.
- А что, если твоя роль требует воздержания? Ты согласишься?
Он на секунду замер.
- Зачем мне это нужно?
- Это неправильный ответ для мужчины, решившего жениться.
- Так же как и твой интерес к личному участию в тестировании, - ответил он резко.
- Ты должен хранить мне верность.
- Я буду держать тебя под замком, - прорычал он.
- О Боже, - обронила она совсем тихо, вспомнив все ужасы своего первого брака. - Я не
могу на это пойти.
- На что? - пробурчал Паша, бросив на нее настороженный взгляд.
- Я не могу выйти замуж за человека жестокого, - прошептала она. - Прости. - Она
стала снимать украшения. - Это ужасная ошибка.
Он молча наблюдал за ней. В нем вспыхнуло чувство обиды. Но под холодным блеском
камней билось сердце Трикси Гросвенор, многое испытавшей за свою короткую жизнь.
По ее щеке поползла слеза, и она отвернулась. Дрожащие пальцы никак не могли
справиться с застежкой браслета.
- Мне невыносимо видеть, как ты плачешь, - пробормотал он.
Трикси вытерла слезы и повернулась к нему:
- Я не плачу.
- Прости меня за все, - произнес Паша, не уверенный, что сможет помочь ей забыть
кошмары прошлого. - Стань моей женой. - Он шагнул к кровати и улыбнулся. - Не бросай
меня у алтаря.
- Это не смешно, Паша.
- Я знаю.
Он склонился, приблизив к ней лицо. Трикси посмотрела на него сквозь
полуопущенные ресницы:
- Это страшно.
- Позволь доказать тебе, что все будет не так уж плохо. Ее подбородок слегка дернулся
вверх.
- Ты собираешься измениться? -Да.
Он сел рядом.
- Ты не сможешь.
- Смогу. Это так же просто, как отдернуть руку от горячей плиты.
- И надолго?
- Навсегда.
В комнате повисла напряженная тишина. Их отделяли друг от друга всего несколько
дюймов.
- У меня к тому же есть сын. Паша сделал глубокий вдох.
- Я знаю. Он хорошо ко мне относится.
- Очень трудно снова научиться доверять человеку. Она нервно перебирала складки
халата.
- Позволь переубедить тебя.
- С помощью этого?
Она жестом указала на драгоценности.
- Нет, с помощью этого. - Паша склонился над ней и, сжав в объятиях, посадил к себе
на колени. - Я люблю тебя, - прошептал он.
- А ты знаешь, что значит любить?
- Мы оба будем учиться.
- Мне мало что об этом известно. Паша улыбнулся:
- Я пытался быть вежливым. Ее губы сложились в улыбку.
- Так-то лучше, - произнес он и поцеловал ее в уголок рта. - Ты уже выбрала
обручальное кольцо? Я хочу сделать все как положено: встать на колени и просить тебя
выйти за меня замуж.
- На колени?
Лицо Трикси прояснилось.
- Не смотри на меня так. Что скажешь насчет этого руэина?
Он протянул ей кольцо с рубином в форме сердечка, обрамленного бриллиантами.
- Мне нравится.
Камни были восхитительными.
- В таком случае... - Паша снял Трикси с колен и посадил на кровать. В своем
воздушном белом одеянии она была похожа на ангела. Опустившись на одно колено, он
поднял на нее глаза и торжественно произнес: - Я всем сердцем люблю тебя. Полюбил с
первого взгляда. Но не сразу догадался об этом. - Теперь пришло время исправить ошибку
, и он тихо спросил: - Не окажешь ли мне честь стать моей женой?
Глаза Трикси наполнились слезами.
- Ты должна сказать "да".
У Трикси ком подступил к горлу, и она лишь кивнула, не в силах произнести ни слова.
Этого оказалось достаточно. Он не собирался испытывать судьбу. Надев на палец
Трикси кольцо, Паша поднялся и подхватил ее на руки.
- Я сделаю тебя счастливой, обещаю, - прошептал он и направился к окну, откуда
открывался вид на залив. Белая пена ее юбки, ниспадая с его рук, ласкала его ноги. -
Посмотри, Орион дает нам свое благословение.
- Как в ту первую ночь, когда я встретила тебя. - Ее огромные глаза сияли надеждой. -
Ты был неотразим.
- А ты была такой же обольстительницей, как и сейчас.
- Наверное, все дело в драгоценностях, - пошутила Трикси.
- Не думаю. Они слишком вызывающие.
- Тогда сними их с меня, - промурлыкала она.
- С превеликим удовольствием, - прошептал Паша. К тому времени когда на невесте
осталось только обручальное кольцо, все разногласия были забыты.
Мерцание свечей залило комнату магическим сиянием, золотя их нагие тела, согревая
чувства. В колеблющемся пламени бронзовая кожа Паши приобрела оттенок сепии.
Длинные темные волосы отливали синим блеском Густые и душистые, они щекотали ей
лицо. Она упивалась его силой и неотразимостью. Его пылающие страстью глаза опаляли
ее.
Но в ответ она могла только урчать от удовольствия. Он заполнял ее до отказа, даря ни
с чем не сравнимое удовольствие своей необузданной жизненной энергией и
совершенством. Когда, вскинув на него взгляд, она призналась ему в этом и блаженно
вздохнула, он легонько сжал зубами мочку ее уха.
- Я готов удовлетворять тебя в любое время дня и ночи, моя ненасытная нимфа, -
прошептал он. - Уж не на лугу ли я нашел тебя, разрумяненную лучами солнца? Взгляни,
как ты порозовела. - Он потянулся за зеркалом, в которое она недавно смотрелась, когда
примеряла драгоценности. - Посмотри, какая у тебя белая кожа, - прошептал он,
подсовывая зеркало под расшитое покрывало, чтобы она могла полюбоваться, что там
происходит.
Трикси качнула головой, зажав зубами нижнюю губу. Его слова разожгли в ней
неприличный восторг.
- Ты все еще краснеешь, моя прелестная нимфа, хотя я владел тобой уже сотни раз.
Можешь посмотреть, милая. Это не возбраняется. Здесь нет никого, кто мог бы
возмутиться твоим бесстыдством. Посмотри, какой он у меня темный и длинный. - Он
подтянул вниз подушку, чтобы установить зеркало на нужном уровне. - Как только он в
тебе умещается? Тебе бывает больно?
Пока он говорил, его торс продолжал завораживающие движения в медленном ритме,
скорее дразнящие и искушающие, чем насыщающие.
Она всхлипнула, умоляя его прекратить эту сладкую пытку.
- Тебе не может быть больно, я только наполовину там, - прошептал он,
притворившись, будто не понял ее призыва.
Вцепившись ему в ягодицы, Трикси попыталась заставить его погрузиться глубже.
- Я хочу, чтобы ты посмотрела.
Он слегка наклонил ее голову. Его мужское достоинство, отраженное в зеркале,
впечатляло, и Трикси ощутила сладостный трепет.
Это не ускользнуло от Паши.
- Ты, похоже, готова, - произнес он и, подсунув ладони ей под бедра, начал медленное
проникновение вглубь.
Наблюдая, как он скрывается в ней, Трикси почувствовала, как ее захлестнула волна
наслаждения, и закрыла глаза.
- Открой глаза, или
...Закладка в соц.сетях
