Жанр: Любовные романы
Брэддок-Блэк 2. Серебряное пламя
...го высокомерного снобизма.
- Они просто богатые юные леди. Это обычно для них.
Можно было простить Трею эту неудачную реплику, потому что он, конечно, не
знал истории Импрес. Ведь он только
видел в ней девушку в ковбойской одежде, без денег и семьи. А все богатые
девицы, которых он знал, страдали снобизмом. С
его стороны было ошибкой предполагать, что богатые женщины для нее в диковинку.
- Обычно! Обычно быть грубыми? - воскликнула Импрес, которую молодые выскочки
возмутили больше, чем слова
Трея.
- Послушай, Импрес,- сказал Трей, стоя в расстегнутой рубашке,- если они
стервы, то при чем здесь я?
- Ты общаешься с подобными женщинами? - спросила она раздраженно (сама мысль
о том, что Трей является
предметом такого приторного обожания, вызывала ревность).
- Что ты понимаешь под словом "общаешься"? - осторожно уточнил Трей, видя,
как она рассержена, и не совсем
понимая причину этого.
- Я имею в виду, черт побери, что ты танцуешь с ними на балах, занимаешься
спортом, слушаешь оперы или что вы еще
здесь делаете, в приграничном штате.
Трей с облегчением выслушал ее объяснение. "Общаться" имело для него
несколько другой смысл, существенно
отличающийся от предположений Импрес. Он был совершенно не заинтересован в том,
чтобы она допускала такую мысль.
- Иногда,- успокаивающе ответил Трей, который с восемнадцати лет был самым
желанным женихом в Монтане.
- Как ты терпишь это?
- С трудом,- ответил он с улыбкой и, сбросив рубашку на пол, раскрыл
объятия.- Иди ко мне, моя радость, забудь о
них. На троих у них нет и одной унции мозгов.
Успокоенная его словами, она позволила себя обнять, но спросила для проверки:
- Правда?
- Честное слово. Они совсем мне не нравятся.
- Ну, а ты им, конечно, нравишься,- неохотно пробормотала Импрес, ощущая себя
одинокой после шумной толпы
богатых гостей и девушек, пытавшихся поймать на крючок Трея. Она внезапно
вспомнила свою бедную хижину и ждущих ее
детей. Трей теперь вне опасности, но срок контракта еще не истек. После того как
золото оказалось в ее седельных сумках,
дело чести выполнить соглашение. Но она не обманывала себя тем, что это было
очень тяжелое бремя, Трей понял ее мысли.
- Это не важно,- ответил он уклончиво.- А теперь давай позвоним служанке,
чтобы она принесла немного этого
очаровательного торта. Я бы хотел поесть его с твоего животика.
Она посмотрела на него, очаровательно надув губы.
- Ты скандальная личность,- прошептала она с улыбкой.
- Но не скучная,- сказал он с ухмылкой и, наклонившись, поцеловал ее.
Они оставались одни вплоть до следующего полудня, когда все собрались пить
чай в западной гостиной. Блэйз сидела во
главе стола и привлекала взгляды всех мужчин. Большая часть Монтаны была
основана южанами, привлеченными сюда
золотой лихорадкой в 1863 году и выгнанными из дома Гражданской войной. Они
предпочитали виски, чаще
неразбавленное, и голосовали за демократов. Было уже много выпито, когда
появились Трей и Импрес, поэтому разбор
действий местных республиканских политиков был резким и шумным.
- Если Саудерс думает через Карлайла получить должность прокурора следующей
осенью, когда мы придем к власти, то
он заблуждается. Ему придется потратить очень много денег, чтобы снискать
всеобщее расположение.
- Что вы думаете, Трей, о шансах Карлайла, если Доил выставит свою
кандидатуру? - И Трея увлекла группа мужчин,
сидевших около камина.
Блэйз немедленно выручила Импрес и после комплимента ее платью, которое
особенно подчеркивало зеленые глаза,
ввела ее в кружок женщин, которые, сидя на французских стульях, пили чай. Эти
изумительные стулья, сделанные в стиле
Марии-Антуанетты, были привезены Блэйз из Парижа. Импрес вежливо пила чай и
прислушивалась к разговору, который
касался одежды и покупок. Бросив на Импрес извиняющийся взгляд, Блэйз стала
отвечать на вопросы миссис Макджиннис о
внутренних интерьерах от Борта. Разговор шел о зеленом шелке, которым обивались
стены.
Будто бы случайно Импрес была вовлечена Блэйз в дискуссию, что позволило ей
чувствовать себя более комфортно, но
три юные леди тем не менее не сказали Импрес ни единого слова. Их матери,
которые осознавали важность семьи БрэддокБлэк
в жизни своих мужей, разговаривали с ней тоже без особого энтузиазма.
Осознав, что Импрес попала в неловкое положение, оказавшись с
нерасположенными к ней девушками, Трей сказал, что
не позднее чем через полчаса ему нужно принять лекарство. Но Оуэн Фарелл с
развязностью старого приятеля прервал его
попытку уйти вместе с Импрес.
- Черт возьми, Трей, почему бы маленькой леди не принести лекарство сюда? Мы
собираемся сыграть партию в
бильярд, и думаю, что от тебя не потребуется слишком много усилий, чтобы
посидеть и посмотреть.
Трей посмотрел на отца, ища поддержки, но Хэзэрд в этот момент объяснял
важность вопроса о нерушимости границы
резервации по реке Роаринг и не слышал реплики Оуэна.
- Я подожду,- небрежно сказал Трей, планируя сбежать с Импрес сразу же, как
только мужчины отправятся в
бильярдную.
- Чепуха, парень, тебе нужно принять лекарство, чтобы выздороветь.
Послушайте, маленькая леди! - крикнул он через
всю комнату.
Трей выругался про себя.
Все женщины обернулись, а Оуэн помахал стаканом с виски в направлении Импрес.
- Маленький ангел-спаситель в зеленом платье, Трей говорит, что ему нужно
принять лекарство. Вы в этом деле босс.
Может, скажете горничной, чтобы она принесла, что ему нужно.
Все взгляды обратились к Трею, но его лицо ничего не выражало.
- В самом деле, Оуэн, я могу подождать.
- Нет, нет, парень. Ты должен делать все как можно лучше.- Оуэна и после двух
стаканов невозможно было
переубедить, а сейчас стакан, которым он размахивал, был четвертым.
Трей пожал плечами, признавая, что его увертка не удалась, и улыбнулся в знак
того, что уступает.
Импрес поняла Трея и решила воспользоваться возможностью исчезнуть на
некоторое время.
- Я схожу сама,- быстро ответила она, обрадованная тем, что у нее есть
оправдание, чтобы прекратить праздную
беседу. И прежде чем Оуэн запротестовал, она поднялась.- Вернусь через минуту,-
сказала она с очаровательной улыбкой.
Импрес оставалась наверху много дольше, чем требовалось. Ей не хотелось
общаться с холодными юными леди и их
занудливыми матерями. Она понимала необходимость для семьи Брэддок-Блэк
поддерживать отношения с различными
людьми, но предпочитала оставаться в стороне. Поняв, что дальнейшее ее
отсутствие будет замечено, она приготовила
укрепляющую микстуру из лепестков роз, налила ее в стакан и, глубоко вздохнув,
покинула свое убежище, чтобы вновь
оказаться лицом к лицу с надменными женщинами Елены.
- Импрес Джордан - звучит как "королева дансинга".
Голос на секунду парализовал ее - такая едкая насмешка прозвучала в нем,- и
Импрес замерла, как зачарованная. Она
оперлась на полированные перила, узнав того, кто говорил. Другой голос, мягкий и
лепечущий, произнес:
- Помолчи, Арабелла, тебя могут услышать.
- Тебе лучше самой помолчать, Фанни. Мужчины в бильярдной комнате, а наши
мамы пьют с миссис Брэддок-Блэк
третью чашку чая.
- Боже, Арабелла, подумай о своих манерах. Впрочем, ты никогда о них не
думаешь,- раздался третий голос.
Методом исключения Импрес поняла, что это была Люси.
- Не говори мне о манерах, Люси Роджер. Разве не ты бесцеремонно вытащила нас
из гостиной, чтобы посмотреть твое
новое платье. Как будто мы не знали, что ты хотела увидеть!
- Ну, ты тоже хотела его увидеть, поэтому оставь свои намеки.
- Он красив как греческий Бог,- в восхищении сказала Фанни.
- Красивее,- твердо заявила Арабелла.- И знает это.
- Он не только красив. Он самый...
- Оставь свои девические восторги, Фанни. Мы с тобой согласны. Его, мне
кажется, не так уж трудно заполучить.
- Если сумеешь пробиться сквозь толпу женщин,- съязвила Люси.
- Сегодня, по крайней мере, никакой толпы нет,- сказала Арабелла, обнаруживая
практичность.
- Кто рискнет первым вторгнуться к мужчинам в бильярдную? - спросила Люси с
тревогой.- Я, например, знаю, что
мой отец придет в ярость.
- Я сделаю это. А вы, пугливые кошечки, можете следовать за мной.
- Может, он не захочет разговаривать с нами,- испуганно сказала Люси.-
Кажется, у него нет времени ни на кого,
кроме... сиделки.- Она сделала многозначительную паузу перед словом "сиделка".
- Все знают о женщинах Трея. Это не секрет,- заявила Арабелла.- У него
ужасная репутация. Ты знаешь, у таких
мужчин, как Трей, всегда истории с женщинами. А что ты хочешь, если он заплатил
пятьдесят тысяч долларов за нее?
Конечно, он будет поглощен ею.
- Но ты не думаешь, что это серьезно? - пролепетала Фанни.- Он так смотрит на
нее - ну совсем по-другому.
- Не смеши меня,- отрезала Арабелла.- Все тот же старина Трей. Он только
играет. Серьезным тут и не пахнет. Да и
что может быть серьезного с проституткой.
- Пятьдесят тысяч долларов могут стать началом настоящего чувства, я слышала,
что папа так говорил маме.
- Пятьдесят тысяч - пустяк для Трея. Он в карты проигрывает больше.
- Не знаю,- робко сказала Фанни.- Я видела, как он смотрел на нее на прошлой
неделе, когда мы были с визитом.
Мама сказала, что это говорит о том, что он окреп, несмотря на постельный режим.
И еще она сказала, что взгляд был такой
горячий, что им можно было вскипятить все кофейники в Монтане.
- Просто твоя мама не видела, как Трей вообще смотрит на женщин. Его
серебристые глаза просто опаляют. Говорят,
что ни одна не отказала ему. А теперь давайте прекратим этот никчемный
разговор,- заявила Арабелла.- День, когда Трей
Брэддок-Блэк захочет чего-то большего, чем секс от маленькой потаскушки, которую
он купил в борделе, будет для нее
очень печальным.
- То же говорит и папа,- решительно согласилась Люси.
- Не знаю,- упрямо сказала Фанни,- если бы вы видели его взгляд!
- Помолчи. Если ты когда-нибудь позврослеешь, то поймешь, что такие взгляды
объясняются не чем другим, как
мужской похотью. Ты пойдешь с нами или собираешься обсуждать здесь будущее
всяких шлюх?
- Ты не единственная, кто хочет видеть его,- возразила энергично Фанни,
потеряв свою обычную задумчивость.
- Что ты будешь делать с Треем, Фанни, если вызовешь его интерес? Ты ведь
умрешь от страха.
- Не думаю, Арабелла Макджиннис. Ты не единственная, кто знает, как говорить
с мужчинами.
- Если вы способны прекратить спор за израненное тело Трея,- сказала Люси,
растягивая слова,- то мы могли бы
пойти в бильярдную и увидеть нашего дорогого воочию. Тем более, что все в
Монтане знают, что самый лучший подход к
Трею - это сказать "да".
- Тут нет сомнений,- четко ответила Арабелла - здесь ты на первом месте.
- Я накинусь на него,- сказала Фанни.
.- Это уже бывало раньше. Он считает, что его сил хватит на всех.
- Я рожу ему ребенка. Тогда он женится на мне, и мы будем счастливо жить.-
Глаза Фанни засверкали от
романтического образа.
- Спроси Шарлотту Тэнген, или Луизу, или Мэй, или любую из тех, кому поспешно
пришлось выходить замуж.
Женихам очень прилично заплатили, такое вот многообещающее будущее,- сказала
Арабелла.
Она не упомянула, что эти девушки не отличались особым целомудрием. Но
добродетельны они или нет, Трей щедро
оплачивал свои долги деньгами, а не женитьбой.
- Нет! - воскликнула Фанни.
- Да, да. Тебе следовало быть сиделкой, Фанни. Боже, до чего ты наивна! Он не
женится добровольно.- Тон у
Арабеллы был самодовольный.
- Если ты такая умная,- горячо заговорила Фанни,- то скажи, как ты
собираешься добиться его?
- Мой отец предложит объединение капиталов, когда настанет удачный момент.
Наша женитьба будет выгодным
делом.- Она коснулась своих белокурых локонов и продолжила: - Выгодным для их
семьи и нашей. Разве ты не знаешь,
как срабатывают такие предложения? Это не страстный роман, простофиля ты этакая,
а деньги. А у моего отца денег почти
столько же, сколько у Хэзэрда. Так что видишь, как все складывается.
— Между прочим,- саркастически сказала Люси,- я иду в бильярдную. Я хочу
поговорить с ним, пока на твоем пальце
нет кольца.
И она покинула комнату.
Импрес оцепенела от всего услышанного. Самое страшное открытие было в том,
что до сих пор она замечала очевидного.
В объятиях Трея, когда нежные ласки и трепещущие желания заполняли ее, когда с:
доброта восхищала и очаровывала, не
хотелось думать о другом. Импрес сама позволила ввести себя в заблуждение,
позволила взять власть над собой
романтическим мыслям, предпочла реальности розовые мечты.
Но теперь суровая действительность открылась - ее купили за деньги. И как это
было принято в мире, она попала в
определенную социальную группу. Каковы бы ни были ее собственные мысли,
общественное положение Импрес определено.
Конечно, с самого начала она понимала последствия аукциона у Лили.
Благодаря Трею, его улыбке, нежному приглашению побывать в раю она почти
забыла о сделке. Прекрасный Трей,
который никогда не забывал о том, что она любила, даже о цветах, хотя она
упомянула о них всего лишь раз. Милый Трей,
который всегда был так добр. И настолько красив, что ей хотелось коснуться его
тысячу раз в день. Но ведь такое же чувство
испытывали другие женщины, видевшие его. А его образ мог зажечь у них физическое
желание. Отвратительный разговор,
подслушанный ею, эхом звучал в голове: "потаскушка... пятьдесят тысяч
долларов... опаляющий взгляд серебристых глаз".
Для Трея это была только чувственная игра, а не чудо любви и захватывающей
страсти, как для нее.
Как будто мечты стали явью. На самом деле она всего лишь очередная женщина
Трея. Можно было придумать множество
оправданий слухам. Именно это хотелось бы сделать несчастной Импрес.
Первой мыслью, пришедшей в голову, было бежать отсюда немедленно. Но затем
она преодолела себя и решила
подсчитать, сколько еще дней осталось до конца ее контракта с Треем. Пять или
шесть? Может быть, меньше? Ей
одновременно казалось, что прошел только миг и вместе с тем целая жизнь. Если
она убежит, пройдет ли это незамеченным?
Будут ли ее преследовать?
Сомнения и вопросы теснились у нее в голове, пока Импрес не заставила себя
мыслить логически. Она не может уехать
немедленно, пока дом полон гостей. Если погоня реальна, то ее отсутствие будет
мгновенно замечено. После обеда в
воскресенье родители Трея отправятся в Елену, поэтому, если она уедет сразу же,
как Трей уснет, в ночь с воскресенья на
понедельник, у нее будет шесть или семь часов, прежде чем ее хватятся. Трей не
настолько здоров, чтобы сесть в седло, а
Блю и Фокс уедут с родителями Трея. У нее будет достаточно времени, чтобы уйти
от погони, если она, конечно, будет.
Импрес засомневалась, может ли она взять золото, если не полностью выполнила
свои обязательства. Но потом
вспомнила о предложении Хэзэрда в ту ночь, когда в дом привезли умирающего Трея.
Если бы она тогда пожелала, то
привезла бы намного больше денег братьям и сестрам.
Эти мысли облегчили ее совесть и заставили принять решение. Поэтому несколько
секунд спустя Импрес отправилась в
бильярдную. Трей выпил лекарство без колебаний и, протянув ей пустой стакан,
ухмыльнулся и сказал:
- Оно почти подействовало.
Ответная улыбка Импрес была вынужденной, в шуме голосов и клубах сигарного
дыма не нашлось никого, кто бы
заметил это. Трей считал ее полностью удовлетворенной. Прошлая неделя была
бесконечной, чувственной идиллией. Мог ли
он вообразить, что в его размеренной жизни могут произойти резкие перемены?
Конечно, не мог. А Импрес осознанно играла свою роль, приятно улыбалась,
разговаривая с окружающими, даже с
язвительными и злыми молодыми леди, что с удовлетворением было замечено Треем. А
когда Арабелла попыталась вставить
ехидное замечание, то была решительно оборвана своим отцом. Мужчины были
покорены очаровательной мисс Джордан.
Каким-то образом Импрес ухитрилась продержаться до вечера. И ночью, лежа в
объятиях Трея, она удержалась от
горьких слез. Потом прошли мучительные ленч и пятичасовой чай. С облегчением
увидела она, как раззолоченный
роскошный экипаж отправился в Елену.
С облегчением и тревогой, так как теперь она осталась вдвоем с Треем. До сих
пор ее роль ограничивалась разговорами с
бесчисленными гостями. Во время обеда нервы у нее на мгновение сдали, и на
безобидный вопрос о выборе блюд за столом
она разразилась длинной невнятной тирадой. Сейчас, сидя в комнате наверху, у
камина, Трей внимательно посмотрел на нее
и спросил:
- С тобой все нормально?
- Да,- быстро ответила она, слишком быстро и на одном дыхании, потому что он
изучающе смотрел на нее.
- Ты уверена? - мрачно спросил он, а затем добавил:- Нет никаких различий
между тобой и бывшими здесь гостями.
Поэтому, если хочешь, от этих глупых женщин будет потребовано извинение.- Он
улыбнулся и взял ее руку.- Если бы не
сессия и не моя болезнь, здесь никого бы не было. Скажи мне, что ты понимаешь
это.
Ей стоило огромных усилий удержаться от слез. Как может быть он таким добрым.
Немудрено, что все женщины без ума
от него. Эта мысль несколько облегчила ее горечь. Она только последняя в этом
длинном списке обожающих его женщин.
Импрес ухитрилась доверчиво улыбнуться и сказала:
- Конечно, я все прекрасно понимаю. Пусть все останется как есть. В самом
деле, все нормально, наверное, я выпила
много вина за обедом. Когда я выпью, то говорю много и очень быстро. Как ты
думаешь, ночью будет снег?
Трей вежливо ответил, хотя ее попытка изменить предмет разговора была такой
же нервной, как и слова во время обеда.
Слишком затянувшийся уик-энд, решил он.
Он занимался с ней любовью этой ночью с особой нежностью, чувствуя ее
беспокойство. И когда потом, засыпая, он
держал Импрес в объятиях, то не заметил заблестевших на ее ресницах слез.
Глава 10
В полночь Импрес осторожно выскользнула из постели и оделась. Сборы заняли
немного времени, она надела старую
одежду и взяла только седельные сумки. Спустившись по черной лестнице, Импрес
через дверь кухни вышла на улицу.
Было полнолуние, ночь - ясная и морозная, к счастью, почти безветренная.
Сильный ветер был бы хуже мороза.
Чтобы не привлекать внимания, она не стала зажигать свет, постояла ожидая,
когда глаза привыкнут к темноте, и только
потом направилась в конюшню Ее лошадь, Кловер, была рада видеть хозяйку и,
словно кошка, Тыкалась холодным носом,
пока Импрес седлала ее и надевала сумки. Может быть, оседлать и вторую лошадь?
Импрес на секунду задумалась. Конечно,
это не будет воровством, просто она на время одолжит чужую лошадь. Ведь если она
собирается привезти припасы домой на
всю зиму, вторая лошадь ей совершенно необходима.
Десятью минутами позже Импрес вывела лошадей из конюшни и прошла с ними около
мили, прежде чем села в седло. Да
и в пути ей приходилось не раз слезать с лошади и идти пешком, чтобы не
замерзнуть. К утру девушка была в часе езды от
пересечения с дорогой, которая вела к магазину Крессвелла. Впрочем, это была не
дорога, а рукав реки, где несколько лет
том назад торговцы поставили склад и магазин, в котором фермеры из плодородных
горных долин могли купить все
необходимое.
От дома до магазина Крессвелла путь был неблизкий, и, хотя она не бывала в
нем прежде, но по рассказам хорошо знала
его расположение. Здесь на золото можно было купить все необходимое: муку,
сахар, кофе, чай, бекон, сушеные яблоки,
консервированное молоко. А также ботинки и одежду для детей. И рождественские
подарки, которые не удалось
своевременно купить из-за отсутствия денег.
Светало, когда она разбудила Крессвелла стуком в дверь. Любопытный торговец
несколько раз пытался разузнать, откуда
явилась к нему женщина, одетая в мужскую поношенную одежду и расплачивающаяся за
тщательно отобранные товары
золотом, и которой к тому же пришлось ехать всю ночь, чтобы к утру оказаться в
его магазине. Однако Импрес отвечала
кратко и неохотно, и Эд Крессвелл легко смирился с этим, ведь он давно торговал
в здешних местах и знал, что большинство
его клиентов не любят откровенничать.
Лошади были нагружены, аккуратно увязан каждый тюк, можно было отправляться
домой, но Импрес, тронувшись в
путь, умышленно поехала не на северо-запад, к спрятанной в горах долине, где был
ее дом, а на север. Предосторожность
оказалась не напрасной. Эд Крессвелл наблюдал за неожиданной посетительницей,
пока та не скрылась за сосновыми
зарослями на берегу ручья.
Как только магазин пропал из виду, Импрес вздохнула с облегчением и повернула
лошадей в нужном направлении.
Мысли о Трее, которые она старалась отгонять, снова вторглись в ее сознание и
даже сильнее, чем прежде. Импрес
вспоминала, как он просыпался утром с улыбкой и целовал ее; как сидел за столом,
расслабленный и отдохнувший, и
завтракал с аппетитом, над которым она всегда посмеивалась. Импрес вспоминала,
как перебирала его черные шелковистые
волосы, когда он наклонялся к ней; они были густые и тяжелые, и он всегда
улыбался. С тяжелым вздохом она вспоминала,
как ухаживала за ним. Учитывая то, как мало значили женщины для Трея, думать об
этом означало только сыпать соль на
раны. Зачем гадать, кто будет теперь его любить?
То, что она услышала тот неприятный разговор, было к лучшему, решила Импрес.
Иначе искушение остаться крепло бы
день ото дня, а более поздний уход от колдовства Трея нанес бы ей сердечную рану
гораздо более сильную, чем сейчас.
Боже, сколько же женщин у него было? Трей Брэддок-Блэк, безусловно, не отличался
постоянством. И лучше уж саднящая
горечь теперь, которую еще можно отбросить, чем убивающая сердечная боль потом.
Она молча поздравила себя с принятым
решением.
Но эти рациональные мысли, к сожалению, не заглушали страстного желания быть
вместе с Треем, не рассеивали печаль
утраты.
В то время как Импрес отъезжала от магазина Крессвелла, Трей, проклиная все
на свете, отдавал слугам короткие
распоряжения. Он надел шерстяную фуфайку и теплые брюки, две пары шерстяных
носков, на которые натянул высокие до
колен сапоги, и послал одного из слуг за подбитым бизоньим мехом пальто.
Тревога, поднятая в доме, была сродни панике и началась в половине девятого,
когда Трей лениво выбрался из постели и
вместо теплого тела Импрес обнаружил только холодные простыни. Его негодование
поставило всех на ноги, и редкий
смельчак решался подняться наверх и узнать, чем оно вызвано.
Трею хватило пары вопросов и короткой пробежки слуг в конюшню, чтобы понять,
как грубо оборвалась его идиллия.
Видя его холодную ярость, с ним почтительно не спорили, хотя каждому хотелось
сказать о том, что безумие в его состоянии
преследовать Импресс в горах. И поскольку слуги ценили свои головы, тс вместо
этого они тайно позвонили в Елену. Им
ответили, что Хэзэрд даст инструкции, когда он и Блэйз: вернутся домой.
Десятью минутами позже Трей, опоясанный ремнем с револьверами, с грозным
выражением лица сел в седло, к которому
был уже приторочен винчестер. Импрес имела преимущество в несколько часов, но
следы, оставленные ею, были хорошо
видны на снегу, искрящемся под лучами солнца.
Ему не нужны сопровождающие, коротко приказал Трей. Он хотел быть один, когда
догонит ее; он хотел, чтобы она была
одна. Ничем не сдерживаемое бешенство билось в сознании. Он ни о чем не мог
больше думать, как только о том, чтобы
вернуть ее! Трей не смог бы логично объяснить причины своего помешательства,
потому что был просто не в состоянии
размышлять. Но свидетелей при встрече он не желал. Поэтому он отмел все
предложения о помощи, сказав слугам неправду.
Объяснил, что она живет в двадцати милях отсюда и он будет там через три часа.
Сказал вежливо, но холодным, хорошо
контролируемым голосом, так что никто не осмелился возразить.
У магазина Крессвелла Трей был в половине второго, и, пока его любимца Рэлли
кормили и поили, он нетерпеливо
расспрашивал торговца, выяснив, по крайней мере, когда появилась Импрес и что
она покупала. Заплатив за информацию
золотом, сам он отвечать на расспросы Эда не стал.
Меньше десяти минут времени потратил Трей на то, чтобы разыскать место, где
Импрес повернула на северо-запад и
направилась в сторону гор.
По пути Импрес, наверное, раз десять проверила, что с куклой для Женевьевы,
притороченной в маленьком пакете к
седлу, все в порядке. Счастливая улыбка появилась на ее разрумянившемся лице.
Дети будут в восторге от рождественских
подарков. Женевьеве было восемь лет, и в ее жизни еще не было кукол. Импрес
вспомнила свой набор фарфоровых
подружек, которые они бросили в спешке, когда бежали из имения во Франции.
Последнее прошение о помиловании осталось без ответа, и папу должны были
отправить в тюрьму за убийство сына
Рошфора. Они бежали, взяв с собой очень мало: деньги, которые удалось собрать,
кое-какие вещи, мамины драгоценности.
Этого всего хватило только на пять лет. Первые два года они прожили в Монреале
но когда узнали, что детективы Рошфора
разыскивают графа де Жордана в Монреале, то отправились на запад, где человек
мог прятаться всю жизнь. Они перешли
через границу штата Монтана и на остаток денег купили участок в горах. Место
было великолепное, красивое и дикое, но
никто из них никогда не занимался физической работой, не владел навыками
фермера, и хотя папа очень старался, ему не
удалось добиться каких-либо приличных результатов.
Золота, которое Импрес везла с собой, вероятно, хватит на то, чтобы купить
лошадей, которые понадобятся весной, когда
надо будет пахать землю. Одной лошади для вспашки мало. В прошлом году пришлось
толкать плуг с одной Кловер в
упряжке. Таким образом, они вспахали шесть акров земли и засеяли ее. Но в
местности, где четыре или даже шесть лошадей
на семью были не редкость, их попытки обработать землю производили
душераздирающее впечатление. Да и шесть акров
никак не могли их прокормить.
Денег во вьюках хватит не только на то, чтобы купить лошадей. Они вернут их к
жизни.
- Спасибо тебе, Трей,- прошептала она и добавила:- За все.
Затем, прогнав из памяти сладкие воспоминания, Импрес решительно
сосредоточилась на будущем. Увидев, что с запада
находит гряда
...Закладка в соц.сетях
