Жанр: Любовные романы
Своя ноша
...ин, когда узнал об этом?
— Ну... он не особенно обрадовался, — призналась Джоан. — Но
я надеюсь, что он справится...
Она знала, что пока это лишь предположение. Возможно, ей не стоило
представлять ситуацию до такой степени в розовом свете, пока еще ничего не
решено.
— Да, — тихо согласилась Саманта. — Эрвину нелегко будет с
этим примириться. Но у него сильный характер, и я знаю, что он любит тебя.
Когда вы встретились, он сказал мне, что нашел свою вторую половину. —
Она коснулась своих дрожащих губ кончиками пальцев. — Надеюсь, у него
не будет такого ощущения, что Том снова обошел его. Это было бы для него
невыносимо.
— Снова обошел его? — переспросила Джо ан, чувствуя, как ее сердце
учащенно забилось. Неужели Саманта говорит о том, что она и сама давно
подозревала: по какой-то причине Эрвин считает себя на втором месте после
младшего брата, баловня судьбы и всеобщего любимца? — Как это могло
произойти?
— Сейчас я понимаю, что все произошло целиком по моей вине, —
ответила Саманта. — Каждый раз думая об этом, я казню себя за свои
ошибки. Но тогда мы с мужем были уверены, что поступаем правильно. Когда
Эрвину исполнилось восемь лет, мы отправили его в хорошую школу. Том был еще
совсем маленьким и постоянно болел, так что мне приходилось почти все время
проводить с ним. Я категорически отказывалась приглашать к нему няню, потому
что хотела сама заботиться о малыше. И вот, когда Эрвин немного подрос, он
начал ощущать себя покинутым, никому не нужным — особенно после того, как
было решено не отправлять Тома в школу, а нанять ему частных учителей. Он
по-прежнему был очень слабым и к тому же порой капризным и своенравным. Мы
знали, что ему трудно будет выносить школьный распорядок и дисциплину.
Саманта крепко стиснула руки, чтобы справиться с очередным приступом слез.
Джоан мягко взяла ее руки в свои и слегка погладила. Она не верила, что эта
добрая, любящая женщина могла сознательно причинить вред кому бы то ни было.
— Я уверена, вы думали, что так будет лучше.
— Тогда я вообще над этим не задумывалась, — ответила Саманта. По
тому, как она судорожно сжала руку Джоан, стало ясно: она от всей души
раскаивается в былой неосмотрительности. — Именно потому, что Эрвин по
натуре был сильнее и тверже, не он, а Том начал совершать поступки,
отличающиеся какой-то безрассудной, бесшабашной смелостью. И именно потому,
что мы были уверены в сохранности нашего семейного бизнеса в руках Эрвина,
мы предоставили Тому вести такой образ жизни, какой ему нравился. Эрвин
никогда не просил того, чего хотел. Он всего добивался сам. После смерти
мужа Эрвин всегда был рядом со мной — сильный, заботливый, здравомыслящий. А
Том... часто мы не виде ли его несколько недель, а то и месяцев подряд. И
вот, когда он приезжал к нам в перерывах между командировками, как по-
твоему, что я делала? Ну разумеется, встречала блудного сына с
распростертыми объятиями! Самое печальное во всем этом то, что я
думала, — нет, была уверена! — что сделанное мною для Тома — сущие
пустяки по сравнению с той скрытой, но глубокой любовью, которую я питала к
Эрвину.
Джоан мягко освободила свою руку из пальцев Саманты. Теперь она понимала,
отчего известие о ребенке Тома настолько уязвило Эрвйна. Она вспомнила, как
спрашивала его, испытал бы он то же самое чувство, если бы она забеременела
в результате мимолетной связи еще до встречи с ним?
Да, конечно, его бы это не привело в восторг, но так как Эрвин был умным
человеком, способным к состраданию, и к тому же до не давних времен не
проявлял никаких признаков ревности, — он скорее всего понял бы, что
каждый может совершить ошибку. И поскольку они любили друг друга, он нашел
бы в себе силы простить ее.
Но из-за того, что отцом ее ребенка был Том, Эрвин не мог принять этого.
Даже если ее беременность наступила в результате клинической процедуры.
Джоан очнулась от своих мыслей и тихо произнесла, обращаясь к Саманте:
— Спасибо за вашу искренность. Думаю, что вам нужно сказать об этом и
Эрвину. Объясните ему все, как объяснили мне. Разрушьте его убеждение в том,
что он всегда значил для вас меньше, чем младший сын. — Неожиданно для
самой себя она улыбнулась: — Пойду приготовлю кофе. Нам обеим не помешает
выпить по чашечке. И не волнуйтесь. Вы вырастили замечательных сыновей. Том
был очень умным, обаятельным человеком, замечательным другом. И блестящим
профессионалом. К своей работе он всегда от носился очень серьезно. А
Эрвин... — Джоан слегка развела руками и снова улыбнулась, — Эр-вин
просто лучше всех для меня.
Джоан вернулась из магазина около трех часов, и как раз в это время зазвонил
телефон. Она бросила на пол свертки, которые принесла из машины, и сняла
трубку, одновременно откидывая свободной рукой волосы, упавшие на глаза.
Если это был тот самый журналист, который уже звонил раньше, он упустил свой
шанс. Завтра, если все сложится удачно, они с Эрвином уже будут на пути в
Португалию.
Но это оказался Барни, ее бывший муж!
— Что тебе нужно? — холодно спросила Джоан, думая о том, позвонит
ли он снова, если она просто откажется с ним разговаривать и бросит трубку.
— Я только что тебе об этом сказал!
— Я не слышала.
— Тогда слушай внимательнее, — резко ответил он. — Мне нужны
деньги. Довольно значительная сумма. И как можно скорее. Из-за тебя я
загремел в тюрьму. Ты меня туда отправила! А я-то всегда был так добр к
тебе. Но сейчас я полностью расплатился с обществом за свои грехи. Теперь
твоя очередь расплатиться со мной.
— Ты не получишь от меня ни пенни! — Джоан с трудом верила в то,
что услышала.
— Десять лет
на службе Ее Величества
— это, по-твоему, пустяки? Нет
уж, я получу от тебя все, что полагается. И не говори, что не в состоянии
заплатить. Иначе я могу устроить большие неприятности тебе и твоему
нынешнему красавчику мужу.
Джоан испуганно оглянулась. Казалось, что во всем доме никого нет, но она
знала, что это не так. В любую минуту могла прийти Саманта и
поинтересоваться, не говорила ли она с тем милым журналистом, который уже
звонил раньше.
И что ей ответить? Сказать, что это не журналист, а ее бывший муж, который
недавно вернулся из тюрьмы, а теперь угрожает ей, требуя денег?
— Не болтай ерунду! — бросила Джоан. — Ты ничего не получишь!
— Ладно. Ты сама этого захотела. Очень скоро я собью с тебя спесь. Вам
обоим еще придется вспомнить обо мне.
Джоан невольно вздрогнула, и по коже ее пробежали мурашки. Барни говорил с
такой уверенностью, словно действительно знал о каком-то несчастье, которое
могло в любой момент обрушиться на нее и Эрвина.
— Мы не можем обсуждать это сейчас, — встревожено сказала она.
Меньше всего на свете ей хотелось разговаривать с Барни, но нужно было
немного привести в порядок мысли и ре шить, что делать.
— Ну вот, это уже звучит разумнее, детка.
Раньше его слегка вульгарный выговор кок ни нравился Джоан, но сейчас она не
испытывала ничего, кроме раздражения.
— Что ж, оставь мне твой номер и я тебе перезвоню, — холодно
сказала она. Придется снова отправляться в деревню и звонить из телефона-
автомата, досадливо поморщилась Джоан. А она как раз собиралась
подготовиться к встрече с Эрвином.
Джоан принялась искать какой-нибудь клочок бумаги и ручку, но голос Барни
остановил ее:
— Ты что, считаешь меня идиотом? Я буду ждать тебя через пятнадцать
минут в конце подъездной аллеи, ведущей к твоему дому.
Итак, он был где-то поблизости. Джоан быстро взглянула на часы. Она ни за
что не хотела показать Барни, что испугалась.
— Через час, — твердо сказала Джоан.
— Чтобы ты успела вызвать полицию?
— Нет, просто меня это больше устраивает.
Она положила трубку и оперлась ладонями на стол, ожидая, пока сердце
перестанет биться тяжело и неровно. Через час Саманта уйдет отдыхать к себе
в комнату. А Хэтти отправится в кухню, чтобы начать готовить парадный ужин к
возвращению Эрвина. Должно быть, он вернется где-то около семи вечера.
Таким образом, у нее оставался час, чтобы встретиться с Барни и узнать, что
ему нужно.
Ровно через час вся ее решительность и уверенность в себе испарились. А
длинная, окаймленная высокими деревьями аллея показалась бес конечной, пока
она шла на дрожащих, подгибающихся ногах, словно готовая вот-вот упасть.
Основным занятием Барни Бленнера всегда было действовать ради удовольствия и
выгоды Барни Бленнера. Он любил престижные клубы, дорогие автомобили, жизнь
на широкую ногу и ради этого готов был воровать и мошенничать. Что в конце
концов и привело его на скамью подсудимых. И вот сейчас он вышел из тюрьмы и
явился к ней.
Когда он внезапно шагнул ей навстречу из-за дерева, Джоан едва удержалась,
чтобы не вскрикнуть. Барни пристально осмотрел ее с головы до ног.
— Тебе не мешало бы одеваться получше, — заметил он. — И
потом, я ни за что не позволил бы тебе носить брюки. С твоими-то ногами! Но
в остальном ты очень хорошо выглядишь. Успех тебе на пользу.
А вот тебе пребывание в тюрьме нисколько не на пользу, подумала Джоан. Она
была пора жена, увидев, как сильно Барни изменился. Его светлые волосы стали
грязно-пепельными и выглядели всклокоченными, он отрастил брюшко, и вместо
прежних шикарных костюмов на нем были потрепанные черные брюки и дешевая
куртка из искусственной кожи.
— Откуда ты узнал, что я здесь?
Сейчас Джоан казалось, что у нее вообще — некогда не было ничего общего с
этим человеком. Он остался в прошлом, которое ей хотелось навсегда стереть
из памяти.
— Очень просто. Я с интересом следил за твоей писательской карьерой. В
тюрьме было не так уж много развлечений, кроме чтения газет. Я от всей души
надеялся, что когда-нибудь мы снова увидимся и ты разделишь со мною плоды
своего успеха, как прежде я делился с тобою плодами своего. Беда заключалась
в том, что, как я узнал, ты уехала отсюда и поселилась в Португалии, так что
мои надежды на встречу с тобой почти угасли.
Барни шагнул к Джоан и, заметив страх в ее глазах, улыбнулся:
— Не беспокойся, я не такой дурак, чтобы свернуть шею курице, несущей
золотые яйца. Возвращаясь к своему рассказу, должен при знать, что наконец
судьба мне улыбнулась. В одной из газет я прочел, что ты получила престижную
литературную премию. Все, что мне потребовалось, — это навести кое-
какие справки, приехать сюда, зайти в местный паб и за дать несколько
вопросов.
Да, местным завсегдатаям паба только дай повод поболтать, с тоской подумала
Джоан.
— Это ты позвонил и представился журналистом?
Барни слегка улыбнулся, и Джоан заметила, что в нем еще сохранились остатки
былого обаяния, которое некогда вскружило ей голову.
Подруги умирали от зависти, видя, как он красиво и умело ухаживает за ней.
Если бы они знали, каким он окажется негодяем! Если бы она сама не была в то
время легкомысленной дурочкой, не умеющей разбираться в людях и не видящей
истинной сущности под блестящей оболочкой!
— Твоя свекровь очень разговорчивая женщина. Я даже узнал у нее твой
адрес в Португалии, — похвастался Барни. — Конечно, ты с
удовольствием отправишься туда, чтобы нежиться у моря и пить сангрию, но не
раньше, чем я по лучу от тебя десять тысяч фунтов. Выпишешь чек и отдашь мне
его завтра — в это же время и на этом же месте.
Джоан в ужасе уставилась на него. Господи, как же избавиться от этого
кошмара? Вызвать полицию? Если она добьется официального предписания, чтобы
Барни оставил ее в покое, будет ли оно действительно в Португалии, или ей
придется обращаться с таким же заявлением к местным властям?
Эрвин! — в отчаянии подумала Джоан. Ах, если бы он был здесь! Он бы
знал, что делать.
Она машинально повернулась и сделала шаг по направлению к дому. Барни,
должно быть, со всем рехнулся, если считает, что она по первому требованию
принесет ему деньги, а потом сядет и будет ждать, когда он придет и попросит
еще.
Если бы он раскаялся в своих преступлениях, если бы сказал, что хочет начать
новую жизнь, она с радостью дала бы ему денег, что бы помочь встать на ноги
и найти себе достойное занятие. Но вместо этого он явился к ней с наглыми
требованиями и угрозами. Барни Бленнер никогда не изменится!
— Куда это ты? — Рука Барни грубо схватила ее за запястье. Сейчас
в его голосе слышалась неприкрытая ярость, и Джоан застыла на месте, боясь
вздохнуть. Она с трудом выносила прикосновение его руки и с удовольствием
стряхнула бы ее, но не осмелилась, не желая вызвать очередной приступ злобы.
— Вот так-то лучше, — уже спокойнее сказал он и продолжил почти
вкрадчивым тоном, от которого вдоль позвоночника Джоан пробежала дрожь: — Я
ведь могу получить эти деньги и другим путем, детка. Ты вращаешься в таких
кругах, что многие журналы охотно заплатят кучу денег за скелет в твоем
шкафу. Ведь ты была за мужем за преступником и благодаря его темным
махинациям пользовалась всеми жизненными благами. Кто из твоих читателей
поверит, что ты не была с ним заодно? Или, по крайней мере узнав о
первоначальном источнике твоих доходов, не осудит тебя?
В ужасе застыв на месте, Джоан слушала его не перебивая.
— Невеселая перспектива, не так ли, детка? Возможно, это будет не самой
заметной газетной сенсацией, но, когда ее подхватят радиостанции, дело
получит больший размах. Твой муж — заметный человек в обществе. В его руках
сосредоточена деятельность одной из старейших фирм, приносящей огромные
доходы. Клиенты, которые по купают у него драгоценности, принадлежат к
сливкам общества. Даже члены королевских фамилий Европы носят украшения от
Кросса. Но какой удар будет нанесен его репутации, если все узнают, что он
женился на женщине с темным прошлым! Что ты на это скажешь? Возможно,
постоянные заказчики предпочтут впредь приобретать себе дорогие безделушки у
его конкурентов? — Барни ухмыльнулся. — Так что советую тебе
заплатить деньги, иначе я легко смогу нарушить вашу семейную идиллию.
Да, в связи с получением престижной литературной премии интерес публики к
ней воз рос, так что Барни мог рассчитывать на щедрое вознаграждение от какой-
нибудь бульварной газетенки в обмен на такого рода историю. Ник то не станет
выяснять, насколько она правдоподобна. Обыватели любит грязные сплетни из
жизни знаменитостей. Людям нравится превозносить кого-то, но еще большее
удовольствие они получают, когда этот кто-то, развенчанный и униженный,
вновь спускается на самое дно, откуда так стремительно поднялся.
Джоан смогла бы выдержать все, если бы дело касалось только ее. Но она не
могла позволить, чтобы Эрвин и вся огромная торговая империя Кроссов
оказались замешаны в скандальную историю.
— Ты получишь деньги, — сказала она, ненавидя себя за малодушие,
но не находя другого выхода. — Однако поскольку все мои сбережения
лежат на счету в Португалии, я должна поехать туда и перевести часть из них
в Англию. Мы уезжаем завтра.
— Хорошо, даю тебе три дня. А потом я сам приеду в Португалию. Я хочу
получить деньги прямо на месте. Никаких лишних проверок, ни каких
удостоверений личности. Ты просто вы пишешь мне чек на предъявителя. И
помни, я всегда тебя найду. — Его лицо почти вплотную придвинулось к
лицу Джоан. — Твой телефон не прослушивается?
Она покачала головой и попыталась отстраниться, но Барни удержал ее.
— Хорошо. Скажи, где и когда мы встретимся.
Неожиданно Барни отступил. Джоан облегченно вздохнула. Его близость вызывала
у нее гнев пополам со страхом. Сейчас она едва стояла на ногах, но
согласилась бы скорее упасть, чем опереться на руку грязного шантажиста.
Лишь когда она услышала резкий звук хлопнув шей дверцы автомобиля и,
обернувшись, увидела знакомые очертания
ягуара
, она поняла, почему Барни
отпустил ее.
Эрвин вернулся на час раньше. Но Джоан даже не знала, радоваться ли ей или
сожалеть об этом. Скорее всего второе, с отчаянием по думала она, глядя на
его замкнутое бесстрастное лицо.
Должно быть, Эрвин приехал прямо с деловой встречи, но по дороге снял пиджак
и галстук, оставшись в темно-серых брюках и белой рубашке с расстегнутым
воротом и закатанными до локтей рукавами. Как всегда, он выглядел
великолепно, но вид у него был явно не дружелюбный.
— А вы, должно быть, муж номер два, — первым нарушил молчание
Барни. Он подошел ближе, бросил оценивающий взгляд на автомобиль и протянул
руку, на которую Эрвин не обратил никакого внимания. — Позвольте
представиться: я — номер первый. От всей души надеюсь, приятель, что твоя
жена не сыграет с тобой какую-нибудь злую шутку, как она это уже проделала
со мной. Но я не стал бы держать пари, что этого не произойдет.
Поскольку ему никто не ответил, Барни убрал руку и пожал плечами.
— Ну что ж, кажется, вы не собираетесь предложить мне выпить, поэтому я
лучше уйду. — Он сунул руки в карманы потрепанных брюк и пошел прочь.
Но, пройдя несколько шагов, обернулся и добавил: — Хочу предупредить тебя: с
этой красоткой лучше держать ухо востро!
11
— Что этот тип здесь делал?
Взгляд Эрвина был холодным и подозрительным. А ведь она так надеялась
увидеть в его глазах доверие и понимание. Появление Барни все разрушило.
— Просил денег, — ответила Джоан и замолчала. От пережитого
нервного потрясения ее зубы начали чуть-чуть постукивать, и она крепко
стиснула их, чтобы успокоиться.
— Денег? Чтобы купить пинту пива? Или новую одежду? Она ему не
помешает, это уж точно. Или он хотел получить больше?
— Разумеется, больше. — Джоан произнесла это резче, чем следовало.
Она могла бы сказать:
Ему нужно немного денег, чтобы перебиться до тех пор, пока он не найдет
себе работу
, — просто чтобы как-то снять повисшее в воздухе гнетущее
напряжение. Однако она не хотела лгать мужу или даже умалчивать о чем-то.
— Вот как? — удивился Эрвин. — И что же, ты дала их ему? Судя
по тому, как вы тут любезничали друг с другом, ты наверняка это сделала. Он
выглядел весьма довольным собой, а ты, казалось, была не прочь вспомнить
старые времена.
Да, с его точки зрения, все, должно быть, так и выглядело. Раз Эрни думает,
что она дала денег этому проходимцу, нет смысла рассказывать, как все было
на самом деле, горько поду мала Джоан. Глядя вниз, она провела по гравию
мыском туфли и тут же спохватилась, что ведет себя как ребенок, сделавший
что-то недозволенное и ожидающий наказания. Она выпрямилась, засунула руки в
карманы брюк и пожала плечами:
— Ты ошибаешься.
Старые времена
, проведенные с Барни, мне хотелось бы
забыть навсегда. Так что ни о каком возобновлении отношений не может быть и
речи. И потом, как бы я дала ему денег, даже если бы и хотела? У меня с
собой ровно столько, сколько нужно на мелкие расходы. Я не могу даже
выписать чек, потому что все мои сбережения лежат в банке в Португалии.
Кажется, Эрвин поверил ей. Однако он снова спросил тем же требовательным
тоном:
— Ты сказала ему, где тебя найти?
— Нет, конечно! — Неужели он думает, что она поддерживала
отношения с Барни после его выхода из тюрьмы, может быть, даже встречалась с
ним?!
Не обращая внимания на ее вспышку гнева, Эрвин продолжал изучающе
всматриваться в лицо Джоан, словно желая выяснить правду, но не находя
ответа.
— Так, значит, ваша встреча — это просто случайное стечение
обстоятельств, которым он решил воспользоваться, чтобы попросить денег?
Джоан почувствовала, что краснеет. Гнев, обида и возмущение боролись в ее
душе. Именно в тот момент, когда у них с Эрвином появился шанс разрешить
свои проблемы и снова обрести друг друга, явился Барни и воздвиг новую
преграду между ними, едва ли не больше прежней.
— Может быть, хватит о нем? — возмутилась Джоан. — У меня нет
с ним ничего общего, и я его сюда не приглашала. Он прочел в газетах, что я
получила литературную премию, позвонил мне и попросил о встрече. Поверь, я
этого не хотела, но согласилась, потому что не могла позволить ему шляться
поблизости и привлекать к себе внимание.
Больше она не могла ничего сказать. Джоан надеялась, что этого окажется
достаточно для того, чтобы Эрвин забыл сегодняшний гнусный эпизод и больше к
нему не возвращался. Видимо, ее молитвы были услышаны, потому что Эрвин
вернулся к автомобилю и распахнул дверцу.
— Думаю, тебе лучше вернуться вместе со мной.
Сев за руль, Эрвин включил зажигание. Когда он снова заговорил, тон его был
прежним — сдержанным и бесстрастным:
— Мама, должно быть, сейчас спит. Когда мы приедем, попроси Хэтти
принести мне чашку чаю на террасу, пока я буду принимать душ, хорошо?
Точно так же он держался весь вечер — с холодной, отстраненной вежливостью.
Сидя за сто лом, Джоан пыталась отдать должное кулинарному искусству Хэтти,
приготовившей овощной суп с пряностями и восхитительные бифштексы с молодым
картофелем, но почти не могла есть из-за растущего беспокойства. Эрвин,
казалось, говорил и действовал чисто механически, в то время как его мысли
постоянно возвращались к той сцене, которую он застал по возвращении.
Наконец Джоан отважилась взглянуть на него, подумав, что это похоже на
прыжок в ледяную воду после долгих колебаний. Он выглядел абсолютно
спокойным. Быть может, слишком спокойным? Что, если его скрытые эмоции
внезапно прорвутся наружу, и этот поток захлестнет их обоих?
— Ну а теперь, — сказала Саманта, когда Хэтти убрала последние
тарелки со стола, — я хочу попросить вас больше не беспокоиться обо
мне. Карен должна вот-вот приехать. Думаю, она умеет обращаться со швейной
машинкой, так что мы сразу же начнем шить занавески и новые чехлы для
мебели. Нужно будет только съездить в город и выбрать материал. А раз мы
будем заняты, оста ток медового месяца вы проведете без помех.
— Да, если не считать того, что мне нужно будет закончить оформление
документов на приобретение собственности в Сетубале, — сказал Эрвин,
уже успевший сообщить матери, что утром они с Джоан улетают. — А в
остальное время я не буду загружать себя работой. — С эти ми словами он
поднялся из-за стола и, захватив с собой чашку с кофе, направился к двери.
Джо ан поняла, что он решил обдумать все случившееся сегодня в одиночестве.
— У меня все еще не было возможности поговорить с ним о ребенке, —
с огорчением за метила Саманта, маленькой ложечкой доставая из блюдца ягоды
земляники. — Я попыталась начать об этом разговор еще до того, как ты
спустилась к столу, но у него было такое выражение лица, что я не решилась
продолжать. — Она отложила ложечку. — Признаться, Джоан, я
волнуюсь за него.
— О, не стоит, — ответила Джоан с гораздо большей уверенностью,
чем ощущала на самом деле. — Думаю, что Эрвин способен сам справиться с
любыми трудностями. — А вот в этом она действительно была уверена. Но
что, если в данной ситуации
справиться с трудностями
для него будет
означать — вернуть их отношения в прежнее состояние? То есть снова
вычеркнуть ее из своей жизни?
Если бы только Барни знал, что своим появлением принес гораздо больше вреда,
чем сам об этом догадывался!..
— Меня это немного беспокоит, — призналась Саманта, нарушив ход ее
мыслей. — Я имею в виду, что ребенок Тома...
— Не волнуйтесь, — устало ответила Джоан. Внезапно все сегодняшние
события вихрем закружились перед ее глазами и последние остатки энергии
покинули ее. Ей хотелось укрыться где-нибудь и надолго остаться одной — до
тех пор, пока весь этот кошмар не закончится. — У вас еще будет
возможность поговорить с ним обо всем — и о ребенке Тома, и о времени, когда
они с Томом еще сами были детьми. Но сейчас ему необходимо побыть наедине со
своими мыслями. — Джоан допила кофе и медленно поднялась. — Если
не возражаете, я пойду к себе. Мне нужно собрать вещи. Я зайду к вам
попозже. Если увидите Хэтти раньше меня, скажите ей, что обед был
замечательный!
Сборы в дорогу заняли у нее больше времени, ч
...Закладка в соц.сетях
