Жанр: Любовные романы
Магия первой любви
...на до основания.
Куранты в холле пробили девять раз. Ричард мрачно сказал:
— Не понимаю, черт возьми, о чем ты говоришь.
Он тихо выругался, слов Дейзи не разобрала, потому что раздался звонок в
дверь.
— Подожди, — резко бросил Ричард. — Избавлюсь от непрошеного
гостя, кто бы он ни был, и ты мне все объяснишь.
Дейзи поняла, что вывела Ричарда из равновесия, это было видно даже по его
походке, пока он широкой поступью пересекал холл, и ее залихорадило. Теперь
он стал средоточием ее жизненных устремлений. Насильственно прерванная, их
юношеская страсть лишила ее возможности устроить свою личную жизнь в эти
годы. Но сегодня она убедилась, что их страсть не умерла. Напротив, в ней
появилось что-то новое, делавшее ее глубже, сильнее. Ричард решился сделать
ей предложение, видно, вспомнил старую присказку:
Женись или сгори
.
Но пока что сгорала она, страсть сжигала ее изнутри. И. хотя их брак с
Ричардом для нее чистое самоубийство, она склонялась к тому, чтобы принять
его предложение. Как только он избавится от нежданного визитера, они смогут
все обсудить. При условии, если он скажет ей, что глубоко сожалеет о своем
поведении по отношению к Сьюзен и готов впредь оказывать моральную и
финансовую поддержку ей и ее сыну. Если он скажет ей, что собирался вернуть
ее отцу деньги, которые взял у него. Что не хотел бросать ее. Что просто
погорячился...
Дверь холла широко распахнулась.
— Ну что вы, конечно, ничуть не помешали. Она дома, пожалуйста,
входите, — вежливо говорил Ричард, пропуская вперед Доррис Мэйо.
Женщина вплыла в ярко освещенный холл. Дейзи увидела, что с годами она из
пышной брюнетки превратилась в тучную матрону с сильно поседевшей головой.
— До меня дошли слухи, что вы приехали, мисс Дейзи, но неизвестно,
надолго ли. Понимаю, для визитов поздновато, но уж очень не хотелось
разминуться с вами.
Сердце Дейзи дрогнуло, и она нетвердыми шагами пошла навстречу Доррис, а
потом бегом бросилась через весь холл, торопясь обнять старую женщину. Горло
сжималось от волнения, ее душили слезы. Эта дама, можно сказать, совершенно
чужой человек, была единственной, кто проявлял к ней доброту в отчем доме.
— А почему бы вам не пройти в гостиную и там спокойно не
поговорить? — предложил Ричард, нарушив молчание, насыщенное
эмоциональным волнением двух женщин. — Я тем временем приготовлю ужин,
и вы, Доррис, надеюсь, разделите его с нами.
— О нет, невозможно. Я уже выпила чаю, — ответила Доррис, и от
смущения лицо ее порозовело. — Вы уж извините меня за вторжение, я
пришла лишь за тем, чтобы передать вам вещи вашего отца, Дейзи.
Доррис показала на свою объемистую сумку, не отрывая подозрительно
блестевших глаз от лица Дейзи. Было видно, что старая женщина искренне
волнуется и чувствует себя не в своей тарелке. Дейзи сама растерялась от
внезапного волнения и не знала, что надо сказать или сделать, чтобы
успокоить Доррис. На помощь снова пришел Ричард.
— Тогда пошли все вместе на кухню и просто посидим. Немного вина или
кофе. Вы расскажете нам поселковые новости. Уверен, Дейзи будет интересно
услышать обо всем, что происходило здесь в последние годы.
Дейзи и не подозревала о своем интересе к деревенским пересудам, но, судя по
загоревшимся глазам Доррис, уловка Ричарда оказалась удачной. Женщина явно
успокоилась. Бывшая экономка отца всегда питала исключительный интерес к
сплетням. Где она их добывала, оставалось загадкой. Но, живя в этом доме,
она всегда была в курсе всех событий Блэк Спрингза. Тринадцать лет назад
Дейзи догадывалась, что до нее дошел слух об их тайных свиданиях с Ричардом.
Именно она все и доложила отцу. Наверное, ее нынешнее замешательство теперь,
когда она увидела их с Ричардом вдвоем, объясняется старым грешком, о
котором Доррис хорошо помнила.
Ричард повел Доррис на кухню, и Дейзи, выкинув из головы неприятные мысли,
потащилась следом. Какая теперь разница, кто сообщил отцу об их любовных
свиданиях? Все это принадлежит прошлому. На душе было тоскливо. Даже если б
отец так ничего и не узнал и они с Ричардом тайно поженились по достижении
ею восемнадцати лет, конец был бы тот же. Они все равно расстались бы,
потому что она разочаровалась бы в нем, узнав, что он отказался признать
своего маленького сына. Она никогда не смогла бы забыть о маленьком
мальчике, который не знает отца. Эта мысль не давала бы ей покоя, занозой
торчала бы в памяти.
Нет, нельзя поддаваться минутной слабости и соглашаться на брак с таким
ненадежным человеком. Да, она любит его, но недоверие, как злобный монстр,
гложет ее изнутри. Никогда от этого не избавиться. Зачем ему нужна Дейзи?
Для удовлетворения физического влечения, которое не исчезло за столько лет?
Унизительно! Больно, очень больно.
Несмотря на одолевавшие Дейзи черные мысли, трудно было сохранить
серьезность, слушая в изложении Доррис Мэйо, попивающей из большой кружки
горячий шоколад, всевозможные поселковые истории, веселые и скандальные.
Благодаря ей в Дейзи проснулся голод, и она с аппетитом уминала
приготовленный Ричардом свиной окорок с помидорами.
— Половина ваших историй просто фантастика. Поверить не могу, —
сказал Ричард со смехом, наливая в бокалы вино. — Я знаю, что история,
рассказанная в очередной раз, обычно обрастает новыми деталями и
расцвечивается до неузнаваемости!
— Верно! — поддержала его Дейзи и улыбнулась.
Все чувствовали себя непринужденно. Доррис порывалась вымыть посуду, но
Ричард терпеливо усаживал ее снова за стол, на котором стояла простая еда и
превосходное вино. За столом царила дружеская и веселая атмосфера. Во время
рассказа Доррис Ричард изображал комический ужас, закатывал глаза и
всплескивал руками. Поэтому, когда Доррис достала из сумки и вручила Дейзи
сверток с личными вещами отца, та пережила этот момент гораздо легче.
В свертке оказались серебряные часы на цепочке с брелоком из оникса, которые
отец всегда носил в кармане жилета, золотой перстень с печаткой, перешедший
к нему от его отца, деда Дейзи, две авторучки с золотыми перьями. Не так
много для человека, прожившего больше шести десятков лет. Склонив голову над
памятными с детства вещицами, хранящими след ушедшего в небытие отца, Дейзи
испытала запоздалую горечь утраты. Однако она и вида не подала, когда
вернула сверток Доррис.
— Я знаю, что отец хотел бы оставить эти вещицы вам, — тихо
сказала она. — Вы были хозяйкой в этом доме чуть не пятнадцать лет. Вы
вдовой шли за гробом моего отца. Если бы он написал завещание, непременно
оставил бы все это вам, Доррис.
Она действительно считала, что так будет справедливо. Ведь Доррис фактически
была женой отца в течение многих лет и до самой его кончины заботилась о
нем. Доррис столько лет поддерживала отца своей простодушной любовью, не
требовавшей никакого вознаграждения. Эгоцентрик и сноб, отец не любил ее, он
просто пользовался услугами Доррис. Но с годами у него возникла
привязанность к ней.
— Он любил вас, ближе вас у него никого не было. Он... — Голос Дейзи
сорвался, но она сумела тихо договорить: — Он не любил меня и не пытался
скрывать это. Вот почему его вещи должны храниться у вас.
Она услышала, как судорожно вздохнул Ричард, после чего наступила гнетущая
тишина. Как ни странно, но именно присутствие Ричарда придало Дейзи сил,
чтобы решиться попросить Доррис ответить на вопрос, который мучил ее всю
сознательную жизнь.
— Лучше объясните мне, почему он с таким трудом выносил мое присутствие
в доме? Возможно, узнав причину, мне будет легче его простить.
Глаза старой женщины лучились сочувствием, хотя в руках она цепко сжимала
возвращенный ей сверток с вещами отца.
— Насчет своих чувств он никогда не распространялся, но я знаю, что он
обожал вашу мать. Об этом знали все, кто хоть раз видел их вместе. Он готов
был целовать землю, по которой она ходила. Жена булочника до своего
замужества ходила к ним убираться. Она мне и рассказала, что, когда миссис
Элизабет забеременела, он места себе не находил, так расстроился. Все
потому, что не хотел делить ее даже с собственным ребенком. Считал, что жена
должна принадлежать ему и только ему.
Нахмурив брови, Дейзи задумалась. Она вспомнила о найденных на чердаке
письмах отца. Неужели отец до такой степени любил ее мать? Но такая
любовь... это любовь собственника. Всепоглощающая, глубокая, да. Но как
можно было с такой же силой ненавидеть своего единственного ребенка, плоть
от плоти любимой женщины?!
Глаза Дейзи затуманились, и едва слышно она произнесла:
— Она умерла, когда я была еще совсем маленькой?
Больше ничего она не знала о своей матери. Если она начинала приставать к
отцу с расспросами, он мгновенно выходил из себя. Впрочем, отец вообще ни о
чем с ней не желал разговаривать, ограничиваясь наставлениями и выговорами.
— Ваша мать умерла через час после вашего рождения, — сказала
Доррис, горестно покачивая головой. — В то время об этой трагедии
судачили по всей округе. Роды начались раньше срока, в начале декабря. В тот
день был сильный снегопад. Врач не смог добраться сюда. Вы родились очень
быстро, что вызвало обильное кровотечение. Когда наконец прилетел вертолет
скорой помощи, она уже час как умерла. Обо всем этом говорилось во время
дознания. Доррис увидела, как побледнело лицо Дейзи, как застыла молодая
женщина с остановившимся невидящим взглядом, и замолкла. Молчали все. Для
Доррис молчание было невыносимо. Она решила, что лучше говорить.
— Когда я только начала работать в вашем доме экономкой, то сразу
заметила, что отец плохо обращается с вами. А потом догадалась, в чем
причина. Он не мог примириться с тем, что вы живете, а его обожаемая жена
умерла. — Доррис тяжело вздохнула. — С каждым годом вы все больше
становились похожей на мать, но вы не могли заменить отцу его жену. Он
считал вас истинной и единственной причиной смерти своей обожаемой Элизабет.
Говорить вам об этом он не хотел. Но и простить вам этого не мог.
— Теперь я понимаю, почему он не желал меня видеть, — произнесла
Дейзи охрипшим голосом.
— Я глубоко уважала вашего отца. Но, как вы знаете, это не мешало мне
время от времени говорить ему, что он несправедлив к вам, даже если после
моих слов он отвечал, чтобы я занималась своими делами и не совала нос, куда
меня не просят. — Доррис горестно поджала губы и вздохнула. — Вы
не виноваты в том, что родились на свет. Я так часто повторяла это, что он
постепенно смягчился. Но слишком поздно. К тому времени вы уже стали дерзким
и колючим подростком. К глубокому моему сожалению. — Она с трудом
поднялась на ноги. — Мне пора идти, но я очень рада, что мы поговорили.
— Я отвезу вас, — предложил Ричард.
Все это время Дейзи ощущала на себе его пристальный взгляд. В те дни, когда
они встречались, ему было известно о неладах его возлюбленной с отцом. Но
Ричард даже не подозревал о существовании трагической пропасти, разделившей
отца и дочь. Тогда Дейзи не хотела рассказывать Ричарду о безрадостной жизни
в доме отца, предпочитая мечтать вместе с ним о счастливом будущем.
— Спасибо, я приехала на своем драндулете.
— Тогда я провожу вас.
Дейзи чуть не застонала с досады: именно сейчас она остро нуждалась в его
присутствии и сочувствии. Рядом с Ричардом ей было легче свыкнуться с мыслью
о трагедии, которая стала причиной кошмарных отношений с отцом, свободно
предаться скорби и пожалеть об их последнем разговоре. Тогда она впервые
повысила на отца голос, отказываясь выйти замуж за Роя Скотта, несмотря на
угрозу отца выгнать ее из дома. Она бросила ему, что ей надоели его
диктаторские замашки и что она будет рада больше никогда не видеть его.
Дейзи было почти восемнадцать лет. Сердце, разбитое предательством Ричарда,
еще кровоточило. В таком состоянии она не смогла спокойно сказать ему, что
никогда не полюбит Роя, а потому и замуж за него не пойдет. Страдая, она не
понимала, что заставила страдать отца, в отчаянии крикнув, что ненавидит его
и всегда ненавидела. Теперь отца нет и нельзя попросить у него прошения.
Нельзя залечить рану, нанесенную жестокими словами, сказать ему, что
простила его, потому что узнала наконец причину его неприязни. Плечи Дейзи
затряслись, она уткнулась лицом в ладони и громко разрыдалась. Почувствовав
на плече руку Ричарда, она безуспешно пыталась унять отчаянные рыдания.
— Перестань, — нежно сказал Ричард, подхватил ее под локти и,
подняв со стула, прижал к себе. — Слишком много на тебя сегодня
свалилось. Ты узнала все, чего не знала раньше, и, естественно,
расстроилась. Но отец обращался с тобой недопустимым образом, это
отвратительно. Маргаритка, он не заслужил, чтобы ты так убивалась по
нему. — Он взял в ладони ее залитое слезами лицо, отведя в стороны
пряди волос, закрывавшие его. — Я могу понять его одержимость памятью о
единственной большой любви, но мучить невинного ребенка?! И не твоя вина,
что тебя не было рядом с ним в последние минуты его жизни.
Вцепившись в его плечи, Дейзи только мотала головой, грудь ее разрывалась от
рыданий, конвульсии сотрясали тело. Сострадание и нежность в глазах Ричарда
уносили ее памятью в прошлое, когда он был для нее не только любовником, но
и верным другом, скалой, к которой можно было прислониться и получить защиту
в любое ненастье.
— Нет, все не так, — произнесла Дейзи дрожащим голосом, когда ей
наконец удалось совладать с рыданиями. — С самого раннего детства я
старалась заслужить любовь отца, а потом поняла, что он никогда не полюбит
меня. Временами я замечала, с какой ненавистью он смотрит на меня. Думала,
что это моя вина, что во мне есть что-то ужасное. — Дейзи снова
отчаянно замотала головой, не давая Ричарду заговорить. — Доррис
сказала правду, был момент, когда он попытался наладить отношения со мной,
стал проявлять ко мне интерес, когда я приезжала домой на каникулы,
расспрашивал, с кем я дружу, что читаю. — Дейзи всхлипнула в последний
раз. — Но было слишком поздно, я стала злой и ершистой, потому что
свыклась с мыслью, что никому не нужна. Все его попытки завязать со мной
разговор встречала в штыки. Так рухнула последняя надежда обрести любовь
отца. Теперь я горько сожалею об этом.
Ричард снова прижал ее к себе.
— Ты ни в чем не виновата. Успокойся. Я понимаю, что произошло тогда.
Ничего-то ты не понимаешь, устало думала Дейзи. Если б у меня были
нормальные отношения с отцом и если б ты не бросил меня, мы могли быть
вместе все эти тринадцать лет. Но сейчас она была слишком измучена, чтобы
заговорить о главном. Голова ее упала ему на грудь. Хотелось только одного —
спать, освободиться от бесполезных сожалений, чтобы успокоилось сердце и
возбужденное его близостью тело. Он единственный на свете мужчина, без
которого она не может жить. Но может ли она ему верить, как верила когда-то?
Память подсказывала, что нет.
— Ты устала, дорогая. Поговорим с тобой утром. А сейчас тебе надо
спать, — шепнул ей Ричард.
Дейзи едва хватило сил кивнуть головой, и она не стала спорить, когда Ричард
подхватил ее на руки и понес в свою спальню.
9
Постель оставалась смятой после их дневных занятий любовью. Вспомнив о том,
что происходило между ними здесь, Дейзи почувствовала, будто ее током
ударило. Зачем он принес меня в свою спальню? Почему было не отнести в мою
собственную? Наивный вопрос. Решил воспользоваться безвольным состоянием.
Низкий гортанный стон вырвался из глубины ее естества, когда Ричард прижал
Дейзи к себе, прежде чем поставить на ноги. Зачем обманывать себя? Она
бессильна перед ним, он возбуждает в ней желание, перед которым отступают и
разум, и гордость. Если он еще минуту продержит ее в таком положении, то она
сама начнет срывать с него одежду!
Дейзи подняла на Ричарда глаза. Какое у него милое лицо, только слишком
сосредоточенное. Напряженный взгляд необычных карих глаз. В них нет и намека
на страсть. А ей нестерпимо хотелось прильнуть к его губам. Желание вызывало
боль, Дейзи казалось, что у нее болит все тело. Дрожа как от сильного
озноба, она еще крепче прижалась к нему.
— Дорогая, ты на ногах не держишься, — тихо сказал Ричард и слегка
придержал ее за плечи в то время, как она упорно тянулась к нему. —
Плюнь сегодня на душ, ложись сразу спать.
От такой заботы слезы снова выступили у Дейзи на глазах. Ей стало стыдно.
Она никогда не была плаксой, а за последние часы наплакала целое море слез.
Только теперь она плакала из-за Ричарда с его заботливостью. Точно гак же он
заботился о ней тринадцать лет назад. Вот одна из причин, объясняющая без
слов, почему Дейзи так сильно любила его. Странно. Это поведение никак не
вязалось с его безответственным отношением к Сьюзен Харрис и ее маленькому
сыну!
Дейзи продолжала давиться слезами, пока Ричард снимал с нее блузку, потом
ремень и джинсы. Пальцы его касались ее кожи, и эти прикосновения были
мучительными для тела, жаждавшего близости с ним. Неужели Ричард не
понимает, что с ней творится? Не ощущает, как вибрирует ее тело каждым
нервом от его прикосновений? Не слышит гулкого биения сердца? Неужели не
видит, как набухли груди и болезненно напряжены соски в ожидании его
поцелуев?
Бросив взгляд из-под ресниц, Дейзи увидела на его лице все то же
сосредоточенное выражение. Он не проявлял ни малейшей заинтересованности в
ее теле. Вот он деловито и бережно снял с нее лифчик и бросил на ковер,
потом также неторопливо стал снимать с нее трусики. Неужели не понимает, до
какой степени возбуждения довел ее? Неужели собирается оставить ее в таком
состоянии?!
В какой-то момент Дейзи показалось, что дыхание Ричарда стало неровным,
когда она слегка пошатнулась, переступая через белье, и коснулась грудью его
лица. Наверное, померещилось, потому что Ричард выпрямился, положил
прохладные руки ей на плечи, помог забраться в постель, накрыл одеялом и
ровным голосом сказал:
— Сегодня тебе обязательно надо выспаться. В одиночестве ты не
останешься, я буду рядом. На случай, если тебе захочется выговориться. Или
для того, чтобы я подержал тебя в руках.
Ответить Дейзи не смогла, сдавило горло. Она зарылась в подушку, накрывшись
с головой одеялом, и прислушалась к его удаляющимся шагам. Услышала, как он
включил воду в ванной комнате. Уткнувшись лицом в подушку, она вцепилась в
нее зубами. Крепко-крепко.
Прошла, наверное, целая вечность прежде, чем Ричард вернулся в спальню.
Желание терзало Дейзи, причиняя боль и не давая уснуть. Она слышала, как
Ричард тихо закрыл дверь, прошелся по комнате и выключил свет. По шороху
одежды стало понятно, что он раздевается. Потом прогнулся матрас, он лег.
Делал он все очень осторожно, видимо, опасаясь потревожить ее. Напрасные
старания, он уже успел так растревожить Дейзи, что дальше некуда. Ричард лег
спиной к ней, недосягаемый на этой широченной постели. Не в силах справиться
с собой, Дейзи, доведенная до крайности, потребовала:
— Да возьми же меня, Ричард! Пожалуйста, возьми!
На секунду ей показалось, что он не слышит и тьма сгущается. Как вдруг он
резко повернулся к ней и привлек в свои объятия. Голова ее удобно легла в
выемку у его плеча, и щекой она ощущала его дыхание, когда он шепнул ей:
— Я с тобой, дорогая. Ты хотела поговорить?
От близости его обнаженного тела пожар в ее крови разгорелся еще сильнее.
Поговорить? Увы, да, им придется поговорить. О Сьюзен, о его сыне, о
деньгах, которые он взял у отца. Но не сейчас! Сейчас Дейзи нужно его тело,
а все остальное может подождать. Завтра с этим безумием будет покончено,
потому что придется сказать ему, что она не может стать женой человека,
которому полностью не доверяет.
— Нет! — гортанно произнесла Дейзи. — Люби меня! Я хочу тебя!
Не давая ему секунды на размышления, она прижалась к нему всем телом,
переплела его ноги своими и почувствовала, как тело его мгновенно отозвалось
на ее призыв. — Давай, Дик! Пожалуйста!
Донесся то ли резкий вздох, то ли всхлип, и в ту же секунду Дейзи очутилась
под ним. Ричард медленно провел по ее телу ладонями, пока его пальцы не
достигли влажной сердцевины между бедрами. Дейзи громко застонала от
наслаждения его ласками. Губы пришли на смену пальцам, и она выгибалась в
экстазе, выкрикивая его имя. Он длил ее блаженство, доводя до высшей точки,
почти до потери сознания. Потом она обхватила его голову руками и,
задыхаясь, целовала. Когда она немного успокоилась, он накрыл ее своим
телом, соединил их ладони и доверительно шепнул:
— Я сделал это для тебя, дорогая. Теперь мы будем делать это вместе, но
медленно. Очень медленно.
Утром Дейзи проснулась с мыслью, что ей будет стыдно за свое поведение
ночью. Ничуть не бывало! Ее переполняло чувство счастья и глубокого сладкого
удовлетворения. Она ощутила, каким легким и гибким стало тело, и лениво
потянулась.
— Ты похожа сейчас на грациозную кошку, — услышала она.
Открыв потемневшие до цвета аметиста глаза, Дейзи увидела Ричарда, в
коротком зеленом халате стоявшего над ее изголовьем. Волосы его были мокры
после душа. Дейзи доставляло удовольствие смотреть на этого красивого
мужчину, который нежно улыбался ей. Сердце радостно билось в груди. Ничуть
не смущаясь своей наготы, она приподнялась повыше и откинулась на подушки,
пока он ставил две кружки дымящегося кофе на подвинутый к кровати столик.
— Пожалуй, чтобы увидеть такую картину, настоящий мужчина пошел бы даже
на убийство, — сказал Ричард, любуясь ее обнаженным телом. — На
подушках возлежит сама мисс Совершенство.
Он улыбался так, что у Дейзи дух захватывало. Склонившись, Ричард поцеловал
нежные соски, потом полураскрытые припухшие губы. Блаженство переполняло ее,
она обхватила ладонями его голову, запустив пальцы в его густые пряди темно-
золотых влажных волос, переливавшиеся под яркими лучами утреннего солнца. От
его ласки тело ее проснулось и ожидало продолжения ночных безумств, но
Ричард поднял голову и сжал ее ладони. Глаза его лукаво искрились из-под
длинных ресниц.
— Хочу тебе кое-что предложить. — Дейзи напряглась, но тут же
сообразила, что, слава Богу, речь пойдет не о предложении руки и сердца.
Лучше б он вообще забыл о сделанном вчера предложении стать его женой.
Хотелось жить только этими драгоценными мгновениями ничем не омраченной
любви. — Давай сегодня устроим себе выходной. Никаких воспоминаний и
разговоров о будущем. Только то, что происходит с нами сейчас. Согласна?
В глазах Ричарда читалась неуверенность, но Дейзи широко улыбнулась в ответ.
— Так это же замечательно!
Действительно, лучше и быть не может. Впереди целых двадцать четыре часа
безоблачного счастья! И плевать она хотела на все, что мешает любить такого
потрясающего мужчину!
— Начнем с ароматного кофе. — Он взял кружку из тонкого фарфора и
соблазнительно улыбнулся. — Потом душ! Буду рад помочь, если не
возражаешь.
Ни разу в жизни Дейзи еще не принимала такого душа. Оказалось, что, когда
тебя намыливают руки любимого, получаешь огромное наслаждение. Несомненно,
Дейзи обогатила свой сексуальный опыт. Не будь эгоисткой, сказала себе Дейзи
и принялась намыливать Ричарда. Впрочем, она не была уверена, что он получил
от этой процедуры такое же наслаждение, как она. Но самым новым и самым
восхитительным оказалось для нее открытие, что можно заниматься сексом под
струями льющейся из душа теплой воды.
— Никак не могу насытиться тобой. — Хрипловатый голос Ричарда
приглушался шумом воды. — У нас с тобой всегда так было, помнишь?
— Не надо. — Дейзи закрыла ему рот ладонью. — Мы договорились
не вспоминать о прошлом. Мы есть только здесь и сейчас, — напомнила
она, отказываясь снова погружаться в былые годы, где, кроме счастливых
моментов, осталось слишком много несчастливых.
— И мы великолепны, — усмехнулся Ричард, безоговорочно
подчинившись ей.
Вот с этим я согласна, подумала Дейзи, когда он закутал ее в большое
пушистое полотенце и стал поглаживать тело, чтобы вода впиталась в ткань.
Она уткнулась ему в шею, жадно вдыхая его запах, который тоже можно было
отнести к разряду запретных воспоминаний. Заметив в глубине ее глаз
внезапную
...Закладка в соц.сетях
