Жанр: Любовные романы
Дурнушка
...ю
фигуру — спасибо Падди, что заставила купить его еще тогда, казалось, в
другой жизни.
Скоро в него будет не влезть. Именно поэтому Дорин не хотела идти на
коктейль. Ей надо было сообщить Роналду, что она беременна.
Сегодня утром анализы подтвердили это, и она не знала, радоваться ей или
печалиться. Три месяца беременности. Она явно зачала ребенка тогда, в самый
первый раз, когда они не предохранялись. Роналд поверил слову жены, что
последствий не будет, — и вот... Ужасно!
Дорин не представляла, как Роналд воспримет новость. Но рано или поздно
сказать все же придется — и лучше раньше, чем позже.
Он не хочет детей. А ей было жаль ребенка, который родится у равнодушного
отца. И все же об аборте она даже не думала — Дорин уже стремилась оберегать
жизнь, теплящуюся внутри нее.
Впрочем, свыкнись Роналд с мыслью об отцовстве, и лучше папы не придумаешь!
Она понимала, что настроило его против создания семьи. Собственное детство.
Он боялся, что, как и его родители, не сможет сблизиться с ребенком,
подарить ему радость и счастье.
Но, утешила себя Дорин, отдавая нетронутое шампанское проходящему мимо
официанту, я знаю его лучше, чем он сам. Рон, добрый и заботливый, он
старается не причинять боли ни одному живому существу. И способен любить.
Впрочем, пока не ее. Она нравится ему — умная, симпатичная, привлекательная.
Однако глубоких чувств он к ней не испытывает — скорее уж, дружбу.
Однако ребенок — это совсем другое дело, его плоть и кровь. Вряд ли Роналд
сможет остаться к нему равнодушным. Или она ошибается?
Дорин обогнула группу полузнакомых людей, стоящих на пути к выходу,
обаятельно улыбаясь всем без разбора. Да, именно здесь они договорились
встретиться. А где же Рон? Конечно, еще рановато... Пройдет минут двадцать —
и след их здесь простынет. И слава Богу. За ужином она откроет ему правду.
Недаром говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Вот и
проверим, насколько правдиво поговорка.
— Бедняжка! Совсем одна! Какой стыд! Этот голос Дорин узнала бы где
угодно. С трудом взяв себя в руки, она ослепительно улыбнулась,
поворачиваясь, чтобы встретиться лицом к лицу с заклятым врагом.
— Гленда.
— Она самая. А Ронни покинул тебя? Опять?
Неужели эта стерва прослышала, что вскоре после свадьбы молодой муж надолго
уехал в Каир. Однако после идиллии на Багамах они не разлучались — просто
парочка влюбленных. Уж с ее стороны, по крайней мере, любви было более чем
достаточно.
— Он выполняет свой светский долг, обходит зал.
Гленда и бровью не повела. Она скользнула взглядом по сияющим золотистым
волосам, изящному платью, красивым туфелькам и приподняла бровь.
— Прекрасная попытка преобразиться, дорогая, но чего-то все же не
хватает. Недостаточно для мужчины вроде Ронни. В женщинах он ценит стиль. И
кому об этом знать, как не мне, милочка, не так ли?
Дорин подавила желание украсить красивое, но чересчур уж надменное лицо
парочкой царапин или синяков. Гленда, конечно, могла гордиться
принадлежностью к высшему обществу, только вот фамильное серебро их давно
было заложено, если верить сплетням... К тому же платье, которое на ней,
леди вряд ли бы надела. Слишком короткое, слишком узкое, слишком открытое.
Вот ведь собака на сене: сама отказалась выходить замуж за Роналда, а теперь
и других подпускать не хочет. Дорин решила, что слушать оскорбления не
нанималась.
— Стиль? — Она обворожительно улыбнулась. — Ты, видно, слово
перепутала, дорогая, если о себе говорила, конечно. В голову приходят
эпитеты
безвкусный
и
пошлый
.
Отравленные стрелы попали в цель. Охотник сам сделался добычей! Глаза Гленды
сузились от ярости.
— Ты ничего не знаешь! Он всегда хотел меня, только меня! Он на коленях
умолял меня не разрывать помолвку. А знаешь, почему я сделала это? Нет?
Объясню с удовольствием. Он сказал, что не хочет детей. И угрожал, что, если
я
случайно
забеременею, бросит меня, потому что дети, видите ли, связывают
людей. Поэтому я отменила свадьбу.
Удовлетворение, которое ощутила Дорин, поставив соперницу на место,
сменилось приступом отчаяния. Гленда не была похожа на женщину, снедаемую
материнским инстинктом, но кто знает?
А слова ее походили на правду. До ужаса походили! И скоро, возможно, Дорин
предстоит быть выгнанной за дверь собственным мужем...
— Но я, — голос Гленды звенел в ушах Дорин, — передумала. Я
все еще без ума от Ронни, как и он от меня. Как только он узнает, что я
решила отказаться от материнства, сразу же бросит тебя. Ты же для него
просто игрушка, замена меня... Не веришь — посмотри. Я докажу.
И ведь доказала же!
Впрочем, ничего удивительного в этом нет, думала Дорин с тоской. На самом
деле она всегда знала, что сердце мужа отдано этой женщине. Надежда, что
радость, даримая ночами любви, заставит его забыть Гленду, не оправдалась.
Бывшая невеста перехватила Роналда по дороге. И теперь они стояли близко-
близко, явно поглощенные друг другом. Казалось, они совсем одни и нет шумной
толпы вокруг них.
Роналд склонил голову, чтобы лучше слышать слова своей единственной любви.
Он казался очень счастливым, на губах играла чувственная улыбка, которую
Дорин хорошо знала. Так он улыбался, когда они занимались любовью.
Только, как оказалось, все же не любовью. Видно, Роналд представлял, что
сжимает в объятиях не постылую супругу, а бывшую невесту. Именно это
перенести было всего труднее.
Гленда приподнялась на цыпочки и коснулась щеки своего возлюбленного. Вот
гадина! А Роналд, как будто так и надо, взял ее за руку... В этот момент кто-
то заслонил их спиной, любезно протягивая Дорин бокал.
Наверное, она спит и видит кошмар. Но попытки проснуться ни к чему не
привели. Дорин собралась и снова надела маску
я очень рада всех вас
видеть
. Пришлось поддерживать светскую беседу с полузнакомым человеком. Она
явно видела его раньше, но имя запамятовала. Но, судя по тому, что он
говорил о какой-то вечеринке, они встречались именно там. Оставил бы лучше
ее в покое...
— Добрый вечер, Марк. Боюсь, что вынужден прервать вашу милую
беседу. — Роналд так неожиданно взял ее под руку, что Дорин вздрогнула.
Он забрал у нее бокал и отдал официанту. — Нам пора идти, ты ведь
извинишь нас, Марк? Понимаешь, нас ждет ужин...
Муж казался таким счастливым, что Дорин захотелось плакать. Интересно, что
же такого приятного сказала ему Гленда? Хотя догадаться было нетрудно. Она
предупреждала незадачливую соперницу. Теперь следовало совладать с собой и
перестать наконец любить недоступного мужчину.
Стоял чудесный летний вечер. На улице было еще светло. Роналд поймал такси.
— Не хочу ужинать, — сказала Дорин, усаживаясь в машину. —
Поехали прямо домой.
— Но почему? Что-то не так?
Казалось, Роналд был разочарован. Похоже, ему не терпелось поделиться с
женой новостями — что он уходит к мечте всей своей жизни. За ужином Роналд
наверняка планировал привести ее в доброе расположение духа вкусной едой и
вином. Как она сама собиралась поступить раньше... Нет, подсластить пилюлю
ему не удастся!
— Все в порядке. Просто я слишком устала.
Объяснения, что же на самом деле не в порядке, отложим до лучших времен.
Пока наедине не окажемся, думала Дорин. У меня будет ребенок — вот что со
мной такое. Если уж он и Гленде угрожал разводом в случае незапланированной
беременности, каковы мои шансы?
Ответ прост: никаких. Прежде Дорин не понимала, как сильно он не хочет иметь
детей. Поразительно! Говорят, что только злые люди ненавидят детей. Так
неужели?..
И все же она любит его.
Нет, так дело не пойдет. Растравлять раны, посыпать их солью — зачем? Сердце
и так кровоточит, словно его пронзил добрый десяток стрел. Дорин вжалась в
угол сиденья, когда Роналд следом за ней сел в машину и сообщил водителю
адрес.
Он посмотрел на нее, нахмурился и спросил заботливо:
— Ты нездорова? Скажи же!
Не стоит принимать раздражение за заботу. Ну, может, не раздражение, а
удивление. Пожалуй, он просто озадачен: что стряслось с его уравновешенной и
спокойной женой? Она же для него живая кукла. С ней можно спать, водить на
светские приемы — и никаких проблем. Ни перепадов настроения, ни истерик...
До сегодняшнего дня.
— Повторяю, я не больна. Просто устала. Устала быть игрушкой, устала от
любви без надежды на взаимность...
— Кстати, как ты поболтал с Глендой? Мне показалось, она сегодня
особенно... выделялась среди прочих женщин.
Чем она так отличалась, я умолчу, решила Дорин. Слова
безвкусностью наряда
не будут произнесены — незачем выставлять на показ ревность. У всех своя
гордость.
— А...
В этом междометии прозвучала целая гамма чувств. И Роналд улыбнулся. Видно,
коротенький разговор с Глендой и в самом деле принес ему немало радости.
Дороги, по счастью, оказались довольно свободными, так что уже вскоре машина
остановилась напротив их дома. Пока Роналд расплачивался с водителем, Дорин
отперла дверь и вошла в пустынный дом. В гостиной повсюду стояли цветы,
напоминающие о чудесных днях, проведенных на маленьком острове посреди
океана. Но теперь молодой хозяйке неожиданно захотелось схватить самую
большую вазу и швырнуть в окно. Они же просто пустоцветы — как и ее жизнь!
В этот момент в комнату вошел Роналд, на ходу снимая пиджак. Белая рубашка
удивительно подчеркивала красивые линии его мужественного тела, оттеняла
смуглую кожу.
Дорин закрыла глаза. Как же больно смотреть на него! Неужели он и вправду
разведется с ней, потому что она нарушила его драгоценные правила? Хотя
виноваты в этом оба. Но тут Дорин вспомнила, что тогда, на острове, после
того единственного раза, когда они не предохранялись, она сама отказалась
принимать таблетку
на следующее утро
, заверив, что опасности забеременеть
нет, а он ей поверил.
— Что это ты такая бледная, Дорри? — спросил Роналд, подходя к
жене. — Может, капельку бренди?
Она помотала головой. Не нужна ей его наигранная доброта, вежливая забота.
Пришла пора настоящих чувств, не сыгранных на публику. Настало время
выложить ему новость, а там будь что будет. Слова, сказанные им теперь,
решат судьбу их ребенка.
Хотя необязательно было быть ясновидящей, чтобы предугадать эту судьбу...
Внезапно Дорин поняла, что и в самом деле устала. Колени у нее подгибались,
и она поспешно опустилась в кресло.
— Скажи... когда ты делал предложение Гленде, ты предупредил ее, что не
хочешь детей?
Он расхаживал по комнате, включая свет, задергивая шторы, чтобы отгородиться
от темноты. Но слова жены застали его врасплох. Роналд медленно повернулся.
Лицо было непроницаемо.
— Да. — Голос его казался, если только это было возможно, холоднее
серых глаз. — А почему ты спрашиваешь?
— Потому что это внезапно стало важно.
Так, значит, Гленда сказала правду. Впрочем, это хорошо увязывалось с уже
известными Дорин фактами. С той лишь разницей, что ей Роналд не грозил
разводом в случае неожиданной беременности.
Внезапно все встало на свои места. Их брак — фиктивный — не предполагал
возникновения таких проблем. Но потом все изменилось и в их отношениях
появилась физическая близость, однако предупреждать было уже поздно. Тем
более что за исключением первого раза муж строго следил за соблюдением
предосторожностей.
Дорин решительно поднялась. Новая жизнь начиналась прямо сейчас. Пришло
время с мужеством и достоинством встретить ее.
— Я хочу развода, — произнесла она, и твердость собственного
голоса придала ей сил. Значит, она не такая слабенькая, как думала. —
Сегодня утром я узнала, что беременна. Не буду вынуждать тебя говорить, что
ты оставляешь меня, поскольку я нарушила твои условия. Завтра я уеду. Не
хочу, чтобы ребенок рос у равнодушного отца, тем более такого злого и
жестокого, как ты! Я переночую в гостевой спальне, и, будь добр, не приводи
сюда Гленду, пока я не заберу вещи.
Дорин направилась к двери, обернувшись на ходу, чтобы в последний раз
взглянуть на свою любовь. Она не представляла, что произойдет, если он
попросит ее остаться. Скорее всего, сдалась бы. Но Роналд молчал, более
всего напоминая искусно вырубленную каменную статую.
Он отпустил ее без единого слова. В этот миг молодая женщина возненавидела
его почти с той же силой, с которой прежде любила.
Дорин аккуратно прикрыла за собой дверь. Должно быть, он доволен, что все
самое неприятное взяла на себя жена... Бывшая жена.
9
Поднимаясь на второй этаж, чтобы постелить себе в одной из гостевых комнат,
Дорин передумала. Зачем ждать до утра. Оно, конечно, вечера мудренее, но уйти-
то можно прямо сейчас. Роналд вовсе не спешил ей вслед с криками
останься!
. Так что, если оставить в стороне формальности, вроде развода,
их брак больше не существует.
Тишина, царившая в пустом коридоре, казалась просто оглушающей.
А утром придет миссис Симпсон, примется накрывать на стол и спрашивать, кто
будет дома во время ланча. Лучше обойтись без необходимости сообщать ей
новые пикантные подробности семейной жизни. К тому же есть Дорин все равно
не сможет.
По счастью, в ближайшем будущем не планировалось больших приемов, коктейлей
и прочих светских мероприятий. Старая экономка справится. А когда
потребуется, Гленда с радостью займет ее место.
В спальне, где они с Роналдом провели столько чудесных ночей, находилась вся
ее одежда. Дорин торопливо схватила огромную сумку и затолкала туда столько,
сколько влезло. А остальное тряпье пусть достается Гленде, чтоб она
подавилась!
Торопливо заглянув в сумочку и убедившись, что там есть все необходимое,
беглянка заспешила вниз по лестнице, поминутно оглядываясь, точно вор. Всего
через пять минут после объяснения с мужем Дорин оказалась на тротуаре. Ноги
упорно отказывались идти, словно асфальт был густо намазан клеем. Но прежнюю
жизнь следовало оставить за спиной.
А, вот в чем дело, поняла она внезапно, чувствуя к себе глубокое отвращение.
Я просто надеюсь, что он все же бросится за мной. Будет умолять остаться,
скажет, как невыносима станет жизнь без нее, что он передумал насчет семьи,
а дети — это все же чудесные создания.
Увы, этого не произойдет.
Глубоко вздохнув, Дорин заставила себя стронуться с места. Жаль, что ей не
хватило ума переобуться: босоножки на высоком каблуке не самая подходящая
обувь для дальних ночных прогулок. Особенно когда не знаешь, куда идешь.
Роналд и не притворялся, что любит ее. В самом деле — зачем, когда обратное
столь очевидно? Молодая жена была для него удобным спутником жизни, с
которым к тому же можно прекрасно провести время... в том числе и ночью.
А когда она сказала, что беременна, он ничего не ответил, просто уставился
на нее ледяным взором, словно весь обратился в статую. Даже не шевельнулся,
когда она покинула комнату.
Еще бы! После сегодняшнего разговора с Глендой он, должно быть, обрадовался:
нелюбимая жена с нежеланным ребенком покинула дом. Чего же лучше, когда
стоит руки протянуть — и женщина его мечты окажется в его объятиях!
Почти стемнело, но летняя ночь дышала теплом. Темноту пронзали разноцветные
огни реклам и фары машин. Дорин шла, не задумываясь особо куда, а в голове
прокручивались и прокручивались ужасные события вечера.
Она почти не глядела по сторонам, пока внезапно не осознала, что стоит у
дома, в котором живет отец с женой.
Хоть есть где провести ночь, и то спасибо, подумала она равнодушно.
Неудивительно, что умные ноги принесли ее сюда. Отец почти всю жизнь
вынужден был заменять ей мать, так что вполне естественно, что, словно
раненный зверь, она спешила в родную берлогу, а за отсутствием оной к
папочке.
Отец открыл дверь в халате, надетом поверх полосатой пижамы. На ногах
красовались старые-престарые тапочки. Лицо у него было озадаченное.
— Можно мне остаться на ночь? Голос Дорин походил на скрип старой
калитки, которую не открывали лет десять.
Она прошла мимо отца, гордо выпрямившись. Не из желания выглядеть сильной,
просто ей казалось, что иначе она упадет прямо там, на пороге, и
разрыдается. А это вовсе ни к чему. Дорин пересекла квадратный холл,
оглядываясь так, словно не бывала здесь прежде. Тут было очень уютно — в
новом доме нашли место самые любимые и удобные вещи из Колчестера, а бледно-
зеленые тона делали квартиру светлой и радостной.
На самом-то деле Дорин много раз была у отца. Но ни разу в платье для
коктейля, в туфельках на высоком каблуке, с сумочкой... и огромным баулом на
плече. С соленым и влажным от слез лицом — она сама не заметила, что
плакала.
— Конечно, оставайся. — Мартин Линвуд медленно шел следом за
дочерью. — На сколько хочешь — я всегда тебе рад. Но позволь спросить,
что случилось.
Дорин опустила тяжелую сумку на пол и повернулась к отцу.
— Я ушла от мужа.
Слова, сказанные спокойным, даже безжизненным тоном, внезапно вернули ее в
кошмар сегодняшнего вечера, казалось, уже оставленный позади. Дорин устало
провела рукой по глазам.
— Ничего не вышло и не выйдет. И, пожалуй, не могло выйти.
— Не возьму в толк, о чем ты говоришь, но это неважно. Хочешь выпить?
Кофе или, может быть, чего-нибудь покрепче?
Дорин пропустила вопрос мимо ушей, словно отец вовсе не к ней обращался.
— А где Маргарет?
Она внезапно поняла, чего ей не хватает, — мамы, чтобы выплакаться,
уткнувшись той в плечо. Но не женщины, что родила и вскоре оставила ее, а
Маргарет, которая долгие годы фактически заменяла ей мать, а теперь
официально являлась мачехой. Дорин хотелось, чтобы ее, как в детстве,
погладили по головке и сказали, что все будет хорошо.
— Она легла спать пораньше, — ответил отец. — Завтра мы
собирались поехать в Эдинбург. Пожить там несколько дней, посмотреть местные
достопримечательности. Но не волнуйся, это легко отложить. Съездим в другой
раз. Главное — понять, что с тобой происходит и попытаться помочь.
— Нет!
Внезапно Дорин собралась и успокоилась. Какое право она имеет выплескивать
на уже немолодого отца и его жену отрицательные эмоции? Незачем отравлять им
жизнь своими семейными неурядицами. Надо справляться самой.
— Я останусь у вас только на эту ночь. А завтра и сама покину город. Не
стоит из-за меня переиначивать ваши планы. К тому же в этом нет
необходимости. Сейчас же я бы, пожалуй, выпила чашечку чаю. А ты?
Не дожидаясь ответа, она направилась в идеально чистую кухню. Как ни
странно, Дорин действительно успокоилась. И именно тогда, когда поняла, что
должна решить свои проблемы сама. Одиночество показалось ей спасительным
стеклянным шаром, отделяющим от мира. Там, внутри него, ее никто не сможет
обидеть, все беды остаются за его стенами.
Поставив чайник, Дорин направилась к холодильнику, чтобы достать сливки.
— Э-э-э... дочка, — начал отец, — если ты не хочешь, можешь
не рассказывать, что произошло. Но как бы глупо ни звучал подобный вопрос из
моих уст — ведь я очень хорошо знаю Рона, — но все же он причинил тебе
боль, да?
— Нет! — отрезала Дорин.
Или не любить кого-то тоже означает причинять боль? И да и нет. Нет, в
данном случае, поскольку Роналд не виноват, что любит Гленду. Коварное
чувство ослепляет человека, делает для него центром вселенной предмет
страсти, а остальные люди кажутся куклами в театре марионеток.
Это Дорин знала по собственному горькому опыту.
— Нет, просто у нас ничего не получается.
Но ты не беспокойся. И пусть мои проблемы не скажутся на твоих отношениях с
Роном.
Она положила свежую заварку в чайник, достала две чашки из буфета. Просто
удивительно, подумала Дорин, я разбираюсь со своими бедами как нормальный
взрослый человек — кто бы мог подумать! Дело было в том, что сквозь
стеклянную стену молодая женщина смотрела не только на весь мир, но и на
себя, словно наблюдая со стороны.
Взяв чашку с чаем из рук дочери, Мартин Линвуд тяжело опустился в кресло.
Мгновение спустя Дорин присоединилась к нему.
— И куда же ты собираешься поехать? Что будешь делать? Как жить?
— Агентство даст мне достаточно работы, а переводить вполне можно дома,
ты же знаешь. А что до того, куда отправлюсь, — она пожала
плечами, — я пока и сама толком не знаю. Но как только решу — сообщу.
— Тебе потребуется помощь на первых порах. Мы с Маргарет с
удовольствием...
— Нет, — снова сказала Дорин. — Деньги у меня есть. А вскоре
я наверняка подыщу себе прекрасный домик, сниму его и заживу чудесно. Не
бойся, никуда я не денусь, буду регулярно звонить. И не волнуйся за меня.
— Я не смогу. У меня, конечно, были сомнения насчет твоей свадьбы
вскоре после размолвки Рона с этой... Глендой. К тому же он невесть сколько
времени провел в Каире. Но когда вы вернулись после медового месяца — я
решил, что все в порядке. Ты просто светилась, да и Рон тоже.
Он взял ее руки в свои и крепко сжал.
— А теперь ты хочешь на всем поставить крест. У всех в жизни бывают
черные полосы, но; если не бросить все, а попытаться собрать по кусочкам
рушащийся брак, возможно, что-то и выйдет. Почему бы тебе не поговорить
завтра с мужем? Понимаю, сейчас эта мысль не вызывает у тебя энтузиазма, но
обещай, что хотя бы обдумаешь мой совет.
Дорин высвободила руки и поднялась. Бедный папа, так беспокоится!
Действительно, не стоило вешать на него свои неприятности. — Я
подумаю, — пообещала она, хотя думай или не думай, ничего не изменишь.
Хорошо, что у нее все же хватило ума не сказать всю правду. — В самом
деле подумаю об этом, но только если ты пообещаешь мне кое-что
взамен. — Что?
Он явно вздохнул с облегчением. Дорин обрадовалась: она очень любила отца и
вовсе не хотела его огорчать.
— Вы с Маргарет уедете завтра, как и собирались, и будете думать о
красотах Эдинбурга, а не о моих проблемах. Они решатся рано или поздно.
Понимаю, ты считаешь, что в делах, где нужен здравый смысл, я безнадежна. Но
поверь мне, это не так — я изменилась. Так когда вы вернетесь?
— Не позже следующей пятницы.
— Тогда я и позвоню, ладно?
— Ладно. — Мартин встал. — Пора нам с тобой на боковую. И
помни, что обещала подумать. Не стоит рубить с плеча, не поразмыслив на
досуге о последствиях.
Дорин выполнила обещание. Она честно представила, как обсуждает с мужем
создавшуюся ситуацию. Но воплощать мысли в реальность не собиралась — какой
в этом смысл?
На рассвете она все же заснула и пробудилась от голосов Маргарет и Мартина.
Было только шесть, но яркое солнце обещало еще один жаркий летний день.
Неплохо бы снова заснуть, подумалось Дорин. Но в эту минуту перед глазами
всплыло озабоченное лицо отца, и сон как рукой сняло. Он наверняка рассказал
обо все жене, и Маргарет теперь тоже волнуется. Дорин со своими бедами может
сорвать их чудесное путешествие в Эдинбург. Ни за что!
Она по быстрому приняла душ и с пристрастием оглядела свое отражение в
зеркале. Да-а-а, бледновата. А вся косметика осталась дома.
Дома... И где же теперь ее дом?
Может, она и вправду погорячилась? Дорин заново перебрала в памяти события
минувшего вечера. Говорят, беременные женщины иногда ведут себя неадекватно.
И действительно, разве в стиле тихой Дорин устраивать скандалы? За некоторые
слова, брошенные в запале, ей должно было быть стыдно.
Кроме того, она так же виновна, как и Роналд. Не следовало соглашаться на
фиктивный брак, и уж тем более на интимные отношения. Любовь напрочь лишила
ее здравого смысла, подарила безумную надежду, что Роналд сможет ее
полюбить.
Дорин натянула белые джинсы — скоро они перестанут налезать — и голубую
блузку с короткими рукавами. Надев босоножки, на этот раз на плоской
подошве, она решительно направилась в кухню.
Отец и Маргарет, оба еще в халатах, сидели за столом и пили чай. Прямо-таки
идиллическая картина!
Дорин ни с того ни с сего вспомнилась их свадьба. Как замечательно выглядела
Маргарет, как доволен и горд был отец! Они превосходно подходили друг другу
и незачем было отравлять им жизнь.
Если рассказать им все о фиктивном браке, оба конечно же встанут на ее
сторону, но беспокоиться будут еще больше. Пусть лучше правда открывается им
потихоньку, а не сразу.
— Дорри, о моя дорогая! — Маргарет немедленно поднялась навстречу
приемной дочери — язык не поворачивался сказать
п...
Закладка в соц.сетях
