Жанр: Любовные романы
Мой возлюбленный негодяй
...ьный витраж, живописующий восхождение человека от
земного существования к Раю, был создан рукой женщины.
— Вот видите! Вы тоже не верите. Поэтому деду и пришлось выдать эту
работу за свою, иначе церковь не приняла бы ее. У нас всегда работают
женщины.
— Всегда? Она кивнула:
— Больше пятисот лет в нашей семье существует эта традиция. Девочек с
колыбели начинают обучать работать со стеклом. Моя мать говорила, что у меня
особый дар и что, когда я вырасту, я буду таким же великим мастером, как моя
бабушка.
В нем вспыхнула надежда.
— И насколько хорошо ты знакома с Окном в Поднебесье?
Он говорил нарочито равнодушно, но, взглянув в ее разом окаменевшее лицо,
понял, что небрежность его тона не обманула ее. Она снова замкнулась и ушла
в себя.
Он быстро переменил тему:
— А чем занимаются мужчины в вашей семье, пока вы создаете свои
шедевры? Она чуть-чуть расслабилась:
— Чем угодно. О них хорошо заботятся.
— Значит, женщины и зарабатывают на жизнь, и заботятся о мужчинах вашей
семьи?
Нахмурившись, она посмотрела на него:
— Конечно, это наш долг. Мы всегда... Почему вы на меня так смотрите?
— Прости, но эта ситуация представляется мне несколько необычной.
Она тревожно шевельнулась.
— Мне надо идти. Алекс ждет.
— И куда вы направитесь? Полагаю, ваш дом разрушен, как и все дома
Таленки.
— Мы живем не здесь. У нас дом на самой окраине Самды.
— Самда? Но от нее до Таленки почти семьдесят миль. Как же вы добрались
сюда?
— Пришли пешком.
Путешествие из Самды по истерзанной войной земле было бы нелегким и опасным
предприятием даже для едущего верхом мужчины. Как же она сумела преодолеть
это расстояние, да еще с маленьким ребенком? И вновь он поразился мужеству и
решительности девушки.
— У вас есть родня в Самде?
— У нас никого нигде нет, — просто ответила она, но за этими
словами таилось горькое одиночество.
Решение пришло внезапно. Сама судьба посылает ему эту девочку. Он готов
поклясться, что ей известна тайна Джедалара. Так неужели он не сумеет узнать
у нее все, что его интересует? Стоит только проявить немного терпения и
заботы...
— Я возьму вас с собой.
Она ошеломленно уставилась на него.
— Вы поедете со мной, — повторил он в лихорадочном
возбуждении. — Ты явно послана мне свыше, а я никогда не отказываюсь от
подарков богов.
Она попятилась, глядя на него как на умалишенного. Ну что же, он и сам
ощущает себя немного безумным. Отчаяние и ярость сменились надеждой — а это
пьянящий напиток.
— Как ты сможешь заботиться о своем Алексе без всякой помощи? Ему нужна
еда и теплая одежда. Я могу их тебе дать.
Она колебалась:
— Почему вы вдруг решили это сделать?
— Может, я, как добрый христианин, хочу помочь двум сиротам насмешливо
спросил он.
Ее ясные голубые глаза пристально всмотрелись в его лицо:
— Мне кажется, у вас на уме что-то другое. По-моему, вы недобрый
человек.
— Ты весьма проницательна. Я бываю добрым далеко не всегда — только
когда это удобно. Сейчас как раз такой случай. Считай, что вам с братом
очень повезло.
Она недоверчиво покачала головой, не сводя с него глаз.
Как ему убедить эту упрямую девчонку, что он не желает ей зла? В глубине
души она уже готова поверить ему и ждет лишь слов, которые рассеяли бы ее
сомнения. Прежде ему никогда не составляло труда уговорить женщину поступить
так, как ему хочется. Он с младенческих лет научился очаровывать и покорять.
И все же ему почему-то ужасно не хотелось лгать этой большеглазой сиротке.
— Ты права, — неожиданно для самого себя сказал он. — Я
никогда не следовал по пути, который диктуется долгом. Это всегда
представлялось мне безумно скучным. — И резко добавил: — У меня есть
причины оказать тебе помощь, но сейчас я не имею намерения их открывать.
Если ты решишь ехать со мной, это будет сделано на моих условиях. Ты
согласишься беспрекословно повиноваться мне, а я, в свою очередь, пообещаю,
что вы оба будете иметь приют и пищу, пока останетесь под моим
покровительством. Если ты откажешься ехать, тогда можешь оставаться в этих
развалинах, где твой брат умрет с голоду.
Повернувшись, он пошел по проходу. Конечно, он не собирается оставлять ее
здесь — пусть даже для этого ему придется увезти ее силой. Но все будет
проще, если она сама примет решение ехать.
— Подождите.
Он замедлил шаг, но не обернулся.
— Ты идешь со мной?
— Да. — Она догнала его и пошла рядом. — Я пойду с вами
сейчас, чтобы взять еду и одеяла для Алекса. А он пока подождет меня в саду.
Я хочу убедиться, что ему не грозит опасность. А потом... посмотрим.
— Как хочешь. Но решай быстрее. Я намерен на рассвете уехать из города.
— Так быстро. — Она в смятении посмотрела на него.
— На рассвете, — повторил он. — Как мальчик тебя называл?
Марианна?
— Марианна Сэндерс.
— Сэндерс. — Он распахнул перед ней тяжелую дверь. — Это не
монтавская фамилия.
— Мой отец был англичанин. — Она искоса посмотрела на него. —
Как вы.
Он вспомнил свои проклятия при виде разбитого Окна.
— А твоя мать?
— Она была из Монтавии. — Отвернувшись, она быстро спросила: — Что
привело англичанина в нашу страну?
— Захотелось приехать, — насмешливо ответил он. — Ты не
спросила, как меня зовут. Мне обидно, что я тебе так неинтересен, —
ведь мы будем постоянными спутниками.
— Ну и как вас зовут? — нетерпеливо спросила она.
Он поклонился:
— Джордан Дрейкен, к вашим услугам.
Когда они вышли на ступеньки, на них налетел порыв ледяного пронизывающего
ветра, и Марианна нахмурилась:
— Погода портится. Может пойти снег. Мне нужно побыстрее раздобыть
одеяло для Алекса. Я не могу оставить его там без...
— А, Джордан! Наконец-то! Ты так долго пробыл в церкви, что я
испугался: не принял ли ты святые обеты! — прогудел низкий голос совсем
рядом.
Марианна резко остановилась на ступеньках, увидев приближающегося к ним
великана. Даже рядом с высоким Джорданом Дрейкеном он казался гигантом —
настоящий медведь, ростом выше двух метров. Великан откинул назад голову и
гулко расхохотался:
— Зная тебя, я мог бы не сомневаться — ты сумеешь отыскать себе женщину
даже в такой заброшенной дыре.
Он подошел ближе, и в лунном свете стало видно лицо — не менее пугающее, чем
его громадная фигура. Ему, должно быть, было около сорока, и грубое резкое
лицо его носило следы бурно прожитой жизни: нос был перебит, от левого глаза
к углу рта спускался неровный белый шрам. Буйная шапка черных с проседью
волос довершала его сходство с огромным косматым зверем. поднявшимся на
дыбы.
— Спокойно, — тихо проговорил Дрейкен, — это всего лишь
Грегор. Он тебя не обидит.
Откуда ей это знать, в страхе подумала Марианна. За спиной великана она
увидела группу мужчин верхом на лошадях. Их было не меньше пятнадцати.
Некоторые из них держали в руках пылающие факелы, и вид у них был почти
такой же дикий, как у этого Грегора. На них были черные меховые шапки и
странные стеганые куртки: большие, отороченные лисьим мехом и овчиной.
Широкие штаны, заправленные в кожаные сапоги, доходили им до колен, к седлам
были приторочены ружья, а на бедре у каждого висела сабля. Господи, да это
настоящие разбойники! Почему она так опрометчиво согласилась идти с
Дрейкеном? Но Марианна знала ответ на этот вопрос: Алекс болен. Ему нужны
тепло, укрытие, горячая пища. Ради этого она готова была рискнуть всем.
— Стой на месте, Грегор. — Дрейкен повелительно взмахнул рукой, и
великан застыл на последней ступеньке. — Девочка боится тебя. — И,
обернувшись к ней, добавил: — Будь спокойна, мои люди не причинят тебе зла.
Я обещал тебе это, а я умею держать слово!
Что ж, ее выбор сделан, сказала себе Марианна, и никто не должен видеть, как
ей страшно. Гордо расправив плечи, она обратилась к Дрейкену:
— Скажите ему, чтобы он дал одеяло для Алекса. В его глазах мелькнуло
какое-то странное выражение — не то восхищения, не то насмешки.
— Хорошо. — Он обернулся к Грегору: — Пойди принеси для дамы
одеяло.
Великан кивнул косматой головой и огромными шагами спустился по ступенькам
обратно к своей гигантской лошади. Из вьюка, притороченного к седлу, он
достал одеяло из овечьей шкуры, потом взбежал вверх, перепрыгивая через две
ступеньки, и остановился перед Марианной.
— Вот. — Он протянул ей одеяло, и неожиданно ласковая улыбка
осветила его резкие черты. — Я — Грегор Дамек, и я знаю, что кажусь
свирепым чудовищем, но детей я не ем. Даю тебе слово.
Глаза на этом страшном лице оказались мягкими, коричневато-серыми. Принимая
от него одеяло, она почувствовала крохотную искорку тепла.
— Меня... зовут Марианна, — запинаясь, отозвалась девушка.
— Отнеси одеяло брату, — сказал ей Дрейкен. — Мы разобьем
лагерь на северной окраине города. Там для вас обоих найдется еда и огонь,
чтобы согреться. — Повернувшись, он начал спускаться по
лестнице. — Если ты решишь мне довериться.
Он приехал за Окном. Ей нельзя доверять никому, кто хочет заполучить Окно в
Поднебесье. Но ведь он англичанин, а зачем англичанину может понадобиться
Окно, если не по той причине, которую он ей назвал? И все же... Окно
разбито. Что же заставляет этого стройного человека предлагать ей свою
помощь? От бесконечных вопросов кружилась голова. Но у нее еще будет время
подумать — он не требует ответа сейчас.
— Подождите. — Ее рука потянулась к застежке у горла. — Ваш
плащ.
— Вернешь потом.
Он с небрежным изяществом вскочил в седло и поднял руку, давая знак своим
спутникам. Дрейкен был одет не так, как все они: его узкие темно-синие брюки
сложный узел галстука и хорошо сшитый сюртук напомнили ей одежду, в которую
облачался ее отец, когда к нему приезжали гости из Англии. И все же, как это
ни странно, он не казался чужим среди этих людей. У нее было ощущение, что
он так же горяч и необуздан, как и они, но только умеет сдерживать и
направлять свою энергию.
Всадники повернули на север, и стук копыт по булыжной мостовой скоро замер
где-то вдали. Он уезжает, он снова дает ей возможность сделать выбор.
Осознав это, она почему-то успокоилась и, прижимая к себе одеяло, быстрым
шагом направилась в сад, где ее ждал Алекс.
— Какая испуганная голубка. — Грегор печально обернулся, провожая
глазами тоненькую фигурку Марианны. — В этой стране столько раненных
войной детей. У меня сердце болит из-за того, что я не могу им помочь.
— Эта
голубка
меня чуть не оскопила, — мрачно отозвался
Джордан. — Еще чуть-чуть — и я кончил бы свои дни евнухом. Уверяю тебя:
это скорее орлица, чем горлица.
У Грегора заискрились глаза:
— Значит, ты все же пытался ее взять силой?
Какой стыд — и к тому же в храме!
— Я прижал ее — но не так, как ты имеешь в виду. Она пыталась убить меня чугунным подсвечником.
— Потому что ты ее напугал. А где мальчик? В церкви?
— В саду.
Грегор нахмурился:
— Пожалуй, я вернусь и приведу их. Может быть, дети слишком напуганы,
чтобы искать нас.
— Нет, пусть она сама придет ко мне.
— Но я считаю...
— Окно в Поднебесье разрушено, — оборвал его Джордан, — от
него ничего не осталось. Грегор издал возглас изумления:
— Кто?
— Ну, понятно, что не сам Небров. Подозреваю, что его разбили случайно,
во время отступления. Грегор поморщился:
— Не завидую тем солдатам, которые по нечаянности совершили столь
роковую ошибку. Небров скор на расправу, а о его жестокости ходят легенды.
Интересно, почему он не захватил Таленку прежде, чем двинуться на столицу.
— Из-за самоуверенности. Он решил, что отвоюет у короля Иозефа всю
страну, а потом, выбрав удобный момент, вернется за Окном в Поднебесье. Но
потянулась цепь неудач, поражение следовало за поражением, и он
почувствовал, что его время безвозвратно уходит. И тут он вспомнил о своем
давнем плане — воспользоваться поддержкой Наполеона — политической и
военной. Но для этого ему срочно нужно было Окно. Представляю себе его
ярость, когда он узнал, что Окно разбито, а вместе с ним и все его
планы. — Дрейкен помолчал. — Но он использовал еще одну
возможность: взял отряд и повел его к дому Антона Погини.
— Человека, который сделал Окно?
— Так все считали. Но вот твоя
голубка
говорит, что работа была
выполнена ее бабкой.
И Джордан коротко пересказал Грегору все, что узнал от Марианны.
Грегор присвистнул;
— Бедная девочка! Неудивительно, что ты к ней так добр.
— Ради Бога — вовсе я не добр! Ты что, не слышал, что я тебе сказал?
Она не хочет признаваться, но она наверняка знакома с узором Окна. Ее
обучали работе со стеклом, и когда-нибудь она станет такой же мастерицей,
как ее бабка. Это только шанс, но ничего другого нам не осталось.
— Я тебя слышал, — расплылся тот в улыбке. — Не надо
стыдиться собственной доброты. Я знаю, тебе нравится, чтобы люди считали
тебя плохим, но я могу пообещать, что никому не расскажу.
— Я не... — Джордан пожал плечами. — Девчонка с тобой не
согласилась бы. Она уже сказала мне, что я не добрый.
Грегор снова оглянулся:
— А ты не боишься, что она сбежит? Завернув за угол, Джордан остановил
лошадь.
— Она не сбежит. Потому что ты сейчас вернешься к церкви и будешь
незаметно следить за входом. А Нико поставь наблюдать за задней калиткой из
сада. Вы оба не должны показываться, если она пойдет в сторону лагеря.
— А если в другую сторону?
— Тогда вы приведете ее ко мне. У Грегора затуманилось лицо.
— Она считала, что свободна. Ты не сказал ей правды.
— Я ей не лгал. Она свободна — если примет правильное решение. Иногда
для того, чтобы сокол не полетел туда, куда не следует, на него надевают
колпак. — И он нетерпеливо добавил: — Прекрати смотреть на меня так,
будто я коварный злодей, заманивающий в свои сети невинную птичку. Если я
пошел на хитрость, то только потому, что знаю: когда предлагаешь женщине
мед, а не лимон, можно добиться гораздо большего.
Эти заверения Грегору не понравились. Он и раньше видел, как Джордан
предлагает женщинам мед, делится с ними сладостью, а потом безжалостно
бросает их и уходит, даже не оглянувшись.
— Это нехорошо. Она непохожа на твоих обычных женщин. И она пережила такое страшное потрясение.
— Ты говоришь так, словно я собрался переспать с ней, — сухо
ответил Джордан. — Ты же сам сказал: она всего лишь ребенок.
— Сколько ей лет?
— Шестнадцать. Я не соблазняю девочек со школьной скамьи.
Действительно, Джордан предпочитал зрелых, опытных женщин и как огня избегал
наивных девиц, которых ему навязывали и в Кассане, и в Лондоне. И все же
Грегор ощутил что-то необычное в том, как Джордан разговаривал с девушкой
всего несколько минут тому назад.
— На школьной скамье, с которой только что встала эта девчушка,
преподавали более интересные предметы. Тебе нужен Джедалар. Мне кажется, ты
готов на все, чтобы его получить.
— Тогда какое-то время можешь за нее не тревожиться. Пока у нее не
хватит мастерства, чтобы заново создать Окно. А может, и никогда не
хватит. — Он пустил лошадь рысью. — Увидимся в лагере. — И
через плечо бросил: — И, друг мой Грегор, если тебе придет в голову дать
голубке упорхнуть, не забудь, что вместо моего покровительства ты заставишь
ее голодать — или сделаться шлюхой в этой Богом забытой дыре.
Убедительный аргумент
, — мрачно решил Грегор, глядя Джордану вслед.
Джордан — человек жесткий и стал еще жестче с тех пор, как втянулся в дела
Кассана, но какую бы судьбу он ни уготовил этой девушке, она будет лучше
той, что ждет ее здесь.
— Нико! — повернув лошадь, он подозвал коренастого молодого
человека, ехавшего позади отряда. — Для тебя есть работа.
Костер у лагеря ярко горел — маяк в темноте, манящий подойти поближе.
— Марианна! — Алекс крепче сжал ее руку. — Все в порядке?
Она с ужасом поняла, что не знает. Не знает, грозит ли им опасность.
Несколько часов она провела в церкви, мучительно размышляя, какое решение ей
принять. Отряд Дрейкена выглядит угрожающе, и все же он сам показался ей...
Каким?
Жестким, упрямым, решительным. Видно было, что он привык любой ценой
добиваться своего. И все же не было в нем лживости, лицемерия — того, что
она больше всего ненавидела в людях. Но как честность может ужиться с
обманом? Инстинктивно она знала, что он не сказал ей правды об Окне. Алекс
раскашлялся и прижался к ней:
— Пахнет едой. Я хочу есть, Марианна.
Еда и ночлег и безопасность для Алекса. Дрейкен обещал ей это — а она не
обещала ему ничего. В конце концов, позже она всегда сможет убежать, если
опасность окажется слишком большой. Тем временем у Алекса будет возможность
выздороветь и окрепнуть.
— Ты скоро поешь.
Она потеплее закутала худенькие плечи брата в одеяло из овечьей шкуры и
смело шагнула к костру.
Закладка в соц.сетях
