Жанр: Любовные романы
Мой возлюбленный негодяй
...дня вечером.
Он снова внимательно всмотрелся в ее лицо и вдруг светло улыбнулся.
- Хорошо. - Он направился к двери. - Я надеюсь, ты согласишься начать свои труды
после ужина?
Никогда еще Марианна не испытывала такой неловкости в его присутствии. Неужели он
заметил ее состояние? Как стыдно! Ей хотелось убежать, скрыться и никогда не показываться
ему на глаза.
- Я не хочу есть.
- Но я уверен, что Алекс проголодался, а ему будет спокойнее, если ты тоже будешь за
столом. В конце концов, ведь это его первый вечер в Камбароне. Ты не имеешь права его
разочаровывать.
Марианна с облегчением вздохнула: перед ней стоял прежний насмешливый Джордан
Дрейкен. То непонятное, что она недавно с такой ясностью увидела в солнечном свете и что
чуть не заставило ее броситься в его объятия, исчезло.
- Я подумаю.
Когда он ушел, комната сразу показалась темнее, словно солнце скрылось в облаках.
Это фантазия. Оно светит все так же ярко.
Она ощутила сладкий до тошнотворности аромат, наполнявший комнату. Это пахнет
платье, которое она надела. Марианна могла бы поклясться, что, когда она уходила из своей
комнаты, весь запах выветрился, - и вдруг он снова вернулся.
Опять фантазии. Просто на мгновение она почувствовала то, что, наверное, испытывала та
женщина, когда была рядом с Джорданом. Желание. Неудержимое желание.
Марианна, похолодев, смотрела прямо перед собой широко раскрытыми глазами.
Нет. Этого не может быть.
Фантазии.
5.
Целая армия хорошо вышколенных слуг бесшумно сновала по обшитой дубовыми
панелями столовой, ловко меняя бесконечное количество блюд. Таким обедом можно было бы
кормить всю семью Марианны в течение года.
Джордан сидел во главе длинного сверкающего великолепной сервировкой обеденного
стола. Его светло-серый с белым наряд чрезвычайно элегантно выглядел на фоне приглушенной
роскоши старинных гобеленов, украшавших зал.
Он небрежно перебрасывался фразами с Грегором.
Он терпеливо выслушивал взволнованную болтовню Алекса.
Он был изысканно любезен с Марианной.
И всякий раз, как его взгляд падал на нее, она не могла думать ни о чем, кроме той
минуты в башне.
Она с нетерпением ждала момента, когда наконец можно будет пробормотать извинения и
уйти. Она уложила Алекса в постель, поцеловала его на прощание, а потом стремительно
бросилась вверх по винтовой лестнице, словно спасаясь от преследования.
Марианна громко захлопнула за собой тяжелую дверь.
Здесь она наконец в безопасности.
Холодный ночной ветер врывался в комнату сквозь настежь распахнутые окна. Но
Марианна не боялась холода. Ей надо было немного остыть. Как пылают щеки! Может быть, у
нее лихорадка? Глупости. Она никогда не болеет.
Она осмотрела теперь уже обставленную комнату. Зажгла свечи в трех высоких черных
чугунных канделябрах и вытянула большой лист бумаги из лежавшей на столе стопки.
Усевшись на табурет, она быстро начала рисовать. Этот витраж должен быть совсем
простой. Такой, чтобы ей не жалко было оставить его здесь...
В башне горел свет.
Она там.
Порыв страсти, охвативший Джордана, был таким внезапным и пронзительным, как удар
молнии. Господи, он не испытывал такого с того самого момента, когда первый раз был с
женщиной.
- Ты не навестил мадам Карразерс, него за спиной Грегор.
- Да, не навестил. - Отворачиваясь от окна, он спокойно добавил: - И не собираюсь.
Он ждал ответа. Но Грегор молчал.
- Никаких протестов?
- Я сделал все, что мог. Ты хочешь Марианну? Возьми ее. Она всего лишь женщина...
Ну, не совсем еще женщина. Но что тебе до этого?
Джордан снова повернулся к окну, чтобы посмотреть на башню:
- Моя мать родила меня, когда была всего на год старше Марианны.
- О, ты хочешь сделать ей ребенка?
- Нет, я не хочу сделать ей ребенка, - процедил он сквозь зубы. - Я просто...
- Ты ищешь оправданий? Зачем? Ведь все равно ты поступишь так, как захочешь.
Сегодня за столом ты вел себя, как жеребец, почуявший кобылу с течкой. Только у этой
кобылки течки нет.
- Как же, нет! - Джордан снова повернулся к нему, блестя глазами. - Ты ошибаешься,
Грегор. Она готова к этому.
- Потому что почувствовала первое пробуждение женственности? Это что, причина,
чтобы ее опозорить?
- Я не... - оборвав себя на полуслове, Джордан круто повернулся и вышел из
библиотеки, бормоча проклятия. Как глупо со стороны Грегора утверждать, что он опозорит
девушку, переспав с ней. У нее нет ни денег, ни знатной родни. Может ли она ждать от жизни
большего, чем то, что предложит ей он? А после того, как она согласится дать ему Джедалар, он
сделает ее своей любовницей. Он купит ей дом и осыплет подарками и знаками внимания,
окружит всяческой заботой. Может быть, она и очень молода, но он достаточно опытен, чтобы
почувствовать, когда женщину к нему влечет.
Сегодня в той комнате в башне Марианна его хотела.
Стук в дверь был чисто символическим: через секунду Джордан уже стоял на пороге
мастерской.
- Мне можно войти? Марианна напряглась.
- Нет. Я хочу, чтобы меня оставили в покое, ваше сиятельство.
- Джордан. - Он с громким стуком закрыл дверь. - Не глупи. Нельзя повернуть время
вспять, даже если тебе этого хочется. - Он подошел к ней, пристально глядя на большой лист
бумаги, на котором она делала наброски. - Чем ты занималась?
- Вам не понять. - Она демонстративно отвернулась.
- Ты уже это один раз говорила.
Марианна вспомнила ту первую ночь у костра, когда он спас ее от отчаяния, вернув
добрую память детства. Но сейчас он пришел не за этим.
- Я достаточно сообразителен. - Как всегда, улыбка придала его чертам странное
неуловимое очарование. - Если ты будешь объяснять медленно и внятно, то не исключено, что
я смогу понять твои слова, Марианна.
Ее имя всегда очень непривычно звучало в его устах: сочно, плавно и распевно, как
нагретое солнцем стекло. Она положила перо на место.
- Я всегда рисую узор на бумаге, прежде чем начну воплощать его в стекле. Это
помогает увидеть витраж в целом.
- Ты, похоже, планируешь сделать очень маленький витраж.
- Это только первый набросок. Бабушка всегда говорила, что первый эскиз нужен для
того, чтобы дать волю сердцу. Второй делается в полном масштабе, а потом на каждое
отверстие накладывается тонкий кусочек картона, точно соответствующий ему по форме. 3атем
надо провести разделяющую линию.
- Разделяющую линию?
- Узор свинцовых перемычек, который, собственно, и составляет рисунок. Мне
достаточно увидеть часть узора, чтобы почувствовать его ритмичность.
- Я согласен: ритмичность очень важна, - серьезно согласился он. - Это одно из
моих...
- Вы обещали, что я смогу спокойно работать, - оборвала она его. - Я не допущу,
чтобы вы путались у меня под ногами со своими вопросами.
- Я не у тебя под ногами, я просто в твоей мастерской. - Повернувшись, он пошел к
ближайшему окну. - Здесь холодно, как в подземелье. Я закрою ставни.
- Нет.
Он вопросительно оглянулся на нее через плечо.
- Мне нравится холод, он бодрит.
- Ты хочешь сказать - не дает тебе заснуть. - Он всмотрелся в ее лицо, заметив темные
круги под глазами. - День у тебя был длинный, и здесь ты уже несколько часов. Почему бы
тебе не пойти лечь?
- Я не устала, - упрямо ответила она. - Пожалуйста, уйдите.
Джордан оглядел комнату.
- Здесь совсем нет удобств. Я распоряжусь, чтобы завтра сюда принесли большое кресло
и занавеси.
- Я прихожу сюда работать. В моей мастерской в Самде было еще меньше вещей. Мне
не нужны ваши "удобства".
- Но мне нужны. - Он начал расхаживать по комнате, время от времени подходя к
одному из окон. В голосе его звучала легкая насмешка: казалось, он посмеивается над самим
собой. - Я не привык к такой спартанской обстановке. Холодно, неуютно! Я такого не
выдержу. Я тебе уже говорил, какой я избалованный и изнеженный.
Ей вдруг вспомнился он таким, каким навис над ней, прижав к каменном полу в церкви:
сильный, примитивный, грубый, совершенно непохожий на изысканно светского человека,
стоявшего сейчас перед ней. А потом у нее больно стиснуло сердце: он говорит так, словно
собирается проводить в этой комнате долгие часы.
- Я ничего о вас не думаю. Мне только хочется, чтобы вы оставили меня в покое. Он
оглянулся, мягко ответив:
- Но именно этого я не могу сделать. Я вдруг почувствовал непреодолимый интерес к
искусству создания витражей. Поскольку ты не хочешь о нем рассказывать, мне придется
самому за тобой наблюдать, чтобы во всем разобраться.
Резко вдохнув воздух, она снова повернулась к столу.
- Нет смысла спорить, когда вы настолько высокомерны и эгоистичны, что не думаете
ни о ком, кроме самого себя. Я была бы очень благодарна вам, если бы вы или ушли, или
замолчали.
Марианна ощущала на себе его пристальный взгляд, но не оборачиваясь, решительно
взялась за перо. Господи, ну пожалуйста, пусть он уйдет!
Он не ушел. Она слышала его легкие шаги за своей спиной. Вот он остановился.
Пытаясь сосредоточиться, она смотрела на свой набросок.
- У тебя волосы сияют в свете свечей. Она начала рисовать розетку в верхнем углу
витража.
- Но не так сильно, как сегодня днем. Я не уверен, что ты говорила правду, уверяя меня,
что ты не язычница. Когда ты застыла в потоке света, то казалась юной жрицей, возносящей
молитву богу Солнца. Ты была почти в трансе. Я вспомнил, как ты говорила о цвете, служащем
солнцу. - Он помолчал. - Ты служишь солнцу, Марианна.
Его голос, негромкий, мягкий, овевал ее как теплое дыхание.
- Я хотел прикоснуться к тебе. Знаешь, почему я этого не сделал?
У нее дрожала рука. Стараясь вести твердую линию, она закончила розетку.
- Ты была околдована, - но не мной. Я хочу сам стать твоим солнцем, хочу согреть
тебя, чтобы ты открылась мне навстречу. Я буду ласкать тебя нежнее, чем эти солнечные лучи,
я подарю тебе наслаждение, которого ты никогда не испытывала. - Его голос изменился, в нем
звучала страсть.
Марианна почувствовала, как по ее телу разливается странный жар.
- Я не тронул тебя - и теперь жалею об этом. Нельзя упускать шанса только потому,
что в мечтах все бывает несколько иначе. Я должен был взять все, что ты предлагала, а
остальное пришло бы потом.
Она быстро вскинула голову:
- Я ничего не предлагала!
- Разве? - Он сидел на полу под одним из окон, скрестив ноги по-турецки, чувствуя
себя так же непринужденно, как в лесу или сегодня за обеденным столом. Лицо его оставалось
в тени, вне круга света, отбрасываемого свечами, и ей виден был только блеск зеленых глаз,
пристально глядящих на нее. - Попробуй вспомнить.
Ей не хотелось вспоминать о том, что произошло в этой комнате днем. Она старалась
забыть ту минуту непонятной слабости. И она ее забудет. Но для этого ей нужно как можно
реже встречаться с Джорданом.
- Я не хочу, чтобы вы снова сюда приходили. - Она заставила себя встретиться с ним
взглядом. - И я хочу, чтобы эта дверь запиралась.
- Я буду приходить сюда каждый день. - Он помолчал. - И никаких замков между
нами не будет.
Никогда.
- Тогда я не буду обращать на вас никакого внимания, - отчаянно проговорила она. -
Вам очень скоро наскучит тут сидеть и разговаривать с самим собой.
- Мне тут не наскучит. Мне нравится на тебя смотреть. Я обещаю тебя не беспокоить. Я
буду смирно сидеть, погруженный в свои мысли. - Он улыбнулся. - Я уверен, что ты не
будешь возражать, если я время от времени буду ими с тобой делиться.
- Буду возражать, - яростно ответила она.
- Какая обида! Но мне все же кажется, что ты могла бы быть снисходительнее ко мне.
Мы оба хотим одного и того же, только ты боишься в этом признаться.
- Я не собираюсь признаваться в том, чего не чувствую.
Она снова повернулась к столу и принялась прорисовывать бордюр. Не обращай на него
внимания, приказала она себе. Его здесь нет. Важна только работа. Его здесь нет.
Он был здесь. Молчаливый. Напряженный. Непреодолимый.
Невыносимо!
Бордюр начал дрожать и расплываться у нее перед глазами
- Ради Бога, перестань плакать, - резко проговорил он. - Я этого не выношу!
У нее по щекам бежали слезы.
- Это из-за дыма от свечей. - Она поспешно вытерла глаза ладонями. - И вы не можете
мне приказывать. - Она снова макнула перо в чернильницу. - Если вам это не нравится,
уходите.
- Мне это не нравится. - Он вдруг оказался на коленях перед ней. Бережно взяв у нее
перо, он сунул его в чернильницу. - Но я не уйду, и я не допущу, чтобы ты... - Он заставил
ее опуститься на пол, а потом встряхнул за плечи. - Прекрати!
Но слезы не останавливались, а только текли все быстрее.
- Неужели вы думаете, что я хочу... - Рыдание прервало ее слова. - Я ненавижу этот
замок! Он огромный и темный, и здесь слишком много народа.
- Ах, Бога ради! - Он рывком притянул ее к себе и, обхватив ладонью затылок, прижал
ее лицо к своему плечу.
- Отпустите меня!
- Молчи.
- Я хочу отсюда уехать. Они... они передо мной приседают!
- Страшный грех. Я сейчас же положу этому конец.
- Вы надо мной смеетесь.
Голос его звучал хрипло:
- Поверь, я не вижу тут ничего смешного.
Она вдруг заметила, что уцепилась за него, как цеплялся за нее Алекс, просыпаясь после
страшного сна. Она попробовала оттолкнуть его, но он только сильнее сжал ее в своих
объятиях.
- Перестань сопротивляться. Я не причиню тебе боли.
- Нет, причините. Вы сделаете мне так же больно, как те люди - маме.
- Это будет совсем по-другому. Тебе будет хорошо. Клянусь, тебе это понравится. - Он
успокаивающе гладил ее по голове, а когда ее рыдания стихли, печально добавил: - Вернее,
тебе это понравилось бы.
- Мне это не понравилось бы. Из-за вас я чувствую себя странно... мне жарко... и...
- Ш-ш, нам лучше сейчас не говорить о том, как ты себя из-за меня чувствуешь. - Он
достал из рукава обшитый тонким кружевом носовой платок и утер ей щеки. - И ни в коем
случае нельзя говорить о том, что чувствую я.
Она сделала глубокий судорожный вдох и отстранилась от него.
- Я не буду делать того, что мне не хочется.
- Конечно, не будешь. - Он вложил ей в руки платок. - Высморкайся.
Она взглянула на тонкое полотно и покачала головой.
- Сморкайся, - приказал он. - Господи, хоть тут я настою на своем!
Марианна высморкалась и сразу же почувствовала себя лучше.
Он поднялся с колен и снова посадил ее на стул.
- Можешь поработать еще час - но не больше. - Он повернулся к двери. - И завтра
поспи подольше.
Она с изумлением поняла, что он уходит.
- Я никогда не сплю долго.
- Завтра будешь. - Он оглянулся на нее. - Или я сам отнесу тебя обратно в постель.
- Я не позволю вам... - начала было она, но, встретившись с ним взглядом, замолчала.
- Не надо, - мягко сказал он. - Не начинай все сначала. Грегор объяснил мне, что я
должен тщательно балансировать, но я не думаю, чтобы это мне удалось, если ты будешь все
время спорить со мной. - Он открыл дверь, и свечи замигали на сквозняке. - Нам обоим
придется держать себя в руках, и - видит Бог - для меня это нелегкая задача. Грегор может
тебе подтвердить - сдержанностью я никогда не отличался.
Весь вид Джордана в эту минуту подтверждал его слова: напружинившееся тело,
лихорадочно блестевшие глаза, нетерпеливый взмах руки. Он застыл на пороге, готовый
ринуться вон из комнаты.
- Куда... куда вы идете?
- Собираюсь нанести визит одной моей знакомой даме. Ты хочешь, чтобы я рассказал
тебе, чем мы будем заниматься?
Марианна знала, чем он будет заниматься. Она могла ясно представить себе, как он лежит
в постели с разметавшимися длинными волосами, внимательно наблюдая за тем, как...
- Нет!
- Я все равно не рассказал бы. Это было бы недопустимым нарушением правил
поведения со стороны опекуна. - Закрывая за собой дверь, он бросил: - Спокойной ночи,
Марианна.
Когда Джордан въехал верхом во внутренний двор замка, Грегор поджидал его,
прислонившись к каменной стене конюшни.
- Не желаю слышать от тебя ни единого слова, - отрывисто произнес Джордан. Грегор
игнорировал приказ:
- Она не была готова.
- Нет. - Джордан смотрел прямо перед собой невидящими глазами. - Она заплакала,
черт подери!
- Ах, а из-за тебя женщины еще никогда не плакали!
- Это заставило меня почувствовать себя... Это было ужасно. - Он возмущенно
посмотрел на Грегоpa. - Если бы я точно не знал, что такое невозможно, я поклялся бы, что
это ты подучил ее, как себя вести.
- Зачем? Ей достаточно просто быть самой собой. Куда ты едешь?
- Ты еще спрашиваешь?
Джордан пришпорил своего жеребца и вихрем пронесся через ворота замка.
Подняв взгляд к единственному освещенному окну на башне, Грегор облегченно
вздохнул.
- Опасность была очень близко, голубка, - пробормотал он. За долгие годы,
проведенные рядом с Джорданом, он еще не видел в нем такой страсти к женщине. Джордан во
многом научился справляться со своей необузданной натурой, но он все равно оставался сыном
Аны, а их обоих всегда неотступно манило недозволенное.
Ну что же, Джордан сам принял решение избегать этого запретного плода, так что,
возможно, на какое-то время Марианна в безопасности.
Остается только ждать - и наблюдать.
Первый, кого увидела Марианна, спустившись утром вниз, был Грегор. поджидавший ее в
холле.
- Ты сегодня рано встала, - ласково приветствовал он ее. - Это хорошо.
- Да? - Меньше всего она собиралась выполнять приказ Джордана поспать утром
подольше. Уже через минуту после того, как он вышел из мастерской, ее охватил стыд из-за
отвратительной слабости, которую она проявила. - Сейчас не так уж и рано. Обычно я встаю
еще до рассвета.
- Какая ужасная привычка! Сам я предпочитаю поспать подольше, если у меня есть
возможность.
- Тогда почему же ты встал? - с нарочитой небрежностью спросила она. - И где
Джордан?
- Его нет. - Он помолчал, словно решая, следует ли ему ответить подробнее. - Он
поехал навестить мадам Карразерс. Они давнишние друзья.
Он провел ночь в постели этой женщины, и он по-прежнему с ней. В душе Марианны
шевельнулось кое-то непонятное и болезненное чувство. Но это не гнев, сказала она себе. У нее
нет для этого причины.
Грегор взял ее за руку и повел в столовую.
- Я уверен, что он скоро вернется.
Может быть, это все-таки гнев, она возмущена только бесцеремонностью Джордана,
пользующегося этой несчастной женщиной, чтобы утолить свою похоть.
Но, в конце концов, какое ей дело до этого человека? Пусть развлекается как хочет.
- Так почему же ты встал так рано? - снова повторила она.
- Я хотел убедиться, что тебе хорошо.
Его доброта ее глубоко тронула.
- Настолько хорошо, насколько вообще возможно в этом доме.
- Когда я только приехал, мне тоже было тут неуютно. - Грегор усадил ее за длинный
стол, а сам уселся рядом. - В Кассане ничего столь величественного не было. Мы там живем
очень просто. - Он вздохнул. - Как я по нему скучаю!
- Тогда зачем ты сюда приехал?
- Чтобы приглядывать за Джорданом.
- Он нанял тебя в охранники?
- Нет, меня не нанимали. Я приехал сам. - Грегор заметил ее любопытное лицо и
усмехнулся: - Все очень просто. Джордан - один из нас, кассанцев. А нам не нравится, когда
наши юноши начинают вести праздную и порочную жизнь, и становятся хуже, чем могли бы
быть. Вот почему я приехал за ним приглядывать.
Марианна опустила глаза в тарелку.
- Мне кажется, он сам может прекрасно о себе заботиться.
Грегор рассмеялся:
- Ах, и тогда было так же. У этого девятнадцатилетнего парнишки цинизма хватило бы
на нескольких взрослых мужчин. И неудивительно - ведь все обращались с ним так, словно
наш мир и все, что в нем, созданы для его развлечения. Я никогда не видел настолько
избалованного мальчишку. - Он поморщился. - И настолько вспыльчивого. Мы не раз с ним
схлестывались, пока не пришли к согласию.
- На его условиях или на твоих?
- Конечно, на моих, - ответил он, удивившись. - По-другому и быть не могло. Его
надо было приучить к дисциплине, попытаться обуздать этот бешеный темперамент, иначе с
ним просто невозможно было бы иметь дело.
- Наверное, нелегко тебе пришлось. Меня удивляет, что ты остался.
- Не все было так уж плохо. Трудно противиться обаянию Джордана: он может
приманить любую птицу, если пожелает.
- И это искупало неприятные моменты?
Грегор кивнул.
- Когда он был самим собой, а не тем, в кого его превратили, рядом с ним сердцу было
тепло. - Он кивком указал на стоящую перед ней чашку: - Я не хочу, чтобы ты сегодня
плотно завтракала, но подкрепиться тебе обязательно нужно. Пей. Это шоколад.
- Шоколад? - Марианна взялась за чашку. - Я его никогда не пробовала. Папа
говорил, что он чудесный.
- Райский напиток.
Марианна осторожно сделала маленький глоток, потом отхлебнула побольше.
- Он мне нравится.
- И мне тоже. - Грегор осушил свою чашку и сделал слуге знак, чтобы тот снова ее
наполнил. - У Меня вкус ко всему темному и необычному.
- Тогда я не удивляюсь, что тебе нравится Джордан, - сухо отозвалась она. - В нем
есть оба эти качества.
- Ты все еще на него сердишься? На самом деле он ведет себя по отношению к тебе с
редкой порядочностью. - Грегор поднес чашку к губам. - По крайней мере для Джордана. Но
ты должна ему помочь.
- У меня нет времени и желания думать о том, как помочь Джордану. Я приехала сюда,
чтобы работать и присматривать за Алексом.
- Это уже поможет. Чем меньше он тебя будет видеть, тем лучше. - Он посмотрел ей
прямо в глаза. - Ты же не хочешь повторения вчерашней сцены? А когда вы все-таки будете
встречаться, веди себя так же по-детски непосредственно, как Алекс.
- Я не могу притворяться.
- Тебе же было бы легче, если бы могла. - Увидев выражение ее лица, он безнадежно
вздохнул. - А, ладно, поступай, как знаешь. Я постараюсь стоять между вами.
- Спасибо. - Марианна неуверенно похлопала по его огромной лапище. - Мне не
нужны защитники, но это - великодушное предложение.
- Ты мне нравишься, - просто ответил он. - Но даже если бы ты мне не нравилась, я
поступил бы так же. Это мой долг. Если случится то, чего я опасаюсь, это будет плохо и для
самого Джордана. - Он заглянул в свою чашку. - Меня прислали присматривать не только за
его телом, но и душой.
- Полагаю, тебе лучше сосредоточить свое внимание на том, чтобы защищать его
тело, - едко отозвалась она. - Я что-то не замечала признаков его неуловимой души.
- Я замечал, - тихо ответил он. - Я видел, как он плакал над умершим ребенком, и я
был с ним, когда он на спине нес раненого товарища - двадцать миль по степи. Я видел, как он
корчился от душевной боли - такой сильной, что несколько дней он не говорил ни слова. Он
прячет свою душу, но она здесь. - Грегор улыбнулся. - И мы должны позаботиться о том,
чтобы он не повредил ей поступками, за которые потом не сможет себя простить. Допивай
шоколад.
Марианна послушно докончила чашку и поставила ее на стол.
Грегор потянулся и нежно утер ей губы салфеткой.
- Рай оставляет след на том, кто вкушает его наслаждения. - Он встал. - А теперь мы
идем в конюшни.
Марианна покачала головой:
- Мне надо в мастерскую.
- Не сегодня. Сегодня у вас с Алексом урок верховой езды. Вот почему я не хотел, чтобы
ты наедалась.
Она нахмурилась:
- Я займусь этим в другой раз.
- Сегодня. А завтра у тебя будет урок танцев, а послезавтра вы с Алексом начнете
заниматься с местным викарием.
- Ничего подобного.
- Именно так. Это поможет тебе держаться подальше от Джордана.
Марианна возмутилась:
- Я не буду прятаться от Джордана даже для того, чтобы спасти его драгоценную душу.
Если ты хочешь, чтобы я не попадалась ему на глаза, отпусти меня работать.
- Мне и в голову бы не пришло лишить тебя твоей работы. Я все распланировал.
Начиная с завтрашнего дня ты будешь работать с утра до полудня. По утрам освещение
лучше. - Он радостно улыбнулся. - Это освободит вторую половину дня.
- Мне не нужны уроки танцев, а папа говорил, что дал мне образование, которое лучше
даже, чем то, что молодые джентльмены получают в...
- Тогда ты удивишь и восхитишь викария. - Грегор подтолкнул ее к двери. - Но ты не
можешь отрицать, что тебе надо научиться ездить верхом.
- Да, но я... - Встретившись с ним взглядом, она замолчала. Ей вдруг стало понятно,
как Грегору удалось приручить того необузданного развращенного юношу, каким был молодой
Джордан Дрейкен. Лицо у Грегора было добрым, но совершенно неумолимым. Она чуть
слышно возразила: - Но мне действительно надо работать.
- После урока, - кивнул он. - И горячей ванны. Скорее всего, у тебя поначалу все тело
будет болеть. Ну а теперь нам надо подобрать тебе амазонку. Может, в гардеробе найдется
что-нибудь подходящее...
- Его сиятельство хотят вас видеть, мисс. - Миссис Дженсон задрожала от холода: по
мастерской пронесся порыв ледяного ветра. - Они просят вашего присутствия во дворе замка.
Марианна замерла, не отрывая глаз от своего эскиза.
- Скажите его сиятельству, что я сейчас занята.
Миссис Джексон поджала губы:
- Они сказали: сейчас же, мисс. Они хотят проститься с вами перед отъездом.
Она быстро подняла голову:
- Он уезжает? Куда?
- В Лондон, насколько я понимаю. - Снова вздрогнув, она поплотнее закуталась в
шаль. - Вам бы надо закрыть эти ставни. Вы тут до смерти простудитесь.
- Мне нравится, - рассеянно отозвалась Марианна.
Он уезжает. Она тщательно избегала его всю последнюю неделю, а теперь в этом не будет
необходимости. Почему же вместо облегчения она чувствует какую-тo странную тоску?
- Грегор поедет с ним?
- Право же, не знаю. - И миссис Дженсон укоризненно добавила: - Вы заставляете его
сиятельство дожидаться.
А это недопустимо, подумала про себя Марианна. Миссис Дженсон совершенно покорена
Джорданом, и ей в голову не может прийти, что кто-то осмелится нарушить его приказ. И она
не одна думает так. За дни, проведенные в Камбароне, Марианна успела увидеть, с какой
искренней любовью относятся к Джордану слуги, как спешат выполнить любое его желание.
Видимо, Грегор прав: он, как никто другой, обладает даром привлекать сердца.
Она положила перо в чернильницу и встала:
- Безусловно, нельзя заставлять его ждать даже лишнюю минуту.
Миссис Дженсон улыбнулась и начала опускаться в реверансе, но в
...Закладка в соц.сетях
