Жанр: Любовные романы
Моя голубка
...алуйста, — попросила она, — я не могу об этом говорить.
Почему бы вам не уйти?
Он покачал головой, нежно глядя на нее своими золотистыми глазами.
— Теперь уже я вас не брошу, голубка. Перед излечением всегда бывает
больно, и я буду рядом, чтобы поцеловать больное место.
— Шина, что ты тут делаешь? — раздался рядом непривычно резкий
голос Шона Рейли, нарушив интимность момента. — Он прикрыл за собой
стеклянные двери и подошел, как всегда, грациозно. — Идет дождь, а ты
ведь знаешь, как сырость вредна для твоего голоса. — Он сбросил свой
твидовый пиджак и бережно укрыл им Шину, намеренно отгораживая ее от
Челлона.
Тот наблюдал за его действиями с ленивой насмешливой улыбкой.
— Это я виноват, Рейли, — сказал он с иронией. — Я уверил ее,
что она не растает. Похоже, я оказался прав.
Рейли раздраженно взглянул на него, затем перевел сразу потеплевший взгляд
на Шину.
— Это безумие, плохая девочка! — произнес он с мягким
упреком. — Давай, входи, и я принесу тебе выпить, чтобы ты не заболела.
— Я не хочу никакой выпивки, Шон, — неожиданно резко выпалила
Шина. — Я чувствую себя прекрасно и совсем не замерзла.
Рейли уставился на нее, пораженный ее тоном, чем вызвал торжествующий смешок
у Челлона. Это покоробило ее точно так же, как и обращение Шона.
— Ты встречался с мистером Челлоном, Шон? — хмуро спросила она,
снимая пиджак и протягивая его ему обратно.
В глазах Шона мелькнуло необычное выражение.
— Рэнд Челлон? — медленно переспросил он. Челлон коротко
кивнул. — А откуда вы знаете мое имя, мистер Челлон? Мы ведь, кажется,
не знакомы?
— Мистер Челлон не унижается до таких прозаических вещей, как
знакомство, Шон, — колко сказала Шина. — Он просто смотрит в свой
хрустальный шар, и ему все становится ясно. — Повернувшись, она
царственно проплыла к дверям, сопровождаемая Рейли. Шина решительно подавила
желание обернуться и посмотреть на Рэнда Челлона. С нее уже достаточно его
насмешливости и... обаяния.
Понизив голос, Шон с любопытством спросил ее:
— Вы были очень увлечены разговором, когда я вас увидел. О чем вы говорили? Она пожала плечами.
— О всяких пустяках. — Почему-то ей не хотелось делиться
подробностями столь взволновавшей ее встречи даже с таким хорошим другом,
как Шон. — Похоже, что мистер Челлон увлекается птицами. Мы обсуждали
сравнительные достоинства голубей и жаворонков.
Глава вторая
— Господь милосердный, вы, должно быть, совершенно выжили из ума, если
могли подумать такое! — чуть не кричал Донал О'Ши. Лицо его
раскраснелось от возмущения. — Моя племянница дала честное слово, что
будет участвовать в благотворительном концерте, значит, она будет в нем
участвовать!
— Мне очень жаль, что вы так это воспринимаете, мистер О'Ши, —
произнес Генри Смит немного выспренне. — Я надеялся убедить вас, что вы
сделали бы доброе дело для своей страны, если бы помогли Ее Величеству своим
сотрудничеством. Я уже объяснил вам, что НКИ собирается использовать
появление на концерте мисс Риардон для того, чтобы убедить нескольких
богатых американцев ирландского происхождения закупить оружие для их
организации. Вы ведь наверняка не хотите нести ответственность за
кровопролитие, которое неизбежно произойдет, если их цель будет достигнута.
Шина уперлась взглядом в лампочки по краю зеркала на ее столике и
постаралась не слышать голоса спорящих рядом мужчин. Она и так безумно
устала, а впереди еще концерт! Ей требуется время, чтобы собраться с силами
и пережить ожидающую ее боль. Господи, ну почему они не могут выйти? Когда
ее дядя позвонил в гостиницу и попросил Рейли привезти Шину в театр
пораньше, она и понятия не имела, что все это ради встречи с чопорным
чиновником, который говорит неизвестно о чем. Почему ее дядя не мог утрясти
все проблемы сам как всегда?
— Вы что, обвиняете меня и мою племянницу в принадлежности к этим
кровожадным террористам? — недоверчиво проговорил О'Ши, и лицо его еще
больше покраснело.
— Ну, конечно, нет! — поспешно заверил Смит. — Вы оба были
проверены самым тщательным образом, и мы знаем, что у вас нет ни малейшей
связи с этой группировкой. Я просто говорю, что они могут использовать вашу
племянницу для достижения своих неблаговидных целей. Когда ее брат умер
мученической смертью в университете, она стала чуть ли не народной героиней.
А в последние годы мисс Риардон обрела огромную популярность как в Ирландии,
так и во всей Европе, исполняя свои трагические песни. У нас даже есть
сведения, что они уже несколько лет проявляют особое внимание к ее
концертам. Мы получили информацию, что концерты мисс Риардон находятся под
защитой НКИ. На ее выступлениях никогда не происходят взрывы или другие
террористические акции.
— Вы слепы, как любой англичанин, — резко бросил О'Ши. —
Неужели вам не приходило в голову, что, какими бы жестокими ни были эти
бунтовщики, они не перестают быть ирландцами, и их вполне может растрогать
пение моей племянницы?
— А не лучше ли предоставить право решать вашей племяннице? —
устало сказал Смит. — Так или иначе, это, в основном, относится к
ней. — Он неуверенно посмотрел на Шину, маленькая фигурка которой
выражала полное безразличие.
— Моя племянница полностью доверяет мне, — негодующе заявил
О'Ши. — И я не хочу, чтобы вы расстраивали ее своей бессмысленной
настойчивостью.
— Я бы не стал тратить время на приход сюда, если бы считал свою миссию
бессмысленной, мистер О'Ши. Мне кажется, вы должны позволить мне хотя бы
узнать мнение мисс Риардон.
С раздраженным вздохом Шина отвернулась от зеркала. Она надеялась избежать
прямого разговора с англичанином и отгородиться от тяжелых воспоминаний,
которые всколыхнуло его появление. Стоило ему появиться, она сразу поняла, с
кем имеет дело, даже до того, как он представился. Бог знает, сколько раз ей
пришлось общаться с такими, как он, когда умер Рори. Смит олицетворял собой
тип деловитого, чопорного чиновника-бюрократа, которых ее дядя презирал
более всего. Но было ясно, что он не уйдет, пока не услышит ее возражения.
— Мистер Смит, я даже не знаю, что это за НКИ, — нетерпеливо
сказала Шина. — Ну как они могут меня использовать?
Смит нахмурился.
— Вы должны были читать о них в газетах, мисс Риардон. Национальная
коалиция Ирландии — самая кровавая террористическая организация за всю
историю страны. Их лидеры были прежде членами ИРА, но потеряли терпение,
глядя на бесплодные попытки ИРА освободить Ирландию. — Он холодно
улыбнулся. — ИРА они также стоят поперек горла, как и правительству Ее
Величества.
— Моя племянница не интересуется политикой, — вмешался О'Ши.
— Но это жизненно важно... — начал было Смит.
— Мой дядя совершенно прав, мистер Смит. Я ему полностью
доверяю, — твердо перебила его Шина, и в ее низком голосе послышался
легкий ирландский акцент. — Если он считает, что вы заблуждаетесь, то я
не могу сделать то, о чем вы просите. — Сказав это, она опустила взгляд
на сложенные на коленях руки. Ну вот, теперь-то он наверняка оставит ее в
покое.
Неужели он не видит, что спорить с Доналом О'Ши совершенно бесполезно,
удивлялась она про себя. Под его внешней добротой и заботливостью всегда
чувствовалась железная воля. Он был для Шины и отцом, и матерью с тех пор,
как они с Рори оказались у него после смерти родителей. Он окружил ее своей
заботой и дал прочную опору в океане одиночества. Но Шина всегда знала, что
та сила, на которую она так уверенно опиралась, могла стать несокрушимой,
если почувствует противодействие. До смерти Рори Шина несколько раз пыталась
противодействовать этой силе, но с того кошмарного дня в Бэлликрэй все
происходящее казалось таким несущественным! С тех пор ничто вообще не имело
значения.
Она опять услышала, как они спорят, и постаралась уйти в себя, но это
становилось все труднее. Затем в дискуссию вмешался Шон Рейли, и Шина
вздохнула с облегчением. Непринужденное обаяние Шона всегда могло сгладить
острые углы в трудной ситуации.
— Эти споры всегда вызывают такую жажду, джентльмены, — добродушно
сказал он. — Может быть, я мог бы пока пойти с мистером Смитом в
маленький бар за углом, Донал? А вы бы присоединились к нам после концерта и
продолжили разговор. Шине с минуты на минуту пора на сцену.
Смит посмотрел на молодого человека, и в его взгляде выразилось невольное
одобрение.
— Ну, ладно, — неохотно согласился он, поднимаясь на ноги.
Рейли еще раз ослепительно улыбнулся ему, прежде чем любезно выпроводить из
гримерной. Шина услышала, как закрылась за ними дверь, и облегченно
вздохнула. В мгновение ока ее дядя оказался рядом, нежно обнял ее за плечи и
начал слегка покачивать, словно убаюкивая дитя.
— Я знал, что этот идиот тебя расстроит, — сказал он со
сдерживаемым гневом. — Я пытался избавить тебя от этого, но он настоял,
чтобы поговорить с тобой лично. Чертов бюрократ!
— Ничего страшного, дядя Донал, — поспешила заверить его
Шина. — Просто он напомнил мне всех тех людей в деловых костюмах с их
вопросами. С этими бесконечными вопросами...
Он ласково погладил ее по черным волосам.
— Забудь обо всем этом сейчас, дорогая. Я больше не позволю ему мучить
тебя. Разве я всегда не заботился о моей маленькой девочке?
Она довольно кивнула, но внезапно подняла на него встревоженные глаза.
— Ведь это неправда, дядя Донал? Он ошибается!
— Ну разумеется! — О'Ши склонил голову, заглядывая ей в
глаза. — А теперь ты должна улыбнуться своими хорошенькими губками.
Занавес вот-вот поднимется. Поторопись, тебе нужно успеть одеться.
Шина глубоко вздохнула, стараясь унять внутреннюю дрожь. Время настало. Дядя
Донал всегда ставил
Песню о Рори
в конец программы, отчасти ради
драматического эффекта, отчасти чтобы облегчить ей жизнь. Ей осталось
продержаться несколько последних минут. Она выдержит. Раньше же она
выдерживала!
Она тихо прошла на середину сцены и села на табурет. Никак не отреагировав
на встретивший ее взрыв аплодисментов, она устроилась поудобнее и подстроила
гитару. Только тогда она подняла глаза и скорбно произнесла:
—
Песня о Рори
.
Этого было достаточно. Аудитория мгновенно затихла, лишь взволнованный шепот
прошелестел и замер. После этого уже все внимание было устремлено на одетую
в черное хрупкую фигурку на сцене с ее огромными трагическими черными
глазами и низким, чуть сипловатым голосом, проникающим до самой глубины их
сердец.
Песня о Рори
представляла собой повествовательную балладу, и все
знали, что она была написана самой Шиной Риардон сразу после смерти ее
брата. Ее никогда не записывали на пластинки, и сама редкость исполнения
усиливала впечатление от нее.
Шина глубоко вздохнула, механически поглаживая пальцами струны гитары.
Первая пронзительная нота, заряженная эмоциями, словно молния, прорвала
темноту театра.
Когда он лежал, умирая, мой Рори,
Он спросил меня:
Почему?
Я не могла найти ответа,
Как ни старалась, Бог тому свидетель.
Она просто будет петь эти слова, в отчаянии убеждала себя Шина. Она не будет
думать. Она не будет вспоминать. Но это ей не удалось, и в конце концов она
перестала сопротивляться и позволила потоку мучительных воспоминаний
захлестнуть себя.
Несколько недель после похорон Рори она пребывала в состоянии полной
прострации и написала эту песню лишь для того, чтобы дать выход своей боли и
растерянности. Она и до этого писала песни, которые с удовольствием
исполняла в кафе своего дяди в Бэлликрэй. Когда она впервые исполнила
Песню
о Рори
, это было как катарсис, позволивший выразить всю ее боль и отчаянный
протест против удара, который сразил брата. Это не принесло ей того
облегчения, к которому она стремилась, но Шина обнаружила, что песня
произвела невероятный эффект на слушателей в кафе. К ней тут же обратились с
предложением участвовать в концерте, и, к ее удивлению, ее дядя сразу же
согласился.
— Это очень правильно, если все будут помнить, каким хорошим и смелым
парнем был твой брат, Шина, — уверенно сказал он. — Пока ты поешь
Песню о Рори
, они не смогут его забыть.
Под руководством дяди певческая карьера Шины продвигалась семимильными
шагами, и некоторое время спустя он вынужден был продать кафе, чтобы
полностью посвятить себя работе в качестве ее менеджера.
Сначала Шина получала определенное облегчение, исполняя
Песню о Рори
. Но
постепенно боль перестала быть такой острой, и тогда она обнаружила, что
исполнение песни словно заново бередит глубокую рану, возвращая боль. После
выступления Шина чувствовала себя такой же разбитой и потрясенной, как после
смерти Рори.
Этот вечер не стал исключением. Когда смолкли последние звуки, по ее щекам
струились тихие слезы, а черные глаза были такими же вопрошающими и
одинокими, как у брошенного ребенка. Шина продолжала сидеть на табурете, и
мертвая тишина вдруг сменилась громом аплодисментов. Онемевшая от боли, она
медленно встала и нетвердой походкой удалилась со сцены, на глазах постарев
на несколько лет.
Донал О'Ши ждал за кулисами, и она направилась прямо к нему, словно
сомнамбула. Но неожиданно она перестала видеть его перед собой. Дядю грубо
оттолкнули в сторону, и Шину обняли сильные стальные руки, властно сжавшие
ее. Ее лицо оказалось прижато к мощной мускулистой груди, и она
почувствовала смутно знакомый запах. Челлон, в смущении подумала она, с
готовностью прижимаясь к его уверенному сильному телу. Но что он здесь
делает?
Судя по всему, не только она задавала себе этот вопрос, потому что, помимо
стука его сердца, она услышала рев возмущенных голосов. Он, видимо, не
обращал никакого внимания на эти протесты, потому что его объятие не
ослабело, а рукой, лежащей у нее на затылке, он начал поглаживать ее по
голове с нежностью матери, успокаивающей плачущего ребенка.
Прошло не меньше двух минут, пока он наконец отпустил ее. Заглядывая ей в
глаза своими янтарными глазами, он заботливо спросил:
— Ну как? Полегче?
Шина неуверенно кивнула, не желая терять это внезапное и такое редкое для
нее чувство полной защищенности.
— Отлично, — коротко сказал он и, вместо того, чтобы отойти в
сторону, обнял ее одной рукой и повернулся лицом к ощетинившемуся Доналу
О'Ши и не менее рассерженному Шону Рейли.
О'Ши воинственно выступил вперед и властно взял Шину за локоть.
— Идем, девочка, — сказал он, хмурясь. — Ты так расстроена,
что не знаешь, что делаешь.
— Не трогай ее, О'Ши! — Голос Челлона был ужасен. Шина подняла на
него взгляд, пораженная происшедшей в нем переменой. Янтарно-золотистые
глаза не были уже сочувствующими и ласковыми, они светились яростью дикого
зверя. — Ты позволяешь ей выходить на публику и рвать свою душу на
части! — яростно проговорил он. — Я готов переломать тебе все
кости!
О'Ши побагровел от гнева и выругался сквозь зубы.
— Только попробуй, парень! — прорычал он. Рейли мгновенно оказался
рядом и торопливо предупредил:
— Донал, ты ведь не встречал раньше мистера Челлона? Рэнда Челлона?
— Мне наплевать, кто он! — завопил О'Ши. — Он не смеет так...
— Вдруг он остановился, и в его глазах отразилось недоумение. — Рэнд
Челлон?
— Никто иной, — холодно ответил Челлон. — Но пусть это вас не
останавливает, О'Ши.
Шина почувствовала, как ее дядя делает усилие, чтобы овладеть собой, и, в
конце концов, ему это удалось. Он даже выдавил улыбку.
— Боюсь, что у нас вышло небольшое недоразумение, мистер Челлон. Вы,
кажется, думаете, что моя племянница стала чем-то вроде жертвы. Но она может
сама подтвердить вам, что полностью понимает необходимость некоторых
неприятных ощущений в ее работе и идет на это вполне добровольно.
— Она идет на это, потому что вы так промыли ей мозги, что она имеет не
больше свободной воли, чем марионетка, — мрачно сказал Челлон. — Я
чуть не заболел, глядя на нее сегодня из зала. Будь я проклят, если позволю
вам манипулировать ею!
— Простите, но я не совсем понимаю, как карьера моей племянницы может
касаться вас, мистер Челлон, — язвительно произнес О'Ши. —
Кажется, мой помощник говорил мне, что вы впервые встретились с ней только
вчера. С моей стороны было бы глупо относиться без должного уважения к такой
важной персоне, но я вынужден настаивать, чтобы вы воздержались от
дальнейшего вмешательства в ее жизнь.
— Черта с два я воздержусь! — Челлон крепче обнял тонкую талию
Шины. — Она никогда больше не пройдет через сегодняшний ад.
Глаза О'Ши сузились, а губы сжались в жесткую линию.
— Ваши победы над женщинами широко известны, мистер Челлон, но неужели
вы не видите, что Шина не принадлежит к тому типу женщин, с которым вы
привыкли иметь дело? Почему вы не оставите девочку в покое? Шина вполне
довольна своей жизнью. Она не хочет вашей помощи и не нуждается в ней.
— А почему бы не поинтересоваться у нее самой? — вызывающе спросил
Челлон. — Я понимаю, что вы не привыкли это делать, но ведь речь идет о
ее жизни?
— Почему бы и нет? — О'Ши с нежной улыбкой обратился к
Шине. — Шина, ну что? — Он протянул к ней руку в молчаливом
приглашении.
Шина изумленно покачала головой. Они хотят, чтобы она выбирала между ними,
но у нее ведь есть лишь один выбор, так? Что она знает о Челлоне, кроме
того, что он обладает физической притягательностью, которую она находит
неотразимой? Она даже не знает, почему он преследует ее и что ему от нее
нужно.
Она сделала движение, чтобы высвободиться из его объятий, и услышала
негромкий, но торжествующий смех дяди.
Челлон выругался и развернул ее лицом к себе. Его грозно сведенные брови
расправились, когда он разглядел растерянное, несчастное выражение на ее
заплаканном лице.
— Бедная маленькая голубка, — мягко сказал он. — Все
произошло так стремительно, правда? — он неохотно отпустил ее. —
Улетай, птичка, мы еще встретимся.
О'Ши крепко взял ее за руку и отвел от Челлона.
— Теперь, когда все решилось, вам, наверное, лучше уйти, мистер
Челлон, — сдержанно сказал он. — Шине выпало достаточно
переживаний для одного вечера.
Челлон рассеянно кивнул, не отводя взгляда от Шины.
— Да, я ухожу. Вы выиграли этот раунд, О'Ши. — В его глазах
вспыхнула ярость. — Но это удалось вам в последний раз.
— Время нас рассудит, не так ли, мистер Чел-лон? — с издевкой
проговорил О'Ши. Он притянул Шину поближе.
Челлон заметил этот жест, но только пожал плечами и отвернулся.
— Празднуйте свою победу, — холодно бросил он и обратился к Шине:
— Боюсь, что эта сцена положила конец моим добрым намерениям, дорогая. Я и
так не самый терпеливый человек на свете, а сейчас чертовски рассержен.
Должен предупредить вас, что с этого момента я не намерен выбирать средства.
Она посмотрела на него с недоумением.
— Не понимаю, о чем вы говорите?
Он улыбнулся с покоряющей нежностью.
— Знаю, что не понимаешь, голубка моя. Но скоро поймешь. — Он
повернулся и твердой походкой зашагал к выходу.
Шина плотно закрыла за собой дверь гримерной, прислонилась к ней и испустила
глубокий вздох облегчения. Этот завершающий концерт в Нью-Йорке был
воспринят публикой с таким же энтузиазмом, как и остальные, но она была
рада, что он наконец окончился. До благотворительного концерта оставалось
еще несколько недель, и теперь единственными пунктами ее программы значилось
появление на нескольких публичных мероприятиях. Кажется, ей наконец удастся
получить обещанный отдых.
Правда, сегодня предстоит прием у О'Дэниелсов, и дядя очень настаивал на ее
присутствии там. Шина подумала, что ей надо поскорее принять душ и
отправляться. Сняв свое черное шелковое платье и нижнее белье, она натянула
на голову шапочку для душа. Входя в крохотную кабинку, примыкающую к
гримерной, она размышляла, хватит ли у нее смелости позвонить сейчас
О'Дэниелсам, позвать к телефону дядю и сказать, что она не сможет прийти,
так как безумно устала.
Обдумав этот вариант и представив себе последствия, Шина решительно покачала
головой. Она не может не оправдать доверия дяди. Сейчас она впервые за
последние дни осталась одна. Со времени появления Челлона на ее концерте два
дня назад рядом с ней неотлучно находились или дядя, или услужливый Шон
Рейли. Она была просто подавлена их постоянным присутствием. Единственная
причина, по которой ее оставили одну, заключалась в том, что оба
присутствовали на совещании, которое устраивал О'Дэниелс перед приемом.
Наскоро сполоснувшись, Шина неохотно выключила воду и торопливо вышла. Дядя
сам выбрал платье, которое она должна была надеть на прием, и Шина
потянулась за ним со смутным чувством недовольства. В этот раз оно было не
черным, а тускло-серым, каким-то квакерским. Она так устала от этих вечных
черных, серых и белых цветов! Хоть бы раз ей дали надеть что-нибудь яркое,
что напоминало бы оперение кардинала или хотя бы синицы! И почему дядя так
ревностно блюдет ее трагический образ? Шина задумалась...
Невольно ее мысли переключились на Челлона, и она почувствовала легкий укол
грусти при воспоминании о том, что он обещал превратить ее в жаворонка.
Несмотря на его угрозу, она больше ни разу его не видела. Ей следовало бы
радоваться, тщетно убеждала она себя. Его вторжение в ее жизнь приносило
только лишние проблемы.
Она вспомнила, как подействовала стычка с Челлоном на дядю Донала и Шона.
Дядя настаивал, чтобы она никогда больше не виделась с Челлоном, и впервые
со дня смерти Рори был откровенно резок с ней. Шину огорчала такая перемена
в настроении дяди.
Челлон возник на ее горизонте подобно молнии и пропал так же быстро.
Возможно, большому человеку было просто забавно смутить покой маленькой
ирландской певицы, подумала она. Эта мысль доставила Шине душевную боль.
Теперь он явно потерял интерес к игре. Ну что же, тем лучше для нее. Ее
жизнь опять потечет ровно, и она сможет полностью посвятить себя карьере
певицы, не отвлекаясь на всяких там золотоглазых плейбоев.
Шина быстро причесалась и слегка подкрасилась. Небрежно накинув на плечи
черный бархатный плащ, она окинула комнату прощальным взглядом и быстро
вышла.
Театр был совершенно пуст, и ее шаги гулко отдавались в коридоре. У
служебного входа ее ждал один из рабочих сцены. Он был немногим старше
двадцати, со светло-рыжими волосами. Юноша дружески улыбнулся Шине.
— Такси ждет вас на улице, мисс Риардон, — сказал он. —
Мистер О'Ши велел мне вызвать его, как только вы уйдете со сцены.
Шина мрачно улыбнулась.
— Спасибо. Очень любезно с вашей стороны.
— Рад служить вам, — с улыбкой сказал он, распахивая перед ней
тяжелую дверь. — Позвольте мне помочь вам спуститься по ступенькам.
Лампочка почему-то не горит, и я никак не добьюсь, чтобы ее заменили.
Спускаясь, Шина с благодарностью опиралась на его твердую руку. Боковая
улица была почти полностью темна, если не считать огней проезжающих машин. В
нескольких шагах от двери ее ждало желтое такси. За рулем смутно угадывалась
фигура водителя.
— Теперь уже все в порядке, я сама, — сказала Шина своему
провожатому. — Спасибо за помощь.
Молодой человек распахнул перед ней дверцу машины.
— До свидания, мисс Риардон. Желаю приятного вечера. — Неожиданно
он толкнул ее вперед так сильно, что она чуть не упала на заднее сиденье
машины.
— Черт возьми, не так грубо! Ты же знаешь, что он с нами сделает, если
хоть один волос упадет с ее головы! — Голос мужчины на заднем сиденье
был груб
...Закладка в соц.сетях
