Жанр: Любовные романы
Пророчество любви
...вольно сжались. Он
сорвал с нее рубашку и отшвырнул прочь.
— Будешь знать! — только и сказал он.
Так прошла неделя. Ночь за ночью спускались на землю, но Меррик ни разу не
пытался овладеть ею, как обещал.
Алана все прекрасно понимала. Да, она знала, что у него на уме. Он будет
терзать и мучить ее этим проклятым ожиданием неизвестного. Она осмелилась
бросить ему вызов, и теперь он ее укрощает! Уж он ей покажет, кто здесь
хозяин! Меррик заставит непокорную саксонку повиноваться, заставит выполнять
все его прихоти и желания.
Он лишил ее уединения. Он лишил ее стыда.
Меррик касался ее тела, когда хотел и как хотел. Вновь и вновь сверкающие
глаза останавливались на Алане, когда она каждый вечер подавала воинам ужин.
Снова и снова обещание Меррика звучало у нее в ушах, независимо от воли и
желания.
Ты будешь принадлежать мне, саксонка... на самом деле ты и так уже моя
.
Вчера ночью он притянул ее к себе так, что завитки волос на его груди
коснулись ее спины, мускулистое бедро — ног. Они лежали, как любовники, хотя
любовниками не были: рука Меррика крепко охватывала талию, теплая знакомая
ладонь лежала на животе девушки.
А утром, к бесконечному удивлению Аланы, проснувшись, она обнаружила, что
уткнулась носом в жесткую темную поросль волос на его груди, а он
разглядывает ее с ленивой усмешкой.
Пальцем Меррик коснулся кончика ее носа.
— Сегодня вечером, милая ведьмочка, — прошептал он. — Сегодня
вечером.
Смертельный страх охватил Алану. В холодном рассветном полумраке она решила:
никогда она не покорится норманну! И тогда на ум пришла мысль, порожденная
отчаянием.
Она должна бежать, пока не поздно!
Алана не молила небеса откликнуться и не ждала спасения. Следовало признать,
что в последнее время от молитв было мало проку. Нет, она осмелится не
согнуться под гнетом божественного провидения, и если она хочет ускользнуть
от Меррика, то должна рассчитывать только на себя.
Алана не могла довериться Сибил. Закусив губу, вспоминала она ночь первого
побега. Сибил не замедлила указать на нее как на зачинщицу. Хоть они и
сестры, но Алана чувствовала: Сибил пойдет на все, лишь бы защитить себя,
пусть даже ценой несчастья ближнего.
Бежать одной — это была здравая мысль. Кроме того, Алана знала, что Сибил
далеко не беспомощна. Она вполне могла постоять за себя, и, кроме того,
Сибил не угрожала опасность угодить в постель Меррика.
Возможность бежать представилась скорее, чем Алана надеялась. В тот же самый
день она услышала, как один из воинов сказал, что утром Меррик отправился
верхом осматривать земли и не стоит ждать его раньше вечера.
Могущественный
лорд обозревает владения, отобранные им у другого лорда!
— язвительно
усмехнулась Алана, но тут же мысли лихорадочно заметались. Она едва могла
сдержать возбуждение: впервые забрезжил слабый лучик надежды!
Вскоре после полудня у слуг выдалось немного свободного времени, и они
решили перекусить. Алана не стала искать свободного уголка, как остальные.
Она улучила момент и незаметно завернула большой ломоть хлеба с сыром в
полотняную салфетку. Алана едва сдерживала дрожь рук, завязывая салфетку и
подхватывая кувшин с элем. Никто не сказал ни слова, когда она выскользнула
за дверь.
С высоко поднятой головой она пересекла двор и как ни в чем не бывало
направилась к открытому выгону.
День стоял пасмурный, но кое-где сквозь облака пробивался слабый солнечный
свет. Алана озябла из-за сырости и пожалела, что, уходя, не накинула плащ,
но не вернулась: ничто не должно сбить ее с намеченного пути. Еще немного, и
она окажется на свободе...
— Стой! — дюжий норманн преградил ей дорогу.
Ему не понадобилось много времени, чтобы узнать Алану.
— Милорд не давал указаний пропускать вас.
— Не сомневаюсь, также он не давал и указаний не выпускать меня, —
смело ответила Алана.
Она едва дышала от волнения. Видя, что воину нечего возразить, она вскинула
голову и показала ему узелок с припасами:
— Повар велел мне отнести лорду еду, он здесь неподалеку.
Кажется, страж не собирался верить ей на слово. Он взял узелок и угрюмо
потыкал в него пальцем. Судя по всему, осмотр удовлетворил его, но все равно
он колебался.
— Странно, что милорд ничего не сказал мне, воин глянул на девушку
сверху вниз из-под шлема.
— Ну уж насчет этого не знаю, — заметила Алана, — но я знаю,
что он будет очень недоволен, если я задержусь. Гнев его будет ужасен,
потому как из-за тебя, страж, милорд останется голоден. И мой гнев будет не
менее ужасен, — добавила она.
Алана не мигая смотрела на воина. Тот побледнел и сунул узелок обратно ей в
руки.
— Ладно, идите, — пробормотал он.
Алана чуть не закричала от радости, но сдержалась и постаралась как можно
быстрее отойти от воина подальше. Не останавливаясь, она поглядывала по
сторонам, нет ли где норманнских воинов или их лошадей.
По пути в деревню она обогнала несколько пастухов, столкнувшись с ними на
извилистой тропе, но те не обратили на девушку никакого внимания. Алана
собиралась зайти в свою хижину, чтобы забрать травы, собранные матерью.
Более ценного у нее ничего не было. Она надеялась, что ей удастся продать их
и выручить несколько монет. Но сначала следовало навестить Обри.
Оказавшись в деревне, Алана прямиком направилась к хижине старика.
Обри сидел у огня, протянув к теплу узловатые руки. Он удивленно повернул
голову к двери, когда Алана появилась на пороге.
— Алана!
Она упала на колени рядом с ним.
— О, хвала Господу, ты невредим! — воскликнула она. — Мы
должны уйти из деревни, Обри! Уйти, пока не поздно!
— Уйти? — Обри заглянул ей в лицо. — Куда, дитя?
Она уцепилась за его руку.
— Все равно куда! Может быть, в Лондон? Я не могу оставаться в
Бринвальде! Нет, я не останусь! Я должна уйти, а ты должен пойти со мной!
Обри покачал головой.
— Алана, — мягко сказал он, — я провел в Бринвальде всю свою
жизнь. Поступай, как знаешь, но я не могу уйти.
Обри, ты должен!
— Нет, Алана, я не могу.
Как ты не понимаешь? Я должна бежать! Бежать от...
От Меррика Нормандского?
— Да!
Обри потер морщинистую щеку.
— Почему? Ведь он тебя не обидел, правда?
Да, но...
О, как ему объяснить? И на исповеди она с трудом призналась бы, что
собирается сделать с нею Меррик, а рассказать об этом Обри уж никак не
могла. Слишком велик был стыд. Всплеснув руками, Алана добавила:
— Но он грозит мне смертью! Обри слабо улыбнулся:
— Смерть скорее придет ко мне, чем к тебе, Алана.
Она отчаянно замотала головой, прерывисто дыша.
— Если я останусь... случится что-то ужасное, я знаю!
Старик поджал губы:
— Откуда?
— Я видела сон. Я видела Меррика во сне, а мои сны никогда не
обманывают, Обри. Тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было. Мне
снились смерть, тьма и кровь, — она чуть не плакала. — И он, Обри!
Он в том кошмарном сне вонзал мне в грудь меч!
Обри вздохнул:
Алана, я тоже был уверен, что Меррик Нормандский — чудовище, возжелавшее все
и вся подчинить себе. Но он каждый день присылал мне еду из замка, а вчера
пришел сам. Он спросил, не нужно ли мне чего. А когда я спросил о тебе как
ты, Меррик сказал, что ты питаешь глубочайшую неприязнь ко всему
норманнскому, особенно к нему. Но он утверждал, что живешь ты хорошо, —
старик положил руку на ее золотистую головку, — и я вижу сам, что с
тобой все в порядке. Я знаю, должны промчаться бури, но твои страхи
напрасны, так что успокойся! Я уверен в том, что говорю, Алана.
Девушка в смятении смотрела на старика. Неужели у него помутился разум? Одно
было ясно: Обри ее не послушает. И не пойдет с ней.
Сердце у нее сжалось при виде того, как Обри пытается встать.
— Я должен лечь, — прошептал он. — Возвращайся ко мне, когда
я немного окрепну.
Вскочив на ноги, она помогла ему перебраться на постель у стены. Никогда
прежде не казался он таким... таким старым, немощным и слабым.
Душа у Аланы рвалась на части. Остаться в Бринвальде? Обри мог поверить, что
Меррик Нормандский не представляет для нее угрозы, но ей-то было лучше
знать! Она ведь слышала страшные угрозы из его собственных уст! И потом, был
тот сон, ужасный сон...
Боль в груди стала почти невыносимой. Алана взяла руку Обри, бессильно
лежавшую на впалой груди. В глазах девушки стояли слезы. Она поднесла руку
старика к губам.
— Я буду молиться за тебя, — прошептала Алана. — Да хранит
тебя Господь, Обри! Да хранит тебя Господь.
В то самое время, когда Алана бежала к деревне, Меррик въезжал в Бринвальд.
Он бросил поводья Симону, чрезвычайно раздраженный тем обстоятельством, что
в последние дни его мысли заняты не делами, а белокурой красавицей-
саксонкой, которая даже сейчас не выходила у него из головы. Может, на самом
деле она дочь дьявола, как о ней говорят? Милая ведьмочка столь
соблазнительна, что воспротивиться желанию не смог бы ни один мужчина.
Служанки подняли головы и удивленно уставились на него, когда несколько
минут спустя он заглянул на кухню. Аланы он не увидел, а слуги лишь пожали
плечами, когда он спросил, где она. Наконец Сибил решилась ответить:
— Я не видела ее с обеда, милорд, — Сибил лукаво улыбнулась, стоя
у кухонной двери. — Не сомневаюсь, прячется где-нибудь поблизости и не
объявится, пока ее часть работы не будет сделана кем-либо другим! Хорошая
трепка могла бы отучить ее от лени.
Из глубины кухни донесся громкий хохот:
— Это об Алане идет речь, Сибил? Но все это больше подходит к тебе
самой, если хочешь знать мое мнение!
Сибил бросила злобный взгляд:
— Глупости! — отрезала она.
Сибил широко и обольстительно улыбнулась Меррику. Он, удивленно приподняв
брови, увидел соблазнительное покачивание ее бедер, когда она мимо него
уходила в глубину кухни. Во всех отношениях эта девушка казалась такой же
миловидной, как и ее сестра, однако он чувствовал, что никакими стараниями
не смогла бы она разжечь в нем страсть. Жаль, решил Меррик с мрачным юмором,
ведь с Сибил у него не было бы хлопот, не то что с Аланой!
Непокорной саксонки не было ни в зале, ни в его покоях. Нигде ее не было!
Гнетущее подозрение нарастало в его душе. Он вышел во двор замка, приказал
оседлать коня и сделал знак некоторым из воинов следовать за ним. Взгляд
Меррика скользнул по двору, отыскивая стройную фигуру и волосы цвета лунного
света. Тут он заметил, что один из его людей шагает прямо к нему вместе со
стражником Жераром, охранявшим дорогу, ведущую в деревню. Жерар остановился
перед Мерриком с виноватым выражением лица.
Милорд, — он откашлялся, прочищая горло, — насколько я понимаю, вы
ищете эту саксонку, Алану.
Ищу, — последовал немногосложный ответ. Жерар переминался с ноги на
ногу.
— Милорд, недавно она прошла мимо меня. Она несла хлеб, сыр и эль. По
ее словам, повар приказал ей отнести вам еду.
Меррик издал возмущенный возглас.
— У тебя, что, совсем нет соображенья, парень? Если я отдал бы такой
приказ, то наверняка дал бы знать о нем страже!
Воин судорожно сглотнул.
— Милорд, — взмолился он, — я было засомневался, но она
пригрозила, что ваш гнев, да и ее тоже, будет ужасен, если я ее задержу! И
она так на меня посмотрела... — стражник побледнел.
— Милорд, боюсь я сглаза, ведь все мы знаем, что она ведьма!
— Никакая она не ведьма, — угрюмо сказал Меррик, — а женщина,
и гораздо более умная, чем ты, судя по всему!
Симон подвел коня и передал поводья Меррику.
Я снимаю тебя с поста, Жерар! Мне не нужны в моем войске такие глупцы, как
ты!
Через минуту Меррик мчался к деревне в сопровождении воинов.
Он не сомневался, что Алана предприняла попытку сбежать. Насколько он понял,
девушка вовсе не глупа. Разумеется, девчонка постарается скрыться в лесу, а
не пойдет по скалистому берегу, где ее легко было бы обнаружить. Но сначала
Меррик решил заглянуть в деревню, полагая, что беглянка не могла намного
опередить его. Но даже если и уже опередила намного, преимущество все равно
оставалось за ним: он скакал верхом, девушка шла пешком.
Меррик со своим спутником почти уже добрался до деревни, когда им навстречу
попались несколько крестьян.
— Эй, вы! — крикнул он, придерживая лошадь. — Девушка., .
Алана... Где ее хижина?
Один из крестьян показал в сторону полей.
— Там, рядом с выгоном, — крикнул он. Меррик жестом отослал одного
из воинов на другой край деревни.
— Остальные — к хижине старика Обри! Посмотрите, нет ли ее там, —
отдавал он приказания, — Если не найдете у Обри, обыщите все дома,
Через несколько секунд и сам Меррик спрыгнул с коня. Яростной решимостью
было отмечено каждое его движение. Он стремительно направился к крохотной
хижине, крытой соломой, и широко распахнул дверь, сгорая от нетерпения.
Алана похолодела.
От ужасного предчувствия волосы зашевелились у нее на голове. Даже не
оборачиваясь, она поняла, кто открыл дверь.
Массивная фигура Меррика почти полностью закрыла дверной проем, его плечи
были такими широкими, что слабый солнечный свет не попадал через дверь
внутрь хижины. Рыцарь не произнес ни единого слова, однако свирепое
выражение лица достаточно ясно свидетельствовало о его гневе. По мере того
как все больше нависала гнетущая тишина, обострялась тревога Аланы.
Меррик вошел в хижину и медленно закрыл за собой дверь.
Время остановилось.
Когда наконец раздался его голос, он был почти неправдоподобно спокойным...
угрожающе спокойным, как вскоре она поняла.
— Я предупреждал тебя, саксонка, что больше не потерплю попыток сбежать
от меня.
Она поспешила возразить:
— Но я не...
— Не лги мне!
Алана отпрянула, как от удара. Сумка из оленьей кожи, в которую она
складывала целебные травы и снадобья матери, упала на грязный пол. У нее
мелькнула мысль, что у Меррика нет нужды в оружии: одним лишь звуком своего
голоса, одним лишь взглядом он легко может заживо содрать с человека кожу.
— Я просил тебя, саксонка, не пытаться снова убегать от меня. Я клялся,
что ты об этом пожалеешь! — он придвинулся на один шаг ближе, потом еще
на один. — Именно сейчас ты и пожалеешь об этом, — тихо добавил
он.
Алана побледнела.
Она быстро развернулась и схватила со стола нож. Но, увы, хоть она и
действовала быстро, Меррик был проворнее и двигался с быстротой молнии.
Алана не успела даже поднять руку с ножом, как он уже сжал ее запястье,
выхватил нож и отбросил его в дальний угол, затянутый паутиной.
Хриплый смех достиг ее слуха. Ужас сковал Алану. За всю свою жизнь она не
слышала более ужасного звука.
— И в прошлый раз этот трюк не прошел, саксонка! Почему ты решила, что
он сработает сейчас?
Глаза его метали молнии. Меррик привлек ее к себе с такой силой, что у Аланы
перехватило дыхание,
— Пусти меня! — воскликнула она.
В ответ он лишь крепче сжал ее. В следующий момент она оказалась на своей
постели придавленная тяжестью его тела.
Неведомый ужас заметался в груди девушки.
— Нет! — крикнула она. — Нет!
Глаза Меррика полыхали голубым огнем.
— Ты нарушила мое повеление!
— И теперь ты хочешь взять меня силой? Нет, говорю я тебе, нет!
— Я всего лишь беру то, что принадлежит мне по праву, — у его рта
залегла мрачная складка. — Думаю, я достаточно долго откладывал
наказание.
Алана попыталась высвободиться, но все было бесполезно. В отчаянии девушка
принялась колотить рыцаря по плечам. Он поймал ее за запястья и сжал их
одной рукой у своей груди, свободной рукой обхватив затылок Аланы.
Поцелуй Меррика был жестоким и жадным — поцелуй, обжигающий сладострастным
желанием, полный жара раскрепощенного вожделения. Ее губы беспомощно
разомкнулись под этим гневным напором. Его язык проник глубоко и
стремительно... и это оказалось лишь началом более глубокого вторжения.
Алана, задыхаясь, чуть не лишилась сознания от страха, но он наконец поднял
голову. Выражение лица Меррика было неумолимо суровым, глаза сверкали. Он
откинулся и стянул с себя рубаху. Словно зачарованная, Алана лежала
неподвижно, глядя на темную и широкую грудь мужчины.
Он снова наклонился над ней. Алана с ужасом почувствовала, что ее рубашка
разорвана до пояса, а руки Меррика уже заняты шнурками юбок.
— Нет! — ей удалось выкрикнуть лишь одно слово. — Нет!
— Да! — произнес он сквозь стиснутые зубы. — Да!
Алана зажмурилась, не в силах вынести свое унижение. Она чувствовала, как
прижимается к ее нежному телу его твердый и горячий член. Она попробовала
сжать ноги, но ее колени были уже им раздвинуты. Она всхлипнула, лежа перед
ним обнаженной и беззащитной.
Однако насилия не произошло. В ту самую секунду, когда Меррик собрался
пронзить ее лоно, за его спиной, словно стрела, молниеносно мелькнула тень.
Глаза Аланы широко распахнулись оттого, что мужчина вздрогнул всем телом. Он
яростно искривил губы и моментально вскочил на ноги.
Пораженная, Алана приподнялась на локте, уставившись на огненные полосы на
его плече — кровавые следы когтей. Меррик, казалось, забыл о ней совершенно.
Откинув назад голову, он следил за маленьким комочком рыжеватого меха.
Седрик, ее кот, прыгал по балкам.
Выругавшись, Меррик нагнулся и подхватил с пола свою рубаху, натянув ее
через голову. Желание овладеть девушкой у него исчезло напрочь.
Алана дрожала, боясь пошевелиться. Казалось, сам воздух насыщен громовыми
раскатами. Наконец она приподнялась и потянулась за своей рубашкой, чтобы
прикрыть наготу,
Меррик обернулся к ней. Обеими руками он поставил ее на ноги. Губы Аланы еще
дрожали от пережитого страха. Лицо Меррика, мрачное и угрюмое, застывшее,
словно выкованная из железа маска, выражало непоколебимую решимость. Она не
могла отвести от него взгляд.
— Я собирался дать тебе время привыкнуть ко мне. Но все! Хватит! Мы в
замке закончим начатое в хижине, саксонка. Это я тебе обещаю. Именем
Господа, клянусь! — в голосе Меррика больше не было ни терпения, ни
жалости.
Какой же она была глупой, думая, что может от него убежать! Он не отпустит
ее безнаказанно. И на этот раз — святые небеса! — на этот раз пощады не
будет.
Пальцы Меррика, будто стальное кольцо, сомкнулись вокруг ее запястья. Он
потащил Алану к двери. Каким-то чудом ей удалось схватить сумку с травами,
которые когда-то собирала ее мать.
Алана прижала сумку к груди, а Меррик тем временем выволок ее наружу. Здесь
их ждало несколько всадников. Меррик взял поводья своего скакуна и указал
своим воинам на хижину.
— Сожгите, — сказал он с ледяным спокойствием. — Сожгите
дотла.
Глава 7
Он не позволил ей идти пешком, хотя Алана была бы рада такой возможности.
Меррик посадил ее на коня перед собой. Громадное черное животное
поворачивало иногда свою гордую голову назад, словно пытаясь указать девушку
за голени. Задыхаясь от ужаса, она откинулась назад бессознательно опасаясь
в то же время и сидевшего позади мужчину.
Сильная рука обвилась вокруг ее талии.
— Сиди смирно, — процедил Меррик сквозь зубы.
По пути к замку Алана все не могла решить, кого же она ненавидит больше:
коня, на спине которого сидит, или человека позади.
Когда они въехали во двор замка, Меррик остановил коня и легко спешился. Без
лишних слов он протянул к ней руку и, обхватив за талию, снял с коня, но как
только ноги девушки коснулись земли, отпустил ее, и так быстро, что она не
удержалась на ногах и пошатнулась. Алана, чтобы не упасть, ухватилась за его
рубаху — сколь неосмотрительно! Ее взгляд сразу же метнулся вверх, к лицу
Меррика. Он смотрел на нее с плохо скрываемым гневом. Она с ужасом осознала,
что все еще держится за его рубаху. Горячий румянец залил ей щеки, и она
поспешно выпрямилась.
Меррик отвернулся и подозвал племянника.
— Симон, — сказал он, — проводи леди в мои покои и оставайся
с ней, пока я не приду. Ей не разрешается кого бы то ни было видеть или
покидать комнату. Понятно?
— Да, дядя, — юноша утвердительно склонил голову. — Миледи?
Понимая, что выбора у нее нет, Алана последовала за Симоном в спальню. В
очаге горел огонь, создавая уют, но, несмотря на то, что в комнате было
тепло, Алану била крупная дрожь. Она поеживалась. Симон это заметил. Молча
смотрела девушка, как он ворошит горящие поленья и подкладывает новые. К ее
удивлению, юноша повернулся к ней:
— Не понимаю, как вы могли замыслить такую глупость, как побег!
Его прямота застала Алану врасплох. Она быстро глянула на лицо юноши. Он
смотрел на нее столь же сурово, как и его дядя.
Алана растерянно моргала, да и что она могла сказать? Едва ли имело смысл
заводить разговор о намерениях Меррика на ее счет. Хотя Симон и был почти
такого же роста, как некоторые мужчины, взрослым считать его было нельзя.
— Ты не поймешь, даже если я и объясню, — ответила она, тряхнув
головой.
Симон не сводил с нее глаз:
— Вы, наверное, думаете, он жестокий человек, так ведь?
— Жестокий? — Алана отрывисто рассмеялась. — Мой отец мертв,
его жена погибла тоже. Их убили воины Меррика. Моя сестра низведена до
положения служанки. Битвы бушуют по всей стране, и несчетное число моих
соотечественников полегло в холодные могилы. Вы, норманны, забираете наши
земли и отнимаете у нас свободу. И после этого, позволь спросить тебя,
Симон, ты и вправду считаешь, что я должна упасть на колени перед твоим
дядей и благодарить его за содеянное? Думаю, нет!
В глазах юноши мелькнул огонь.
— Это верно, некоторым воинам нравится убивать...
— Да, и тебе об этом известно, не так ли? — Алана говорила горячо
и язвительно. — Наверное, у вас, норманнов, убивать людей получается
неплохо!
Симон стоял в несколько напряженной позе.
— Да, мы сражаемся отлично, потому что принадлежим к воинственному
племени, как наши предки викинги. Рыцарь всегда должен быть готов к бою,
ведь никто не знает, когда нас ждет следующий бой! Что касается того
сражения, что было здесь, в Бринвальде, то мой дядя убивал только тех, кто
нападал на него. И не забывайте, миледи, что ваш отец первым начал битву.
— Он защищал свою землю! Свой дом!
— А Меррик всего лишь выполнял свой долг перед герцогом Вильгельмом.
Англичане говорят, мы беспричинно вторглись в их страну. Но ведь ваш
собственный король Эдуард на смертном одре пообещал Англию Вильгельму! Эрл
Гарольд не законно захватил трон. Герцогу Вильгельму не оставалось ничего
другого, кроме как отвоевать Англию мечом и копьем, раз правом и законом
справедливости нельзя было добиться. Это дело чести... и долга.
Честь. Долг. У Аланы на кончике языка вертелся едкий ответ: мол, его
соотечественники мало что знают и о том, и о другом. Но она поняла:
бесполезно спорить с этими норманнами, даже с такими юными, как Симон.
Оруженосец Меррика посмотрел на Алану долгим и задумчивым взглядом.
— Мой дядя — человек, который превыше всего ценит верность и
преданность, леди. Если он дает слово, то никогда его не нарушает. И когда
кто-либо другой дает ему слово, то он ожидает от него того же. На вашем
месте я бы об этом помнил.
Алана сжала губы. Больше она не скажет ни слова, ибо все эти разговоры
бесполезны. Не ответив, она отвернулась от Симона, пододвинув к огню кресло.
Она чувствовала, что юноша внимательно наблюдает за ней, но не обращала на
него внимания. Запустив пальцы в распущенные пряди волос, растрепавшихся во
время борьбы с Мерриком в хижине, Алана вздохнула и опустила голову, вдруг
почувствовав смертельную усталость.
Медленно тянулся день. Ни Алана, ни Симон не были расположены к беседе. Она
съела то, что принесли ей, хотя аппетита не было. Закончив трапезу, Алана
подошла к двери и стала ждать. Приближалось время ужина в зале.
Когда она вошла в огромный зал, Меррика за столом не было. Но Алана легко
уловила момент, когда он появился: тотчас же она почувствовала на себе
тяжесть его взгляда, как укол копья. Он прошел к столу, и когда Сибил
подошла, чтобы прислуживать ему, Алана вздохнула с облегчением. Осмелившись
глянуть в его сторону, она заметила, что он по-прежнему угрюмо, без улыбки,
смотрит на нее. Сердце ее затрепетало, но в
...Закладка в соц.сетях
