Жанр: Любовные романы
Избранница
...улки. Она взвесила эту возможность. И решила,
что обязательно попытается сделать хоть что-то. Приняв решение, она облегченно вздохнула и
отвернулась от окна.
И чуть не вскрикнула от испуга, потому что перед ней невесть откуда возник Габриэль.
- Ох! - Она нервно рассмеялась. - Как вы напугали меня! Я не слышала, как вы вошли.
Очевидно, он поднялся к ней сразу же по приезде. Даже не переоделся. Широкоплечая фигура
полностью заслонила от нее дверь. Комната сразу же стала тесной. Одетый во все черное, да еще с
кнутом, зажатым в одной руке, Габриэль выглядел угрожающе.
А может быть, он и старался выглядеть именно так?..
Подбородок у него выпятился, придавая лицу зловещее выражение. Он не поздоровался, не было
на лице и намека на улыбку. Вместо этого он, не отрываясь, смотрел на нее пронизывающим взглядом.
- Габриэль? - Смутная тревога охватила ее. - Что-то случилось?
- Я видел тебя, янки. Вас обоих, перед тем как он уехал
- Кого? Кристофера?
- Его самого. Значит, обманываете меня под моей крышей?
Хотя тон Габриэля и был мягок, глаза у него бешено сверкали. Кесси передернуло. Мелькнула
мысль: да он же ревнует! И хотя частичка ее души возликовала, другая пришла в ярость: значит, вот как
он думает о ней и своем ближайшем друге!
Она выпрямила плечи и собрала все свое мужество, готовая воевать за свое достоинство и честь:
- Ничего не изменилось, Габриэль. Вы все такой же циник, для которого нет ничего святого. Вам
ничего не стоит растоптать человека, хотя ни я, ни Кристофер ничем не заслужили подобного
отношения. Вы оскорбляете и меня, и его этими гнусными намеками!
В комнате через холл заплакал Джонатан. Габриэль, не говоря ни слова, резко повернулся. Кесси
отставала от него всего на полшага. Через минуту они оба уже были в детской. Кесси, запыхавшись,
проговорила:
- Позвольте мне...
- Уверяю тебя, янки, я и сам в состоянии справиться. - Он явно хотел обойтись без нее.
Кесси стояла и смотрела, как сильные смуглые руки скользнули под покрывало к маленькому
тельцу Джонатана. Хотя ей когда-то и не верилось в такую возможность, любовь Габриэля к сыну не
вызывала сомнений. Сердце ее пронзило холодной иглой. Почему он не хочет уделить хоть частичку
этой любви ей?
Как обычно, Джонатан успокоился, как только его взяли на руки. Устроенный на руке отца, сын
доверчиво таращился на него. Габриэль провел пальцем по его распашонке и нежно рассмеялся, когда
Джонатан обхватил его палец, поднес ко рту и смачно засосал. Но тут же громко выразил свое
негодование, когда понял, что его обманули и из пальца не течет ни грамма молока. Он начал
извиваться всем тельцем и сердито замахал ручками и ножками, повернув голову к груди Габриэля и
широко разевая ротик.
Элегантная бровь выгнулась вверх.
- Боюсь, тут я не в силах помочь тебе, Джонатан. - Жесткие серые глаза обернулись к Кесси.
Габриэль без слов передал ей сына.
Кесси устроилась на стуле, стоявшем у окна во двор. Крики Джонатана усилились. Он требовал
своего, прижимаясь к ней всем тельцем. Она покачала его на руках, пытаясь хоть немного успокоить.
Грудь у нее набухла и заболела от внезапно прилившего молока. О, проклятие... проклятие!
Габриэль подтвердил очевидное:
- Он голоден, янки.
Она сжала губы и раздраженно покосилась на него. Оставит он ее в покое или нет? Так хотелось
покормить ребенка в тиши и без нервов. А он лишь улыбнулся в ответ, но какой дьявольской улыбкой!
Она вся так и задрожала от негодования. Он отступил за ее спину. Кесси застыла в шоке, когда его руки
возникли перед ее глазами и потянули за завязки на шее. Раз, два и... готово! Ее грудь свободна!
На какие-то доли секунды его теплые пальцы коснулись ее обнаженной груди. Но затем Джонатан
добрался до нее и громко зачмокал.
Кесси склонилась над сыном, делая вид, что полностью поглощена им. Джонатан был спокойным
и жизнерадостным ребенком, плакал лишь тогда, когда хотел есть или был мокрым. И не болел, чего
она сильно боялась вначале. Животик у него округлился, а маленькие щечки стали очаровательно
пухлыми. На ножках появились чудесные перевязочки, как их называла Элис. Но обычного
умиротворения, всегда охватывавшего Кесси во время кормления, сегодня как не бывало.
Габриэль стоял за ее стулом, словно приклеенный. И Кесси болезненно ощущала это каждой своей
клеточкой. Хотя он не раз присутствовал при кормлении Джонатана, сегодня его отношение к ней было
другим, и она чувствовала себя словно выставленной напоказ. Он-то умел держать себя в узде, а вот ее
чувства сегодня мечутся, как вспуганные птицы. Когда она приложила Джонатана к другой груди, то
попыталась прикрыть головку сына и свою грудь тонким одеяльцем. Но тут же поверх ее ладони легла
его рука и пресекла ее жалкую попытку. Кажется, схватка между ними принимала серьезный оборот.
Через несколько минут Габриэль придвинулся так, чтобы она могла видеть его. Глаза его попрежнему
посверкивали недобрым светом.
- Какая преданная мать! - с издевкой произнес он. - Жаль, что жена из тебя вышла не такая же
верная.
- О, ради всего святого! - Джонатан задремал у ее груди, так что пришлось прошептать это,
хотя ей хотелось громко кричать. - Кристофер заехал навестить вас и сообщить, что купил домик по
соседству с Уоррентоном!
- Значит, теперь он и наш сосед? Как удобно для вас обоих!
Теперь, когда Джонатан наелся, причин задерживаться в детской не было. В комнате появилась
Элис, и Габриэль передал ребенка ей. А сам прошел к двери и ждал жену там. Кесси затянула завязки,
расправила юбки и гордо подняла голову, когда он решительно взял ее под руку. Выбора не было,
придется покорно выйти вместе с ним.
Лишь приведя Кесси в спальню, он выпустил ее руку. Затем закрыл дверь и скрестил руки на
груди:
- Я видел, как ты поцеловала его, янки. Трогательная сценка, должен заметить.
- В щеку! Господи, да что же это такое? Я просто хотела ободрить его, ничего больше!
Но Габриэлю не просто было избавиться от своих подозрений. Пусть ее тон и убедительно
искренен, да и объединяет их с Кесси гораздо большее, чем только сын. Но он не забыл, с какой
яростью она утверждала, что ненавидит его. И как бы сладко она ни улыбалась потом, память об этом
не давала покоя.
- Правда? Ну-ка расскажи мне поподробнее, дорогая.
Он заметил тень, омрачившую ее прелестное лицо, и злость, темная и безрассудная, закипела в
нем. Он начал лихорадочно стаскивать с себя одежду, не скрывая своих намерений. Брошенный в
сторону жилет повис на подлокотнике кресла-качалки.
- Ты утешаешь Кристофера, нянчишься с Джонатаном. Я твой муж и не понимаю, почему бы и
меня не включить в список любимчиков?
Нет, ну каков наглец! Она почувствовала, что закипает, но руки у нее остались холодные как
ледышки. Она стиснула их на груди, потрясенная его поведением, до конца не понимая, что с ним
происходит.
А в сторону уже летела его рубашка.
- На твоем месте я бы разделся, янки. Если этого не сделаешь ты, то я с удовольствием выполню
роль горничной.
От вида его обнаженной мускулистой груди у нее пересохло во рту.
- Габриэль! - пыталась вразумить обезумевшего мужа Кесси. - Вы должны верить мне! Это
был дружеский поцелуй, не больше!
Он уже стоял совершенно обнаженный.
- Да ну? Может, покажешь мне разницу между дружеским и супружеским поцелуем?
Кесси отчаянно замотала головой, только чтобы не поддаться этому дьяволу-искусителю, ее
вечной слабости. Он же обнял ее - такой теплый и сильный. Еще более смущающим было его
возбуждение - гордо вздымавшийся вверх жезл. Хотя она и старалась отвести глаза в сторону, только
не тут-то было...
- Если хочешь, чтобы я поверил, дорогая, ты должна постараться убедить меня.
- Нет! - выпалила она. - Только не так! Не сейчас, когда вы кипите от злости!
Ему хватило нескольких секунд, чтобы раздеть ее.
- Прекратите! - завопила она. - Это насилие! Потому что добровольно я на это не соглашусь!
- Она толкнула его в грудь, но он молча подхватил ее на руки и уложил на кровать. - Вы слышите
меня? Я не согласна! - Но ее руки уже гладили волоски на его груди, не то пытаясь оттолкнуть его, не
то желая прижать его еще крепче - поди разбери...
От ярости, что она посмела отказать ему, Габриэль потерял разум. Он резким движением проник в
нее, подобно стальному клинку... Она была сухой и совершенно неготовой к его вторжению.
Ее тело дернулось, и хотя она и попыталась подавить крик боли, он все же сорвался с ее губ.
Габриэль так и застыл. Затем оперся на локти и взглянул на жену. Глаза у нее блестели от слез. Она
всхлипывала:
- Кристофер ничего не значит для меня, клянусь! Неужели вы не видите? Он любит Эвелин. И
хочет быть поближе к ней. К ней, а не ко мне, Габриэль!
Он зажмурился. Лицо его исказилось от стыда за самого себя и от невыразимого желания.
- О Боже, Кесси...
Его слепая ярость исчезла, сменившись глубоким раскаянием. Он попытался выйти из нее, желая
не причинять больше боли хоть в этом, но теперь она не дала ему сделать этого.
Она обвила руками его шею и прильнула к нему. Ей было ненавистно то, что часто управляло его
действиями, - злость и горечь. Но его самого она любила. И ей была невыносима мысль, что память о
собственной жестокости будет мучить и терзать его, если она не превратит это болезненное и тягостное
воспоминание... в упоительно-восхитительное!
- Нет! - умоляюще произнесла она. - Нет! Я не могу, Кесси! - Его шепот был хриплым и
страстным. - Я просто зверь, что так набросился на тебя!
- Можешь. Просто люби меня, Габриэль. Просто... люби!
Ее ладони обхватили его щеки, погладили стиснутый подбородок. Она поцеловала его со всей
робостью новичка в страсти, привыкшего переживать все бури внутри, а не напоказ. Соленые теплые
слезы придали этому поцелую особый привкус.
Сначала его рот оставался сжатым и не поддавался ей... Так же, как его сердце, с тоской подумала
она. Но вот его глаза распахнулись, словно ощутив в ней перемену, и заглянули ей прямо в душу. Она
словно сама пережила его боль и вину и с криком прижалась к его горячим губам, встретившим ее на
этот раз с потрясающим пылом.
И его руки обвились вокруг ее тела так, что чуть не раздавили. Он мгновенно проник языком в ее
рот, завладев сладостным пространством, предложенным ею с такой искренностью, что оставалось
лишь воздать ей за это в полной мере.
- Не бросай меня снова, Кесси! - Его голос, полный глубокого отчаяния, прозвучал хриплым
шепотом у ее губ. - Пообещай не бросать меня.
Сердце Кесси рванулось в диком прыжке. Она бы могла зарыдать от радости, запевшей в ней. Ему
не все равно! О святые небеса! Неужели это правда? Со счастливым вздохом она крепко обняла его
голову и вжала свое юное тело в его затвердевшие мышцы.
Она чувствовала жажду в его поцелуе и его налитую плоть внутри себя. Когда он вышел из нее,
Кесси вдруг ощутила себя странно пустой. Ей стало вдруг страшно, что он так и не решится вернуться
туда из-за раскаяния, и стиснула его бедра. Но он лишь покачал головой и прижал губы к кремовой
роскоши ее пополневшей груди.
Время, казалось, перестало существовать. Габриэль ненасытно целовал ее, и в этих поцелуях
смешалось все: жадность, страсть и нежность. Любовный жар разгорался в Кесси все сильнее, ибо после
того как Габриэль заставил ее соски буквально молить о продолжении ласк, он скользнул губами вниз
по ее шелковистому животу. С головокружительной интимностью он раздвинул ее бедра. Глаза у нее
округлились и затуманились. Габриэль обжег ее своим дыханием и принялся упоительно играть языком
с каждой нежной складочкой ее пещерки, вновь и вновь перебирая их, как струны, пока она не забилась
под ним, умоляя завершить эту утонченную и сладостную муку безумным финалом.
Когда он наконец задвигался в ней, на его верхней губе выступили крупные капли пота - знак
наивысшего напряжения. И как бы Габриэль ни желал испытать блаженство, он очень медленно и
расчетливо подводил к этой вершине свою партнершу.
Наконец он не выдержал, ибо ощущение ее бархатного жара, тесно сомкнувшегося вокруг его
набухшего пениса, сводило с ума. Внезапно он перекатился на спину, так что Кесси оказалась поверх
него, все еще до предела заполненная им.
Ее глаза расширились от удивления. Она немедленно прижалась к его груди. Выдохнув, она
изумилась необыкновенному ощущению всей его громадины внутри себя.
- Габриэль...
Его глаза горели темным пламенем.
- Возьми меня! - хрипло сказал он. Его ладони опустились на ее бедра. Он приподнял ее и
снова опустил на себя. Выгнулся ей навстречу, встретил ее во всеоружии и... снова опустил... - Вот так,
сладкая моя... да-да, именно так!
Габриэль застонал от наплывающего на него блаженства... Их обоих охватило безумие,
заставившее судорожно ускорить темп, поднимая их все выше и выше на пути к апогею. Она с криком
упала на его грудь. Тут и он напрягся в последний раз и позволил экстазу унести себя на той же волне,
взмыв высоко-высоко...
Его бесконечно нежные пальцы убрали растрепавшиеся локоны с ее щек. Он слегка улыбнулся ее
затуманенному взору. Приподняв ее подбородок, он медленно и со вкусом прильнул к губам Кесси так,
что она совсем растаяла от этого поцелуя. Они уснули, так и не разомкнув тесных объятий.
Глава 24
На следующее утро Кесси проснулась от скрипа открывшейся двери. Кто-то слабо охнул. Кесси
сонно улыбнулась. Кажется, Глория заметила, что ее хозяйка не одна в своей постели. Кесси оперлась
на локоть, когда Глория осторожно поставила принесенный поднос на столик у двери.
- Глория!..
Служанка повернулась на звук низкого мужского голоса. Теплая рука обхватила Кесси за плечо.
До этого момента она и не осознавала, что Габриэль тоже проснулся.
- Ты не могла бы попросить повариху добавлять на утренний поднос ее сиятельства с этого дня
еще и чайник?
- Конечно, милорд. - Глория сделала книксен и поспешно исчезла.
Нововведение Габриэля говорило о многом, и они оба понимали это. Кесси слегка повернулась в
его объятиях. Он провел пальцем по ее носику.
- Ты не возражаешь, графиня?
Его губы изогнулись в полуулыбке, отчего ее сердце усиленно забилось. Темный, небритый
подбородок и густо покрытая волосами грудь так и кричали о его мужественности, но из-за спутанных
со сна волос и глаз, сияющих серебром, он выглядел значительно моложе и мягче, чем обычно.
Кесси помотала головой, отвечая на его вопрос. Счастье било в ней ключом. Возможно, впервые в
жизни она ощутила себя его настоящей женой и леди.
Он медленно склонил голову и легонько прикусил ее губу. Когда он оторвался от нее, то его губы
все еще улыбались, а вот глаза посерьезнели.
- Надеюсь, ты простила меня за вопиющую глупость прошлой ночи, - спокойно сказал он. -
Как обычно, я был несправедлив к тебе и Кристоферу. - Он покачал головой. - Мог бы и сам
догадаться насчет него и Эвелин.
Она прижала палец к его губам.
- Ну и как бы ты догадался? Это и для меня стало сюрпризом. Давно пора было понять, к чему
идет дело... - На ее лбу появилась тревожная морщинка. - Кристофер убежден, что отец Эвелин даже
не станет всерьез рассматривать его кандидатуру в качестве жениха. Он не хочет, чтобы Уоррентон знал
о его любви к Эвелин из страха, что тот запретит им видеться.
Габриэль задумался.
- Я знаю, как ты любишь Эвелин. Но если честно, Кристофер скорее всего прав. Как и мой отец,
Уоррентон придает огромное значение титулу. И не позволит, чтобы возникло хоть малейшее
подозрение на скандал в благородном семействе.
Кесси молчала. Ее опечалило, что подруга может так никогда и не узнать блаженства, выпавшего
на ее долю. Помедлив, Габриэль прижался губами к ее виску.
- Пришел час, когда нужно забыть все дурное, что мучило нас в прошлом. Настало время начать
жизнь заново.
Она удивилась, уловив в его голосе непривычные нотки неуверенности. И облизала пересохшие
губы.
- Все сначала?
- Да. Все с самого начала. Ее лицо неожиданно просияло:
- Мне бы тоже очень хотелось этого. - Она обняла его, - Мне эта мысль и правда очень по
душе.
- Да-а, но я-то проявил себя очень ревнивым мужем. Боюсь, ты всерьез обиделась на меня. Она
закусила губу:
- Честно? Нисколечко! Я... и сама оказалась жуткой ревнивицей!
Он внимательно всмотрелся в ее лицо.
- Но тебе абсолютно не к кому ревновать меня, радость моя.
- Да?.. А к леди Саре?
- Выслушай меня внимательно, ласточка. - Он помрачнел. - Я не изменил тебе ни с одной
женщиной с того самого момента, как судьба свела нас вместе. Мне никто не был нужен.
- Правда?!
- Могу поклясться.
От его хрипловатого голоса по ее коже побежали будоражащие мурашки. Кесси мгновенно
воспламенилась от жаркого собственнического огня в его глазах. Ей отчаянно захотелось признаться в
гораздо большем, ведь они впервые беседовали на столь интимные темы, не таясь друг от друга. Она
любила его. Любила до самозабвения, и сердце ее было так переполнено чувством, что жаждало
излиться. Но как он воспримет это? Ее губы приоткрылись и задрожали, готовые к признанию.
Но она не успела произнести и звука, потому что Габриэль приник к ней в бесконечно нежном
поцелуе. Кесси таяла в его объятиях.
Из холла донесся пронзительный вопль. Вслед за этим в дверь постучали, и она приоткрылась. На
пороге стояла Элис с бурно возмущавшимся голодным Джонатаном.
- Он сегодня нетерпелив, миледи! - весело сообщила она.
Габриэль нехотя отпустил губы жены. С редким для него
оттенком искреннего веселья в голосе он прошептал ей на ухо:
- Организм нашего сынули сработал поразительно не вовремя, правда? - и весело расхохотался,
когда Кесси в ответ покраснела.
Когда Элис ушла, Габриэль начал безжалостно подшучивать над женушкой, упрямо натянувшей
на себя перед кормлением ночную рубашку. Сам он ничуть не стыдился своей наготы и, спокойно
пройдя в связывающую их спальни дверь, вернулся через несколько минут таким же нагим, как и
раньше, остановившись у столика возле двери, чтобы налить себе чашку чая. Он успел еще налить и
шоколад для Кесси, когда в дверь снова постучали. Кесси весело расхохоталась, когда ему пришлось
спасаться бегством в постель и буквально в последнюю минуту нырнуть под одеяло.
- Миледи, - раздался за дверью голос Глории. - Леди Эвелин ждет вас в гостиной и хотела бы
знать, не составите ли вы ей компанию в прогулке верхом?
Кесси взглянула на Габриэля, не возражает ли он. Тот помотал головой.
- Пожалуйста, передай леди Эвелин, - ответила Кесси, - что я с удовольствием принимаю ее
приглашение и спущусь вниз сразу же, как только освобожусь.
Когда Джонатан наелся, она вручила его Габриэлю, и тот, лежа в кровати с сыном, наслаждался ее
утренним туалетом. С его помощью она быстро застегнула все крючки своей амазонки. Повертелась
перед зеркалом, прилаживая на макушке маленькую шляпку. И лишь тогда заметила одного из котят
миссис Мак-Ги, умудрившегося прошмыгнуть в комнату. Этот проказ-
ник вспрыгнул на столик, где Габриэль оставил чашку с ее шоколадом, и принялся жадно лакать
вкусный густой напиток.
- Брысь, негодник!
Но котенок не обратил на нее никакого внимания. Он вылизал чашку до блеска и уселся мыть
лапки. Кесси попыталась нахмуриться и рассердиться, тем более что Габриэль начал хохотать, но ей и
самой было смешно. Все еще смеясь, она вошла в гостиную.
Эвелин сидела на пышных подушках канапе. И так задумалась, что Кесси пришлось несколько раз
кашлянуть, чтобы подруга заметила ее.
- Хотелось бы знать, - пошутила Кесси, - что это вас так тревожит? Или лучше спросить: кто?
Эвелин покраснела. Кесси с заговорщическим видом прошептала:
- Позвольте мне самой угадать. Его, случайно, зовут не Кристофер?
Эвелин даже отпрянула от испуга:
- Неужели это так заметно?
- Вовсе нет! - поспешила успокоить ее Кесси. Она ласково погладила Эвелин по руке. -
Можете не волноваться. От меня ваш секрет никто не узнает. Но мне кажется, что лучше было бы
открыться во всем вашему отцу. Возможно, он и не станет возражать против Кристофера? Ведь вы
ничего не знаете наверняка.
- Нет, Кесси. Мой отец больше чем когда-либо настроен выдать меня за деньги и титул. Просто
бредит этим.
Видя, что все это расстраивает подругу, Кесси промолчала. Через минуту Эвелин улыбнулась:
- Отец прискакал сюда со мной. Они с Эдмундом собирались поохотиться. Как раз перед вашим
приходом Эдмунд спрашивал, не присоединимся ли мы к ним. Я отказалась.
- Слава Богу! Мне в жизни не угнаться за вами на охоте! Они встали и направились к двери,
когда из холла раздался крик. Эвелин удивленно взглянула на Кесси:
- Что это было?
- Похоже на голос миссис Мак-Ги. - Кесси выскочила из гостиной.
Кричала действительно миссис Мак-Ги. Она стояла на коленях, а возле нее беспомощно вытянулся
котенок.
- Бедняжка! - рыдала экономка. - Я стала выпроваживать его на прогулку, а он шел, точно
пьяный. И вдруг... упал и так жалобно посмотрел на меня... А потом дернулся и застыл! Мне кажется, он
умер!
В холл вышли Эдмунд, Габриэль и герцог Уоррентон. Габриэль присел на корточки возле
экономки, осторожно пощупал тельце котенка и поднял голову:
- Судя по тому, что вы рассказали, он, похоже, был пьян. В любом случае он мертв. Мне очень
жаль, миссис Мак-Ги.
Кесси так и передернуло: он, похоже, был пьян. Нет, лихорадочно соображала она. Не пьян...
Отравлен!
Жуткая истина вдруг открылась ей. Она побледнела и попятилась.
- Нет! - прошептала она, глядя только на Габриэля. -
Боже праведный! Нет!
Мгновенно повернувшись, она помчалась вверх по лестнице.
Габриэль вскочил на ноги и нахмурился:
- Кесси! Что за чертовщина? - И бросился за ней. Яростно саданув по несчастной двери
кулаком, Габриэль, мрачнее тучи, ворвался в спальню жены:
- Какая муха тебя укусила?
Он был встревожен. Сердит. Но больше всего его беспокоило, что с ней происходит. Она побелела
и вся тряслась. Проклятие! Если бы он не знал ее, то подумал бы, что она боится его...
- Кесси, дорогая, объясни наконец, в чем дело? Ее трясло, как в лихорадке. В глазах застыл ужас.
- Как будто ты не догадываешься!
- Клянусь, я понятия не имею, что на тебя накатило! Почему ты так странно ведешь себя?
Мозги ее работали, как часы. Значит, вот почему Габриэль был таким милым этим утром? Мечтал
о новой жизни... но не с ней, а без нее... Вероятно, сегодня должен был наступить конец их совместной
жизни...
- Котенок вылакал мой шоколад! И теперь мертв!.. Вылакал шоколад, который предназначался
мне... и умер! Габриэль был потрясен:
- Матерь Божия! Так ты решила, что я...
- Однажды ты уже добавлял лауданум в мой шоколад! Не станешь же ты отрицать это?
- Нет. Но тогда это было тебе необходимо. Ты тогда так переволновалась!
- Я - единственная в доме, кто пьет шоколад, Габриэль. Кажется, на этот раз меня решили
успокоить навеки!
Она была не похожа на себя. Ее голосом просто кричал страх, в глазах отражалось безумие. Он
потянулся к ней. Она съежилась и отшатнулась. Быстро подскочила к гардеробу и
достала оттуда чемодан. Начала, не глядя, бросать туда вещи. Руки у нее тряслись.
С угрюмым выражением лица Габриэль опустил ей на плечи руки.
- Кесси, посмотри на меня! - Хотя голос его и приказывал, глаза его умоляли. - Взгляни на
меня и скажи, что ты действительно веришь, что я могу намеренно причинить тебе боль. Не говоря уже
о том, чтобы строить планы твоей смерти!
По ее щекам заструились слезы.
- В меня стреляли! Потом пытались украсть. А теперь еще и это! Что мне остается думать? А ты
никогда не хотел жены, Габриэль! Признайся, что не хотел!
- Все это в прошлом, Кесси. Ты же мать моего сына! Бог свидетель, я скорее дам отсечь себе
руку, чем позволю упасть волоску с твоей головы!
- А как насчет твоего отца? Он презирал меня, когда ты привез меня сюда. Я ничем не
напоминаю его идеал... К тому же американка! Возможно, он решил, что я уже выполнила свою задачу,
так что меня можно и устранить? - Она приложила ладони ко лбу. - Я не знаю, что и думать. Не
знаю!
Тут она заметила на пороге спальни Эвелин.
- Помогите мне, Эвелин, пожалуйста! - Она истерично зарыдала. - Я... я не могу остаться
здесь после всего, что случилось! Вы поможете мне?
- Конечно, Кесси. Я сделаю все, что в моих силах, но... - Эвелин встретилась глазами с
Габриэлем, который молча кивнул в знак согласия. Эвелин стиснула руки Кесси. Те были просто
ледяными. - Успокойтесь, дорогая. Послушайте, что я предлагаю. Поживите-ка с Джонатаном у меня,
пока эта история как-то разъяснится... Я уверена: папа не станет возражать...
Час спустя Габриэль стоял на самом верху широкой каменной лестницы Фарли-Холла и, оцепенев,
провожал взглядом карету, свернувшую в сторону Уоррентона и увозившую туда его жену и сына. Он
стоял до тех пор, пока не улеглась пыль.
Эдмунд находился у широких резных дверей в гостиную:
- Боже, до сих пор не могу поверить, что ты позволил ей уехать!
Габриэль так стиснул зубы, что у него свело челюсть. Он прошел мимо отца, словно и не заметил
его. Но Эдмунд не отставал от сына, следуя за ним как тень. И неодобрительно нахмурился, когда
увидел, что сын налил себе щедрую порцию бренди.
- Габриэль! Ты ничего мне не хочешь сказать? Габриэль с такой силой опустил бокал на поднос,
что стекло треснуло.
- Нет! - яростно прорычал он. - Но, видимо, тебе есть что рассказать мне!
- Послушай, - не смутился Эдмунд. - Ее обвинения просто смехотворны! Мало ли где котенок
набил себе желудок чем-то непотребным? Откуда ей знать, было что-нибудь в шоколаде или нет?
Смертельная доза лауданума! Такое может придумать только воспаленный мозг! А всем известно, что
женщины после родов частенько склонны к неуравновешенности и мнительности! Я, конечно,
понимаю, ты был обязан успокоить ее, но позволить ей уехать? Ведь ты только подогрел ее страхи, а
они наверняка ничем не обоснованы!
- Да ну? Хочу напомнить тебе, что в Кесси стреляли, потом похищали, пусть и неудачно. Так что
ее вполне могли попытаться устранить другим способом Я привез ее из Лондона сюда, думая, что смогу
обеспечить здесь ее безопасность.
Как видишь, не сумел, потому что тот, кому она мешает, отлично осв
...Закладка в соц.сетях
