Жанр: Любовные романы
Уроки гольфа и любви
...е прикоснуться к нему было таким сильным, ожидание таким томящим, что
она не смогла сдержать стон. Он поднял взгляд, увидел ее, но остался
спокойным.
— Тебе помочь снять платье? — спросил он тихим, уверенным голосом.
— Да.
— Хорошо. — Он сжал зубы. — Иди сюда.
Сердце у нее билось так громко, что она слышала каждый удар. Она направилась
к нему. Шанталь видела его раздувающиеся ноздри и немигающий взгляд,
устремленный на нее. Он хотел ее, и только это имело значение.
Он взял ее за руку, и не успела она подумать, как он обхватил ее другой
рукой за бедра и прижался лицом к ее животу. Это было так неожиданно, так
невероятно сексуально, что Шанталь подумала, что сейчас взорвется от
наполняющего ее наслаждения.
— Волнуешься? — спросил он.
— Больше нет.
Сквозь легкое платье она чувствовала прикосновение его губ.
— Мне нравится это платье. — Его пальцы скользили по ее бедрам,
вниз, вверх, останавливаясь время от времени. — Но его пора
снимать. — Одним уверенным движением он скинул его. — Так намного
лучше, — прошептал он, и, когда его губы коснулись ее обнаженной кожи,
колени Шанталь едва не подогнулись...
Неожиданно он откинулся назад, увлекая ее за собой. Это движение должно было
быть мягким, но он не готов был ее поймать, и она с шумом упала на кровать.
— Извини. — Она убрала локоть с его живота.
— Я не жалуюсь. Это еще одна неожиданность.
Шанталь почувствовала, что ее охватывает жар.
— Мне надо было надеть ремешок к этому платью.
— Да я просто сходил с ума, представляя, что у тебя под ним.
Медленные круговые движения его рук сводили ее с ума.
— Теперь ты знаешь, — прошептала она.
— Теперь знаю.
Шанталь думала, что сейчас он продолжит дразнить ее, что сосредоточится
теперь на ее бюстгальтере без бретелек, который едва прикрывал грудь, но эти
дразнящие руки замерли, стоило Куэйду только посмотреть ей в глаза. Она
почувствовала, что все серьезней, чем кажется. Когда он притянул ее ближе,
Шанталь захотела прижаться к нему, но его руки все еще были на ее бедрах, не
давая зайти слишком далеко.
— Медленно, — прошептал он, целуя ее, — у нас впереди вся
ночь.
Его неспешное дыхание мешалось с ее, Шанталь почувствовала вкус шампанского
и шоколадного десерта, вкус наслаждения и страсти. Она посмотрела ему прямо
в глаза, и поцелуй, казалось, окрасился в цвет его глаз — зеленый и янтарный
— и стал таким же глубоким, как ее нежность.
Дрожащими ладонями она провела по его спине, исследуя каждый сантиметр,
каждый мускул, каждый позвонок, удивляясь нежности и мягкости его кожи. Он
повторял каждое ее движение — прикосновение пальцев, ласки, то щедрые, то
скупые. Страх охватил ее, когда он расстегнул ей лифчик и она почувствовала
его дыхание на своей обнаженной груди; но он сказал всего лишь одно слово —
и она успокоилась.
Они не спеша постигали тела друг друга, шепча ободряющие слова восхищения и
наслаждения. Он изучал ее потайные места — уголки глаз, запястья, изгиб
позвоночника, — и ее тело пустилось по волнам чувственного наслаждения.
Как он узнал ее самые чувствительные места? Откуда знал, как надо ее
ласкать? Как он узнал, что ее грудь жаждет прикосновений?
Он знал это, знал с самого первого прикосновения. Когда он накрыл обеими
руками ее грудь, когда она почувствовала его грубые ладони и услышала стон
желания, ее ногти впились ему в спину. Он поцеловал ее грудь, и она
застонала, прося еще.
Еще, ей хотелось еще.
Боже, как она его хотела!
О, эти руки! Они знали, как дразнить, как соблазнять, как заставить ее
стонать от желания. Она тоже хотела ласкать его, почувствовать его тело,
всего его. Обнаженного.
Он готов был показать Шанталь все, на что способен, и не успела она
подумать, что она здесь делает и что будет делать потом, как он уже снова
был рядом, целуя, касаясь, лаская.
— Пожалуйста! — закричала она, схватив его за руку, ища его
взгляд, и, поймав, заставила свой голос подчиниться: — Я хочу тебя. Сейчас.
В его глазах она прочитала желание, когда он накрыл ее своим телом и
медленно поцеловал. Он улыбнулся:
— Я думал, ты никогда не попросишь.
На лбу у него блестели капельки пота. Он на мгновенье замер, ожидая, что ее
тело ответит ему.
Она обхватила его лицо руками, провела пальцем по губам и прошептала:
— Ну давай же.
И тут все кончилось. Она поняла, что уже никогда не будет такой, как прежде,
что никогда и не захочет быть такой, как прежде.
— Получилось не так, как хотелось бы.
Его хриплый голос, горящие глаза, его пульсация внутри нее — все наполнило
Шанталь первобытной силой, она почувствовала себя женщиной.
— Я хотел медленно и долго, — прошептал он ей в ухо, снова начиная
двигаться.
Теперь он делал это по-другому — не спеша, уверенно. Это было великолепно.
Сногсшибательно. Она едва могла дышать. Одна волна удовольствия сменялась
другой, и она кричала, громко, долго, и это был крик наслаждения, эхом
отозвавшийся в комнате и в ее душе.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Она смотрела на него. Куэйд понял это, как только проснулся.
— Ты давно не спишь? — спросил он, его глаза щурились от яркого
утреннего солнца.
— Да нет. — Простыни мягко зашуршали, когда она изменила
положение. — Ты всегда спишь так громко?
— Нет.
Никогда. По крайней мере в последние несколько месяцев. Сегодня он спал как
убитый, со странной женщиной у себя в кровати и в ее объятьях. Странной
потому, что ее присутствие казалось ему очень знакомым.
Он полежал еще немного, ожидая вопросов типа
что я здесь делаю?
, которые
выведут его из этого расслабленного состояния, и когда они не последовали,
перекатился на свою половину кровати, открыл глаза и увидел Шанталь рядом.
Она смотрела прямо на него. От этого взгляда он окончательно проснулся.
Это
похоже на утреннюю чашку кофе
, — подумал он, очарованный глубоким
взглядом ее глаз цвета кофе без молока... или их выражением. Серьезные — да,
а еще сосредоточенные, как будто единственное, на что стоит смотреть, —
это он. В груди у него все сжалось — не от страха, это было приятное
чувство. Он поднял руку и коснулся ее щеки — кожа была такой белой и нежной,
что казалась почти прозрачной в ярком свете.
— Доброе утро. — Голос у нее звучал хрипло. Не из-за долгих ли
ночных часов наслаждения?
Эта мысль заставила его улыбнуться.
— Да, действительно доброе. Особенно потому, что ты все еще здесь.
— Я думала о том, чтобы уйти, но... — Она запнулась. — Мне
показалось, что это будет несколько проблематично.
Потому что она едва могла пошевелиться. Проклятье.
На смену угрызениям совести пришло желание, но Куэйд попытался заглушить его
мыслями о ее неопытности. Почти девственница.
— Ты, должно быть, чувствуешь себя немного...
— Уставшей? Напуганной? Или довольной?
— Я думаю, уставшей.
— Ну, в самом что ни на есть положительном смысле. Мышцы ноют.
Должно быть, на его лице отразилось раскаяние, потому что она неожиданно
улыбнулась и нежно коснулась рукой его бровей.
— Эй! Не волнуйся, я выносливая девочка.
— Ты просто прелесть. Он поцеловал ее еще до того, как она успела что-
то возразить.
— Ты так думаешь?
Он снова поцеловал ее.
— Теперь ты пытаешься сбить меня с толку, — прошептала она.
Куэйд запустил пальцы в ее растрепавшиеся волосы и подумал, что хорошо бы
начать все снова — мягко, нежно, ласково. Заниматься любовью не спеша,
долго, не замечая, как проходят часы, и под конец почувствовать себя
уставшим, но счастливым.
Он убрал руку и провел ею по лицу. Уставший — не совсем подходящее слово,
то, что он сейчас чувствовал, было даже больше, чем усталость. Ему надо было
отвлечься.
— Хочешь позавтракать?
— Что ты имеешь в виду? — лениво спросила она.
— Как обычно: кофе, тосты.
И ты. На тосте.
— Французский тост. С кленовым сиропом.
— Нет, если ты не знаешь кого-то, кто может доставить нам его сюда.
Смеясь, она тряхнула головой, и маленький розовый цветок упал ему на
подушку. Он наклонился и извлек из ее волос еще один.
— Это Кри обсыпала нас для свадьбы. Вероятно, когда я вытаскивала их из
волос вчера в ванной, то парочку пропустила.
— Ты поэтому там так долго была?
Она на секунду замолчала, и Куэйд не смог сдержать вздох. Какие еще сюрпризы
ждут его?
— Я просто пыталась успокоиться.
Слава богу, без сюрпризов. Как только он привел ее в свою спальню, то увидел
в ее глазах тревогу и неуверенность. И он отпустил ее, дал ей время, даже
несмотря на то, что...
— А здесь я в это время сильно нервничал.
— Правда?
— Я думал, ты убежишь. В окно, через клумбы.
— А ты бы побежал за мной? Преследовал бы меня среди клумб?
Они поняли друг друга: переплетающиеся ноги и частое дыхание, ее белое
платье, возбуждение, нарастающее по мере того, как уменьшается между ними
расстояние, его руки, ищущие ее в темноте. Слияние тел, падение в сочную
зеленую траву...
— Осторожно, — прошептал он, предостерегая ее и себя от этих
видений, горящих в его глазах, от жара, который он видел в ее. — Давай
немного сбавим обороты.
— Хорошо. — Она горячо выдохнула. — Вернемся к тому моменту,
когда ты испугался, что я уйду.
— Ты испугалась первая. Из-за чего?
— Я не чувствовала себя в безопасности. — Она отвела глаза и тихо
засмеялась.
Ему хотелось коснуться ее, утешить. Он дотронулся пальцем до ее плеча,
провел по прекрасной обнаженной руке.
— А что же может напугать такую сногсшибательную, сексуальную и умную
женщину, как ты?
— Боюсь, это будет нечто похожее на стоны невротички.
Он улыбнулся, но взгляд оставался серьезным.
— Ты не ощущаешь себя такой, как я только что описал?
— Я умная. Я женщина. И, похоже, тебе удалось заставить меня
почувствовать себя сексуальной.
— И красивой?
Она вздохнула.
— Слушай, я знаю, что мной не испугаешь детишек, но в детстве я была
застенчивой толстощекой девчонкой. Зубрилкой. Той, которая всегда ходит
уткнувшись носом в книгу...
— Штейнберг? Толстой? Достоевский?
Если они были в программе, — сухо ответила она. — Учеба — это
единственное, что у меня хорошо получалось.
— Тебе нравилось учиться?
— Я хотела достичь успеха. — Она прикрыла глаза, немного
помолчала. — Я начала избегать того, в чем могла потерпеть неудачу:
спорт, вечеринки, парни.
— Один неудачный опыт, и ты стала избегать мужчин?
— Это был особенно неудачный опыт, и давай оставим его в прошлом,
хорошо?
Почему бы и нет... Он мог поцеловать ее, подразнить и пойти готовить
завтрак. А мог заставить ее рассказать все, вытащить из нее все плохие
воспоминания, заменить их тем, что произошло накануне. Что за черт...
Он повалил ее на спину и прижал к кровати.
— Ну и как ты оцениваешь прошлую ночь по своей шкале успеха?
— Такой высокой отметки на ней нет.
Простой ответ, всего несколько слов, но такой бесхитростный, спонтанный,
честный, и этот ответ сразил его наповал. Он чувствовал себя Тарзаном,
свесившимся с потолка и бьющим кулаками в грудь от восторга. Он все повторял
ее слова и никак не мог перестать улыбаться.
— Я слышала, ты был просто мастер-класс, — сказала она.
— Слышала? От кого?
— Мой рот на замке.
— Я знаю, как его открыть. — Он стал целовать ей шею, пока она не
закорчилась от щекотки и не засмеялась. — Ты же знаешь, я могу
заставить тебя говорить. И стонать. И умолять.
Он сполз ниже, увлекая за собой простыню, услышал горячее дыхание и
отстранился, чтобы посмотреть результат.
Великолепно, контраст молочно-белой кожи и черного атласа, волнующая грудь,
губы, жаждущие поцелуя, тело, ждущее его. Он поцеловал ее, окунувшись в ее
губы, потом поднял голову и заглянул в глубину ее темных глаз.
— Ты готов?
— Не сейчас, но скоро.
— Ты так целуешь меня, что у меня в голове возникает пустота. Я даже не
помню, что ты пытался из меня вытянуть.
— Это имеет значение?
— Возможно, нет, пусть это не остановит тебя. — Ее страстная
манящая улыбка была самым сексуальным, что Куэйд видел в своей жизни. —
Я наслаждаюсь самим процессом.
— Привыкай, этот процесс будет достаточно длительным.
В ее глазах он прочел ожидание.
— А я никуда и не собираюсь.
— Сегодня никаких уроков гольфа? — Кончиками пальцев он коснулся
ее живота.
— Никаких. — (Его пальцы опустились ниже.) — Ты заставляешь меня забыть обо всем на свете.
— Я должен чувствовать себя польщенным?
— Чувствуй, что хочешь, мы уже и так перешли все дозволенные границы.
Куэйд фыркнул.
— Такого не бывает. Во всяком случае, не у мужчин.
Глаза у нее округлились, и она тихо засмеялась. Ему нравилось быть с ней,
нравился не только секс, но и ее добродушное подшучивание, объятия, смех,
который больше не казался ему странным.
— Если ты хорошо попросишь, я дам тебе пару советов.
— Мы говорим про гольф? — Широко открытые невинные глаза. — Я
на самом деле нуждаюсь в советах. В пятницу у меня большой дебют.
— Похоже, ты не так уж беспокоишься. — Она была не слишком
удачливым новичком. В последний раз, когда он ее видел, она не могла даже
попасть по мячу.
— Когда Годфри на прошлой неделе назначил дату, я чуть не опоздала на
ланч, но потом ты кое-что изменил.
Вот черт! Куэйд замер: кое-что изменил. Так вот что это значит для нее?
Хмурясь, он посмотрел ей в глаза и увидел в них смешинки. Что с ним
случилось? Пять дней назад он был готов бегать по холмам, выкрикивая ее имя,
когда она рассказала, как долго была им увлечена. Он боялся, что она придаст
слишком большое значение их отношениям, что ищет чего-то большего, чем
краткосрочное увлечение. А оказывается, всего лишь
кое-что изменилось
.
— Почему ты притих? Он медленно улыбнулся.
— Пытаюсь вспомнить, что было потом.
— Или кто... — прошептала она. Кратковременное удовольствие, напомнил
себе Куэйд, когда увидел ее глаза, полные наслаждения. Вот что это было
потом. Для них обоих.
Следующие четыре дня они продолжали делить это удовольствие, и Куэйд дал ей
немало советов. Некоторые из них даже касались гольфа.
— Разве это не пустая трата времени? — проворчал он, просто для
разнообразия.
Он давно торчал в гараже, и это начинало ему надоедать. Куэйд ходил, с
тоской и злостью глядя на инструменты, выскальзывавшие у него из рук, и
проклиная вялотекущее время. Где она черт возьми? Отбросив тряпку, он
вздохнул и перестал делать вид, что занят работой.
Один телефонный звонок — вот все, что ему нужно. Привет. Я прекрасно. Нет, я
не врезалась на всей скорости в дерево. Поговорим позже. Он оставил ей шесть
сообщений: три на сотовый, одно на домашний телефон, одно на рабочий и,
когда уже испугался, не попала ли она в аварию, оставил еще одно на телефоне
ее родителей.
Что еще он мог сделать? Джулия и Зейн проводили медовый месяц, а у Годфри
было спрашивать бесполезно.
Сегодня утром за завтраком Шанталь опрокинула кувшин с молоком и пережарила
тосты. Она превратила все в шутку, мол, какая неуклюжая, но он-то знал: это
были нервы, так как на утро была назначена игра в гольф. И как только она
вылетела за дверь, он позвонил, чтобы сказать, что ему хотелось бы быть там
с ней, для моральной поддержки и чтобы помочь советом.
И что же? Ее даже не оказалось на месте.
Годфри подлил масла в огонь:
— Ее нет, оставь сообщение у моего секретаря. Немного остынет и
объявится. Работа для нее превыше всего, за это мы ее и ценим.
Для Куэйда это не было новостью, разве что последнюю неделю... Нет, просто
на этой неделе она была не загружена. Такие дни время от времени случаются,
и в этот раз она провела их с ним...
И это вовсе не значит, что она мчится к нему домой сломя голову или что он
стал частью ее жизни.
С того момента, как он оставил первое сообщение, прошло семь часов. Его
раздражение сменилось беспокойством, тревогой и предчувствием беды. Гольф
казался ей слишком важным, ведь она тренировалась под дождем, готовясь к
этой игре. И Шанталь не трусиха.
Так что же заставило ее сбежать? И где она?
Телефон зазвонил, когда он был в душе. Он услышал ее голос, простое
привет
, и у него вырвался вздох облегчения.
— Где ты, черт возьми? — проворчал он. — Почему не была на
игре?
Она помолчала.
— Как ты узнал?
— Да я сам там был, черт побери. А где была ты?
— Я в Сиднее. Это длинная история.
— Тогда давай сократим ее до укороченной версии.
— Прекрасно. — Голос у нее стал ледяным. — Митчу не с кем
было оставить ребенка, и я его выручила.
— Ты полетела в Сидней посидеть с ребенком?
— Я полетела в Сидней потому, что мой брат нуждался во мне.
— Твоему брату просто надо взять себя в руки.
— Правда? — спросила она с таким сарказмом, что Куэйду показалось,
будто он струится по телефонному проводу. — Это забавно, я-то думала,
что ты, именно ты поймешь.
— Что пойму? Может, ты просто испугалась, что у тебя не получится?
Тишина, такая давящая, что он почти физически почувствовал ее. Он провел
рукой по лицу и попытался выдавить из себя слова извинения.
— Ты должен понять, что Митч чувствует с тех пор, как его жена решила,
что замужество и воспитание ребенка вредят ее карьере.
Эти слова ударили его с силой кувалды. Как она, черт возьми, узнала о
Кристин и ее решении?
— О чем ты говоришь? — медленно спросил он.
— О Митче, о разбитом сердце, о его боли, раскалывающей на
части. — Она говорила о жене Митча, ее выборе, а не о Кристине. Он
почувствовал, как спадает напряжение. — Послушай, я звоню, чтобы ты
знал, где я. Я думала, ты хочешь это знать. Почему-то мне послышалось
беспокойство в оставленных тобой сообщениях.
— Это так.
— О...
Он хотел сказать что-то еще, объяснить, почему оказался на этой проклятой
игре в гольф; но не по телефону. Не по телефону, не за сотни миль друг от
друга. Лично. Как можно ближе.
— Когда ты вернешься? — спросил он, в первый раз за день чувствуя,
что ситуация прояснилась.
— Я останусь здесь на выходные, прилечу в понедельник утром. Сразу на
работу.
— Позвонишь мне после работы? — Он сказал себе, что неважно,
позвонит она или нет, он все равно будет там, у ее дома, барабаня в дверь,
требуя, чтобы его выслушали.
— Хорошо.
— Хорошо, — повторил он с облегчением. — Значит, увидимся.
Еще три часа до того, как она освободится. Если, конечно, она закончит
вовремя, если у нее нет срочной работы из-за того, что она рано ушла в
пятницу, если она не решит наказать его. Нервы у него были не пределе.
Тряхнув головой, Куэйд залез обратно под машину. Надо как-то убить время, а
заодно закончить с машиной — он заметил, что Шанталь питает к ней слабость.
Не исторический интерес, не любопытство, даже не эстетические чувства к этой
большой, красной классической машине, нет, у нее были какие-то свои
соображения. Какие именно, он не знал, но собирался узнать во что бы то ни
стало.
С усмешкой он переключил часть внимания на работу, а остальное — на фантазии
Шанталь по поводу машины. Через десять минут он услышал звук мотора и
подумал, что фантазии стали чуть более реальными.
Звук мотора приблизился, хлопнула дверца машины. Сердце Куэйда забилось
чаще. Это уже не фантазии, и он догадывался о причине ее раннего приезда.
Она в таком же нетерпении, как и он, Шанталь не смогла дождаться конца дня,
ей нужно было увидеть его сейчас, обладать им сейчас.
Вылезая из-под машины, Куэйд был в предвкушении. Объяснения и извинения
отошли на второй план. Лучше бы она надела юбку. Потому что, закончена
машина или нет, он собирался узнать о ее фантазиях, связанных с этой
машиной, прямо сейчас.
Когда она вошла в гараж, он уже был на ногах и вытирал с рук грязь. Но, еще
не закончив с одним пальцем, он понял, что она была не в настроении для
каких бы то ни было фантазий... Он моментально расстроился, но выдавил из
себя улыбку.
— Если я объясню тот телефонный звонок, это поможет?
В ее темных глазах горел огонь, она подошла и встала перед ним.
— Поможет, если ты объяснишь, что ты делал на игре в гольф с Годфри в
пятницу.
— Я хотел тебе помочь. Шанталь многому научилась в школе хладнокровия и
невозмутимости, но все уроки превратились в пыль, едва Куэйд пожал плечами и
произнес эти слова. Она почувствовала ярость, выхватила из его рук тряпку и
бросила ее на пол.
— Ты давал Годфри советы, рекомендовал ему посылать клиентов в фирмы,
расположенные в больших городах? Так ты мне помогал? — Она не стала
ждать ответа и снова обрушилась на него: — И, похоже, ты стараешься помочь
одному из своих старых дружков, Эндрю Маккинли. Знакомое имя?
Он слегка дернул головой, как будто его ударили, и почему-то почувствовал
себя от этого хорошо. Невероятно хорошо.
— Конечно, ты слышал это имя. Ты сам рекомендовал его!
— Годфри спросил моего совета по гипотетической проблеме, и я дал его.
А почему ты так переживаешь?
— Черт возьми! Это был мой клиент. Мое дело! И не гипотетическое, а
реальное дело Эмили Уорнер. — Слезы досады застлали ей глаза, и она
была вынуждена отвести взгляд, взять себя в руки и только после этого могла
продолжить: — Ты не имел права вмешиваться.
— А теперь успокойся и...
— Не надо меня успокаивать!
Он смотрел на нее секунду, на его щеках играли желваки.
— Тебе не кажется, что надо обсудить это с твоим начальником?
— Уже обсуждала. Но у моего начальника есть этакий лихой международный
адвокат — извини, бывший адвокат, — который к тому же его племянник, и
когда он дает ему советы, это истина в последней инстанции.
— Я просто сказал то, что знал.
— Во время беседы за игрой в гольф? И при том, что у тебя нет всех
фактов!
— Я знал достаточно, чтобы понять, что дело сложное, требующее
специалиста по недвижимости. Я просто высказал свое мнение и остаюсь при
нем.
— Значит, я не гожусь для этого дела, да? — Она прищурила глаза и
посмотрела на него: — Все как раньше.
— Если ты намекаешь на то, что случилось в
Баркер Коуэн
, то
находишься на ложном пути. Ты была на втором курсе...
— И ты не доверял мне даже элементарной работы.
— Тебе не кажется, что пора выкинуть это из головы?
Она думала, что уже сделала это, но каким-то образом ему удалось вновь
разворошить ее давно похороненную неуверенность в себе и сомнения в своих
способностях. Тяжело вздохнув, она отвернулась, опустила голову и стала
разглядывать масляное пятно на полу.
— Это всего лишь дело, Шанталь, — мягко сказал он.
Она подняла голову.
— Это всего лишь самое важное, что было в моей жизни. Я работала над
ним много недель, днем и ночью, в выходные. Это было дело, которого я ждала,
которое могло что-то изменить.
— В твоей карьере.
Это был не вопрос, а утверждение. Факт, такой же холодный и жесткий, как и
его взгляд. Он скрестил на груди руки, и Шанталь почувствовала неожиданное
желание тряхнуть головой. Нет, нет, нет, я вовсе не это имела в виду, я не
так сказала, ты неправильно меня понял.
— А как насчет выгоды клиента?
— Да. Ты прав, абсолютно прав.
— Рад, что мы хоть в чем-то пришли к согласию.
Наступила тишина, неловкая, неуютная. Было сказано много лишнего, и многое
осталось недосказанным. Шанталь попыталась отыскать в неприступном выражении
лица Куэйда хоть какой-то проблеск теплоты.
— А что еще вы с Годфри обсуждали?
— Р
...Закладка в соц.сетях
