Жанр: Любовные романы
Наследство с условием
...елье?
— Пустая трата денег, если ты купила его для меня.
— Я его купила для себя. Никогда бы не подумала, что ты носишь трусики-
стринги. — Она ласково улыбнулась. — Шелк приятен на ощупь.
Попробуешь?
— Что все это значит?
— Лишь то, — спокойно произнесла она, — что нам придется
снова заняться любовью.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
С чемоданом в руке Томас направился к двери. Если они и попробуют еще раз,
то точно не в его постели.
— У тебя будет собственная спальня. И не спорь, Энджи.
— Если хочешь, чтобы я убралась из твоей спальни, — темные глаза
вызывающе сверкнули, — придется меня нести.
Томас колебался минуту, затем промаршировал по комнате, подхватил ее как
мешок с картошкой и забросил на плечо.
Энджи лягалась и толкалась. Полотенце задралось, он держал девушку за
обнаженные ягодицы и, скрипя зубами, продвигался к соседней комнате.
Неудобно, если там Рэйф, но сейчас ему на все наплевать.
— Вот твоя комната, и здесь мы займемся тем, ради чего ты приехала,
когда подойдет срок.
— Ты уже все посчитал?
Он помедлил мгновение.
— На следующей неделе.
— Сколько раз?
Он уже стоял одной ногой в коридоре, но вдруг замер.
— Сколько раз? — снова спросила она. — В книге сказано, что
женщина может зачать, если занимается любовью пять дней до овуляции и
двадцать четыре часа после.
— У меня другие данные. — Он бросил на нее решительный
взгляд. — В статье, которую прочел я, говорилось, что оптимальные
условия — два дня до и сутки после овуляции при твоем двадцативосьмидневном
цикле.
— Я настолько тебе неприятна?
— Одна ночь, обычная поза, в твоей кровати. — Его голос сделался
ледяным. — Будем надеяться, что этого хватит.
— А если нет?
— Здесь живут мама и экономка, — сдержанно продолжал он, — Я
не хочу, чтобы о нашем эксперименте кто-нибудь узнал раньше, чем появится
положительный результат.
Она метнула на него изумленный взгляд из-под длинных темных ресниц. Он вел
себя грубо, но Энджи вынуждена была признать его правоту.
Он наблюдал, как трепещут ноздри и в карих глазах смущенность уступает место
мрачной решимости.
— Итак, как же я узнаю, когда мне ложиться на спину и ждать? Скажешь
пароль?
— Я поставлю тебя в известность.
Несмотря на свое недовольство, Энджи приняла условие о проживании в
раздельных комнатах. В конце концов, Камерука его дом и ее сюда не
приглашали.
Пять дней прошло, а она все еще чувствует свою вину.
Ей следовало сначала позвонить, а не ставить Томаса перед фактом. Загонять
упрямого мужчину в угол опасно и неразумно. А кроме того, ей следовало
покинуть его спальню с большей грацией и достоинством, а не провоцировать на
грубость. И хотя Энджи никогда не принадлежала к тем людям, которые склонны
к самобичеванию, она искренне жалела, что все так вышло.
Если он не позволит ей остаться, как она сумеет доказать ему свою любовь и
убедить в том, что подходит для жизни в сельской местности?
Томас избегает ее, но ненамеренно. Сейчас много работы для скотоводов, а
Томас ответственен за стотысячное поголовье скота и пятьдесят работников. Он
очень занятой человек, настолько занятой, что улетел на три дня по делам,
даже не попрощавшись.
Она кипела от злости добрых двадцать четыре часа, а потом начала
действовать.
Несколько простых вопросов, и ожидаемое время прибытия босса известно. Она
сама приготовила ужин, выбрала вино, целый час провела в ароматной ванне с
запахом корицы и меда с молоком.
Все для тебя, Томас
, — шептала она,
выливая в воду вместо одного пять колпачков пены.
Им с Томасом предстояла первая из трех запланированных ночей, и Энджи
намеревалась сделать ее незабываемой.
Еду, вино, цветы и свечи — на стол. Не забыть про музыку.
Она не могла дождаться шума двигателей. Три раза проверила мясо в духовке,
переложила булочки собственного изготовления в плетеную корзинку, бесцельно
бродила час по саду. Чтобы убить время, она даже решила выпрямить волосы, но
вовремя вспомнила слова Томаса о природной красоте ее волос.
Энджи села на стул и улыбнулась. В зеркале отразилась женщина с тайными
мыслями на уме; на щеках румянец, в глазах — нега. Она встала, шелковая
ткань трусиков ласково коснулась бедер. А что, если удивить его и снять их
заранее? Стоит подбодрить себя стаканом
мерло
, кроме того, необходимо
проверить еду. Энджи поправила ворот белой широкой блузки, одернула джинсы и
направилась в кухню. Одежда идеально облегала тело, хотя, может, следует
освободиться от нее? Нужно выпить вина для храбрости.
Улыбаясь, она толкнула дверь и застыла.
Томас стоял в центре кухни. Высокий, покрытый пылью с головы до ног, с
бутылкой пива в руке. Энджи наблюдала, как он подносит бутылку к губам, как
сжимается его горло, и физически ощущала прохладу напитка.
В этот момент пред ней находился не Томас Карлайл, наследник богатейшей
скотоводческой империи, а обыкновенный ковбой, вернувшийся домой после
долгого трудового дня.
Желание охватило ее всю: от волос на голове до кончиков пальцев. Ей
захотелось подойти и поцеловать его в мокрые от пива губы, вдохнуть
смешанный запах лошадей, кожи и пыли Камеруки. Затем они разделят ужин, а
поздним вечером рука в руке направятся в спальню. Неужели она так много
просит?
Рука с бутылкой застыла в десяти сантиметрах ото рта, и у Энджи оказалось
достаточно времени, чтобы ответить на свой собственный вопрос — определенно
много. Но не нашлась, что сказать, кроме как
Ты дома
.
Он хрюкнул — то ли признание, то ли похвала ее сообразительности.
— Я не слышала самолета, — продолжила она.
— Неудивительно.
Энджи нахмурилась. Она выключила музыку и не могла пропустить его прибытие.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты принимала ванну.
Это случилось пару часов назад.
— Ты бы все равно меня не услышала из-за музыки.
Господи, он, должно быть, приехал очень давно. Как же она могла не заметить?
Так долго готовиться к его приезду и пропустить самый важный момент...
— Почему ты ничего не сказал? — упрекнула Энджи.
— Я заходил переодеться. А что происходит? — с подозрением спросил
он. — Где все?
— Я дала Мэнни выходной.
— Почему?
— Думала, так легче сохранить втайне то, что должно случиться сегодня
между нами.
Рука, которой Томас поднес к губам бутылку, задрожала. Не сводя глаз с
Энджи, он сделал долгий глоток.
— Поэтому ты вырядилась?
Она едва удержалась от хохота, вспомнив, сколько раз меняла платья, юбки,
джинсы. И все же приятно, что он заметил ее попытки принарядиться. По
крайней мере, она не боялась признать, что желает его.
Девушка медленно пересекла кухню. Ей хотелось заняться с ним любовью прямо
здесь и сейчас. Но настороженность в голубых глазах удержала ее от
поспешного шага. Она взяла бутылку из рук Томаса и сделала большой глоток.
— Ради тебя я отпустила Мэн ни и надела шелковое белье, — ее голос
слегка охрип. — Но сначала ты примешь душ, затем мы поужинаем. Не знаю,
как ты, а я ужасно проголодалась.
Принимая душ, Томас пытался рассердиться. Энджи без разрешения пользовалась
его ванной, отпустила его персонал. Он же понятным языком объяснил, что в
его доме нет места соблазнам. Но Энджи не унималась.
Хотя... В таком упорстве было много лестного. Энджи ждала тебя. Она надела
шелковое белье для тебя. Она истосковалась... по тебе.
Томас не торопясь оделся и медленно прошел в комнату. Вино помогло
расслабиться. После первого фужера он понял, что вовсе не прочь отправиться
за Энджи в мир эротических грез.
Он заерзал на стуле, стараясь принять удобную позицию. Она щебечет о
повседневной чепухе, не подозревая, как возбуждающе действует на его нервные
окончания. Хорошо еще, он догадался надеть просторные штаны, сидеть в
джинсах сейчас было бы самоубийством.
— Эй!
Энджи махала руками, чтобы привлечь его внимание.
— Ты все прослушал?
— Я, — Томас нахмурился, — думал о своем.
— Серьезное заявление.
Энджи с секунду рассматривала его.
— Что-то случилось? Проблемы на работе? Сердце сделало кульбит, когда
он встретился с ней глазами и чуть было не выпалил правду. Я едва не
помешался, увидев тебя обнаженной в своей ванной. Ожидание убивает меня,
Энджи. Давай отбросим условности...
— Я вся внимание, и если тебе нужно поговорить, приступай.
Она положила столовые приборы и отодвинула от себя тарелку.
— Бизнес в порядке.
— Прекрасно. — Энджи улыбнулась и снова обвела указательным
пальцем края фужера. — Вчера я прочитала, что ты лидер в своем сегменте
рынка и любишь новации.
— Новации необходимы.
— Прибыль выросла на пятнадцать процентов.
— Выдались хорошие сезоны.
— Менеджмент тоже был на высоте.
Увлеченный игрой бледных пальцев на фужере, он не ответил. Энджи права,
хороший менеджмент увеличил прибыль империи Карлайлов.
— Можно мне спросить кое-что... о завещании?
Рассеянность как рукой сняло. Томас выпрямился и едва заметно кивнул.
— Если вы трое не родите хотя бы одного ребенка, то не унаследуете
Камеруку и другие фермы, а империя попадет под контроль совета директоров?
Томас снова кивнул.
— Совет директоров наймет тебя в качестве менеджера или вышвырнет на
улицу? Вряд ли они захотят уволить тебя, раз ты приносишь компании огромный
доход.
— Это не то же самое, что право собственности. Я всегда много
работал. — Их глаза встретились. — А последнее время больше
обычного.
— Из-за Брук?
Брук больше нет, и последний год он работал не покладая рук только ради
процветания семейного бизнеса.
— Хочешь поговорить об этом? — спросила Энджи, и трогательные
нотки в ее голосе заставили его поднять глаза. — Хочешь поговорить о...
— Не хочу, — отрезал Томас.
— Как скажешь. Но если передумаешь...
Он не ответил, не хотел говорить о Брук...
Молчание затянулось, она начала собирать тарелки. Умелые руки порхали по
столу. Томас поднял глаза и встретил серьезный торжественный взгляд темных
глаз, обещавших поддержку и утешение. Энджи протянула ему руку.
— Пойдем в кровать.
Пять минут назад он бы, не раздумывая, принял приглашение и, возможно, не
возражал бы даже против того, чтобы все произошло в его постели, но
сейчас... Томас вдруг осознал, что ведет себя как муж с женой после долгого
рабочего дня. А он не мог, не хотел позволить другой женщине занять место
Брук.
— Мне нужно поработать над бумагами, — сказал он.
— Ладно, я загружу посудомоечную машину и приду помочь тебе.
— Нет, Энджи. Ты не можешь мне помочь. И пожалуйста, я не хочу спорить
на эту тему, — тихо сказал он. — Не хочу.
— Я тоже не хочу, — хрипло согласилась она. — Мы наговорили
друг другу много обидных слов, и мне очень жаль. Просто позволь мне помочь,
Томас.
Он сжал зубы.
— Не проси меня о том, что я не могу тебя дать.
Энджи вспыхнула, но проглотила обиду. Осторожно собрав тарелки, она
отправилась на кухню. Томас услышал тихое звяканье приборов о фарфор, словно
у нее дрожали руки. Через минуту девушка снова появилась на пороге гостиной.
— Мы увидимся позже?
Томас кивнул, молча поднялся и уединился в своем кабинете.
Два часа Томас убеждал себя, что держит под контролем тело и эмоции. Затем
он пошел в ее спальню и тихо прикрыл за собой дверь. Он постоял немного,
дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте.
Ночь в сельской местности отличается от городской. Она обостряет чувства,
щекочет нервы. Он ощущал женский аромат, слышал тихое дыхание Энджи.
Спит или лежит и ждет?
Он быстро сбросил одежду, ночной воздух окутал его прохладой. Кожа была
такой же горячей, как летнее солнце. Господи, как же сильно он ее хочет!
Желание жгло его изнутри, с каждой секундой становилось все невыносимее.
В темноте белели запрокинутые за голову руки.
— Ты здесь.
— Я думал, ты спишь.
Она перекатилась на бок и отбросила покрывало.
— Я ждала тебя.
Томас сел на край матраса, и ее рука коснулась его спины. Волна
чувственности разлилась по его телу. Аромат меда, молока и корицы, уже
знакомый ему, коснулся ноздрей.
— Неужели было так много бумажной работы? — с притворным
неудовольствием спросила Энджи, когда он устроился рядом.
Томас не ответил, лишь глухо застонал, почувствовав прикосновение полной
груди к своей руке. Он нашел ее губы в темноте, и их языки затеяли долгую,
томную игру. Томас не закрыл глаза, наслаждаясь выражением бесконечного
блаженства на лице Энджи.
Медленно он покрывал поцелуями ее тело, ощущая на губах пряный вкус кожи и
впитывая каждый стон. Он чувствовал, как выгнулась дугой спина, когда его
рот коснулся нежной груди. Он положил ладонь ей на живот, затем губами
скользнул ниже. Ее дыхание участилось.
— Тебе не нужно это делать.
— Но я хочу.
Томас прильнул к средоточию ее женственности. Закинув руки за голову, Энджи
умоляла его не останавливаться.
Ошеломленный реакцией своего тела, он застыл, борясь за остатки рассудка и
чувствуя, как верно скользит к пропасти, из которой не будет возврата. Ее
ноги обхватили его поясницу, бедра крепко прижались к бедрам.
— Я хочу тебя.
Господи, она сводила его с ума. Не в силах более сдерживаться, Томас вошел в
нее одним уверенным движением. Ощущения были бесподобными. Он словно
вернулся домой после долгого отсутствия. Его стоны утонули в стонах Энджи, и
очень скоро водоворот чувств вознес их на вершину блаженства.
Томас заставил себя встать прежде, чем Энджи опять удалось заманить его в
сети. Он сел, стараясь избавиться от остатков любовного дурмана, и вдруг
обнаружил в руке цепочку с буквой А. Видимо, в порыве неконтролируемой
страсти он сорвал ее с шеи Энджи.
Он погладил пальцем гладкую поверхность медальона и положил цепочку на
столик у кровати. Ночь кончилась. Нужно уходить прежде, чем Энджи проснется.
Еще одна ночь, еще один раз.
И потом она уедет домой.
Энджи услышала гул самолета, и ее сердце быстро-быстро застучало от
волнения. Томас дома! Низ живота заныл в предвкушении, в груди стало тесно.
Немного рано для него. Она сунула остатки цветов в вазу без разбору и
побежала в ванную. Если он не задержится на посадочной полосе, то у нее
максимум десять минут.
Живо, живо, живо.
По дороге она сбросила одежду, нацепила пляжную шапочку — нет времени сушить
волосы. Вино открыто — пусть дышит. Овощи почищены. Соус взбит. Она учла
каждую деталь, колдуя над ужином. Сегодня особенный день Каждая клетка ее
тела и мозга работала напряженно. Наступил день овуляции, и она сообщила об
этом Томасу за завтраком. Я приготовлю праздничный ужин. Не опаздывай.
То, что они пытались шутить, хотя и не смеялись над собственными шутками,
стало прогрессом за последние двадцать четыре часа.
Сегодня утром они вместе завтракали. А предыдущей ночью и вместе ужинали.
Томас выглядел более расслабленным, говорил, улыбался и даже смеялся над
анекдотами, но в кровать она отправилась одна.
Он пришел около полуночи, и они занимались любовью, но потом Томас оставил
ее спать на прохладных простынях в одиночестве. И теперь она молилась, чтобы
следующая ночь прошла иначе.
Энджи, следующая ночь должна стать началом новой жизни.
Девушка подержала лицо под душем и выключила воду. Последняя ночь, последний
шанс. Ее сердце трепетало от страха, но Энджи настроилась на победу.
То, что происходило между ними в спальне две ночи подряд, было слишком
реальным, слишком красивым и чудесным, чтобы называться простым физическим
совокуплением.
Оставалось только сделать так, чтобы и Томас понял это.
Она и бровью не повела, когда он попросил ее уехать в Сидней до того, пока
не будут известны результаты. Но, готовя ужин, Энджи придумала множество
причин для того, чтобы остаться.
Сегодня она не позволит ему заниматься работой. Сегодня они пойдут в спальню
рука об руку и не расстанутся до утра.
Платье, выбранное для вечера, лежало на кровати. Энджи провела рукой по
нежному полупрозрачному шифону. Не слишком ли легкомысленное? И тут
затарахтели двигатели. Времени на раздумья не осталось.
Она моментально натянула платье.
— Живо, живо, живо, — бормотала она. Конечно, молнию заело. Она
оставила ее наполовину застегнутой, сунула ноги в мягкие белые сабо,
схватила расческу, провела ею по влажной массе волос. Немного блеска на
губы, тонкая карандашная линия на глаза, растушевать.
Готово!
Энджи выдохнула и вспомнила о бюстгальтере. Если бы это было свидание в
ресторане, где полно людей, то этот предмет туалета был бы обязателен, но
здесь, в глуши, когда на мили вокруг лишь они с Томасом, к чему скрывать
правду?
Она поспешила в столовую, на ходу застегивая молнию и прислушиваясь к гулу
мотора. Она хотела приветствовать его на веранде, улыбнуться и сказать:
Привет, я скучала
, вручить ему его пиво и нежно поцеловать.
Когда она входила в кухню, раздался собачий лай, но он тут же стих, как по
мановению палочки дирижера смолкает оркестр. И тут же молния
беспрепятственно застегнулась до конца. Хороший знак, решила Энджи.
Она подхватила бутылку пива и спокойно пошла к двери. Ее сердце готово было
выскочить из груди, но она надеялась, что это не так заметно, как
просвечивающие сквозь тонкую ткань соски.
Машина остановилась у входа. На улице духота, несмотря на закат, ледяная
бутылка пива будет очень кстати.
Энджи сделала глубокий вдох и вышла на веранду, прикрыв глаза от слепящих
лучей солнца. Хлопнула дверь машины, и до ее слуха донеслись обрывки фраз.
Томас приехал не один.
Господи, хоть бы это был механик, который привез хозяина и уедет обратно.
Она бросила вниз нервный взгляд, увидела знакомую фигуру, и тут же ноги сами
побежали вперед.
— Мора! — закричала Энджи в порыве радости и необъяснимой
нежности.
Мора остановилась, Энджи налетела на нее, обхватила руками худощавое тело и
уткнулась в плечо. Смех и удивление вдруг обернулись слезами.
Как это случилось? Почему? Энджи никогда не плакала.
Смущенная и завороженная, девушка отступила назад.
— Что случилось? — Мора нахмурилась. — Почему ты плачешь?
— Не знаю. — Энджи поспешно вытерла лицо. — Наверно, от
удивления.
— Я выгляжу так плохо?
Девушка округлила глаза. В юности Мора Карлайл была всемирно известной
моделью, но даже сейчас, в пятьдесят и не в лучшие дни своей жизни, она
оставалась красавицей. Энджи замялась.
— Вы выглядите великолепно, как и всегда.
Через мгновение появился Рэйф. Они с Морой удивленно оглядели платье Энджи,
бутылку в ее руке и размазанную тушь под глазами.
— Ты плачешь, — констатировал Рэйф.
— Я знаю.
Ей нужно прийти в себя. И поскорее. Энджи глубоко вдохнула, помахала рукой
перед лицом и наконец сумела остановить соленый поток.
Рэйф и Мора все еще с удивлением разглядывали девушку.
— Красивое платье, — заметил Рэйф.
— Что происходит? — спросила Мора и повернулась к Рэйфу. — Ты знал, что Энджи здесь?
О господи. Девушка нервно закусила губу.
— Я просто...
— И когда ты начала пить пиво?
— Я — это не мне.
— А кому? — В голосе Рэйфа звучало удивление. — И где хозяин
дома?
Энджи бросила на него предупреждающий взгляд.
— Я не ждала вас.
— Это мы уже поняли.
Мора, прищурив глаза, посмотрела на сына, затем на Энджи.
— Рэйф прилетел навестить меня в Калларни. И когда я услышала новости,
я попросилась домой.
Девушка насторожилась.
— Какие новости?
— Алекс назначил дату свадьбы.
— Через две недели. — Губы Моры вытянулись в жесткую линию. —
Церемония состоится в Мельбурне! Почему они так торопятся? Алекс вешает мне
лапшу на уши о каких-то делах и своей занятости. Рэйф что-то знает, но мне
не говорит. А ты знаешь, что происходит?
Энджи замерла под строгим взглядом голубых глаз. От Моры ничего не скроешь.
— Сюзанна беременна?
— Я не знаю, — честно призналась Энджи и кинула на Рэйфа
многозначительный взгляд.
— О, ради бога, перестаньте обращаться со мной как с глупышкой! Я
чувствую: что-то происходит с вами всеми, а не только с Алексом. Я слишком
замкнулась в себе с тех пор... — Взгляд ее стал колючим, словно она
вспомнила о боли, пережитой недавно. Затем Мора перевела дух и продолжила:
— Это связано с завещанием вашего отца?
Рэйф тер шею, Энджи изучала бутылку в руке. Мора неодобрительно цокнула
языком.
— Это не ответ. Один из вас расскажет мне всю историю и...
— Какую историю? — прогремел мужской голос.
Томас! Три пары глаз устремились к вновь прибывшему. Энджи почувствовала,
как сжался желудок, словно лифт за секунду поднял ее на сотый этаж. Откуда
он появился? И почему не пришел пять минут назад?
Его взгляд скользил от одного к другому, пока не задержался на Энджи.
— Что происходит?
Пока Энджи раздумывала, как поделить порции, предназначенные двоим, на
четверых — хотя аппетит пропал у всех, — Томас и Рэйф в общих чертах
рассказывали Море о завещании.
Они обсудили Алекса и Сюзанну и их свадьбу. Мора и не пыталась притворяться,
что хочет есть. Кусок не лез ей в горло с тех пор, как она узнала, что не
может повлиять на решение старшего сына. Энджи молча сочувствовала. Томас ни
словом не обмолвился о том, что пытается зачать ребенка. А что касается
Рэйфа...
— А ты что делаешь по поводу завещания, Рафферти?
Мора крайне редко называла сына полным именем. Энджи начала собирать приборы
и тарелки — побег на кухню выглядел заманчиво.
— Я все еще раздумываю, — осторожно начал Рэйф.
— Естественно. — Голос Моры звенел от отвращения и ярости. —
А ты? — Она перевела взгляд на Томаса. — Пожалуйста, скажи мне,
что Энджи здесь не просто так.
Посуда задрожала в руках девушки, несмотря на то, что она изо всех сил
прижимала ее к себе. Энджи почувствовала взгляд Моры на своем лице и
вспыхнула. Сначала слезы, теперь неожиданно яркий румянец. Что еще
полагается для грандиозного финала?
Энджи знала, что нужно сделать: посмотреть этой женщине, которую она любила
как мать, прямо в глаза и сказать правду. Но увы, они с Томасом условились
молчать.
— Я расскажу тебе позже, Мо, — тихо сказал младший сын.
— Не будь смешным. Я уже догадалась, что здесь происходит. — Мора
переводила взгляд с одного на другого. — Неужели вы двое решились?
— Это касается только нас, меня и Энджи. Я не собираюсь обсуждать это
за столом.
В комнате повисло ледяное молчание. Мора резко выдохнула.
— Если я правильно растолковала ваше недоумение и замешательство, вы
двое вместе спите, чтобы зачать ребенка. Потому что Карлайл думает —
думал, — что сумеет восполнить утрату двадцатишестилетней давности.
Энджи со стуком опустила на стол тарелки. Вот, оказывается, почему Чарлз
оставил такое завещание! Чтобы вернуть жене ребенка, потерянного при
рождении?
— Мы не знаем, — признался Рэйф.
— Никто не знает, зачем ему понадобилось составлять завещание таким
образом, — добавил Томас.
— Я знаю, — уверенно ответила Мора. — Я всегда хотела иметь
много детей, но после смерти Кэти не могла ни физически, ни морально. Чарлз
поклялся снова сделать меня счастливой.
Она печально покачала головой, в ее ярких голубых глазах заблестели слезы.
Энджи знала, что Мора долгое время горевала по умершей дочурке, но никогда
не подавала вида.
— Ты, моя девочка... — Мора указала через стол на Энджи, — ты
сделала меня счастливой, когда переехала сюда жить. Ты была такой игривой,
веселой и жизнерадостной и так стремилась ни в чем не отстать от мальчишек.
— Счастливое было время.
Улыбка не скрыла печали в ее глазах.
— А теперь ты пытаешься зачать ребенка с моим сыном. Вы тоже
...Закладка в соц.сетях
