Жанр: Любовные романы
Приют грез
...ничего бы не изменилось. Я
сделала то, что сделала. Ничто никогда не сможет этого изменить.
Ничто. — Ив замолчала.
Злость все больше овладевала ею. Она уже не могла сдерживать ярость.
— Ты не имел права так поступать! — закричала девушка. — Не
имел права! Хотела ли я вернуть этот дом из-за Чарли и таких же, как он, или
из-за того, что моя мама страдала алкоголизмом... или потому, что я
наркоманка, у тебя не было никакого права так поступать со мной!
Ее слова болью отзывались в сердце Алексея. Но он должен был выслушать ее,
должен был дать ей понять, что раскаивается.
— Ты заставил меня заниматься с тобой сексом! И не смей говорить мне,
что секс — это составляющая любых здоровых отношений! То, что ты заставил
меня пережить, больше было похоже на порнофильм! Грязную порнуху! И тебе об
этом известно! Более того, ты добился того, что я испытывала при этом
удовольствие! К чему скрывать? Я не хотела, чтобы все было так! Меньше всего
я желала получить от этого удовольствие! — Ив замерла. На ее лице
отразилось отвращение. — Но я не могла остановиться! Не могла ничего
поделать с собственным телом. Потому что тело создано для того, чтобы
испытывать наслаждение. Потому что секс — это наивысшее из удовольствий,
данное нам свыше. Но не для того, чтобы разрушить чью-то жизнь, а для того,
чтобы наполнить ее. И не говори, что я сумасшедшая. Это не так. Я просто
хотела, чтобы все было по-другому. Хотела...
Ив замолчала. Алексей не пошевелился. Кажется, каждое слово давалось ему с
трудом.
— Ив... я не могу... изменить... то, что я сделал. Ты и представить
себе не можешь, как я ненавижу себя за это, но пойми, позволь мне объяснить
кое-что... я... умоляю тебя. Когда я... взял тебя... в ту ночь, я думал... я
считал, что ты... не такая... что ты... шлюха...
— Да как ты смеешь?! Как ты мог обвинять меня в том, о чем не имел ни
малейшего понятия? Что я такого сделала, отчего ты стал думать обо мне так
низко? Как тебе вообще такое могло в голову прийти? До того, как я пришла в
твой офис с чеком за Бомонд, между нами не было ничего, кроме одного-
единственного поцелуя. Одного поцелуя! Даже девственница могла бы подарить
тебе этот поцелуй!
— Я подумал так потому... потому что твой отец предложил мне тебя в тот
день, когда мы обедали на его яхте.
— Отец... что?.. — не веря своим ушам, прошептала Ив.
— Он проводил меня в твою каюту. Ты лежала в постели, в одной ночной
сорочке... Может быть, ты спала. А может, ждала моего прихода,
предварительно договорившись с отцом. Ив, — его голос сорвался, —
пойми... вокруг твоего имени всегда ходили слухи. Одни считали, что ты до
сих пор девственница, а другие... Они рассказывали, что ты во всем
повинуешься отцу... что он выбирает тебе любовников, которые могут быть
выгодны ему. Как Пьер Рофле, сын президента банка. Он мог бы помочь отыграть
компанию твоего отца. И Пьер был во Франции тогда...
— Ты подумал обо мне такое?!
— Я не знал тебя. Не знал, какая ты. Поэтому... — Алексей
помолчал, — я решил проверить это сам. Я сделал тебе то предложение,
думая, что ты откажешься. А когда ты согласилась... — (Ив не верила
своим ушам.) — Я не собирался заниматься с тобой сексом. Я только хотел
проверить тебя. Поэтому я отверг тебя... пытался отправить тебя домой. Но ты
не ушла, ведь так? Ты твердо решила выполнить мои условия и получить Бомонд.
Ты выиграла, я не устоял. И сделал то, что сделал. И оставил тебя ни с чем.
Я знал, что поступил низко. Поверь, я презираю себя за это... Боже, Ив, я
думал, что ты... как же я ошибся в тебе!
Повисла тишина. Ив вдруг разозлилась. Она отступила, отошла от него.
— Ты ошибся во мне, да? Бог мой, да как ты смеешь стоять здесь и
говорить мне такие слова? Да кто ты такой, чтобы требовать доказательств,
правдивы ли слухи обо мне или нет? Как ты мог подумать, что я шлюха,
исполняющая приказы отца? Какое право ты имел заставлять меня проходить твой
дурацкий тест? — Ив едва не задохнулась от негодования. Она не дала ему
сказать ни слова в свою защиту. Набрав в легкие побольше воздуха, девушка
продолжала: — Да кто ты вообще такой, чтобы судить любую из женщин? Ты что,
святой? Позволь тебе напомнить, что и ты был со мной в постели. И ты сам
выбрал этот путь. Никто не заставлял тебя поступать именно так. Так кто ты
после этого? Кто ты, Алексей? — Ив снова замолчала, но только чтобы
собраться с силами. — Меня от тебя тошнит. Вот ты стоишь здесь и.
говоришь мне, как ошибался! Зато я не ошиблась в тебе. Пьер Рофле открыл мне
глаза! Женщина, которую ты подцепил в клубе и увел из бара, не жила в отеле.
Она проститутка. Пьер рассказал мне. Он сказал, что она предлагала ему свои
услуги за наличные. Но тебя это, кажется, не беспокоило, да? Для тебя это
вполне нормально. Знаешь что? Я благодарю Бога, что Пьер раскрыл мне глаза.
Потому что тогда я поняла, кто ты на самом деле!
Ив задыхалась от ярости. Она не замечала, как лицо Алексея исказилось от
боли. Ярость ослепила ее.
— Ты такой же, как и мой отец! Платишь шлюхам и считаешь это совершенно
нормальным! Я больше не хочу видеть тебя, слышишь? Не смей больше
приближаться ко мне! — Ив в последний раз взглянула на Алексея. —
Убирайся, — произнесла она холодно. — Прочь с глаз моих. И из моей
жизни.
Его лицо не выражало никаких эмоций. На минуту, Ив показалось, что Алексей
хочет что-то сказать, но он промолчал. Долго смотрел на нее, а потом опустил
голову, развернулся и пошел прочь.
Ив провожала взглядом его удаляющуюся фигуру. Она дрожала. Тени словно
сгущались вокруг нее, пока все ее сознание не окутала темнота.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Шли дни. Ив видела, как они проходят в тепле и свете позднего лета. Но
только не для нее. Ее мир, кажется, стал совсем маленьким. И девушка не
хотела покидать его.
Время от времени воспоминания о том,
большом
, мире вспышками возникали в
памяти, причем в самые неожиданные моменты: когда Ив шла вверх по лестнице,
читала сказку детям или писала письма.
А еще она вспоминала голос. Его голос, раздающий команды. И руки. Руки,
которые путешествовали по ее телу, не зная преград, нарушая все запреты,
потому что она, Ив, пребывала в сладкой дреме наслаждения.
Девушка почувствовала, как на лбу снова выступили капельки пота, а к горлу
подступила тошнота.
Ив пыталась с этим бороться. Бороться со вспышками воспоминаний. Иногда,
когда она старалась изо всех сил, ее сны были более смутными, но все о том
же. Труднее всего было снова и снова переживать свое разочарование, что
Алексей оказался не таким, каким она мечтала его видеть...
Я должна пережить это. Должна. Но чувство вины так сильно давит на
плечи. Вины и стыда. Ив трудно было признаться себе, но когда-то ей все равно бы пришлось сделать
это.
Я до сих пор чувствую себя грязной. Я не могу отмыться. Амабел волновалась за дочь, и Ив знала об этом, но как она могла поделиться
с ней своими переживаниями?
Мама, слушай. Я хотела вернуть Бомонд — ради тебя, ради Чарли и всех детей,
которые живут здесь. Был только один способ добиться этого. И я
воспользовалась им. Сейчас я уже ничего не могу изменить. Но я не могу
рассказать тебе, о том, что я сделала.
Если бы Ив посвятила Амабел в подробности, она бы увидела в глазах матери
разочарование. Ужас. И, что еще хуже, вину и стыд, что ее собственная дочь
пошла на такое.
Один из врачей клиники, заметив состояние Ив, однажды сказал ей, что она
находится в стрессовом состоянии.
— Это естественная реакция организма. После всего, что вам пришлось
пережить, нормально, что он немного вышел из строя. Вам нужно взять отпуск.
На пару месяцев. Сменить обстановку. Дела здесь идут хорошо. Финансовое
положение клиники стабильно. Вам нужна передышка, Ив.
Девушка смотрела в добрые глаза этого мужчины и думала: что бы ты сказал,
если бы знал, что я сделала? Что бы ты тогда обо мне подумал?
Но он никогда не узнает. Ни от одной живой души. Эта тайна навсегда
останется с ней. В ее маленьком тесном мирке. Занимая все больше и больше
места. Разрастаясь, как опухоль.
Перестань! Забудь! Отпусти! Разве
забудь
не было для Ив мантрой всю ее жизнь? Разве не только так она
могла жить с таким монстром, каким был ее отец?
Так почему она не могла просто забыть одну-единственную ночь?
Ив понимала, что одна не справится. Что ей нужна помощь. Что что-то
сломалось у нее внутри, а в душе поселилась депрессия. Но врачи тут не
помогут. Наоборот, они начнут задавать множество вопросов, спрашивая, почему
Ив ощущает, что это для нее травма, и были ли другие сексуальные отношения
столь же драматичными? Или, может быть, она чувствует необходимость наказать
себя этой виной потому, что совершила какой-то проступок в детстве? И,
кстати, о детстве, какими были ее отношения с родителями? Добрыми и
хорошими? А если нет, то почему?
Да что они вообще знают, эти врачи? Они, конечно, слышали все сплетни, что
ходили вокруг имени Хоквуд, но никогда не чувствовали и никогда не
переживали ничего из того, что довелось ощутить на себе и пережить Ив.
Это известно только мне. И я никому не скажу. Никому!
Ив много гуляла. Ходила по окрестностям Бомонда, отсчитывая милю за милей.
Пока не терялась во времени. Она как будто пыталась оставить воспоминания
далеко позади. Сейчас же они бродили, как привидения, рядом с ней. Сидели
внутри нее.
Гуляя однажды днем, Ив заметила, что к ней кто-то приближается.
Это была женщина. Нет, молодая девушка. Она была одета совсем не для
прогулки по лесу.
Длинная юбка, доходящая почти до пят, и бесформенный джемпер с длинными
рукавами. Короткие темные волосы, растрепанные и какие-то неухоженные.
Несмотря на это, девушка была довольно мила. Даже эта странная одежда и
отсутствие макияжа не могли скрыть ее миловидность.
Она подошла к Ив.
Ив заговорила первой. Вежливо, но все же холодно.
— Боюсь, это частная собственность, — сказала она. — Вы
прошли мимо общественной дороги. Вернитесь к перекрестку. Уверена, вы без
труда найдете ее.
Ив улыбнулась, ожидая, что девушка развернется и уйдет, но та не сделала
этого.
— Вы ведь Ив, правда? — спросила девушка с акцентом.
— Простите, я не...
— Знаю. — Незнакомка подняла руку. — Вам не известно, кто я.
Но я знаю, кто вы. Я знаю о вас, — она сделала глубокий вдох. —
Прошу вас, выслушайте меня. Это очень важно.
Ив задумалась. Кто эта девушка? И почему она пришла сюда в этой странной
одежде?
— Боюсь, что я... — начала Ив.
— Пожалуйста, — снова прервала ее девушка, качая головой. —
Позвольте мне поговорить с вами. Я должна сделать это. Простите, что отнимаю
у вас время. Понимаете... — она шумно вдохнула. — Я знаю Алексея.
Ив застыла. Она вся похолодела и отвернулась.
Ей надо уйти! Сейчас же. Как можно быстрее. Бежать!
— Не уходите! — В голосе с акцентом послышались нотки отчаяния и
безнадежности. — Не уходите. Послушайте... выслушайте то, что я хочу...
должна... сказать вам!
Ив остановилась. Эта женщина сумасшедшая? Кто она такая? Зачем она здесь?
Почему просто не уйдет? И откуда она знает ее и Алексея?
— Он послал вас ко мне?
— Он не знает о том, что я здесь. Пожалуйста, прошу вас, выслушайте меня. Это касается Алексея.
— Я ничего не хочу о нем слышать! Не хочу даже произносить его
имя. — Ив пошла прочь, но незнакомка побежала следом и схватила ее за
рукав.
— Алексей спас мне жизнь. Умоляю, выслушайте меня!
Ив медленно повернулась. Было в этой девушке что-то знакомое. Они виделись?
Но где?
Что она только что сказала? Алексей спас ей жизнь? Странно. Алексей не
спасает жизни, он разрушает их.
Ив заглянула в глаза девушки.
— Вы, наверное, ошиблись. Это не похоже на Алексея Константина.
— Но он спас мне жизнь! — настаивала незнакомка. — Если вы
послушаете меня, я расскажу вам, как...
— Боюсь, что я... — снова начала Ив.
— Нет! — брюнетка вцепилась в ее рукав. — Выслушайте меня!
Ив смотрела на взволнованную девушку и знала, что ей лучше уйти. Что
незнакомка может оказаться безумной, но она почему-то стояла и смотрела в ее
лицо.
Инстинктивно Ив начала играть привычную для себя роль. Ту, которой с детства
обучала ее мама.
— Мне действительно очень жаль, — вежливо произнесла она, —
но я не могу продолжать этот разговор. У меня нет ни малейшего представления
о том, кто вы такая и...
— Меня зовут, — прерывисто сообщила брюнетка, — Софи Димитри.
Пять лет я была известна как Саша. Но я никогда не переставала быть Софи
Димитри.
Ив попыталась вырвать свой рукав из ее рук, но девушка не сдавалась.
— Пять лет, — надрывно продолжала Софи. — Вы можете себе
представить пять лет, Ив? Восемнадцать сотен дней. Восемнадцать сотен ночей.
— Простите, я не...
— Послушайте!
Что-то в голосе этой девушки заставило Ив остановиться и замереть в
ожидании. Глаза Софи горели странным огнем, они пронизывали Ив насквозь.
— Меня зовут, — снова сказала она, — Софи Димитри. У меня
забрали мое имя, но я всегда была ею. Я не переставала быть Софи Димитри. Я
помнила об этом каждый день. Каждую ночь. Каждую ночь, когда превращалась в
Сашу. Женщину, которую хотели видеть во мне. Мне было трудно помнить, что я
все еще Софи Димитри. Трудно помнить, когда меня накачивали наркотиками,
чтобы я стала сговорчивее. Трудно помнить, когда... — она замолчала, но
потом собралась с силами, — мужчины занимались со мной сексом. Было
трудно. Но я осталась Софи Димитри. Не Сашей. Я не та, какой меня пытались
сделать. Те люди, которые приехали в деревню, где я жила, когда мне было
шестнадцать лет, когда я была Софи Димитри... Они предложили мне работу.
Сказали: я буду работать на круизном лайнере. А потом прибуду в Италию и
буду работать там. Но никакого лайнера не было. И мы поехали не в Италию.
Меня привезли в Стамбул. Там... — она снова остановилась, подбирая
английские слова, — меня заставили работать. Сделали меня Сашей.
Проституткой. Сексуальной игрушкой в руках мужчин. Многих, многих мужчин.
Меня сделали Сашей, — повторила она.
Софи медленно отпустила рукав Ив и так же медленно опустилась на колени
перед ней, обняв свое тело руками, словно в поисках защиты.
— Они сделали меня Сашей, — снова и снова говорила девушка. Она
уже не смотрела на Ив.
Но теперь уже Ив не спускала с нее глаз. Она глядела на девушку, которая
решилась рассказать о своей тяжелой судьбе. Ив опустилась на колени рядом с
Софи, обняла ее.
Странно. Ведь она даже не знала, кто это такая. И вдруг эта маленькая,
беззащитная брюнетка стала для Ив самой близкой на свете.
— Ты не Саша, — сказала она. — Ты Софи Димитри. Ты всегда
была ею. Они не прикасались к тебе. К той, какая ты внутри. К той, кто ты на
самом деле.
Девушка подняла глаза. Неожиданно ее взгляд изменился. Стал другим. Совсем
другим.
— И ты тоже, Ив. Ты тоже все еще та, какой была всегда. Не важно, что с
тобой случилось...
И после этих слов теперь уже Ив потянулась к Софи в поисках поддержки.
Словно тяжелый груз упал с ее плеч. Груз, от которого она наконец-то смогла
избавиться. Груз ее вины и самобичевания, отвращения к себе и отчаяния. Ив
вдруг поняла, что в силах забыть ночь, проведенную с Алексеем. Что сможет
изменить всю свою жизнь, многие годы подчиненную отцу. Эта девушка могла
понять боль Ив. Ведь она пережила худшие времена.
Их взгляды встретились. Ив видела в глазах Софи отражение собственных
страхов и унижения. Девушка заговорила снова. На этот раз ее голос звучал
совсем по-другому. Уверенно. Без тени сомнений.
— Разве ты не видишь, Ив? Если я могу быть Софи Димитри, тогда и ты
сможешь быть той, кем была всегда. Посмотри на меня, Ив, посмотри на меня!
Это не наша вина. Разве ты не понимаешь? Это они виноваты. А если мы виним
себя, то они выиграли. Они победили. А я им этого не позволю. Мы должны
бороться, Ив. Должны сражаться. Если мы сдадимся, то проиграем. И мы будем
бороться, правда? Ты и я. Я не Саша, а ты не та, кем стала той ночью.
Никогда не была. И не будешь.
Ив смотрела на эту девушку, которая пять лет провела в аду, и восхищалась ее
мужеством.
— Так освободись, Ив. Отпусти все. Только не говори, что не можешь.
Если я смогла забыть о пяти годах ада, то сможешь и ты. — Софи
замолчала, но лишь затем, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. —
Поэтому я здесь. Когда Алексей рассказал мне, что случилось между вами в ту
ночь, я знала, что тебе будет трудно. Знала, что тебе нужен будет кто-то,
кто смог бы понять тебя.
Странно, но Ив ощутила небывалую легкость. На небе вдруг появилось солнце.
Ив услышала пение соловья. Вот белка пробежала по тропинке. Ив взглянула на
свои руки, которые теперь лежали на коленях, а затем опять на девушку,
которая, сама того не зная, стала ее спасительницей.
— Понимаю, мне нужно было рассказать кому-нибудь о том, что случилось.
Но... — Ив замолчала.
— Тебе было стыдно, — грустно улыбнулась Софи. — Я
чувствовала то же самое. И я вижу, что теперь ты свободна. — Она
поднялась на ноги и помогла встать Ив.
— Спасибо. — Инстинктивно Ив поцеловала Софи в щеку.
Все вдруг изменилось. Даже дышать стало как будто легче.
И тут она узнала эту девушку. Узнала, несмотря на мешковатую одежду и
коротко остриженные волосы.
— Ты... — выдохнула Ив. — Это ты была там той ночью. В отеле.
В ночном клубе. С...
— Алексеем Константином. — Софи кивнула. — Да.
— Но ведь он купил тебя той ночью! Я видела. Перед этим ты предложила
свою цену — цену Саши — мужчине, с которым я была в клубе. А потом тебя
купил Алексей и...
— И спас меня. Да, Ив. Можешь не верить мне, но это так. Я тоже не
поверила ему, когда он рассказал мне, как поступил с тобой, потому что мне
это казалось невозможным. — Софи вздохнула. — Алексей, которого
знаешь ты, совсем не такой, каким его знаю я. Послушай мою историю.
Ив уже не хотела ничего слышать. Ей хотелось заткнуть уши и убежать. Но она
не убежала и выслушала все, что Софи рассказала ей своим низким голосом.
— Когда я, то есть Саша, предложила ему свою цену в ту ночь, Алексей
сразу понял, что я из Далации, и заговорил со мной на нашем родном языке. Он
сразу согласился на все мои условия и увел меня к себе в номер. И там... он
не прикоснулся ко мне. Он сказал, что может помочь мне, если я только
захочу. Я не поверила ему. Не осмелилась. Но он сказал правду. Чистую
правду. — Софи помолчала. — Алексей Константин владеет
организацией, которая помогает таким женщинам, как я. Поневоле ставшим
проститутками. Организация анонимная, потому что, если кто-нибудь узнает об
этом, Алексей станет слишком открытой мишенью для очень опасных людей.
Которые делают большие деньги на проституции.
— Нет, — выдохнула Ив. Это невозможно. Это же абсурд! Алексей
Константин не может спасать женщин вроде Софи Димитри. — Это ложь. Ты
ошибаешься. Это неправда. Я докажу тебе, что ты не права! — В голосе Ив
слышалось отчаяние. — Он врет тебе, пытается заманить тебя в свои сети.
Не верь ему! Не верь!
Но Софи покачала головой. Она протянула Ив руку и сказала:
— Пойдем. Иди и увидишь сама.
Это был тот самый дом, который Ив купила взамен Бомонда. Алексей, наверное,
оставил его себе.
Она была совсем не уверена в том, сколько здесь было девушек. Некоторые
хорошо говорили по-английски; другие не очень.
— Для некоторых девушек жизнь все еще не имеет смысла. Они спасли свое
тело, но не душу, — тихо пояснила Софи. — Они считают, что им
никогда не отмыться от той грязи, в которой они вымазаны. Так странно...
Если бы во время войны мы страдали от жестокости и насилия, то считались бы
героинями. А если делаем то же самое, чтобы выжить в этом жестоком мире, то
нас даже не считают за людей.
Ив огляделась. Среди этих девушек и женщин были настоящие красавицы. Всех их
жизнь отбросила на обочину. Сколько из них могли бы вернуться домой, завести
семью и детей?
— Вы все здесь героини, Софи. Но почему ты помогаешь мне?
— Ради твоего же блага, Ив. Ради тебя. И ради Алексея.
— Софи, но как? Как он мог поступить так со мной, если делает... все
это? Как?
— Алексей говорил, что пытался объяснить тебе, но ты была слишком зла
на него.
— Но как этому вообще может быть объяснение?
— Это сложно, Ив. Но ты не меня должна спрашивать об этом. Спроси его
самого.
— Я никогда больше и близко не подойду к Алексею Константину.
— Ив, ты должна. Должна дать ему шанс. Второй шанс есть у
каждого. — В голосе Софи звучала боль.
— Ты ведь любишь его, да?
— Это... Он спас меня. Конечно, я сразу влюбилась. Но теперь Алексей
просто мой друг. Друг, который протянул мне руку помощи, когда я нуждалась в
этом больше всего. А теперь ему нужна моя помощь. Он так сказал, Ив. И
рассказал почему. Сделай это ради меня, Ив. И ради других таких же девушек.
Алексей так много для нас сделал.
— Я не могу! — Ив закрыла лицо руками.
— Один шанс, Ив. Дай ему всего один шанс. Прошу. — Софи замолчала
на минуту. — Он в лондонском офисе. Я скажу ему, что ты приедешь. Иди к
нему, Ив. Только Алексей может избавить тебя от всей тяжести на сердце.
Только он. Так иди же к нему.
Ив медленно повернулась и пошла прочь.
Поезд снова вез Ив в Лондон. Она не была здесь с тех пор, как ушла от
Алексея на следующий день после той ужасной ночи.
Что-то мучило ее, и с каждой минутой все сильнее. Ив вцепилась руками в
подлокотники. Страх сковал ее тело. И еще что-то. То, чего она никогда не
испытывала раньше.
Офис, в который она вошла, ничуть не изменился. Все тот же зеленый ковер и
такие же шторы. Те же обои и картины на стенах. Те же цветы в вазах, только
теперь свежие. И все та же фигура за столом.
Ив почувствовала, как бешено, забилось ее сердце. Боже, зачем она только
приехала? Она не должна была. Не должна была приезжать.
Словно сквозь пелену Ив наблюдала, как он встал. Его движения были резкими и
угловатыми, но больше всего Ив поразило его лицо. Серое, словно высохшее,
как будто он не ел и не спал много дней.
Но, несмотря на его жуткий вид, Ив обрушилась на него, словно шторм. Слова
сами слетали с ее губ:
— Зачем ты это сделал? Почему ты так со мной поступил? Теперь уже не
важно! Ты спасаешь таких девушек, как Софи, а потом так ведешь себя со мной!
Почему, Алексей? За что?
Алексей замер. Его лицо, кажется, стало еще мрачнее, чем раньше.
— Я пытался объяснить тебе. Я думал... я считал, что ты такая же, как
твой отец.
Ив почувствовала, как пересохло в горле.
— Ты не имел права узнавать это таким способом!
— Знаю. Я понял это в тот момент, когда... — он замолчал. Было
видно, что он из последних сил подбирает слова. — Когда осознал, что...
было мотивом... твоего поведения. Я был разбит, Ив, когда узнал
правду... — Алексей не в силах был продолжать. Кажется, он постарел лет
на двадцать. — Я совершенно разбит. Опустошен. Я ненавижу себя...
Его голос дрогнул, и неожиданно Ив почувствовала что-то совершенно
невероятное. Невозможное по отношению к Алексею Константину.
Он был монстром. Монстром, который шантажом завладел ее телом, грубо и
бесстыдно, считая, что она не заслуживает ничего лучше. Так почему же, стоя
здесь и глядя на его измученное лицо, Ив чувствует к нему жалость?
Это безумие. Я не могу его жалеть. Алексей снова заговорил. Заговорил так, будто заставлял себя произносить
слово за словом:
— Я стоял и смотрел на твоего брата, на других детей... И тогда я
понял, что натворил. Осознал, что превратился в человека, подобного тому,
которого стремился уничтожить всю свою жизнь. Я стал одним из таких же
ублюдков. Я и сейчас один из них.
Алексей посмотрел
Закладка в соц.сетях
