Жанр: Любовные романы
Девушка из Палас-Сити
...убеждал Дит.
— Это меняет все! — закричала она. — Ты не тот, за кого себя
выдавал. Ты такой же, как Дженкс! Хуже! Я ненавижу тебя!
У Дита перехватило дыхание, как будто она ударила его.
— Как ты можешь! Ты же знаешь, что это неправда!
Да, неправда. Рейсин внезапно поняла, что, несмотря ни на что, часть ее души
остается с ним. Но он не должен об этом знать. Ни в коем случае. Как бы там
ни было, она никогда не забудет, что он брат Дженкса Колкуита.
— Убирайся! Я больше не хочу тебя видеть. Я не хочу думать о тебе. Я
не...
Рейсин почувствовала, как морщится ее лицо, и, повернувшись, кинулась к
озадаченному отцу.
— Уходи! Пусть он уйдет! О, папа, заставь его уйти!
Она уткнулась лицом в его костлявую грудь, слезы закапали на пижаму. Тоби
обнял дочь.
— Пожалуйста, — шептала она, желая снова стать маленькой девочкой,
почувствовать себя в безопасности под его защитой.
Наконец Тоби заговорил.
— Тебе лучше уйти, сынок, — хрипло сказал он. — Лучше уйти.
Она попыталась расслабиться. Отец позаботится о ней. Он все устроит. И все
же не переставала плакать. Рейсин слышала шаги Дита. Затаив дыхание, следила
за шумом закрывающихся дверей, пока не наступила тишина — Дит ушел. Вместо
облегчения Рейсин почувствовала давящую боль в сердце, как будто оно вот-вот
разорвется.
Дит шел по коридору, удивляясь, что ноги еще несут его. Словно он двигался
по пояс в воде — всхлипы Рейсин окружали его, он утопал в них. Мимо
проходили люди, смотрели на него, разговаривали. Он не понимал, о чем. Его
это не волновало. Все кончено. Свершилось. Она возненавидела его. За то, что
он лгал ей. Слишком много упущено. Ждал слишком долго. Она его за это
возненавидела. Дит не винил Рейсин. Он даже Дженкса не винил, как ни
странно. Это не имело значения. Ничего не имело значения.
Он двигался машинально. Вышел в коридор, потом на улицу, в сгущающиеся
сумерки. На минуту остановился у тротуара, задумавшись над тем, куда идти.
Потом вспомнил. Его дом в Талсе, так? Он прошел через газон на обочину и
вышел на дорогу. Он ведь приехал сюда? Ключи в кармане неожиданно показались
якорем спасения. Дит обернулся, увидел грузовик, вытащил отяжелевшие ключи
и, подойдя к машине, положил их на сиденье. Руки дрожали. Тело охватила
дрожь. Если не уйдет сейчас же, то сорвется.
Ошеломленный, Дит направился в сторону шоссе. Можно остановить попутку, но
куда ехать? На север, в Талсу? Нет. Туда он не хотел возвращаться. Никогда
не хотел. Но тогда куда? На юг, в Техас? Дит покачал головой. Хорошо бы в
Париж, в весенний Париж. Там ему было хорошо. Но он всегда чувствовал, что
вернется туда не один. Один. Почему он раньше не замечал одиночества? Он не
чувствовал себя одиноким, пока не встретил — и не потерял — Рейси. До
встречи с ней он был всецело поглощен семейными неурядицами, задушен ими.
Погребен. Каким глупцом он был, каким величайшим глупцом! Он попытался
думать о другом, рассуждать, планировать, но боль приглушить не удавалось.
Наконец просто пошел куда глаза глядят, положившись на свои ноги. Какая
разница, куда идти.
Рейсин рыдала в голос, а потом тихо плакала, шмыгая носом и всхлипывая. Тоби
потерял терпение и пересадил ее на стул рядом с кроватью. Как она могла
обмануться? Любая дура увидела бы, к чему он клонит. Слишком он хорош, чтобы
нагружать тележки в их лавчонке. Не бывает бродяг с такой внешностью и с
такой головой на плечах. А очки в золотой оправе? Какой надо быть дурой,
чтобы клюнуть на его глупые байки? Да еще броситься к такому мужчине на шею
и чуть ли не умолять заняться с ней любовью? Эта мысль вызвала новый поток
слез и икающих всхлипываний.
Тоби морщился, ожидая, когда же она уймется. Наконец Рейсин успокоилась.
— Ты никогда так много не плакала. Похоже, сильно любишь этого парня?
— Нет.
— Нет?
— Больше не люблю.
— Чего же тогда ревешь? Действительно, чего?
— Чокнутая, потому и реву. Я чокнутая, и мне стыдно.
Тоби почесал подбородок.
— Ты же не могла знать, что ему нужно. Почему тебе стыдно?
Она это сказала? Рейсин чуть не прикусила язык.
— П-потому что он в-воспользовался мной, — пояснила она.
— Как? — встревожился Тоби.
Она поняла, о чем он подумал. Нет, честь она сохранила, хотя была очень не
прочь ее потерять. Рейсин покраснела от воспоминаний и на миг вернулась в
прежнее блаженное состояние. Дит, его руки, губы, обнаженная кожа, упругие
мускулы. Ее собственное тело, нежное, напряженное и страстное. Он хотел ее!
По крайней мере это не было ложью. Он не притворялся! И все же сумел вовремя
остановиться.
Если уж нам захотелось близости, моя дорогая,
сделаем все законным порядком. Она зажала руками уши, чтобы не
слышать его слов, пытаясь заглушить звучавший внутри ее голос.
— Послушай, девочка. Посмотри на меня и послушай.
Рейсин с усилием опустила руки на колени и взглянула на отца, но сразу
пожалела об этом. Сочувствие отнюдь не красило это угловатое лицо с
бакенбардами.
— Это еще не конец света. К тому же я уверен, что ты ему не
безразлична. Непонятно только, зачем он тебя обманывал.
Рейсин была благодарна отцу за то, что он переключился на другую тему.
— Это как раз понятно. Ради Дженкса. Он думал, что сможет повлиять на
мои показания, хотел оправдать своего брата.
— Твои показания? — фыркнул Тоби. — Да тебя же там не было!
Рейсин прикусила губу.
— Я была за дверью в кладовой и все слышала. Когда Дженкс выстрелил в
тебя, я просто...
— Дженкс? — Тоби сверкнул на нее глазами. — С чего ты взяла?
Дженкс не стрелял в меня, девочка.
— Что? — Она не верила своим ушам. — Но я же слышала, па. Я
слышала, как ты назвал его никчемным бродягой. Потом Лонни — я уверена, это
был Лонни, — крикнул:
Дженкс, не надо!
— и раздался выстрел.
Тоби пожал плечами.
— Э, да, выстрел раздался, но только стрелял не Дженкс.
— Но Лонни крикнул...
— Крикнул, черт бы его побрал, потому как Дженкс встал между нами!
Подумать только, парнишка спас мне жизнь! Оттолкнул меня, а сам полез прямо
под пистолет.
У Рейсин от изумления отвисла челюсть — она представила пистолет в руке
Лонни, его палец нажимает на курок, Дженкс отталкивает ее отца в сторону,
пуля задевает голову Тоби, и девушка врывается в двери.
— О Боже. О Боже, что я натворила!
Рейсин все еще туго соображала, что к чему. Все смешалось: Дженкс, Тоби,
Лонни, Питтманы, Тим. И Дит. О Дит. Брат человека, который не стрелял в ее
отца. Пытался ограбить, но не допустил убийства. Спас ее отца, рискуя
собственной жизнью.
— Рейси? Малыш? С тобой все в порядке, детка?
Тоби встал с кровати и, нагнувшись над стулом, дотронулся до ее щеки. Она
уставилась в его встревоженные глаза и дрожащим от ужаса голосом сообщила:
— О папа! Я же сказала Тиму, что это был Дженкс.
Тоби выпрямился, гневно нахмурившись.
— Кто такой Тим?
— Тим Хоторн, следователь из окружной прокуратуры.
— Окружная прокуратура! — вскричал отец. Он решил, что она
лишилась рассудка. — Зачем ты это сделала? Он наверняка тебе не
поверил, так? Тебя же там не было!
— Но я там была! Я слышала...
— Ты слышала, но не видела! — взревел Тоби. — Боже
милостивый, ты солгала следователю! Ты солгала ему, а в его лице закону!
Дитон Спунер был братом человека, который не стрелял в ее отца.
Рейсин закрыла рот рукой. Дит лгал, чтобы помочь Дженксу. Она лгала, чтобы
увидеть Дженкса наказанным. Кто из них сумасшедший? Слезы снова полились
ручьем, слезы стыда и раскаяния, слезы потери.
— О-о-о, опять захлюпала! — проворчал Тоби, возвращаясь в постель.
Рейсин попыталась взять себя в руки — отерла слезы и выпрямилась.
— Я такая дура!
— Точно. Но думаю, это не навсегда. Временное одурение, вот что у тебя
такое. Со всяким может случиться.
Это ее немного утешило.
— Я... я все расскажу Тиму. Он с минуты на минуту явится.
— Я считаю, тебе непременно следует это сделать.
— А как же с Дитом? — жалобно спросила она.
— Сначала мы все должны прояснить в этом деле, не так ли?
Мы. Храни его Господь. За то, что он не оставил ее.
— Это я должна кое-что прояснить, папа. И я сделаю это.
Тоби улыбнулся.
— Само собой. Ты у меня храбрая девочка.
Она попыталась улыбнуться. Слезы все еще стекали по лицу. Ей нужно исправить
все. А как же с Дитом? Наладятся ли их отношения? Следует ли ей пытаться?
Тут ей отец не поможет. Тут ей не поможет никто. И навряд ли она сама сможет
себе помочь. Что ж, получила по заслугам. Ее ложь причинила вред не только
Дженксу, но и его ни в чем не повинному брату.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— Врач? — спросила Рейсин тихим голосом. — Трудно поверить. И
потом...
Она вздохнула. Поверить легко. Все признаки были налицо, она просто не
распознала их.
Тим Хоторн прогнул спину до хруста в позвоночнике, затем удовлетворенно
вздохнул.
— Что он не бакалейщик, ясно было с первого взгляда, извините за эти
слова, мисс Рейсин.
— Мне следовало догадаться, когда Горди Хант получил тот синяк, —
продолжала она, проигнорировав реплику Тима. — Но он сказал, что это
часть его армейской подготовки.
— Да? Пожалуй, можно сказать и так. Они оплатили его учебу и
проживание.
Доктор Дитон Спунер живет в этой убогой квартире, подметает полы, оформляет
полки, перевозит покупки — на что же еще готов он пойти ради своего брата?
Сделать вид, что любит такую, как она? Вероятно. Нет, напомнила она себе,
инициатива исходила от нее, и мало кто из мужчин не воспользовался бы ее
слабостью. Дит вел себя на редкость порядочно. Врач. Может ли врач полюбить
простушку? Ответ на этот вопрос известен, печально подумала Рейсин.
— Кажется, теперь я знаю, что делать, — хмуро произнесла
она. — Спасибо за беседу, Тим. Очень любезно с вашей стороны, после
всего, что я натворила.
— Не много ты натворила, дорогая. Я был уверен, что ты не явишься на
суд с ложью.
— Правда? — недоверчиво спросила девушка. — Хотелось бы мне
верить в это.
— Не будь к себе так сурова. Все мы иногда ошибаемся — и я, и ты, и
даже Дитон Спунер. Хотя, надо признать, он классный парень, эдакий принц из
захолустья. — Тим повертел шляпу в руках, уставясь в глубь коридора.
Интересно, где он сейчас. Не думал, что Дит сбежит.
Рейсин дернула плечами.
— Полагаю, это тоже моя вина. Когда я узнала, что он брат Дженкса... Ну
и... это показалось мне предательством после всего, что мы... Я тогда еще не
знала, что стрелял Лонни. Мне такое и в голову не приходило. Я была очень
обижена, даже потрясена. И велела ему убираться.
Тим опустил тяжелую, слегка влажную руку ей на плечо.
— Не скажу, что удивлен. Я его об этом предупреждал, знаешь ли,
буквально сегодня, когда он был в округе, пытаясь убедить старину Дженкса
признаться в том, что стрелял он.
— Что?
Тим бросил на нее необычно мягкий взгляд.
— Он, конечно, в этом не признался прямо, но после нашего разговора —
моего с Дитом — я решил, что мне следует самому поговорить с его братишкой.
— Зачем ему понадобилось делать это? — спросила Рейсин,
лихорадочно соображая. — Зачем ему надо было убеждать Дженкса
признаться, если тот не виновен? Это неразумно после всего, что он сделал,
пытаясь помочь брату.
— Разве? — спросил Тим, поджав губы. — А мне все абсолютно
понятно. Дит не хотел, чтобы ты давала показания в суде.
Но пожертвовать Дженксом ради меня? Сомнительно, подумала она, стараясь не
поддаваться надежде.
Тим изучал поля своей шляпы.
— Полагаю, он считал его виновным. А учитывая чувства Дита к тебе...
Сердце Рейсин безумно забилось. Она села очень прямо и облизала губы.
— Он говорил вам об этом, да?
Тим поднял бровь.
— Да. Но я и сам заметил, что Дит без ума от тебя.
Рейсин хотелось верить, что это так. Но что же будет теперь?
— Зачем я ему все это наговорила? — прошептала она. — Сама
лгала, чтобы обвинить Дженкса... Что мне теперь делать?
Хоторн надел шляпу и одарил ее напоследок советом:
— На твоем месте я бы разыскал Дита. Должен же кто-то сообщить ему, что
Дженкс не стрелял. Почему бы тебе этого не сделать?
Да. Кто-то должен сообщить Диту о брате.
И не кто-то, а именно она. Хоть как-то загладить свою вину.
— Спасибо, Тим, — поблагодарила Рейсин, протягивая ему руку.
Он улыбнулся ей очаровательной улыбкой невинного мальчугана и пожал руку.
Насвистывая себе под нос, полицейский, довольный, смотрел ей вслед, пока она
не скрылась из виду.
Рейсин и в голову не приходила мысль, что Дит может воспользоваться ее
машиной. Но когда она вышла на улицу, окутанную сумерками, и увидела
оставленный грузовик, сердце ее сжалось.
Она кинула взгляд на дорогу. Не нужно быть гением, чтобы догадаться —
единственным выходом для него была попутка. Но в каком направлении он
отправился? Талса лежала к северу, но квартира и вещи Дита были на юге.
Рейсин вспомнила о его дорогих очках и сделала выбор.
Всю дорогу в Палас-Сити она высматривала знакомую золотистую голову. Солнце
уже давно село, но было еще тепло — приближалось лето. Она включила дальний
свет, но оставила на всякий случай ближний — чтобы не пропустить его в этот
час. К тому времени, когда она доехала до магазина, уже наступила ночь.
Пробираясь сквозь сгущающуюся темноту, она обогнула здание и торопливо
поднялась по ступенькам. Внутри не было света, Дит не ответил на стук, и
Рейсин дрожащими пальцами открыла дверь.
— Дит? — Звать его было бесполезно, но она все равно звала: — Дит?
Это Рейсин.
Включив свет в прихожей, она ощутила его отсутствие в молчании, которое ее
встретило. Разочарование смешалось с отчаянием, когда девушка прошла в
комнату и включила лампу. Кровать была аккуратно заправлена. Рядом лежали
смятые джинсы, а сверху книга, которую он читал. На ручке двери в ванную
висела рубашка. Рейсин вошла туда и огляделась. Его бритва, зубная щетка и
расческа лежали в одну линию рядом с раковиной.
Она ошиблась. Вернувшись в комнату, девушка села на край кровати.
Воспоминания нахлынули на нее.
Не так. Если уж нам захотелось
близости, моя дорогая, сделаем все законным порядком... Это значит, что ты
должна выйти за меня замуж. — О Дит, я сама разрушила наше счастье!
Она должна разыскать его. Мог ли он уехать на север, оставив вещи? Почему бы
нет? Врач, наверное, может себе позволить иметь не одну бритву и не одну
пару очков. Рейсин поднялась и вышла, не выключив света. Если он вернется,
пусть знает, что она искала его.
Огибая угол магазина, она столкнулась с кем-то в темноте. Судя по размеру
живота, это был не Дит.
— Извини, — пробормотал мужской голос.
Она затаила дыхание и почувствовала запах пива. Роуди?
— Это ты, Рейсин? Я знал, что найду тебя здесь. Жена хочет поговорить,
если ты не возражаешь.
Его голос звучал подавленно, даже жалостно. Рейсин захотелось убежать. Она
сделала шаг в сторону и пошла на свет лампы над стоянкой.
— Извини, Роуди, но я очень спешу.
— Я... я понимаю, — сказал он, семеня за ней. — Только Эйлин
в жутком отчаянии. Нам звонили из прокуратуры. Предъявляют обвинение в
попытке убийства. — Он сглотнул слюну.
Роуди остановился, тяжело вздохнул и... всхлипнул. Плачет. Ее переполняла
жалость. Что, если бы кто-то, кого она любит, обвинялся в тяжком
преступлении? Тоби... или Дит? Дит. Она должна найти Дита.
— Мне очень жаль, Роуди. Поверь — очень. Но у меня срочное дело, сейчас
я разговаривать не могу.
Она подошла к грузовику и открыла дверцу. Ей не хотелось замечать
припаркованную позади блестящую машину Лонни — Рейсин не без боли вспомнила,
как он приезжал похвастаться заново окрашенным автомобилем. Парнишка был
самодоволен и хвастлив. Но жизнерадостная повадка скрывала неприглядный
нрав. Сделав над собой усилие, девушка прошла к машине, где сидела Эйлин
Питтман. Женщина вытерла нос и опустила стекло.
— О Рейсин! Это правда? Правда, что Тоби говорит, будто стрелял Лонни?
— Да.
— Ну что ж, Тоби врать не станет. Т-Т-То-би всегда любил Лонни. О,
думаю, это я испортила его. Он у нас один, ты ведь знаешь. После него я
больше не хотела детей. Такой был славный малыш. О, о-о! — всхлипывала
Эйлин в мокрый бумажный платок, а Рейсин гладила ее по плечу. — Ты была
права, — продолжала женщина, вытирая нос.
— Я была не права, — призналась девушка.
После ошибки с Дженксом она стала великодушнее. К тому же, если человек с
оружием — мальчишка, которого ты знал всю жизнь, нелегко считать его
бандитом.
Прости меня, Дженкс, подумала она.
Прости меня, Дит.
— Лонни сказал правду — меня там не было. Когда он стрелял. Я слушала,
стоя за дверью, и то, что услышала, заставило меня думать, будто выстрелил
Дженкс. Так что, сама видишь, я ко всем была несправедлива.
— Похоже, все мы ошибались, — всхлипывала Эйлин. — На меня
эта история подействовала ужасно. Мы нашего мальчика не бросим, не совсем же
он у нас пропащий. Но правда есть правда, а ложь есть ложь. Мы были не
правы. Ты передашь это Тоби?
Рейсин стало немного полегче.
— Непременно передам.
Она сжала плечо Эйлин, выпрямилась и отошла назад. Женщина глубоко вздохнула
и повернула голову, поднимая стекло и утирая нос. Девушка стремительно
направилась к грузовику, села в него и, не дожидаясь, пока Роуди отгонит
машину, повернула влево. Въехав на траву, сделала большой круг, обогнула
стоянку, направившись на север. По дороге Рейсин думала о Дите. Далеко ли он
мог уйти, пока она искала его не там и разговаривала не с теми людьми?
Ее охватило отчаяние. Как смела она надеяться, что может перестать любить
Дита? Будь он братом хоть самого дьявола, ее любовь осталась бы при ней.
Поверит ли он ей теперь? Рейсин постаралась не думать об этом,
сосредоточившись на мысли, как отыскать его.
Она мрачно смотрела по сторонам. За фарами машин, идущих навстречу,
расстилалась тьма — всматриваться было бесполезно.
Проехав мимо поворота на клинику, Рейсин продолжала путь по шоссе на Данкан.
Она часто останавливалась на красный свет — оживленный городок преграждал ей
путь дюжиной светофоров. Девушка поглядывала на толпу, отыскивая Дита, но
Дита не было, и она со стоном мчалась дальше. Оказавшись на границе с Оклахома-
Сити, Рейсин поняла всю бесполезность своей затеи. Раз двадцать уже она
могла проскочить мимо него. Не исключено, что Дит остановился на ночь в
мотеле в Данкане или ехал автобусом назад в Талсу.
Спунер если и был бродягой, то отнюдь не бедным. Он врач. Да, он врач, а она
всего лишь бакалейщица из маленького городка. Какие тут могут быть надежды?
Остановившись у обочины дороги, Рейсин уронила голову на руль и заплакала.
Где бы Дит ни находился, он, должно быть, благодарит судьбу, что избавился
от нее. Из этого все равно бы ничего не вышло. Врач должен жить в большом
городе, ему нужна хорошая практика. А она не может оставить Тоби — во всяком
случае, сейчас. Кто позаботится о нем, пока он крепко не станет на ноги и не
вернется к делам? Подумав о ранчо, Рейсин вспомнила о животных — их пора
было кормить. Клои наверняка уже на грани нервного срыва. Страдают из-за
нее, из-за круглой дуры, рыскающей по округу в поисках человека, который
вовсе не желает быть найденным, а им без нее хоть пропадай. Пора бы ей
повзрослеть и жить, выполняя свои обязанности.
Сдерживая слезы, девушка повернула грузовик в сторону ранчо, чувствуя
небывалую усталость. Когда она свернула на холмистую грязную дорогу, ведущую
к дому, ей уже ничего не хотелось, только добраться до постели и забыться
бездумным сном. Накормить животных — и без ужина в постель. Но перед этим
надо непременно устроить Клои в комнате Тоби, на коврике у его кровати,
чтобы догадливая зверюшка поняла, что ее обожаемый хозяин скоро вернется. От
этой мысли на душе у нее потеплело. Рейсин принялась думать о Тоби. Он скоро
будет дома.
Они вместе примутся за дела, как прежде. Она будет готовить и убирать для
него, будет браниться, что отец не бережет себя. Он будет подтрунивать над
ней и гнать на гулянки. Будет делать ей комплименты и жаловаться. И все это
на одной ноте — для него она всегда останется малышкой. Да, жизнь с Тоби
была монотонной, но уютной, хотя последние месяцы совершенно выбили их из
колеи. Понадобится время, чтобы приспособиться. Забыть. Много придется
забыть: пережитое из-за отца горе, собственную ложь и жажду мести, опухшее
от слез лицо Эйлин Питтман. И Дита. Неужели мысли ее так и будут
возвращаться к нему?
Она постаралась выбросить его из головы и сосредоточилась на делах, которые
ей предстояло сделать на ранчо. Когда старый грузовик въехал во двор, она
думала только об одном — добраться до сарая и как можно скорее сделать всю
работу. Рейсин отключила фары, заглушила мотор. Когда машина остановилась,
нажала на тормоз и вылезла в непроглядную темноту. Она медленно побрела к
сараю, ни разу не споткнувшись — каждый сантиметр был ею изучен наизусть.
Заслышав шорох возле крыльца, Рейсин вздохнула, подумав, что глупый
броненосец выбрал неподходящее время для общения. Сегодня она просто не в
настроении. Рейсин не остановилась, надеясь, что зверек обидится и вернется
под крыльцо дуться. Однако мгновение спустя она споткнулась о маленькое,
стремглав пронесшееся тельце и чуть было не упала. Что за бес вселился в
глупое создание?
Рейсин нагнулась и сердито посмотрела под ноги.
— Уходи, дурачок. Мне не до тебя. Сегодня я с тобой общаться не
намерена.
К ее ужасу, зверек фыркнул и плюхнулся к ее ногам.
— С ума сойти! — пробормотала она, отодвигая ногу. — Ну-ка,
прочь с дороги.
Девушка легонько подтолкнула зверюшку, но броненосец разлегся, подставив
брюшко. Может, заболел? Мурашки пробежали по спине. Говорят, броненосцы чем
только не болеют. Что делать? Ей не хотелось оставлять беднягу, но и
нянчиться с ним тоже не было желания. Ясно одно: в темноте она ему ничем
помочь не может. В сарае есть свет, туда и надо немедленно пойти.
Рейсин осторожно сделала шаг в сторону и вперед, ступив на чью-то маленькую
конечность. Громкий, пронзительный визг потряс тишину. Клои? Но как это
могло произойти? Свинья была в сарае — во всяком случае, она оставила ее
там. Хрюканье под ее ногами неоспоримо опровергало этот факт. Девушка
наклонилась, протягивая руки, — хрюшка радостно бросилась ей в объятия,
разгневанно повизгивая и жалуясь на судьбу.
— Какого черта?
Рейсин стояла с поросенком на руках, как с младенцем. Тут она услышала
приближающиеся шаги и встревожилась. Лунный свет осветил золотистую макушку.
— Я ее выпустил. Надеюсь, ничего страшного?
Дит!
— Я накормил животных, — заторопился он, — чтобы сэкономить
время. Я... э... только раз видел, как ты кормила их, но у меня недурная
память. Кажется, я сделал все как надо.
Ей хотелось броситься к нему, но на руках была Клои, к тому же Рейсин стала
ученой — боялась снова попасть впросак. Однажды она уже на него бросалась.
Подумав об этом, она почувствовала, как щеки запылали, и поблагодарила тьму,
скрывавшую ее лицо. Девушка открыла рот, чтобы спросить, зачем он здесь, но
Дит опередил ее, торопясь заполнить молчание, вызванное ее смущением.
— Проверь мою работу, если хочешь. Я не возражаю. Я... э... понимаю, что мне доверять не стоит.
Не стоит? Рейсин рассеянно слушала его торопливый лепет, стараясь
сообразить, зачем он явился. Дит продолжал нервной скороговоркой:
— Клои составила мне компанию, не погнушалась. Так я и знал, что уж она-
то меня не отвергнет. Я хочу сказать, со свиньей не очень сложно быть в
хороших отношениях.
Только очень тебя прошу не делать из нее отбивную.
Он залился фальшивым смехом.
— Свиньям все равно, кто ты — лжец, или обманщик, или... ну скажи что-
нибудь, ради Бога. А то я заговорюсь до смерти.
Рейсин сказала единственное, на что была спо
Закладка в соц.сетях
