Жанр: Любовные романы
Зимняя сказка
...бе из-за слез на экране,
которые лились два часа и десять минут.
— Было не так уж плохо. Но я заслуживаю какого-нибудь вознаграждения за
то, что как джентльмен позволил тебе выбрать сентиментальный девичий фильм.
— Девичий фильм? — засмеялась она. — Я заметила, что у тебя
были влажные глаза, когда пошли титры.
— Настоящие мужчины не плачут, просматривая девичьи фильмы. —
Джошуа замолчал и широко улыбнулся. — Знаешь, почему настоящие мужчины
соглашаются ходить на такие фильмы со своими девушками?
— Почему? — спросила Либби, однако была уверена, что он ответит и
без ее вопроса.
— В надежде, что девушки будут плакать... у них на плече.
На мгновение веселость Либби улетучилась. Перед ее глазами возник образ
Митча. Он стоял и слушал, как доктор говорит им, что Мэг глухая. Либби
стояла около него. Слезы хлынули из ее глаз. В тот момент она ощущала себя
такой одинокой, как никогда в жизни. Митч не предложил ей свое плечо. И не
захотел поплакать на ее плече или просто обнять ее. Они стояли там, два
чужих человека, чьи жизни шли параллельно, одна отдельно от другой. И это
разрушило их брак окончательно.
— Не могу представить себе мужчину, который бы хотел, чтобы на его
плече плакали, — мягко произнесла Либби.
Несколько минут они ехали молча. Вскоре Джош повернул на ее улицу и подъехал
к ее дому.
— Не хочешь поговорить? — спросил он.
В его голосе слышалось беспокойство, и на миг воображение Либби нарисовало
картину: Джошуа стоит с ней рядом, она плачет у него на плече, он обнял ее в
знак поддержки.
Либби выдавила из себя смешок, который показался ей пустым.
— Берегись, Гарднер. Сначала я становлюсь свидетелем того, как ты
плачешь на девичьем фильме, а теперь ты ведешь себя чуть ли не нежно. Оба
наблюдения могут разрушить твой образ настоящего мужчины в моих глазах.
Желая взять с нее пример, Джошуа стал менее серьезным:
— Либби, не плач женщины заводит мужчину, а возможность успокоить ее.
— И как же настоящий мужчина успокаивает? — поинтересовалась
Либби.
— Вот так. — Он наклонился к ней и обнял ее.
Либби нужно было оттолкнуть его руки, но ей нравилось находиться в его
объятиях. А когда их губы встретились, чувство, что она делает все
правильно, усилилось и росло до тех пор, пока не стало слишком большим,
чтобы его выносить. Либби отпрянула, радуясь, что Джош, не настаивал. Если
бы он ее удержал, то она не знала, смогла ли бы освободиться во второй раз.
— Кажется, я многого еще не знаю о настоящих мужчинах, —
проговорила она настолько легкомысленно, насколько сумела.
— Видимо, не знаешь, — согласился он. — Я буду рад просветить
тебя.
— Этого-то я и боюсь.
Джош замолчал и какое-то мгновение изучал ее.
— Нет, я не вижу страха в твоих глазах. — Во всяком случае, не на
этот раз, подумал он.
— Что же ты видишь?
— Желание. — Он вновь замолчал и стал внимательно изучать ее
красивые голубые глаза. Джош бесчисленное количество раз вглядывался людям в
глаза за время своей практики, но он никогда не видел глаз, которые бы так
сильно его трогали, как глаза Либби. — Да, определенно желание.
— Я когда-нибудь говорила, что ты высокомерен? — В ее голосе не
чувствовалось злости.
— Может быть, раз или два. — Он не пытался вновь ее поцеловать.
Ему достаточно было того, что Либби находилась в его объятиях.
— Тогда позволь мне повторить вновь, что ты очень высокомерный тип,
доктор Гарднер.
— Высокомерен, а также полон желания.
Либби засмеялась.
Звук ее голоса заставил сердце Джоша стремительно заколотиться. Он надеялся,
что сегодня вечером Либби Макгинес предстанет перед ним настоящей. Она
смаялась и шутила и была готова его поцеловать.
Все-таки он хорошо придумал — дать ей передохнуть пять дней, хотя ему такой
срок было чрезвычайно трудно выдержать. Но дело того стоило. Взгляд Либби
переменился, из него исчезла былая настороженность.
— Эй, Либби?
— Что теперь? — спросила она с поддельным раздражением.
— Как давно ты не парковалась вот так? — Он намеренно позволил
своей руке опуститься по ее спине до самой талии.
— Я паркую машину около дома каждый день, — отозвалась Либби.
— Я имею в виду совсем другой способ парковки. Я подумывал о Парковке с
большой буквы П. Знаешь, сидеть в машине и самозабвенно целоваться.
— Я уже поцеловала тебя на прощание. — Ее руки все еще лежали у
него на плечах.
— Нет, это было всего лишь начало, — разубедил ее Джошуа.
— Сдастся мне, доктор Гарднер, что вы посягаете на мою добродетель? Или
я ошибаюсь? — проговорила Либби, подражая южному акценту Перли.
— Я делаю все, что могу, мисс Макгинес, все, что могу.
Его губы вновь нашли ее, и вновь Джош почувствовал, насколько ему хорошо
рядом с этой женщиной. Либби словно предназначена для его объятий, а его
губы созданы, чтобы целовать ее, Его руки прижимали ее все крепче. Либби
таяла, отвечая на его поцелуй, и он с удивлением обнаруживал все больший ее
голод и восторг.
Она отпрянула назад, и, несмотря на то что все его существо хотело удержать
ее, Джош позволил ей отодвинуться.
— Мне пора идти, — промолвила Либби.
— У тебя комендантский час? — поиздевался он.
— Нет, у меня дочь. — Смех и легкомыслие исчезли из ее голоса.
Спокойная и категоричная Либби Макгинес вновь очертила границы, воздвигнув
стену между ними на прежнем месте.
— Я не забыл о Мэг, Либби, — нежно произнес Джошуа. Он убрал руки
и откинулся на спинку сиденья.
Она вздохнула:
— Я знаю, просто я...
— Восстанавливаешь границы, я понимаю... Видишь ли, я правда все
понимаю. Когда отец Мэг от вас ушел, ты, Либби Макгинес, — закрылась от
мира, решив сконцентрировать всю свою энергию на дочери и собственном
бизнесе. Тебе это удалось, Либби. Ты проделала просто фантастическую работу
в обоих направлениях. Но ты — индивидуальность с собственными нуждами и
интересами, которые отделены от твоего бизнеса и Мэг.
— А ты хочешь вызваться добровольцем, чтобы помочь мне с моими
нуждами? — спросила она грубо и резко.
Волна раздражения поднялась в Джоше. Как долго ему еще сражаться с Либби?
Сколько раз ему придется еще доказывать ей свою влюбленность? И что
волновало его гораздо больше, зачем он с ней возится? Джошуа продолжал
убеждать себя, что он не искал серьезных отношений, и все же именно это
происходит с ним сейчас. Заставляя себя успокоиться, Джош ответил:
— Думаю, что уже вызвался. Я считаю, что сейчас ты впервые за долгое
время вспомнила, что ты не только владелец парикмахерского салона и мать, но
и женщина, у которой могут быть интересы помимо работы и дочери.
— Высокомерен, как всегда, доктор Гарднер. Знай, я никогда не забываю,
что я — женщина. — Даже в свете уличного фонаря Джош смог заметить, что
Либби села прямее.
Неужели? Не считая меня, когда ты последний раз целовалась с мужчиной? Или
другой вопрос: когда ты сама целовала мужчину? — Но мысль, что Либби
могла целовать кого-нибудь еще, вызвала у него боль.
— Я...
— ее голос прервался.
— Ха, ты просто не помнишь.
— Я помню, но обычно о том, что я целовалась, я не говорю, —
чопорно поведала она.
Но не слишком чопорно. Вся ее чопорность и резкость исчезали, когда она
оказывалась у Джоша в объятиях.
— О, замолчи, Либби, и поцелуй меня.
— Ты самый обескураживающий мужчина из тех, которых я только встречала.
— А ты женщина, которую так приятно целовать, несмотря на твое неумение
парковать машину и колючий фасад, который ты так часто выставляешь.
— О, просто поцелуй меня, — пробормотала она.
— А как же Мэг? — проговорил он, обрушивая целый каскад поцелуев
на ее шею.
— За несколько минут с ней ничего не случится.
Через полчаса Либби пришла домой.
— Как все прошло? — поинтересовалась Перли.
— Фильм мне понравился, хотя не уверена, что Джош того же мнения.
— Нет, не фильм. Парковка.
— Я не понимаю, о чем ты. — Либби наклонилась и стала снимать
туфли. Она не хотела встречаться глазами с Перли, зная, что у нее на лице
все написано. Либби чувствовала себя виноватой. Ну, не совсем виноватой.
Нет, пожалуй, она не Н чувствовала вины по отношению к Джошу, но она не
могла определить чувства, которые он вызывал у нее.
— Я не понимаю, о чем ты, — вновь повторила она, поднявшись и
расстегивая пальто.
— Еще как понимаешь! Вы провели в машине около сорока пяти минут. И ты
хочешь сказать, что все это время вы только разговаривали? Не то чтобы я
была против разговоров. Конечно, узнавать друг друга — важная часть
отношений, но у меня есть подозрение, что вы узнавали друг друга не только
при помощи слов.
— Перли! — Пальцы Либби остановились на последней пуговице.
— И, конечно же, тот факт, что окна запотели и что я многого не
увидела, говорит об одном: вы не только разговаривали.
— Я не знаю, почему вы все, кажется, только и делаете, что сводите меня
с Джошем. — Она сняла пальто и заставила свой голос звучать
спокойно. — Почему? Он такой высокомерный мужчина...
— Мужчина — единственное слово, которым тебе стоит оперировать, милая
моя. Все мужчины высокомерны, но не все из них могут зацеловать девушку до
беспамятства. А я полагаю, что именно так целуется Джошуа Гарднер.
— Ты хочешь сказать, что я бестолковая? — выпалила Либби.
— Ты можешь поругаться со мной, милая Либби. И я не говорила, что ты
бестолковая. Мне кажется, немного толку все же в тебе есть, что к лучшему.
Но я говорила о тем, что, целуя Джоша, ты совсем забыла...
— Что забыла? — Но спрашивать было не нужно, так как Либби уже
знала ответ. Целуя Джошуа Гарднера, она забыла обо всем.
— Забыла все абсурдные причины, из-за которых ты избегаешь отношений.
— Я не избегаю... — начала она, но тут же сама себя прервала: —
Мои причины избегать отношений вовсе не абсурдны.
— Либби, дорогая, ты ввела умение избегать отношений в ранг искусства.
Ты осознаешь, сколько лет тебе потребовалось, чтобы открыться Джози и мне?
Ведь мы работали с тобой дни напролет, однако ты всегда сохраняла безопасную
дистанцию. И может быть, ты все еще держала бы нас на расстоянии, если бы мы
сами не проломили стену. Ты, наверное, не заметила, но Джози и я можем быть
настойчивыми. Либби фыркнула:
— Я думаю, ты преувеличиваешь.
— Но хотя ты и позволила нам войти в свою жизнь, все еще существует
определенная часть тебя, которую ты прячешь за стеной. Ты думаешь, что она
тебя обезопасит, но скорее ты сделаешь себя одинокой.
Слова Перли так похожи на слова Джошуа.
— Ты действительно считаешь, что я прячусь за стеной?
— Милая, успокойся. — Либби вновь почувствовала в голосе подруги
нотки психоаналитика, которые отягощались южным акцентом Перли. — Моя
мама всегда говорила, что, если женщина боится полюбить, значит, она боится
жить. Милая моя, а ведь ты тоже боишься.
— Я не боюсь, я... — Либби некоторое время подбирала нужное
слово, — осторожна. Я просто осторожна.
— Ты себе можешь говорить что угодно. — Перли покачала
головой. — Ладно. Мэг заснула, а я лучше пойду, пока меня не уволили.
— Как будто ты станешь слушать, если я захочу тебя уволить. Никто меня
не слушает. Я говорю Мейбл, что не хочу организовывать дурацкую вечеринку, и
вот я организовываю ее. Я говорю тебе, чтобы ты перестала сводить меня с
Джошем, а ты продолжаешь свое дело. Я говорю Джошу, чтобы он не целовал
меня... Я говорю себе... не целовать его...
— И вот ты здесь, сидишь с ним рядом и паркуешь его машину?
— Да, — призналась Либби, вздохнув. — Поэтому, если я и скажу
тебе, что ты уволена, ты все равно останешься.
— И все же я не хочу рисковать. — Перли надела пальто и открыла
дверь. — Подумай о том, что я тебе сказала.
— Сейчас я могу думать только о том, как бы поскорее добраться до
кровати.
Перли бесшумно вышла.
Все было хорошо. Все было просто отлично. Либби устала от того, что люди
твердят, будто она убегает от жизни. Она устала от разговоров, что женщине
нужен мужчина, чтобы ее жизнь стала полной.
Ее жизнь стала больше, чем просто полной — она заполнена до предела, даже
через край. У нее есть работа, свое собственное дело. У нее есть друзья. О,
временами они ей сильно надоедали, но хорошо, что они существовали, и Либби
знала, что всегда сможет рассчитывать на них. И, наконец, у нее есть Мэг. Ее
дочь — самая лучшая часть ее жизни.
И зачем ей нужен мужчина? Он ведь только все усложнит, А Либби не нужно все
усложнять.
Она пошла по коридору и не смогла побороть желание приоткрыть дверь комнаты
Мэг. Ее дочь не умела спать спокойно. Спутанные волосы разметались по
подушке, одеяло сбилось комом. И все равно Мэг — самое замечательное
создание, которое Либби когда-либо видела в жизни.
Либби не могла воспротивиться желанию поправить ее одеяло.
— Ты уже дома, — сонно произнесла Мэг. Свет из коридора осветил
то, что она сказала жестами.
— Я дома, а тебе давно пора спать.
— Я спала, но ты меня разбудила. Либби наклонилась и поцеловала Мэг в
лобик.
— Извини. Мэг села.
— Как все прошло?
Предчувствие подсказывало Либби, что быстро она от вопросов не отделается.
Она села на край кровати и начала полуночный разговор со своей десятилетней
дочуркой. И хотя она понимала, о чем ее спрашивала Мэг, Либби все же
надеялась обойти эту тему стороной.
Либби спросила:
— Что прошло?
— Джош, — показала жестами Мэг.
— Мы хорошо провели время. —
Хорошо
— совсем не то слово,
которым стоило описать ее вечер с Джошем. Мысли Либби мгновенно вернулись к
их Парковке с большой буквы П.
Нет, слово
хорошо
не подходит для описания ее свидания, но Мэг совсем не
нужно знать, насколько хорош был вечер.
— Я рада, — отозвалась Мэг.
— Почему?
— Мне нравится Джош, а я нравлюсь ему. Ты ему тоже нравишься. —
Вот оно, мышление десятилетнего ребенка.
Для человека, который сначала был категорически против свидания матери с
Джошем, Мэг радикально поменяла свои взгляды. Что же такое особенное
заключается в Джоше, если он с невероятной легкостью очаровывает всех
женщин? Женщин любого возраста — и тех, которые годятся ему в бабушки, и
тех, которые годятся ему в дочери?
Либби аккуратно поправила одеяло Мэг, решив прекратить дискуссию. Но вместо
того чтобы встать и дать бедному ребенку поспать, она заявила:
— Но когда ты подумала, что наша деловая встреча была свиданием, тебе это очень не понравилось.
— Я ошибалась. Ты счастлива с Джошем, гораздо счастливее, чем раньше. Я
надеюсь, что он задержится надолго.
Но Либби знала, что он не задержится. Может быть, они и нравились ему обе,
но в конце концов Джошуа уйдет от них, как и все другие.
Как Митч.
Перли попала в самую точку своим психоанализом: Либби избегала отношений.
Она вспомнила, когда впервые встретила Митча. Чувство к нему было таким
большим, таким огромным, что она думала: если оно пройдет, то она просто
умрет. И вот оно прошло. И если даже то, что Либби чувствовала к Митчу, к
мужчине, который был ее мужем четыре года, к мужчине, от которого она родила
ребенка, смогло пройти, то что вообще может сохраняться долгие годы?!
Ничего. А те чувства, которые она испытывала к Джошу, были преходящими.
Желание. И все. И оно в конце концов исчезнет.
Чувства же к Мэг были бесконечными. Либби еще раз поцеловала дочку в лобик и
вышла из комнаты.
Смотреть на Мэг, говорить с Мэг, любоваться тем, как быстро растет ее
девочка, — единственное, что было важным для Либби. Мэг — самое
значимое в ее жизни.
Что же касается отношений Либби с Джошем, то они еще толком и не начались. А
вдруг они как-то отрицательно отразятся на Мэг? Вдруг, когда он уйдет, а он
уйдет, Мэг будет страдать? А возможность страдания дочери из-за его ухода
сможет перевесить то, что Джош предлагал Либби здесь и сейчас...
Либби не знала ответа.
Она знала лишь, что ей хорошо с Джошем и что она не готова расстаться с
чувством к нему.
Может быть, им с Мэг удастся оставить только приятные воспоминания о нем
после его ухода?
Либби медленно переоделась в пижаму и забралась в свою большую одинокую
постель. В голове ее вновь прокручивались события прошлого вечера. Она
думала о Джоше, о его чувстве юмора, о его симпатии к ее дочери и о его
поцелуях. Особенно о его поцелуях. Мысли кружились у нее в голове, переходя
в туманные фантастические образы.
А когда Либби заснула, они продолжали преследовать ее и в сновидениях. В ее эротических сновидениях.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Итак? — спросила Либби в следующие выходные. Однако ей не
требовалось спрашивать, как прошла вечеринка в Школе милосердия, потому что
ответ был написан на лице Мэг.
Весь тот день Либби места себе не находила. .Она ждала и волновалась. Она
беспокоилась одновременно и из-за того, что они плохо проведут время, и из-
за того, что им там очень понравится. Либби боялась, что Джошуа будет
чувствовать себя неловко. И тут же волновалась, что он там будет как дома.
Когда день прошел, Либби решила, что она смогла возвести беспокойство в ранг
искусства, как говаривала Перли.
Но, увидев лица Мэг и Джоша, она поняла, что напрасно изводила себя. Мэг вся
светилась от счастья.
Таким же выглядел и Джош. Он сиял, как только могут сиять взрослые мужчины.
Проклятие. Куда бы Либби ни отводила взгляд, всюду видела его. Джошуа
преследовал ее днем и... ночью. И она знала, что навсегда запомнит его после
вечера у Мэг с таким же счастливым лицом, как и у ее дочери.
Попытавшись скорее рассказать матери о том, как все прошло, Мэг запуталась в
собственном пальто, которое она одновременно пыталась снять. И все же Либби
смогла разобрать ее слова:
— Джош научился петь рождественский гимн
Звенят колокольчики
вместе
со мной. Скажи ему, чтобы он тебе показал.
— Мэг хочет, чтобы ты показал мне, как вы двое научились петь
Звенят
колокольчики
, — повторила Либби.
Джошуа снял куртку и повесил ее в шкаф.
— Она сказала, насколько плохо я ее показываю?
Либби засмеялась:
— Нет, не сказала.
— Скажи ей
спасибо
.
Мэг засмеялась, когда Либби перевела ей слова Джоша.
— Он вовсе не плохо... — Она замолчала, а потом добавила: — Не то
чтобы очень плохо показывает. Но припев у него здорово получается.
Либби улыбнулась. Припев оказался самой легкой частью — нужно было просто
ритмично трясти руками.
— Ты готов? — спросила Мэг Джоша, и Либби перевела.
Они прошли в гостиную, где Либби предусмотрительно разожгла камин. В комнате
стало тепло и уютно. Либби села на диван и смотрела, как ее дочь и Джош
смеются, показывая версию песни
Звенят колокольчики
с помощью азбуки для
глухих. Мэг отнеслась к Джошу слишком великодушно: он показывал ужасно, но
его простые неловкие попытки казались такими... подкупающе милыми.
Когда Мэг ускорила темп, Джош заметно от нее отстал. Он наклонился к ней и
дотронулся до ее плеча. Так просто. Один этот жест сказал больше, чем могли
бы сказать слова.
Когда Джош смотрел на Мэг, он видел перед собой маленькую девочку. Не больше
и не меньше. И хотя Либби продолжала улыбаться, в ее горле образовался
комок. Закончив исполнять песню, Мэг и Джош ей поклонились. А Либби боялась,
что не сможет скрыть своего страха.
Как-то Джошуа Гарднер признался, что большинство людей считают его милым
человеком. И, несмотря на то что Либби тогда отказалась поверить ему, она
поняла, что люди правы. Она посмотрела на темноволосого мужчину, который
смеялся вместе с ее дочерью. Джошуа был очень милым, он завоевывал ее
сердце.
— Я пойду посмотрю, нет ли Джеки или еще кого-нибудь в сети,
хорошо? — спросила Мэг и убежала, не дожидаясь ответа.
Либби смотрела вслед убегающей дочери и хотела вернуть ее, использовав как
барьер между собой и Джошем. Когда. Мэг находилась в комнате, Либби было
легче не думать о поцелуях Джоша. Но как только Мэг скрылась за дверью,
Либби не могла удержаться, чтобы не посмотреть на его манящие губы.
Проклятие. Ей нужно прекратить думать о всякой чепухе.
Либби выкладывала тарелки из посудомоечной машины, когда они пришли, и
поэтому решила продолжить начатое занятие. Она должна делать что-нибудь и не
думать о Джоше.
Он пошел за ней на кухню и начал ей помогать, быстро приноровившись к ее
движениям.
Он всё время был рядом. Он стоял около нее. Он занимал ее мысли. Ее
фантазии. И почему Либби не может отказаться от него?
— Ты заметила, что теперь вечера у нас часто заканчиваются подобным
образом? — проговорил Джош, поставив тарелки на стол.
— Что? — Либби начала нервно споласкивать тарелки, оставшиеся от
завтрака.
— Здесь на кухне, моя посуду, и...
— И? — Она выключила воду, повернулась и уткнулась в Джоша.
— И целуясь, — тихо произнес он и сделал шаг к ней навстречу.
Либби попыталась отойти назад, но позади находился стол.
— Джош, — предупредила она.
— Посудомоечная машина пуста. — Он протянул руку и погладил Либби
по щеке.
Либби сопротивлялась желанию прильнуть к Джошу, поцеловать его. Она уже
привыкла целовать Джошуа Гарднера.
Посуда, а не поцелуи — вот на чем ей необходимо сконцентрироваться.
— Но нужно кое-что еще в нее загрузить, — слабым голосом
произнесла Либби.
— Подожди минуту. Я решил, что нам нужно целоваться после каждого
выполненного действия.
— Почему?
Он еще больше сократил расстояние между ними.
— Почему целоваться? Потому что так мы быстрее станем работать.
— Каким же образом наши поцелуи ускорят работу? — Ей следует
отойти от него и закончить начатое дело. И вообще Либби следует показать
Джошу на дверь и прогнать из своего дома и из своих мыслей.
Но выдворить Джоша из дома было куда легче, чем выбросить его из головы.
Либби думала о нем весь день и всю ночь.
— Если мы будем целоваться после каждого выполненного действия, мы
будем настолько сильно желать следующего поцелуя, что просто поспешим все
поскорее закончить, поэтому-то поцелуи и ускорят работу, — объяснил
Джош.
Либби находилась между столом с одной стороны и Джошем — с другой. Тепло его
тела ее успокаивало.
— Теперь твоя замечательная идея понятна.
— У тебя есть идея получше?
— Конечно! — Либби обняла его и поцеловала. Только один раз
позволила она себе взять инициативу в свои руки, самозабвенно почувствовать
вкус его поцелуев, теряясь в сладостной истоме.
Давно уже она не чувствовала подобного желания. И давно нс чувствовала, что
делает что-то правильно. Наконец Либби отпрянула от него, испугавшись своей
смелости.
Дыхание Джоша ласкало ее чувственные губы.
— Кажется, ты похитила мою идею.
— Извини, ты о чем? — Либби забыла, о чем они говорили до того,
как их губы соединились.
— Ты говорила о том, что у тебя есть идея получше. А я выдвинул идею
целоваться после каждого выполненного действия.
— Ты предлагал целоваться после каждого выполненного действия. А я
предлагаю целоваться тогда, когда нам захочется.
Он погладил ее губы.
— Я рад.
— Рад, что мы поцеловались? — Она немного отошла в сторону.
Близость Джоша переполняла ее. Либби вновь атаковала посуду. Налив немного
моющего средства в раковину, она стала споласкивать не до конца вымытую
посуду. Ее старой посудомоечной машине была необходима помощь. И почему
только она пользовалась ею, она и сама не знала.
Либби не знала и того, что она делает на кухне и зачем играет с огне
...Закладка в соц.сетях
