Жанр: Любовные романы
Закулисные игры
...sh; Простите.
— Вам за пять минут можно найти замену. Всего лишь один телефонный
звонок. И вы вернетесь к своим ничтожным компаниям. Вам этого хочется?
— Нет, сэр.
— Что вы сказали?
— Простите. Мне многому еще надо научиться. — Джерри чувствовала
себя полной идиоткой. Лучше бы она не заикалась о Джуди Гарланд. Может, он
просто вне себя от злости, что Джуди — не его клиент. Ей ведь про него
ничего не известно, а он уже орет на нее как на кретинку. Она чувствовала,
как ее лицо заливается краской.
— Я выбрал вас только потому, что люблю давать шанс молодым. Вы,
действительно, слишком молоды для подобной работы. Мне нужно кто-нибудь с
менее привлекательной физиономией. И вы не выглядите достаточно
серьезной. — Но я серьезна! — воскликнула Джерри.
— Что вы говорите?
— Ну я же извинилась. Простите еще раз.
— Скажите: позвольте мне остаться. Я буду хорошей, — он уставился
на нее так, как будто они играли в детскую игру: кто кого переглядит. Джерри
почувствовала, как к глазам подступили слезы ярости и унижения и моргнула,
потом аккуратно поставила чашку на столик, с излишней осторожностью, потому
что на самом деле ей хотелось швырнуть ее через всю комнату, и пошла
одеваться.
Либра молча продолжал разглядывать ее. Она сняла пальто с вешалки, накинула
его и вежливо сказала:
— До свидания, мистер Либра.
Она уже взялась за ручку двери, как до нее донесся его смех.
— Рыжеволосая и темпераментная. Какая банальность, — продолжил он.
— Вам виднее, — с тошнотворной нежностью промурлыкала Джерри.
— Снимай-ка свое чертово пальто, жопа, и садись сюда.
— Всю жизнь мечтала.
— Ты еще не уволена.
— Знаю. Я увольняюсь по собственному желанию.
Либра подошел к Джерри и взял ее за плечи.
— Ну садись-же, ну... Ты мне нравишься. Садись. Уродины мне не нужны.
Они меня угнетают. Ну садись же.
— Солдафон! — выдавила из себя Джерри. К собственному ужасу, она
вдруг поняла, что действительно плачет. Какое счастье, что она не
завтракала, иначе бы ее просто вырвало.
— Вот именно, — нежно ответил Либра. Он помог ей снять пальто и
протянул ей носовой платок с монограммой. — Я просто хотел показать
вам, как я обращаюсь со своими клиентами, как я поддерживаю в них чувство
неуверенности. Теперь вы сами видите, как это делается. Вы собрались уходить
лишь потому, что эта работа не является вашей жизнью. Для них же успех — это
все. Но я хочу, чтобы вы знали, что и как я делаю, потому что вам предстоит
очень важная роль. Вам придется собирать и склеивать осколки, на которые
разбиваются их сердца после бесед со мной. Идеальное равновесие и все будут
счастливы. Итак, садитесь.
— При одном условии, — произнесла Джерри.
Он взглянул на нее с самодовольным превосходством учителя, подшучивающего
над юнцом-первогодкой, сморозившим глупость.
— Ладно.
— Вы никогда, никогда, повторяю, никогда, не будете называть меня жопой
и ничем другим, даже отдаленно напоминающим это.
— Хорошо, — согласился он, явно забавляясь.
Господи, — подумала Джерри. — Он же выиграл. Он выиграл. А я,
кажется, за всю жизнь никого так не ненавидела, как его. Он выставил меня
посмешищем, заставил почувствовать, будто я начисто лишена чувства юмора и
тупа как пробка. А я даже не заметила, как все это произошло
. И все же она
не могла не восхититься им. Скорее всего, он и сам страдал от множества
комплексов, если не сказать больше — тоже мне, леди Макбет, оттирающая
повсюду воображаемые пятна и называющая своих клиентов
дерьмовой дюжиной
:
если это не Фрейд чистой воды, тогда что же? Возможно, он ненавидит себя.
Джерри даже стало его жалко. Казалось, он нуждался в чем-то, свойственном
именно ей: возможно, в ясности взгляда аутсайдера. В любом случае, ей
никогда еще не доводилось встречать такого интересного человека. Возможно ей
удастся одержать над ним верх... может они даже и станут друзьями.
В дверь позвонили. Либра посмотрел на Джерри. Она с трудом сдержала улыбку и отправилась открывать.
За дверью высилось шестифутовое видение в белой замше. Его рот был растянут
в белозубой улыбке, темные волосы аккуратно подстрижены, лоб закрывала
челка, из-под которой сияли голубые глаза. Он был облачен в безупречный
костюм, пиджак-френч в стиле Мао и белоснежные спортивные туфли из
крокодиловой кожи. В руке он держал белый кейс.
— Хотелось бы увидеть злобного Либру, — произнес
замшевый
посетитель с улыбкой. — Меня зовут Нельсон.
— Привет, Нельсон, — сказал Либра. — Заходи. Познакомься с
моей новой няней — Джерри Томпсон. Она будет заботиться о тебе, когда меня
не будет на месте. Джерри, это мистер Нельсон, парикмахер светского
общества, мой клиент.
— О, да она премиленькая, — сказал Нельсон, как будто Джерри не
была рядом. — А где Лиззи?
— В спальне, — ответил Либра.
— Я конечно же пришел повидаться с тобой, но раз она здесь, займусь ее
прической. Я хочу поздравить вас с вашим возвращением в Нью-Йорк. Мы все так
рады, что ты снова среди нас.
— Но не навсегда, — ответил Либра. — Я сохраню и свой старый
офис.
Нельсон хмыкнул.
— Заведешь себе куклу, и она будет летать туда и обратно из Калифорнии.
— Нельсон — это мое особое творение, — пояснил Либра. — Ты не
будешь возражать, если я расскажу Джерри, приятель?
— Нет, конечно, я ведь всем обязан тебе.
— Когда Нельсон впервые заявился ко мне, он пытался пробиться наверх в
одиночку. Море таланта и полное неумение его продавать. Он ходил в черной
кожаной куртке с меховой отторочкой, в которой кишмя кишели блохи. — Не
было там блох!
— А ездил он повсюду на огромном черном мотоцикле. Пережигал волосы в
каком-то притоне в Гринвич-Вилледж, где с утра до ночи играли рок-н-ролл и
клиенты прямо в бигуди отплясывали безумные танцы. Стоило мне только
взглянуть на его черную кожу, уже все стало ясно. Я сказал ему:
Нельсон,
так ты ничего не добьешься. Ты похож на мусорную кучу, и в этой куче и
останешься. Я хочу, чтобы ты был весь в белом. Белый — это чистота,
респектабельность, она вызывает доверие, как вызывает доверие врач. Нельсон
сперва поныл для порядка.
— Вы хотели переодеть меня в белую замшу, — поправил
Нельсон. — А к ней пристают остриженные волосы.
— Тогда я решил что на работе он будет носить белый детский
костюм из
какой-нибудь мягкой, скользящей, гладкой ткани. А все остальное время будет
носить белую замшу. Для поддержания образа. Обратите внимание на его
стрижку. Белый Рыцарь. Затем я представил его нескольким из моих знаменитых
клиентов. Он сделал им прически. Они отправились на светские рауты. И дело
сделано. На другое же утро они со своими прическами в газетных колонках
светской жизни, а Нельсон — суперзвезда.
— Кстати, о клиентах, — заметил Нельсон, — я сейчас
обслуживаю двух законодателей моды — СО. Прямо у них дома. Заметьте, я делаю
прически и ему, и ей. Он теперь вообще никому не разрешает прикасаться к
своей прическе, кроме меня.
— СО, — пояснил Либра Джерри, — это Питер и Пенни Поттер,
Светское Общество
. Вы, конечно, читали про них.
Ну, конечно же, Джерри читала о них. Это была трагическая неизбежность: что
они носили, куда ходили, как была украшена их квартира, что было подано на
обед, в чем были гости, с кем они знакомы, и как они сами прекрасны. Они
жили и развлекались словно сорокалетние, хотя на самом деле ей было
девятнадцать, а ему — двадцать один. Он учился на последнем курсе колледжа,
но они уже жили в десятикомнатных апартаментах, за которые, правда, платили
родители, а когда закатывали приемы, то за креслом каждого гостя стоял
ливрейный лакей, а затем очаровательные молодые друзья золотой
парочки
танцевали как безумные под забойный рок Кинга Джеймса Вершна, также клиента
Либры. Весь этот маленький мирок был повязан круговой порукой.
— Как она вам понравилась с косичками, в которые были воткнуты леденцы
на палочках? — поинтересовался Нельсон.
— Отличная прическа, — заметил Либра.
— И мне так кажется, — согласился Нельсон. — Особенно для
нее, в таком возрасте. Я не люблю прически, лишенные декора — просто волосы
— это так скучно. — Он профессиональным взглядом окинул Джерри. —
Мне бы как-нибудь хотелось заняться вашим макияжем.
— Что-нибудь не так? — осведомилась Джерри.
— Пока не знаю, но с ним будет забавно поиграть, посмотреть, что
получится. А у кого вы стрижетесь?
— В парикмахерской по соседству с домом.
— Господи, деточка, никогда не делайте этого. Вы только посмотрите на
кончики волос! Вы же теперь работаете на Сэма Лео Либру, и вам придется
иметь определенный имидж.
— Если Джерри будет хорошо работать, я, так и быть, разрешу ей
отправиться к тебе, — заявил Либра. — Что ж ты не идешь к Лиззи?
Нельсон подошел к двери спальни и крикнул:
— Лиззи! Лиззи! Пришел завтруппой.
Лиззи распахнула дверь. Она была одета в белоснежный халатик, отделанный
оборками и вышивкой, дюйма на четыре выше колен и розовые балетные тапочки.
Волосы были распущены.
— Мне нужна невысокая худенькая женщина лет сорока пяти, —
провозгласил Нельсон. — На роль девочки.
— Есть у меня одна на примете, — ответила Лиззи. — Ее зовут
Нелли Нельсон.
— Мадам! Но эта роль прямо создана для вас! — взвизгнул Нельсон в
восторге. — Это будет сенсация!
И они бросились друг другу на шею с объятиями и поцелуями.
— О, Нельсон, я так скучала без тебя! Я так рада, что ты здесь. Мне так
много нужно тебе рассказать. — Лиззи похлопывала его по плечам, рукам,
расправляла ворс костюма, гладила по лицу, но когда добралась до волос, он
весь напрягся и резко отстранился. — Ну разве он не чудный? Нельсон,
неужели ты не можешь быть серьезным?
— Если бы я был серьезным, вы бы, мисс, лишились домашнего любимчика, с которым можно поиграть.
— Твоя взяла.
— Лиззи, давай займемся твоей прической. Надеюсь, ты собираешься
позавтракать действительно в элегантном месте.
Он нежно увлек ее в спальню и затворил за собой дверь.
— Он приносит мне целое состояние, — сухо заметил Либра.
— Неужто? — осведомилась Джерри.
Либра взглянул на портрет Сильвии Полидор, висевший над камином.
— В странное время мы живем, — продолжил он грустным
голосом. — Теперь уж не встретишь таких, как Сильвия. Она была и до сих
пор остается самой великой, она больше, чем сама жизнь. Нынешним сосункам
это недоступно, они — лилипуты, увеличенные техническими средствами. Сильвия
воплотила в действительность мечты всего общества. Мне оставалось лишь
следовать за ней и утаивать от газетчиков ее сенсационные поступки, чтобы
они не попали в прессу. Она даже замуж выходила правильно, —
всегда. — Либра посмотрел на часы. — Я задержу вас еще на
несколько минут, а затем позвоните телефонистке — пусть разблокируют мою
линию. И заберите у нее оставленные сообщения. Так... с Нельсоном вы уже
познакомились... С Золотой парочкой увидитесь на неделе. Скучнее их никого
не встречал. Я называю их Клиентами Номер Одиннадцать и Одиннадцать с
Половиной. Я занимаюсь двумя музыкальными группами:
Кинг Джеймс Вершн
—
очень быстро поднимающаяся рок-команда, и вокальная группа
Шелка и Сатины
— пять негритянок из Филадельфии. Я заинтересовался ими исключительно из-за
их солистки — Силки Морган. Остальная четверка — ничего особенного,
подпевка. Собственно, это две пары сестер, а Силки они нашли в школе. Всем
им от восемнадцати до двадцати. Теперь они вчетвером ненавидят Силки, а та,
соответственно, платит им той же монетой. Со временем, я собираюсь изъять
ее; думаю, она сможет покорить Бродвей. Ее подруги догадываются об этом,
естественно, так что особой любви к ней не испытывают. Однако мы изображаем
их любящей семейкой. Я надеюсь, вы свободны сегодня вечером?
— Да, могу быть свободна.
— Отлично. Тогда сходим сегодня на телевизионный марафон
Средство от
астмы
. Там будут петь
Шелка и Сатины
. К тому же я должен повидаться с
одним телевизионным режиссером — молодой парень, сделавший себе имя на
видеоэффектах. Его зовут Дик Девере. Для тех, кто его знает и любит, он Дик
Девойд. Запросто сможете в него влюбиться. Вы замужем?
— Нет.
— Есть с кем-нибудь отношения?
— Так, ничего особенного, — ответила Джерри. — Меня два года
не было в Нью-Йорке.
— И что, все они переженились в ваше отсутствие?
— Нет, — ответила Джерри. — Как ни странно, никто, из тех, с
кем у меня были серьезные отношения, не женился. Хотя на мне они тоже не
женились. Так что это не комплимент.
— А кто вообще сегодня женится? — сказал Либра. — Я люблю
Лиззи, но скажу вам правду: если бы я не был женат на ней, то ни на ком бы
не женился, в том числе и на ней. Мы познакомились еще в колледже, и сейчас
женаты уже двадцать лет. Двадцать лет назад я был неуверенным в себе
пацаном, только что вырвавшимся из-под домашнего надзора, и мне больше всего
хотелось как-нибудь себя проявить. Все девчонки вокруг были либо
девственницами по призванию, а если не девственницами, то сбегали к
симпатичным парням. У Лиззи был миллион поклонников, а она выбрала меня. По
всей вероятности, за мою умную голову. Вот она и подцепила меня на крючок.
Наша жизнь сложилась неплохо, свои взлеты и падения, как у всех, но у нас
никогда не было детей. Правда, я никогда особенно не понимал, ради чего их
заводят? А теперь я могу уложить в постель любую девчонку, они все меня
хотят, потому что я старше. Я знаю, как с ними надо говорить и общаться. А
они, в большинстве своем, думают, что я сделаю их знаменитыми. Но теперь я
женат, и хотя это ни в коей мере не может меня остановить, некоторые
неудобства все же создает.
Джерри безумно хотелось узнать, как же он отваживается укладываться в
кровать со всеми этими девицами, при его-то любви к чистоте, но потом
решила, что он их тоже предварительно обрабатывает лизолом. Он совершенно не
привлекал ее в качестве возможного любовника, и его неожиданные откровения в
первый же день знакомства поставили ее в неловкое положение. — Не
думаю, что Лиззи знает, — продолжал Либра. — Возможно
догадывается, но не уверена. Она не хочет это знать, и поэтому не позволяет
себе об этом думать. Как бы там ни было, я говорю вам все это лишь потому,
что со временем вы станете с ней друзьями и должны четко понимать: все, что
вы видите и слышите в офисе — это ваша работа, которая не имеет никакого
отношения ни к Лиззи, ни к кому другому.
— Естественно, — согласилась Джерри.
— Я тоже обязуюсь хранить ваши секреты, — поддразнил Либра.
— Да их просто некому рассказывать, — улыбнулась Джерри.
— У вас нет родных?
— Они живут в округе Бак, и приедут ко мне разве что на свадьбу, если
я, конечно, когда-нибудь соберусь выйти замуж.
— Конечно, соберетесь. А теперь, позвоните телефонистке — пусть дает
зеленый свет на звонки и заберите сообщения. И закажите мне разговор с Арни
Гарни, Лас Вегас,
Цезарь Палас
. Вот этого клиента я действительно люблю:
он все время в Вегасе, и я его никогда не вижу. Вы слышали об этом мистере
Лас-Вегас?
— Ну конечно, — ответила Джерри. — Я слышала о большинстве
ваших клиентов. А разве кто-то не слышал?
Похоже, он был доволен ее ответом.
— Может и слетаем как-нибудь в Вегас вместе, если мне не удастся
отвертеться от встречи. Поверьте мне, Арни Гарни, можно прожить... хотя,
лучше я никуда не поеду, а то еще подхвачу воспаление легких. Он в жизни
такой же как и на сцене: здоровается и тут же рассказывает дюжину
анекдотов. — Мистер Либра, — робко сказала Джерри, — а вы
вообще не особенно любите их, своих клиентов, да?
— А как вы думаете, тот, кто рекламирует мыло, любит это самое чертово
мыло?
Джерри позвонила телефонистке, поинтересовалась поступившими звонками, их
накопилось уже двенадцать, и заказала разговор с Лас Вегасом. Пока Либра
беседовал по телефону, из ванной выплыла Лиззи, облаченная в парик а-ля
блондинка Ширли Темпл, вся в кудряшках и алом мини: красная шерсть с
огромным белоснежным воротником и манжетами. На ногах — белые чулки и
лакированные черные лодочки от Мэри Джейн. Издалека она выглядела лет на
десять, не больше. За ней появился и Нельсон, на ходу поливая лаком ее
прическу.
— Прекратите этот цирк, — вдруг заорал Либра. — Все вон
отсюда. От ваших распылителей до рака легких два шага. Вы что не знаете?
— Господи, откуда ты это взял? — поинтересовался Нельсон.
— Вон! Вон! — вопил Либра. Его казалось сейчас хватит припадок,
трудно сказать от чего: то ли от гнева, то ли от страха, то ли от лака для
волос. Нельсон поспешил закрыть баллончик с лаком и сунуть его в свой белый
кейс.
— Это похоже на волосы? — поинтересовалась Лиззи у Джерри.
— Ну конечно же, — солгала Джерри, не задумываясь.
— Это все Дайнел, — самодовольно заявил Нельсон. — Дайнел
вскоре полностью заменит волосы. Нам останется только выбрить всех женщин
наголо и обеспечить их набором париков. Это гораздо лучше, чище и шикарнее.
Только сдаете время от времени свои волосы в стирку. И никакой перхоти.
А естественные красивые волосы останутся только у педерастов, пока ими не
станут все мужчины
, — подумала Джерри.
— А в постели это не свалится с моей головы? — спросила Лиззи.
— Это зависит от того, чем ты собираешься там заниматься, промурлыкал в
ответ Нельсон.
— А ты как думаешь? — осведомилась Лиззи.
— Милая, я уверен, что у тебя никаких проблем не будет, — с пошлой
улыбкой заметил Нельсон.
— Да? Ну ладно, Нелли, когда-нибудь, если ты будешь очень-очень хорошо
себя вести, я расскажу тебе, чем занимаются настоящие женщины.
— Ой, меня хватит удар, — с притворным ужасом воскликнул Нельсон,
потом заметил взгляд Джерри и дежурно улыбнулся. — Не обращайте на нас
внимания, дорогая, мы ведь старые друзья с Лиззи.
Раздался звонок и Джерри распахнула дверь люкса. На пороге стояла высокая,
длинноногая блондинка лет двадцати пяти, облаченная в пушистое манто из
рыжей лисицы. Она лучилась здоровьем и чистотой, и выражением лица
напоминала претендентку на звание Мисс Америка, сообщавшую журналисту, что
самые лучшие мужчины на свете — это ее личный папочка и Боб Хоуп.
— Элейн! — воскликнула Лиззи Либра.
— О, привет, — ответила Элейн Феллин. Ее голос производил странное
впечатление и абсолютно не вязался с ее внешностью: он был холодным и
мертвым. Элейн сбросила манто на ближайшее кресло.
— Это Джерри Томпсон, она теперь работает на Сэма, — затараторила
Лиззи. — А это Элейн Феллин, жена Шального Дедди и моя лучшая подруга.
— Рада познакомиться с вами, — вежливо отозвалась Джерри.
— Привет! — ответила Элейн Феллин и чуть не раздавила руку Джерри
своим рукопожатием.
Да, с обликом Мисс Америка не очень вяжется, хотя девушка довольно
красива
, — подумала про себя Джерри.
— У вас тут есть что-нибудь выпить? — поинтересовалась
Элейн. — Всю ночь на ногах. Три таблетки секонала и никакого эффекта.
Дедди сейчас в Атлантик Сити занимается благотворительностью. Шоу выходит
сегодня. И я чувствую себя отвратительно. — Она уселась в кресло на
край своего чудесного пальто.
— Может быть мне его лучше повесить? — поинтересовалась Джерри.
— А ну его... Лучше сделайте мне мартини.
— А мне скотч, — добавила Лиззи.
Сэм Лео Либра положил трубку телефона.
— Вы можете выпить у Сарди, — заявил он. — Выметайтесь-ка отсюда, будьте так любезны.
— Нельсон, ты едешь с нами, — заявила Лиззи.
— К сожалению, я не могу, работа не ждет, — ответил тот.
— Но есть-то ты должен, правда? — настаивала Лиззи.
— Перекусишь сэндвичем в салоне, — подытожил разговор Либра,
обращаясь к Нельсону. — Ты что, хочешь лишиться своих клиентов?
— Они не променяют меня ни на кого другого, — запротестовал
Нельсон. — Поспорим? В пять секунд. В пять секунд. Стоит мне только
сообщить, что ты заболел на денек, и им предстоит отправиться на обед со
вчерашней прической, и они тут же найдут себе кого-нибудь другого.
— Господи! — воскликнул Нельсон.
Лиззи, Элейн и Нельсон быстро выкатились из люкса, на ходу просовывая руки в
рукава пальто и делая прощальные жесты. Зазвонил телефон. Заработала вторая
линия, потом — третья. В ту же секунду раздался звонок в дверь. Джерри даже
обрадовалась. Это означало, что у нее просто не будет времени думать об этих
людях, только что покинувших люкс, о жизни, которую они ведут, и о своей
собственной жизни, в которой не намечается особенных перемен к лучшему. Все
это достаточно угнетало. Похоже, ей вновь грозит превращение в машину, в
автомат.
Господи, Боже мой, — взмолилась она, ну пусть хоть следующий
клиент окажется нормальным, приятным человеком, которого можно выносить
.
Но на этот раз это был не клиент, это был посыльный среднего возраста,
принесший сценарий. Он ворвался в комнату подобно урагану и остановился
только в районе журнального столика. Без всякого смущения он резко сменил
курс и направился в сторону спальни. Джерри бросилась за ним, пытаясь
развернуть его по направлению гостиной. Либра захохотал. Джерри выхватила у
посыльного сценарий, подписала какие-то бумажки и указала на дверь. Мужчина
исчез столь же стремительно, как и появился.
— Эти посыльные с каждым днем становятся все хуже и хуже, — заявил
Либра и углубился в письмо, приложенное к сценарию. — Еще один кошмар
для Сильвии Полидор. Стареющим красавицам, не желающим играть роли
порядочных мамочек, приходится играть роковых убийц. Все сейчас так
поступают: Кроуфорд, Дэвис — все. Пока они молоды, они делают из зрителей
импотентов своей красотой, а когда стареют — то кастрируют топором. Мне
противно думать, что Сильвия, моя прекрасная Сильвия, будет этим заниматься.
Но кровь теперь приносит деньги... а следовательно, какого черта об этом
говорить. — Он положил сценарий на стол. — Я сам просматриваю
сценарии и отбираю хорошие. Артисты абсолютно лишены вкуса. Не укажи им на
хороший сценарий — сами ничего не увидят. Джерри, позвольте мне дать вам
совет на тот случай, если вы когда-нибудь соберетесь сами продюсировать
пьесу или фильм: если клиенту нравится сценарий, это означает только одно:
сценарий — полное барахло, но зато каждую секунду эти звезды маячат на
экране. Джерри улыбнулась. Снова позвонили в дверь. На этот раз перед Джерри
предстала высокая женщина около тридцати лет. Ее мышиного цвета волосы были
стянуты сзади в пучок, на плечи наброшено норковое манто, на ногах белые
туфли. В руках медицинский черный чемоданчик.
— Проходи, Ингрид, — радостно воскликнул Либра. Выражение его лица
полностью изменилось, пока он произносил эту короткую фразу: теперь оно
выражало радость маленького мальчика при встрече с обожаемой няней, которая
принесла ему игрушки.
— Ну как ты, мой дорогой Сэм? — спросила Ингрид с легким акцентом.
—
...Закладка в соц.сетях
