Загадочный виконт

Аннотация

О Маркусе Норте, виконте Дрейкере, изгнанном из высшего общества, ходили
чудовищные слухи. Распутник, злодей, похититель женщин — его именем пугали
неискушенных девиц.

Пролог

Лицо, представляющее юную леди ко двору, должно иметь безупречную репутацию.
А если ее семья не обладает таковой, то здравый смысл должен подсказать им
держаться подальше во время данной церемонии.
Лондон, апрель 1814 года
Проклятие!.. С того места, где он стоял, ему ничего не было видно.
Маркус Норт, шестой виконт Дрейкер, поднялся с мраморной скамьи и подошел
вплотную к стеклянным дверям, чтобы хорошенько разглядеть, что происходит в
бальном зале. Вот так получше, мрачно подумал он, жаль только, что нельзя
остаться здесь. Еще, чего доброго, кто-то заметит, что он подглядывает, и
примет его за французского шпиона.
— Что, ради всего святого, ты тут делаешь? — раздался за его
спиной знакомый голос.
Маркус резко обернулся и нос к носу столкнулся со своим сводным братом. Тот,
бесшумно поднявшись по ступенькам лестницы, ведущей из сада его нового
городского особняка, разглядывал его и беззастенчиво ухмылялся. Попался-
таки, — зло подумал Маркус.
Александр Блэк, граф Айверсли, направлялся в сторону террасы.
— А я-то считал, что ты уже давным-давно отбыл домой, в Каслмейн.
— Так и есть. — Усевшись на ту же мраморную скамью, с которой он
встал несколько минут назад, Маркус поднес к губам оставленный там бокал с
мадерой. — Но, не добравшись и до Хертфордшира, решил воротиться.
— Почему? Маркус глотнул вина.
— Чтобы самолично убедиться, что все в порядке.
— Ну а если нет? Что бы ты сделал — ворвался в дом и навел порядок?
— Очень смешно. — Маркус не отрывал глаз от стеклянных дверей,
которые вели в бальный зал особняка Айверсли. Гости прибывали один за
другим. А в центре этой толпы стояла его, Маркуса, сводная сестра.
На мгновение у него перехватило дыхание. С того места, где он сидел, он мог
видеть лишь макушку своей драгоценной Луизы. Но даже только ее высокая, по
последней моде, прическа, украшенная страусовым пером, показывала, как
очаровательна девушка. И уже почти взрослая! Тьфу ты черт, когда же она
успела вырасти?! Черноволосая, с темными миндалевидными глазами, Луиза была
точной копией их покойной матери, и уже одно это сводило Маркуса с ума.
Он сделал большой глоток и мрачно задумался. Знают ли Айверсли и его жена
Кэтрин, как должным образом представить светскому обществу юную дебютантку?
Учитывая, что, кроме богатого приданого и красоты, у нее есть еще брат-
пария, о котором не принято говорить вслух?
Маркус с трудом заставил себя отвести глаза от дверей.
— Как прошло представление Луизы ко двору?
— На редкость удачно. К счастью, ей не пришлось стоять в этой
бесконечной цепи дебютанток, а по словам Кэтрин, все молоденькие девушки
именно этого больше всего и боятся.
В этот момент толпа в зале настолько поредела, что Маркус смог разглядеть
низко вырезанный корсаж бального платья Луизы. Негромкое ругательство
сорвалось с его губ. Пропади все пропадом — ей можно дать лет двадцать пять,
а то и больше, в этом наряде она казалась почтенной замужней дамой, а не
девятнадцатилетней девушкой!
— Что это за платье! До такой степени откровенное! — буркнул он.
— Ничего не поделаешь, теперь модно, чтобы девушки обнажали грудь едва
ли не до сосков, — усмехнулся из-за спины Айверсли другой хорошо
знакомый мужской голос. — На фоне остальных твоя Луиза просто скромная
фиалка.
— Какого дьявола! А ты что тут делаешь?! — зарычал Маркус, увидев
еще одного своего сводного брата, Гевина Бирна, как раз в этот момент
появившегося возле них с бокалом шампанского в руке. — Между прочим,
она моя сестра, не твоя.
Бирн передернул плечами:
— Ну, положим, светский дебют Луизы был частью нашего соглашения,
братец. Помнишь наше Братство королевских ублюдков? Так что самое меньшее,
что я мог сделать, — это явиться на бал. — Он бросил на Маркуса
взгляд, в котором читалось легкое презрение, и добавил: — Раз уж ее
собственный брат не удосужился почтить его своим присутствием...
— Черт возьми, ты отлично знаешь, что я не мог... это бы все испортило!
— Тогда прекрати шнырять тут и убирайся домой! Если уж ты так
волнуешься за ее репутацию, так предоставь все Айверсли и мне, а сам
проваливай!
Маркус обиженно засопел.

— Айверсли я, конечно, доверяю, но вот...
— Хватит, джентльмены. — Айверсли решил, что ему пора
вмешаться. — Все мы сегодня перенервничали. Но, слава Господу, самое
страшное уже позади, так что теперь волноваться уже не из-за чего.
Много он понимает, мрачно фыркнул про себя Маркус. Если у человека есть
сестра, ему всегда есть из-за чего волноваться.
Взгляд Маркуса помимо его воли вновь устремился сквозь стеклянные двери в
бальный зал. Лицо его потемнело от гнева, когда он заметил, как смущенно
улыбнулась и вспыхнула Луиза, когда к ней подвели какого-то молодого повесу.
— Это еще что за хлыщ?
— Успокойся, — вмешался Айверсли. — Этот юнец вполне
респектабелен. Отличная партия во всех отношениях. Во всяком случае, так мне
сказали. Это Саймон Тремейн, герцог Фокс-как-бишь-его-там...
— Фоксмур?! — прорычал Маркус. — Кэтрин пригласила на бал
герцога?
— А что такого? — обиженно надулся Айверсли. — Он молод,
богат и к тому же холостяк...
— И вдобавок — ближайший друг самого Принни, вот кто он такой, —
из-за плеча Маркуса влез в разговор Бирн. Маркус даже не заметил, как он
подошел. — Как интересно!
Айверсли растерянно заморгал:
— Господи... но мы ничего не знали, уверяю тебя! Ни я, ни Кэтрин не любители светских сплетен.
Бирн бросил на Маркуса заговорщический взгляд:
— Еще бы... они ведь слишком заняты... м-м-м... другими вещами.
— Ничего подобного! — вспыхнул Айверсли — И конечно, о том, на что
ты намекаешь, и речи быть не может! Кэтрин только два месяца как родила — ты
что, забыл?!
— Ах, прелести семейной жизни! — сладко зажмурившись, промурлыкал
Бирн. — Но я лично предпочитаю оставаться холостяком. А ты, Дрейкер?
— Будь я неладен, разумеется! — Но он покривил душой — если
честно, Маркус иной раз завидовал Айверсли, ведь тот просто обожал и жену, и
крошку-дочь, а жена платила ему тем же. Он отдал бы все на свете, чтобы
иметь такую же любящую семью.
Но об этом можно забыть. Ему придется смириться с одиночеством. В этот
момент Маркус заметил, как франтоватый герцог Фоксмур пригласил Луизу на
танец, и глаза его превратились в узкие щелки.
— А Принни сегодня был при дворе?
С губ Айверсли сорвался какой-то звук, похожий на презрительный смешок.
— Говорили, что был. Честно говоря, мне еще не доводилось самолично
встречаться с нашим августейшим батюшкой.
— Ты никогда его не видел? — удивился Бирн, вытаращив глаза на
Айверсли.
— Нет. А даже если бы и видел, какая разница? Он ведь и знать не знает,
что я имею честь принадлежать к сонму его незаконных отпрысков. А ты?
— Видел его как-то раз в театре, когда был еще совсем маленьким. Мама
показала мне его из-за кулис, — зло ухмыльнулся Бирн. — Она-то,
бедняжка, никогда не теряла надежды, что он меня все-таки признает, хотя бы
неофициально. Чушь! Принни предпочел бы умереть, чем во всеуслышание
заявить, что сделал ребенка какой-то маленькой ирландской актрисочке.
Представляю, что бы сказали на этот счет его высокородные приятели! —
Он бросил ядовитый взгляд в сторону Маркуса. — Куда уж мне! Ему не
стыдно признавать только таких, как Маркус, рожденных добропорядочными
супругами не менее достойных джентльменов.
— Знаешь, — пожал плечами Маркус, — уж ты поверь мне на
слово, я не больше тебя хотел иметь отцом Принни. Почему, как ты думаешь, я
все эти — годы из кожи вон лез, чтобы Луиза не попалась ему на глаза?
Айверсли окончательно растерялся.
— Так отец Луизы тоже Принни?! А ты говорил, что он только твой... но
если она наша сводная сестра...
— Он действительно только мой отец, — буркнул Маркус. — К
счастью, Луиза появилась на свет в тот самый год, когда Принни женился. Они
с моей матерью тогда не встречались. Но несмотря на то что Луиза явно
законная дочь виконта, Принни вдруг ни с того ни с сего стал демонстрировать
к ней свой интерес. Этот подонок месяц назад даже прислал нарочного с
письмом, предлагая встретиться, чтобы обсудить будущее нашей дорогой
Луизы! Я велел вышвырнуть его вон вместе с письмом.
Бирн выразительно вскинул бровь.
— Возможно, Принни известно нечто, чего не знаем мы. В конце концов, он
ведь никогда не признает своих незаконнорожденных отпрысков — по доброй
воле, конечно!

— Будь я трижды проклят, но Луиза не его дочь! — огрызнулся
Маркус. — Год перед ее рождением был чуть ли не единственным, когда он
и близко не подходил к нашему дому. Кроме того, если бы он считал, что она
его семени, то давно уже лишил бы меня опекунства, — как он сделал с
той девчонкой Минни несколько лет назад. Нет, и сам виконт был твердо
уверен, что Луиза — е.го родная дочь, так же считает и свет, и я бы на твоем
месте воздержался от грязных намеков, Бирн!
— Но разве ей не известно, кто твой отец?!
— Если и известно, то она не считает нужным об этом говорить. И я не
допущу, чтобы ты причинил ей боль, заставив ее думать о подобных вещах, тем
более когда в этом нет ни малейшей необходимости. Так что держи свой поганый
язык за зубами, ясно?
— Конечно, конечно, непременно, — извиняющимся тоном пробормотал
сквозь зубы Бирн. — Не понимаю, почему ты вечно бесишься из-за этого?
Неужели Луиза почувствовала бы себя опозоренной, узнавj что ее отцом был
принц? Заметь, все ублюдки, которых он соизволил признать, устроились очень
неплохо — и только благодаря этому родству. Да и ты бы как сыр в масле
катался, не вздумай тогда публично вышвырнуть его из Каслмейна вместе с
твоей матерью!
Именно это когда-то и превратило его в парию, а месть его матери и те лживые
выдумки о нем, которые она распустила среди своих друзей, навеки запятнали
его репутацию. Даже сейчас, девять лет спустя, Маркус по-прежнему
расплачивался за это. И все из-за неудержимой похоти высокородного принца.
— Он это заслужил. — Привычная злоба захлестнула Маркуса. —
Да и моя матушка тоже. Господи, она же пустила его к себе в постель, когда
не прошло еще и недели после смерти отца!
— Ну и что? — Бирн отсалютовал ему бокалом. — Виконт и раньше
ничего не имел против, не так ли? Так с чего бы тебе это делать? Господи
помилуй, он ведь умер, Маркус! К тому же он даже не был твоим отцом!
— Возможно... зато воспитал меня как отец. И уже за одно это заслуживал
уважения.
Бирн фыркнул:
— Да уж... и при этом не мешал жене наставлять ему рога!
— Не тебе его судить! — сухо отрезал Маркус. — Кто бы
согревал твою постель, братец, кабы на свете не осталось сговорчивых мужей?
Голубые глаза Бирна сузились и стали похожи на два кусочка льда.
— Послушай, ты, наглый...
— Хватит, вы, оба! — прикрикнул на братьев Айверсли, не отрывая
взгляда от окна. — Нам сейчас нужно позаботиться о Луизе. По-вашему,
лучше, чтобы Фоксмур держался от нее подальше?
Маркус сделал глоток вина.
— Это было бы самое разумное. Сдается мне, неспроста ближайший дружок
Принни принялся увиваться вокруг Луизы.
— Ладно. Поговорю с Кэтрин, и с завтрашнего дня ему больше не будут
присылать приглашения.
— Этого мало. Ты ведь не можешь помешать ему — да и Принни тоже —
встречаться с ней в других домах. — Маркус мрачно разглядывал свой
пустой бокал.
— Еще как смогу! — буркнул Айверсли. — Я не подпущу к девочке
никого, кто может причинить ей боль! В последнее время перед этим
представлением ко двору она часто приезжала к нам, и мы с Кэтрин привязались
к ней всей душой. И я не позволю Принни впутывать ее в свои грязные делишки!
— А вам не кажется, что вы оба поднимаете шум из-за пустяков? —
хмыкнул Бирн, сделав глоток вина. — Только потому, что Фоксмур
пригласил Луизу на вальс, ха! При чем тут Принни? Слов нет, Луиза очень
хороша собой.
— Ты прав. Но именно это и сводит меня с ума. — Чуть ли не в
первый раз за много лет Маркус горько пожалел о том, что не может появиться
в обществе, без того чтобы не услышать, как шушукаются у него за спиной, и
не чувствовать на себе презрительные или полные ненависти взгляды. Он бы
многое отдал за то, лишь бы сбрить наконец эту осточертевшую ему бороду,
которую он отпустил, чтобы прикрыть изуродовавший его шрам, —
избавиться от нее, не боясь, что его лицо вызовет новую волну злобных
сплетен. Конечно, ему наплевать, что будут думать или говорить о нем,
Маркусе. Но Луиза... Он скорее бы умер, чем позволил, чтобы что-то испортило
ее светский дебют.
Не мог же он, в самом деле, и дальше удерживать ее возле себя в Каслмейне,
хотя ему и хотелось этого больше всего на свете. Луиза заслуживала большего.
Единственное, что он мог сделать, — это доверить Айверсли, ну и Кэтрин,
естественно, вывезти ее в свет и позаботиться о ней, пока Луиза будет
беззаботно порхать с одного бала на другой.

Без него.
Он снова принялся искать ее глазами.
— Надеюсь, не надо говорить, как я благодарен вам с Кэтрин за все ваши
заботы о Луизе?
— Это самое меньшее, чем мы можем помочь тебе после всего того, что ты
сам сделал для нас. — Низкий голос Айверсли слегка дрожал от едва
сдерживаемого волнения.
— Какая ерунда, — смущаясь до слез, пробормотал Маркус, не
привыкший к тому, что его благодарят. Впрочем, он ко многому не привык...
например, иметь друзей... братьев... которые ему признательны.
Воцарилось неловкое молчание. Желая разрядить обстановку, Айверсли
сконфуженно покашлял.
— Я, пожалуй, вернусь к гостям. А вы двое? Надеюсь, вы не собираетесь
околачиваться тут до утра?
— Чтобы Дрейкер мог рычать на каждого, с кем Луиза станет
танцевать? — насмешливо буркнул Бирн. — Ни за какие блага в мире!
Нет, мы отправимся в Голубого лебедя.
Маркус хмуро покосился на Бирна.
— Если ты рассчитываешь, что я соглашусь торчать в этом твоем убогом
заведении, чтобы каждый идиот смог вволю позубоскалить насчет моей бороды,
моего прошлого и моей...
— Ну, сдается мне, ты никогда не был в любимом клубе Бирна, иначе тебе
бы в голову не пришло называть его убогим, — усмехнувшись, перебил его
Айверсли. — Там же наверняка есть отдельные кабинеты.
— Не говоря уже о самом лучшем бренди, который только можно переправить
через пролив, — хмыкнул Бирн. — Ладно, пошли отсюда, брюзга. Этот
бал протянется еще черт-те сколько времени. Гляди, как бы не отморозить себе
что-нибудь, если будешь и дальше топтаться тут под дверью.
Увы, Бирн был прав — как ни противно ему было это признать.
— Нет уж, поеду лучше домой. — Но при мысли о возвращении в
Каслмейн, о той пустоте, что встретит его там после отъезда Луизы, Маркуса
всего передернуло. — Слушай... — Он запнулся. — А в клубе и
вправду есть отдельные кабинеты?
— Ну конечно. — Губы Бирна раздвинулись в коварной, просто-таки
дьявольской ухмылке. — А будет желание, могу пригласить двух милых дам
составить нам компанию. Даже готов сам заплатить за удовольствие.
Маркус почувствовал жгучее искушение согласиться. Хотя у него никогда не
было постоянной любовницы и он очень редко пользовался услугами продажных
жриц любви, сегодня была как раз такая ночь, когда нельзя оставаться одному.
Может, если он вернется в Каслмейн днем, ему покажется там не так одиноко...
— Брось, Дрейкер, не упрямься. Ступай с ним, — подтолкнул его
Айверсли. — Раз мы братья, нам нужно держаться вместе.
Братья... Боль, раздиравшая сердце Маркуса, мгновенно утихла.
— Ладно, пошли.
— Вот и замечательно! — Бирн, схватив бутылку с мадерой, до краев
наполнил бокал Маркуса. Потом, передав вино Айверсли, высоко поднял свой
бокал. — За Братство королевских ублюдков!
Братья эхом повторили его слова, только Айверсли предпочел выпить прямо из
бутылки.
Но прежде чем уйти, Маркус вновь поднял бокал:
— И за нашего августейшего владыку — жариться ему в аду!

Закладка в соц.сетях