Лорд-пират

Аннотация

Пираты тоже мечтают о семейном счастье где-нибудь на райском тропическом
островке... И корабль, перевозящий осужденных женщин на поселение в
Австралии, становится желанной добычей для лихих парней Гидеона Хорна.

Глава 1

Лондон, январь 1818 года
В свои двадцать три года мисс Сара Уиллис успела пережить великое множество
неловких моментов и неприятных ситуаций. В семь лет мать застала ее на месте
преступления в кухне Блэкмор-Холла: маленькая разбойница воровала печенье.
Вскоре после этого она умудрилась упасть в фонтан, причем во время
праздничных торжеств: мама выходила замуж за будущего отчима, графа
Блэкмора. Нельзя не вспомнить и прошлогодний знаменательный бал. В тот вечер
Сара случайно представила герцогиню Меррингтон любовнице герцога.
Однако ничто не шло в сравнение с событиями, происходившими в тот самый
момент, когда мисс Уиллис вместе с другими активными участницами Дамского
комитета покидала тюрьму Ньюгейт. На нее в буквальном смысле этого слова
набросился сводный брат. Джордан Уиллис — молодой граф Блэкмор, виконт
Торнуорт и барон Эшли — вовсе не относился к числу тех джентльменов, которые
способны скрывать собственное неодобрение, даже несмотря на то, что в ущерб
собственному благу это научились делать многие члены парламента. А потому,
совершенно не задумываясь о приличиях, он потащил сестру к украшенному
фамильным гербом экипажу.
Под смешки и откровенное хихиканье дам Джордан распахнул дверцу и сердито
обернулся:
— Садись, Сара. Немедленно.
— Право, Джордан, не стоит так драматично...
— Немедленно!
Не зная, куда деваться от стыда, мисс Уиллис, стараясь сохранить чувство
собственного достоинства, насколько это было возможно в сложившейся
ситуации, поднялась на подножку щегольской кареты. Брат вскочил следом,
резко захлопнул дверь и с такой силой плюхнулся на сиденье, что жалобно
заскрипели рессоры.
Сестра откинулась на атласные подушки и с возмущением взглянула на тирана.
Открыла было рот, собираясь отчитать его, однако, увидев угрожающе
насупленные брови, предпочла его закрыть. Она уже успела привыкнуть к
необузданному нраву Джордана, однако не желала повиноваться ему. В этом
отношении значительная часть лондонского бомонда поддерживала ее: все
знакомые знали, как страшен в гневе молодой лорд.
— Скажи, Сара, — неожиданно заговорил он, — как, по-твоему, я выгляжу?
Смиренно сложив руки на коленях, мисс Уиллис окинула брата внимательным
взглядом. Галстук сбился набок, каштановые волосы растрепаны, сюртук и брюки
измяты.
— Если честно, то довольно неряшливо. Во-первых, тебе необходимо
побриться, во-вторых, твоя одежда...
—А известно ли тебе, почему я так выгляжу? — перебил Джордан сестру. — Я
ведь даже не успел как следует выспаться и привести себя в порядок!
— Спешил ко мне? — неуверенно спросила Сара.
— Не пытайся обратить все в шутку! — рявкнул лорд. — Ты прекрасно
знаешь, зачем я здесь, и обмануть меня тебе не удастся. Не пытайся утаить
свою последнюю безумную авантюру.
Боже милостивый! Неужели ему что-то известно?
— К-какую безумную авантюру? Дамский комитет, в который я вхожу,
раздавал несчастным заключенным корзинки с едой — вот и все.
— Не лги, Сара! В Ньюгейте ты оказалась не из-за каких-то дурацких
корзинок.
— А из-за чего же, по-твоему, мистер Всезнайка?
— Ты отправилась в Ньюгейт, чтобы встретиться с осужденными женщинами,
которых через несколько дней погрузят на корабль и отправят в Новый Южный
Уэльс. Харгрейвз мне все рассказал!
Харгрейвз, дворецкий, оказался предателем. Что же заставило его выдать
любимую госпожу?
— Как только пришло письмо от Харгрейвза, я тут же бросил все дела и
помчался в Лондон, чтобы образумить тебя.
— Оказывается, Харгрейвзу нельзя доверять, — едва слышно пробормотала
сестра.
— И я и слуги хорошо понимаем, как опасна для тебя эта квакерша миссис
Фрай с ее Дамским комитетом. Поэтому Харгрейвз, хотя и одобряет твою
склонность к реформам, и написал мне. Поступи он иначе, я бы не задумываясь
уволил его. А он дорожит своим местом.
Джордан был очень хорош собой. Каштановые волосы и светло-карие, орехового
оттенка, глаза, такие же, как у нее. Многие не сомневались в их кровном
родстве. Стремление графа опекать и защищать младшую сестру радовало и даже
умиляло. Но чаще утомляло. Хорошо еще, что многочисленные обязанности в
парламенте и дела поместья отнимали у него много времени и сил. Иначе сестре
не удалось бы заняться решением вопросов, которые она ставила выше
безопасности и даже пристойности.

Джордан продолжал бубнить:
— Видишь ли, я вовсе не против реформ. Напротив. Искренне поддерживаю
все начинания и усилия почтенного Дамского комитета, проявляющего заботу о
сиротах и брошенных детях, о женщинах, которым приходится торговать собой,
чтобы купить ребенку кусок хлеба.
— Тех из них, кто попал в Ньюгейт даже за небольшую провинность,
обрекают на тяжкий морской путь. И все из-за того, что в Австралии не
хватает женщин.
— Понимаю, — сухо заметил граф. — По-твоему, ни одна из узниц не
заслуживает тюремного заключения.
— Не спеши с выводами, — резко возразила Сара. Невольно вспомнилось
сегодняшнее посещение тюрьмы. — Не могу не признать, что в Ньюгейте немало
воровок и проституток. Но большинство из них толкнула на опасную дорогу
бедность. Несчастные крадут старую одежду, чтобы обменять ее на кусок мяса.
Одну из заключенных приговорили к отправке в Австралию за то, что она
стащила с поля четыре кочана капусты. Да мужчину за такое преступление даже
за руку бы не схватили!
— Малышка, правосудие способно ошибаться. Однако эти ошибки необходимо
исправлять иным способом: ведь существуют парламент и законопроекты.
— Парламент переложил ответственность за высылку осужденных на морское
ведомство. А там понятия не имеют о том, что происходит в действительности.
Стоит женщинам подняться на корабль, как матросы тотчас начинают к ним
приставать. Каждое такое судно тут же превращается в плавучий бордель. И так
продолжается до тех пор, пока осужденные не сойдут на берег и не попадут в
руки новых, еще более бесцеремонных хозяев. Не кажется ли тебе, что для
женщины, которая украла молоко, чтобы накормить ребенка, подобное наказание
чересчур сурово?
— Значит, плавучие бордели? И ты хочешь, чтобы я отпустил тебя на такой
корабль?
— Пойми, меня никто не тронет. Матросы используют несчастных
заключенных лишь потому, что те не могут за себя постоять.
— Ну разумеется, тебя никто не тронет, — с сарказмом произнес Джордан.
— Ты глубоко заблуждаешься... — Сара так посмотрела на Джордана, что тот
сразу умолк, но тут же продолжил: — Сара, поверь, плавучая тюрьма не место
для...
— Сторонницы реформ? А по-моему, нигде так не нужны реформы, как там.
— Но почему ты считаешь, что твое присутствие на одном из этих ужасных
судов способно хоть что-нибудь изменить?
От подобного невежества Сара поморщилась. К сожалению, карета далеко не
самое удачное место для лекций.
— Мудрые и благородные лорды твоего любимого парламента упорно
игнорируют протесты миссионеров, сопровождающих тюремные суда. Но они никак
не смогут игнорировать свидетельство сестры графа Блэкмора, не смогут
отмахнуться от ее честного и объективного описания ужасных условий жизни и
на самом корабле, и в Австралии.
— Ты права Члены парламента не смогут тебя игнорировать — в том случае,
если ты поплывешь в Новый Южный Уэльс. Но поскольку я этого не допущу...
— Ты забыл, что я уже взрослая и могу отправиться куда захочу.
— Если я тебе не помеха, почему ты решила уехать в мое отсутствие?
— Просто хотела избежать неприятного разговора с тобой. Потому что
люблю тебя и не хочу с тобой ссориться.
— В таком случае почему же любовь не подскажет тебе изменить решение и
остаться здесь, в Лондоне?
Сара вздохнула.
— Поверь, мой отъезд облегчит твою жизнь. Ты сможешь спокойно управлять
поместьями, не волнуясь о взбалмошной сестричке.
— Разве я смогу не волноваться? — Джордан стукнул кулаком о стенку
кареты. — Столько опасностей! Эпидемии, бунты...
— А еще пираты. Уж для них-то мы окажемся лакомым кусочком!
Сара спрятала улыбку. Брат склонен был все преувеличивать, делать из мухи
слона.
— Напрасно эта затея тебе кажется забавной, Сара! Ты даже не представляешь себе, как рискуешь.
— Прекрасно представляю. Но, говорят, риск — благородное дело. Особенно
если рискуешь ради блага людей.
Граф задумался, вздохнул и обреченно покачал головой:
— Что тут скажешь: ты истинная дочь Мод Грей.
— Да, я дочь Мод Грей, чем очень горжусь.
Мать упорно боролась за реформы, начиная с того самого дня, когда отец Сары,
отставной военный, оказался в долговой тюрьме, где вскоре умер, не в силах
вынести тягот и унижений. Сара считала, что именно необыкновенный альтруизм
матери и покорил покойного графа Блэкмора. Мод познакомилась с графом, когда
пыталась заручиться поддержкой этого прогрессивного аристократа и привлечь
внимание членов палаты лордов к плану тюремной реформы. Любовь вспыхнула
почти мгновенно, с первого взгляда. А реформаторская деятельность
продолжалась и после свадьбы.

Два года назад мать скончалась от тяжелой, изнурительной болезни.
Сара незаметно смахнула навернувшиеся на глаза слезы и благоговейно
дотронулась до серебряного медальона с миниатюрным портретом красивой
женщины, который никогда не снимала.
— Ты все еще тоскуешь по ней, — мягко заметил Джордан.
— Не проходит и дня, чтобы я мысленно с ней не разговаривала.
— Я тоже очень любил Мод. Она относилась ко мне как к сыну, хотя я,
будучи мальчишкой, испытывал к ней неприязнь. Как к мачехе.
Сара чувствовала, что Джордан относился к матери как-то по-особенному, тем
более что она умерла всего за год до того, как граф Блэкмор встретил Мод
Грей и женился во второй раз. Однако ни старый, ни молодой графы никогда не
говорили о первой жене и матери, а настаивать на откровенности Сара не
решалась, да и не хотела.
— Мне тоже ее очень не хватает, — торопливо добавил Джордан. — А
реформаторский пыл вызывает глубокое уважение.
— Если помнишь, твой отец тоже относился к реформам весьма
положительно, — заметила Сара.
— Да, но отец наверняка был бы против твоего отъезда. Велел бы
оставаться дома и...
— И что? Кормить бедных? Или, увертываясь от твоего постоянного
сводничества, время от времени посещать тюрьму?
О последних словах Сара пожалела сразу, едва они слетели с губ. Вовсе не
хотелось огорчать брата всего за несколько дней до долгой разлуки.
— Постоянное сводничество! О чем ты, черт возьми, говоришь?
— Не считай меня дурочкой, Джордан. Совершенно ясно, зачем ты так
упорно настаиваешь на посещении всех светских мероприятий. — Сестра крепко
сжала руки молодого графа. — Все еще надеешься, что если будешь постоянно
навязывать меня всем этим холостым джентльменам, то один из них непременно
сжалится и сделает предложение?
— Сжалится?! — Лорд Блэкмор сердито выдернул руки. — Что за нелепость!
Ты красива, умна, остроумна, общительна. Если бы только тебе удалось
встретить подходящего человека...
— Подходящего человека не существует в природе. Неужели твоя тупая
голова не способна это понять?
— Ты просто до сих пор наказываешь меня за полковника Тейлора.
Отказываешь другим потому, что я не позволил тебе выйти за него замуж.
— Ничего подобного! Ведь с тех пор прошло уже пять лет! К тому же ничто
не помешало бы мне выйти замуж за полковника Тейлора, пожелай я этого. Даже
твой запрет.
Брат вопросительно взглянул на Сару.
— То, в чем я тебе сейчас признаюсь, было моей тайной. Помнишь тот
вечер, когда ты обо всем рассказал отцу? Отец вызвал меня к себе и пригрозил
лишить наследства, если я выйду замуж за полковника?
— Конечно, помню! Ты на меня тогда сильно разозлилась!
— Так вот, в тот вечер я потихоньку ушла из дому и встретилась с
полковником Тейлором.
— Не может быть!
— Я предложила Тейлору бежать со мной. Представляешь, он отказался. Ты
был прав: этот человек действительно низок и подл. И нужна была ему не я, а
мое приданое. Но я была слишком наивной и глупой, чтобы это понять.
Джордан не стал корить сестру за опрометчивость, а ласково погладил по руке.
— Ты никогда не была глупой, малышка. Просто очень юной и неопытной. В
восемнадцать лет голос сердца заглушает голос разума. Не зря говорят, что
любовь слепа. Ты просто сразу не распознала характер этого человека в
отличие от всех остальных в нашей семье.
— Но я должна была распознать! Ведь и ты, и папа, и даже мама сразу заметили в нем червоточину!
— Значит, ты поэтому больше не желаешь ни с кем знакомиться? Боишься снова оказаться в ловушке?
Сара нервно теребила ленточку на голубом левантиновом утреннем платье.
Сейчас она принялась наматывать ее на затянутый перчаткой указательный
палец.
— Не совсем так. Пока мама болела, мне было не до женихов. А теперь я
просто боюсь ошибиться.
— Поверь, ни одного из моих друзей невозможно заподозрить в корысти.
Взять хоть Сен-Клера. Он, разумеется, небогат, но деньги для него не главное
в жизни. Сен-Клер не перестает восхищаться твоей красотой.
— Сен-Клер никогда не смирится с моей работой. Ему нужна рачительная
хозяйка, готовая взять на свои плечи ответственность за дом и усадьбу. Жена-
реформатор ему не нужна. — Сара помолчала и добавила насмешливым тоном: — А
самое главное, он обожает семгу. А я терпеть не могу мужчин, которые любят
семгу.
— Отнесись к делу посерьезнее, Сара. На самом деле в Лондоне немало
достойных джентльменов, которые вполне тебе подойдут.

Сестра снова принялась терзать ленточку.
— Не так уж много, как может показаться с первого взгляда. Тех, кто
ниже по положению, наверняка привлекает состояние, а те, кто выше, просто не
захотят вешать себе на шею жену, которая будет терзать друзей утомительными,
нудными разговорами о реформе.
— Значит, необходимо найти золотую середину.
— Такой мужчина еще не родился на свет. Не забывай, что я дочь простых
родителей, пусть и официально принятая в семью графа. О родословной говорить
не приходится. Так, ни рыба ни мясо. К миру аристократов не принадлежала и
не принадлежу. Единственное общество, в котором я чувствую себя свободно и
уверенно, — Дамский комитет. Но, увы, среди его членов очень трудно найти
жениха. Согласен?
Несказанным осталось главное: до сих пор мисс Уиллис просто не встретила
человека, с которым хотела бы соединить свою судьбу. Друзья брата казались
очень милыми, а порой и интересными, но воспринимали будущее как
занимательную игру, веселую прогулку. О серьезной, приносящей пользу работе
никто не задумывался. Ни один из светских джентльменов не смог бы ее понять.
— Черт возьми, сестричка, знай я, что брак способен удержать тебя от
поездки, немедленно женился бы на тебе сам. Ведь между нами нет кровного
родства!
Сара рассмеялась.
— Что-то я не слышу в твоем голосе энтузиазма.
Мысли лорда по поводу брака были хорошо известны сестре. Удивительно, что он
вообще заговорил на эту тему! Она постаралась представить супружескую жизнь
с Джорданом. Картина получилась не самая радужная.
— Что за нелепая идея! Ты же знаешь, что это невозможно! Пусть мы не
родственники по крови, но мы родные, близкие во всех иных отношениях люди. А
потому даже консуммировать брак нам ни за что не удастся.
— Согласен. — Граф не слишком пытался скрыть явное облегчение:
необдуманное предложение испугало его самого. — А главное, наш брак все
равно не удержал бы тебя в Лондоне, разве не так?
— Разумеется. Но поверь, тюремный корабль не настолько страшен, как
может показаться. Почти все женщины осуждены за мелкие преступления, не
связанные с насилием. На борту будет жена доктора. Да и миссионеры всегда
берут с собой жен. Так что никакого риска, ни малейшей опасности.
— А что, если на всякий случай взять служанку?
В глазах сестры вспыхнула надежда. Неумолимый как скала, глава семьи стал
сдаваться!
— Дело в том, что взять служанку нельзя. Моя принадлежность к графскому
роду должна сохраниться в тайне. Будет известно, что я учительница и, увы,
старая дева. Моя задача — основать школу для осужденных и их детишек, как
это прежде делали миссионеры.
— Дети тоже там будут?
Мысль о тяжкой участи детей на тюремных кораблях ужасала.
— Да, каждая осужденная может взять с собой сына в возрасте до шести
лет и дочь до десяти. Чем волноваться обо мне, лучше подумай об этих
нечастных, — мрачно произнесла Сара.
Помолчав, граф спросил:
— Почему ты едешь инкогнито, скрывая свою принадлежность к графскому
роду?
— Необходимо вести постоянные записи, отмечать все нарушения,
регистрировать замеченные факты насилия и злоупотреблений. Узнав, что я твоя
сестра, капитан и члены команды постараются скрыть свои противозаконные
действия.
— Но это вовсе не означает, что я не могу послать с тобой служанку.
— Пойми наконец: учительница Сара Уиллис не отправится в дальний путь в
сопровождении служанки. Она мне и не нужна. Или ты считаешь меня настолько
беспомощной и не приспособленной к жизни?
— Беспомощность здесь вовсе ни при чем. — Граф помолчал. — Итак, ты
собираешься отправиться на корабле под названием Добродетель, что означает
целомудрие, девственность, непорочность. Трудно себе представить более
неподходящее название для подобного судна.
Во взгляде сестры мелькнуло раздражение, и Джордан благоразумно предпочел
сделать вид, будто внимательно смотрит в окно.
Экипаж уже ехал по Парк-лейн, и впереди показался фасад роскошного
фамильного особняка. Архитектор создал для семьи графа Блэкмора огромный дом
в духе античных вилл — очевидно, для того, чтобы каждый из смертных, кого
судьба занесет в величественные залы, сразу и в полной мере ощутил
собственное ничтожество.
Сара до сих пор не забыла детское впечатление от самого первого визита,
прекрасно помнила тот священный трепет, в который привели ее стройные
колонны и нескончаемые ряды сияющих окон. Однако будущий отчим не позволил
девочке испугаться, а просто взял за руку и повел в кухню — смотреть только
что родившихся щенков. Наверное, в ту самую минуту и возникло чувство,
которое принято называть дочерней любовью.

Сейчас Сара порой тосковала по отчиму не меньше, чем по родной матери.
Настоящего отца она не знала, а граф сумел так быстро и прочно занять
пустующее в душе место, что падчерица не могла думать о нем иначе, как о
родном, самом близком человеке. Он искренне и нежно любил жену и умер через
год после ее кончины. И сын и падчерица тяжело переживали смерть отца,
однако неожиданностью для них она не стала.
Наконец экипаж остановился. Джордан первым спустился на замерзшую дорожку и
подал руку сестре. Сара вышла из кареты.
— Что я должен сказать, какие аргументы найти, чтобы отговорить тебя от
безумной поездки? — заглянув ей в глаза, спросил брат.
— Даже не пытайся. Я должна, обязана это сделать. Право, Джордан, тебе
не стоит волноваться. Все будет прекрасно.
— Не забывай, малышка, что, кроме тебя, у меня никого нет. Ты — моя
семья. Еще одной утраты я не вынесу.
Судорожно сглотнув, Сара крепко сжала руку брата.
— Не беспокойся. Меня ты не потеряешь. Просто на некоторое время
отпустишь на свободу. Не успеешь оглянуться, как вернусь. Год быстро
пролетит.
Джордан знал, что этот год покажется ему вечностью, и с трудом сдерживал
нахлынувшие на него чувства, поскольку знал, что удержать Сару невозможно. И
сейчас вел леди Блэкмор к парадному крыльцу фамильного особняка.
Дворецкий встретил господ и помог Саре снять накидку. Она смерила предателя
уничтожающим взглядом.
Бедняга Харгрейвз покраснел до корней волос.
— Мне очень жачь, мисс. Право, искренне жаль.
Стоило слуге покаяться, как Сара тут же оттаяла, дружески похлопала Харгрейвза по руке и успокоила:
— Все в порядке. Вы просто выполнили свой долг.
С этими словами девушка стала подниматься по устланной толстым ковром
лестнице. Брат молча глядел ей вслед. До чего же она добра и щедра! Разве с
такой нежной и отзывчивой душой удастся выжить на тюремном корабле? Конечно,
активная работа в Дамском комитете позволила Саре ощутить человеческие
страдания. Поднявшись на борт, Сара погрузится в атмосферу несчастья и
лишений на целый год, если не больше. Останется в полном одиночестве и без
надежной защиты близкого человека.
Граф проводил взглядом стройную фигурку, заметил выбившиеся из прически
каштановые локоны, невольно восхитился врожденной грацией сестры и тяжело
вздохнул. Что и говорить, Сара совершенно не сознавала собственной
привлекательности. Возможно, в светских салонах она чувствовала себя не
слишком свободно, но эта внутренняя скованность вовсе не мешала мужчинам с
готовностью попадать в сети обаяния прелестной и приветливой молодой леди.
Мотыльки летели на огонь такой плотной стаей, что в первый светский сезон
сестры графу не раз приходилось вмешиваться и умерять пыл чересчур ретивых
поклонников.
Мисс Уиллис не поражала красотой, но была очень хорошенькой. Мужчин
привлекала ее благородная, учтивая манера общения и искренняя доброта ко
всем независимо от ранга и положения в обществе. Угрюмая, насупленная,
неприветливая, засидевшаяся в невестах учительница могла не опасаться
излишнего внимания со стороны матросов Добродетели. Но ведь Сара не такая.
Разве можно отпустить девочку в опасный путь одну, без опеки, защиты и
помощи?
Нет, пойти на такое безрассудство Джордан просто не имел права. А поскольку
запретить поездку невозможно, придется изобрести какой-нибудь хитроумный
способ обеспечения безопасности сестры.
Как только Сара скрылась из виду, граф обратился к дворецкому:
— У вас есть знакомые среди моряков?
— Да, милорд. — Пожилой слуга невозмутимо взял из рук господина пальто
и бобровую шляпу. — Мой младший брат Питер — матрос.
В голове Джордана мгновенно созрел план.
— А он может защитить себя и еще кого-нибудь?
Харгрейвз ответил понимающим взглядом.
— Прежде чем завербоваться на торговое судно, парень шесть лет служил
на военном флоте. Думаю, он сохранил боевую выправку. Видимся мы с ним
нечасто, ведь он почти все время в море.
— А сейчас тоже?
— Так совпало, милорд, что две недели назад он сошел на берег.
— Отлично. Как вам кажется, у него может возникнуть желание через
несколько дней снова выйти в море? Наградой послужит кругленькая сумма.
Дворецкий с готовностью кивнул:
— Уверен, милорд, Питер с удовольствием прервет отпуск. Ни жены, ни
детей у него нет, так что беспокоиться ему не о ком. К тому же я не раз
оказывал брату разного рода услуги, за парнем должок, и немалый.
— Попросите его прийти сюда завтра в десять. Но только так, чтобы Сара
его не увидела. Понимаете?
— Понимаю, — подтвердил Харгрейвз с видом заговорщика. — Не
сомневайтесь, милорд, Питер исполнит возложенную на него обязанность
наилучшим образом.

Джордан улыбнулся. Наконец-то он нашел выход.

Закладка в соц.сетях