Жанр: Любовные романы
Чудеса Лас-Вегаса
...казывает, что вы не охотитесь за приданым моей внучки.
— Дедушка! — Щеки Дары вспыхнули от стыда. — Неужели ты не
можешь представить мужчину, которому нужна я, а не мои деньги? Кроме того, у
меня ничего нет, вернее, совсем немного, и ты это знаешь лучше других. Мой
трастовый фонд опутан столькими условиями, что вряд ли я когда-нибудь до
него доберусь.
Доналд улыбнулся.
— Что ведет нас прямо к следующему вопросу. — Он отложил первую
папку и взялся за вторую. — Здесь полный перечень условий твоего фонда.
Дара застонала.
— По-моему, даже тебе не удастся создать новые сложности в получении
мной этих денег.
— Новые? Ни в коем случае. Наоборот, я хочу облегчить тебе жизнь. Если
ты сейчас же вернешься домой, я готов выдавать тебе проценты, не дожидаясь
твоего тридцатилетия.
— Тридцатилетия?! — изумленно воскликнул Зейн. — И вы
собираетесь так издеваться над собственной внучкой?
— Как я вижу, вы не знаете в деталях финансовое положение Дары, —
вкрадчиво заметил Доналд. — Как вы относитесь к препятствиям? Если вы
их не любите, то, боюсь, я принес еще более дурные новости.
— Думаю, что смогу их выслушать и не упасть в обморок, — сухо
заявил Зейн, отправляя в рот половину бисквита. Похоже, он преодолел первый
шок и теперь выглядел лишь слегка удивленным.
Дара, напротив, была потрясена. Сколько всего можно было бы сделать с такими
деньгами! Она могла бы арендовать дом или купить собственный, не обязательно
в Сан-Франциско. Она могла бы бросить работу у деда и заняться тем, что ей
действительно нравится. Или путешествовать, как она всегда мечтала, помочь
сестре и племяннице...
Если, конечно, она откажется от мужа. От этого мужа.
Однако вряд ли отказ поможет. Дед наверняка приготовил какую-то ловушку.
— Продолжай, — вымолвила Дара, смело встретив его взгляд.
— Или ты заканчиваешь этот фарс, возвращаешься со мной домой, и я
начинаю постепенно освобождать твои деньги, или...
— Или что?
— Или в тот день, когда ты решишь продолжать этот сомнительный брак, я
ликвидирую весь фонд и оставлю тебя без единого цента. Вот так.
— Точно так ты поступил с Белл, — тихо сказала Дара.
Эти деньги оставил им отец, и Дара никогда не думала, что лишится всего.
Наверное, Белл в свое время испытала такой же шок.
— Точно, как с Белл, — согласился Доналд. — В конце концов, это для твоего же блага.
— Но... но... — Дара судорожно пыталась найти подходящие слова. —
Даже если бы я захотела принять твои условия, уже поздно. Там есть оговорка
о разводе. Теперь, когда я вступила в законный брак...
— Я предлагаю не развод, — самодовольно заявил Доналд, — а
признание брака недействительным. Это огромная разница.
Зейн нахмурился.
— О чем это вы толкуете, черт побери? Дара понятия не имела, как Зейн
отнесется к деталям, поэтому сказала:
— Объясни ты, дедушка.
— С удовольствием. — Доналд хитро покосился на Зейна. —
Согласно условиям трастовых фондов, оставленных моим сыном дочерям, они
получат приличные деньги по достижении тридцатилетия, если не будут к тому
моменту разведены. Если будут, вся сумма переходит в мое полное
распоряжение. Я также контролирую все доходы с основного капитала.
— Это... это бесчеловечно, — возмутился Зейн. — Какой отец
мог поступить так с собственными дочерьми?
— Отец, который хотел, чтобы они преодолели унаследованные от него
слабости и избежали его ошибок. Мой сын не мог устоять перед противоположным
полом. Это пристрастие стоило ему жизни.
Зейн пристально посмотрел на Дару.
— Будь я проклят, если хоть что-нибудь понял, но решать тебе. Если
хочешь с ним поладить, я не буду мешать.
Дара энергично затрясла головой.
— Нет, нет. Пусть делает с деньгами все, что хочет. После смерти отца
целых одиннадцать лет ими махали перед моим носом, как морковкой перед
ослом.
— Ты хочешь сказать, что остаешься со мной? Подумай получше.
Дара, — предупредил Зейн.
Дара посмотрела в его глаза — непроницаемые глаза — и, собрав всю свою силу
воли, молча кивнула.
Зейн глубоко вздохнул.
— Ну, что же. Так тому и быть. Но если у нас ничего не
получится, — Зейн сверлил ее взглядом, словно пытаясь убедить, —
ты заплатишь огромную цену.
Доналд стукнул кулаком по столу.
— Послушайте, Фарли, если бы вы знали, о каких деньгах идет речь, то с
радостью исчезли бы.
Зейн даже не моргнул.
— Не знаю и знать не хочу.
Доналд прибегнул к новым аргументам:
— Дара никогда не впишется в ваш мир. Она городская девушка. Она
никогда и близко не подходила к животным, никогда не жила в деревне, она....
она привыкла к шикарной жизни.
— Хватит болтать вздор, Линнел. — Зейн взял ледяные руки Дары в
свои. — Повтори, чтобы не осталось никаких недомолвок.
Дара облизнула пересохшие губы и твердо сказала:
— Я хочу остаться с тобой.
— Может, ты подумаешь еще пару минут? Похоже, если ты вернешься домой,
то получишь все, что захочешь. Если же останешься со мной, то это в лучшем
случае авантюра. Твой дед сказал правду: ты войдешь в совершенно незнакомый
мир.
Даре показалось, что она тонет в его бездонных темных глазах.
— Я все понимаю. — Собственное спокойствие удивило ее. — Мы
женаты. Я хочу остаться с тобой... до конца моей жизни.
— Дара! Если ты сохранишь этот нелепый брак, то ничего от меня не
получишь. Ничего, никакого содержания! — вмешался Доналд.
— Я сам обеспечу свою жену, — ледяным голосом оборвал его Зейн.
— Принцесса... — голос Доналда стал умоляющим, — тебе придется во
всем зависеть от своего мужа. Ты же этого не хочешь!
— Неужели? — Дара не сводила глаз с Зейна. Искала малейшие
признаки сомнений, алчности. И не находила. Да, ей было страшно отдавать
свое будущее в руки незнакомца, однако интуиция подсказывала, что она
поступает правильно. Единственно правильно... только бы хватило смелости.
Дара глубоко вздохнула. Мужчины инстинктивно подались вперед, ожидая ее
ответа.
Глава 6
— Когда я и Зейн стояли перед священником, — медленно сказала
Дара, — для меня это не было шуткой, хоть мы только что встретились. Я
верила в каждое произносимое мной слово, включая
пока смерть не разлучит
нас
.
Трудно сказать, кто из мужчин был больше шокирован ее откровенностью: дед
или муж. Не давая им возможности возразить, она решительно продолжила:
— Пусть я романтичная и сентиментальная и даже
тепличный цветок
, как
ты, дедушка, всю жизнь называл меня, но я действительно чувствую, что Слим
прав: это судьба.
— Дорогая! Принцесса!.. — Доналд побледнел, словно только сейчас
понял, что потерпел поражение. — Не может быть...
— Может. — Дара снова посмотрела в глаза Зейна. — Я понимаю,
у нас скоропалительный брак, но это вовсе не значит, что ничего не
получится.
Зейн кивнул. Его лицо оставалось серьезным и немного мрачным.
— Ты хорошо подумала? Потому что, как только мы...
— Минуточку! Минуточку! — Доналд подпрыгнул на стуле. — Дара,
поверить не могу, что ты решилась на это безумие.
— Решилась. С открытыми глазами. Ты даже не представляешь, насколько я
полна решимости. — И Зейн не понимает, подумала она, зная, что очень
скоро ее симпатия к нему расцветет в нечто большее. Она еще не могла даже
мысленно произнести слово
любовь
, однако всем сердцем чувствовала, что их
ждет нечто необыкновенное.
Лицо Доналда исказилось страданием. Он помотал головой, словно стряхивая
наваждение, затем с явным усилием взял себя в руки и посмотрел на внучку.
— Я не хочу терять тебя, моя малышка, хотя и понимаю, что это не навсегда. Дара тихо застонала.
— Дедушка, неужели ты меня не слышишь?
— Обстоятельства меняются. Рано или поздно ты образумишься, и я
искренне хочу облегчить тебе возвращение домой.
— Ты опять меня не слушаешь.
— Слушаю. Теперь выслушай ты меня. Я дам тебе шесть месяцев... нет,
пусть будет год. Если за это время ты передумаешь, я приму тебя в лоно
семьи, не задавая никаких вопросов. Я да же отменю оговорку о разводе в
твоем трастовом фонде.
— Какой трастовый фонд? — Дара недоверчиво улыбнулась. Голова
кружилась, и деньги казались мелочью по сравнению со всем остальным. Она
никогда бы не подумала, что может быть так равнодушна к деньгам. — Ты
же сказал, что я не увижу ни цента. Помнишь?
— Да, — согласился Доналд. — Скорее всего, не увидишь, но я
вот что скажу: даю тебе срок до... — он сверился со своими часами,
внушительным золотым хронометром, из тех, что показывают все: от температуры
до времени в любой точке земного шара, — до 15 декабря следующего года.
Думаю, года тебе будет достаточно, чтобы образумиться и признать свою
ошибку. После этого тебе придется смириться со всеми условиями,
поставленными твоим отцом. Я и пальцем не пошевелю.
Дара жалела старика, однако каждое его слово лишь утверждало ее в принятом
решении.
— Дедушка, можешь взять все мои деньги сейчас. Я не вернусь.
— Никогда не говори
никогда
, Дара. Многое может случиться за
год. — Доналд запихал папки обратно в портфель и тяжело
поднялся. — Помни, что я люблю тебя. Все, что я делал... все, что я
делаю, — только ради твоего блага.
— Я тоже люблю тебя, дедушка, но все, что ты делаешь, ты делаешь ради
собственного блага, а не моего. Я должна найти свой путь в жизни.
Неожиданно ее глаза затуманились, и она заморгала, скрывая слезы.
Доналд направился было к двери, но остановился и повернулся к Зейну.
— Будьте добры к ней, пока она с вами, и не забывайте: она вышла за вас
замуж, разочарованная в другой любви. Если вы посмеете обидеть ее, вам
придется иметь дело со мной.
— Не волнуйтесь, не обижу, — ответил Зейн, насмешливо подчеркивая
свой западный акцент. — Однако у меня предчувствие, что все равно
придется иметь с вами дело... сэр.
У Дары тоже было такое предчувствие, но почему-то оно ее больше не пугало,
она испытывала невыразимое облегчение.
Зейн пристально посмотрел на нее, нахмурив лоб, и она робко улыбнулась.
— Ты был великолепен. Я не могла бы мечтать о лучшем защитнике.
— Благодарю, — резко ответил он, — но ты могла бы помечтать о
лучшем муже, так как я понятия не имею, каким должен быть муж. Я вообще не
собирался жениться. Когда наступят тяжелые времена, а, поверь мне, они
обязательно наступят, вспомни, что это — твое решение. Я просто плыву по
течению.
Высказав свою точку зрения, Зейн ушел в спальню и закрыл за собой дверь,
оставив новобрачную в размышлениях о том, встанет ли ее мир обратно с головы
на ноги, и если встанет, то надолго ли.
И в эту ночь Зейн спал на диване в гостиной, предоставив спальню Даре, а она
полночи металась в огромной постели, задавая себе один и тот же вопрос: как
быть, если утром Зейн скажет, что передумал и ни при каких условиях не хочет
оставаться ее мужем?
Еще одно страшное подозрение потихоньку поселялось в ней, и она решила при
первой же возможности рассеять свои сомнения.
Тихий стук в дверь разбудил ее на следующее утро, и она села в кровати,
отбросив с лица спутанные волосы, невыспавшаяся, измученная. Стук
повторился, и она осторожно сказала:
— Войдите.
В дверях появился Зейн, босой, в одних джинсах. Дара ничего не могла с собой
поделать и уставилась на его великолепное тело.
— Доброе утро, — пробурчал Зейн. — Просто иду мимо, —
сообщил он, исчезая в ванной комнате.
Дверь захлопнулась. Дара тихо вздохнула, откинулась на подушки и стала ждать
возвращения мужа.
Послышался шум льющейся воды, а несколько минут спустя Зейн вышел — снова в
джинсах, — вытирая мокрые волосы белоснежным полотенцем, прошел к
дорожной сумке в углу и достал клетчатую рубашку.
Дара все так же не отводила от него глаз, пока он натягивал через голову
рубашку, не расстегнув пуговиц. Она должна поговорить с ним, но удачно ли
выбран момент? С другой стороны, какой смысл тянуть и томиться в
неизвестности? Уж если придется возвращаться к деду с повинной, то, может,
чем скорее, тем...
— Что? — спросил он враждебно. Дара вздрогнула и перевела взгляд с
потрясающего тела Зейна на его не менее потрясающее лицо.
— Прости, ты о чем?
— Почему ты разглядываешь меня, словно обезьяну в зоопарке? Что у тебя
на уме, леди?
— Я просто хотела спросить... Зейн подошел к кровати.
— Спрашивай!
Она не просто спросила, она выпалила свой вопрос:
— Ты... ты голубой?
Зейн уставился на нее изумленными глазами, словно она спросила, не марсианин
ли он.
— Я — что?
— Голубой? — Теперь, когда дело было сделано, Дара почувствовала
себя лучше. — Я, конечно, не думаю так, но... но мы женаты и... и
прежде, чем я распрощаюсь с надеждами на счастливый брак... — Ее храбрость
неожиданно растворилась без следа.
— Почему тебе это пришло в голову? Дара пожала плечами.
— Ну, мы женаты два дня... и две ночи. Однако ты спишь там, а я сплю
здесь и...
Зейн метнулся к ней так быстро, что она и опомниться не успела. Он сел рядом
с ней, схватил ее в объятия, перевернулся, и она растянулась на его длинном
мускулистом теле.
— Если ты можешь спать, то мне остается только завидовать, —
пробормотал он и поцеловал ее.
Сжимая одной рукой ее голову, а другой — талию, Зейн целовал ее так, как
никто никогда не целовал. Она даже не надеялась, что ее могут так целовать.
Когда он наконец отпустил ее и встал с кровати, Дара не могла пошевелиться и
только завороженно смотрела на него.
— Да, забыл ответить на твой вопрос: я не голубой. — Зейн
ухмыльнулся, белые зубы сверкнули в улыбке. — Я просто осмотрительный
или по крайней мере пытаюсь быть осмотрительным. Твой дедуля был прав, когда
сказал, что ты сейчас разочарована, а я — только замена. Из-за этого... и
из-за того, как быстро все случилось, мы не знаем, что будет через год. Могу
обещать одно: будет тяжело. И если ты решишь, что овчинка не стоит выделки,
я не хочу
остаться на мели
, образно говоря.
— Я не передумаю, — тихо сказала Дара. Ей хотелось коснуться
кончиками пальцев своих дрожащих губ, но она удержалась.
— Понимаю. — Его улыбка стала более непринужденной. — Твой
дедушка был прав еще кое в чем. Ты понятия не имеешь, во что ввязалась. Тебе
это может не понравиться.
У нее мурашки побежали по коже.
— Почему? Что ты пытаешься мне сказать?
— Что ты действительно не представляешь реальной жизни. — Зейн
поколебался, затем присел на край кровати, но не дотронулся до Дары. —
Если ты останешься со мной, я увезу тебя в Колорадо, но это моя территория,
и тебе придется приспосабливаться к моему образу жизни, а не наоборот. Если
ты считаешь, что будет легко, подумай получше. Ты также должна понять, что у
меня не будет ни времени, ни желания нянчиться с тобой.
— Я вовсе не хочу, чтобы со мной нянчились, — пылко возразила
девушка. — Я взрослый человек, и абсолютно новая обстановка — именно
то, что мне нужно. Я не буду тебе обузой, вот увидишь!
— Фермерская жизнь сурова, — безжалостно продолжал он. —
Бесконечна работа. И для женщин, и для мужчин. А когда у меня выдается
свободное время, я уезжаю на родео.
— Я буду ездить с тобой. Он покачал головой.
— И не надейся. Я должен быть полностью сосредоточен на соревнованиях,
а не беспокоиться о тебе. И между прочим, ковбои, случается, погибают.
Как ни печально, но это она уже поняла.
— Я знаю, что многому должна научиться, но я не слабая и не дура,
несмотря на все, что говорит дедушка.
— Давай заключим договор. Не будем больше упоминать твоего деда. У нас
довольно забот и без него.
— Хорошо. — Дара облизнула губы. — Э... о том, что я
спросила... прости, но... но ты привел меня в полное замешательство, когда
не... ну, ты понимаешь, когда ты не...
— Понимаю, дорогая. Иногда я сам себя привожу в замешательство.
Он легко коснулся ее щеки и тут же отдернул руку, словно сожалея о своем
порыве. Дара понимала, что Зейн прав. Физическая близость на этом этапе
только осложнит их отношения. Хотя они и женаты, знакомство и ухаживания еще
впереди. Остается лишь восхищаться его силой воли.
Зейн откашлялся.
— Значит, мы понимаем друг друга? Дара глубоко вздохнула.
— Конечно.
— Сегодня — последний день родео. Завтра рано утром мы уезжаем. Очень
рано. Только ты и я. И Скаут. Слим приехал со мной, но он планирует
завернуть в Вайоминг, погостить у своего старого приятеля.
— Хорошо, — согласилась Дара. Она чувствовала себя совсем
растерянной и согласилась бы на что угодно.
— Я позвоню домой и предупрежу. Скажу им, что возвращаюсь с женой.
— Понимаю.
Ничего она не понимала. Она даже не знала, какая у него семья. Родители?
Братья? Сестры? Ничего не знала.
— Прекрасно. — Зейн встал. — Я пока закажу кофе. Увидимся
через несколько минут. Оставшись одна. Дара выпрыгнула из постели и замерла
посреди спальни, пытаясь обдумать слова Зейна... но почему-то могла
сосредоточиться только на его поцелуе.
— Джейк? Это я, Зейн.
Голос брата пробился сквозь потрескивание на линии.
— Привет, братик! Как сражения?
— Если ты имеешь в виду родео, то ничего особенного. Как у вас?
— Сумасшедший дом, как всегда.
— Как Кейти, дети?
— Кейти — прекрасно, но малыши сведут меня с ума. Мисси позавчера
свалилась с пегой кобылы. Ума не приложу, как ей это удалось.
— Ей всего только пять! — запротестовал любящий дядюшка. —
Она ушиблась?
— Пострадало только ее самолюбие. Мы совершили непростительную ошибку:
смеялись над ней, и теперь она говорит, что никогда больше не сядет на
лошадь. Ты можешь себе это представить? Ребенок живет на ранчо и говорит,
что покончил с лошадьми.
— Это пройдет. — Зейн улыбнулся, вспомнив, как его прелестная
племянница топает ножкой и всегда добивается своего. — А Шейн?
— Не зря же его называют кошмарным сорванцом, — мрачно ответил
Джейк.
Зейн расхохотался. Он обожал детей брата и его жену. Если бы ему встретилась
такая же надежная и здравомыслящая девушка, как Кейти, он, вероятно, давно
уже женился бы...
Звуки за закрытой дверью спальни вернули его к реальности. Девушка, которую
он встретил, совсем не похожа на Кейти и никогда такой не будет.
Джейк прервал ход мыслей Зейна:
— Итак, вернемся к моему первому вопросу — как у тебя дела? Возвращаешься домой с побрякушками?
— Я возвращаюсь домой с женой, — выпалил Зейн. О Господи, может,
надо было поаккуратнее?
Его заявление было встречено гробовым молчанием. Зейну показалось, что
волосы на его голове встают дыбом. Наконец Джейк осторожно засмеялся:
— Это какая-то шутка или что?
— Не шутка.
— Черт побери! Кто, что, как... Потрясающе, Зейн! Я уже подумывал, что
ты никогда не женишься. Она с тобой? Можно с ней поговорить?
— Угомонись, Джейк. — Зейн переложил телефонную трубку из одной
вспотевшей руки в другую. — Она принимает душ. Мы скоро приедем. Я
просто хотел попросить тебя подготовить для нас старый дом.
— Эту развалюху? А почему бы вам не жить в большом доме с нами? В таком
хлеву нельзя жить, парень! Там же грязь по колено. Никто не убирал дом с тех
пор, как...
— Неважно, — оборвал брата Зейн. — Просто замени газовый
баллон, постарайся, чтобы генератор работал и вода в трубах не замерзала. Я
не прошу тебя делать генеральную уборку.
— Мы лет пять использовали дом как общежитие для сезонных
рабочих, — не сдавался Джейк. — Там нельзя жить. Как можно
привозить новобрачную в... А, понимаю. Вам нужно уединение.
— Можно и так сказать, — согласился Зейн.
— И все равно...
— Джейк, ты можешь просто сделать то, что я прошу?
Вопрос прозвучал как приказ, потому что терпение Зейна было на исходе.
— Ладно, ладно, не кипятись. Мы с Кейти сходим туда и сделаем все
возможное.
— Черт побери, сделай только самое необходимое. И, пожалуйста, не
говори ничего Кейти. Иначе она сотрет пальцы до костей, а у нее и без того
полно дел.
— Ну, не знаю, братишка, — засомневался Джейк. — По-моему,
это несправедливо. Привозить молодую жену в такой кошмар. Да любая из наших
крепких деревенских девчонок упала бы в обморок, не успев переступить порог.
Ты уверен, что твоя жена справится с таким сюрпризом?
— Не о чем беспокоиться, — насмешливо сказал Зейн. — Миссис
Зейн Фарли может справиться с чем угодно. Неужели ты думаешь, что я женился
бы на
тепличном цветке
?
Не дожидаясь ответа, Зейн повесил трубку. С чем, с чем, а уж с ним самим
миссис Зейн Фарли прекрасно справляется, хотя и не подозревает об этом.
Когда он вошел в спальню и увидел ее, сонную, разрумянившуюся и чертовски
аппетитную, в центре огромной кровати, то чуть не потерял свое хваленое
самообладание. Холодный душ помог немного, но в тот первый момент...
Трясясь от хохота, Зейн опустился на диван и обхватил голову руками.
Голубой!
Господи, она все поняла с точностью до наоборот. У него действительно
проблемы, но не эти.
Самое важное — держать себя в руках. Если Дара собирается сбежать, то чем
скорее, тем лучше. Не хватало еще, чтобы она болталась рядом, пока он не
влюбится и не займется с ней сексом. Никакого секса, пока не выяснится,
выйдет ли из нее жена фермера и ковбоя.
Он привезет ее в родовое гнездо Фарли и там быстро поймет, что она собой
представляет.
Дверь спальни распахнулась. Дара стояла босиком, в махровом халате. Она
наклонилась, обматывая мокрые волосы бледно-розовым полотенцем. Халат
распахнулся, обнажив нежные крепкие груди.
Дара быстро выпрямилась, увидела, что Зейн смотрит на нее, и вздрогнула.
Мгновение они оба молчали, потом Дара тихо рассмеялась и запахнула халат.
— Я думала, что ты ушел.
— Мне надо было позвонить.
— Ах да. — Она закусила нижнюю полную губу. — М-мне тоже. Моя
сестра...
— Которую сломал твой дед?
— У меня только одна сестра. Странно, что ты помнишь. Я имею в виду — о
ее положении.
— Как я мог забыть? Я не хочу, чтобы подобное случилось с тобой, и
сделаю все, что в моих силах.
Почему он признался ей в этом? Однако она кажется довольной.
— Так ты из-за этого остался со мной, — задумчиво проговорила
Дара, протянув к нему изящную руку. Правую. С бриллиантовым кольцом, которое
подарил не он.
— И поэтому тоже.
— А еще почему? — (Он протянул свою руку, и их пальцы
соприкоснулись. Даже такой легкий контакт потряс его.) — Зейн. Почему мы
вместе?
Сверхчеловеческим усилием воли он опустил руку и сказал без всякого
выражения:
— Если честно, я не знаю.
Это была ложь. Он поспешил отодвинуться подальше от Дары, потому что знал:
он хочет ее. Если бы он был в ней уверен... Однако, учитывая обстоятельства
их знакомства, он ни в чем не мог быть уверен.
— Белл, это я, Дара.
— Дара, милая! Я не ждала, что ты позвонишь. Ведь у тебя медовый месяц.
Как поживает Блейк? Или это глупый вопрос?
— Спросить ты можешь, но мне нечего ответить. Его здесь нет.
— Нет? Он вышел за чем-нибудь?
— Он вышел навсегда. Дедушка до него добрался.
Тон Белл резко изменился.
— Ох! А как же ты? Прости, я не должна была упоминать медовый месяц. Я
...Закладка в соц.сетях
