Жанр: Любовные романы
Шалая любовь моя
Мэгги Дэвис
Шалая любовь моя
Maggie DAVIS HUSTLE, SWEET LOVE
Дэвис М.
Шалая любовь моя: Роман / Пер. с англ. А. В. Филонова. - М.: Александр
Корженевский, ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс,
1999. - 432 с. (Серия "Наслаждение").
Электронная библиотека angelbooks.narod.ru
Аннотация
Все началось в одном из баров Оклахомы, где красавицу и сумасбродку Лейси
Кингсли молодой бизнесмен с Уолл-стрит
принял за дорогую проститутку. Она не смогла объяснить ему недоразумение - он
просто не стал ее слушать! Ночь любви
ошеломила их обоих, а когда наутро Лейси сбежала, Майкл надолго лишился покоя.
Каково же было его изумление, когда в
одной из подчиненных он узнал свою ночную красавицу... Что тут началось!
- Сколько? - с придыханием спросил толстенький коротышка в нелепой бейсболке
с блестками.
Взгляд его широко раскрытых глаз пропутешествовал от кончиков пальцев
непомерно длинных ног Лейси, обтянутых
черными ажурными чулками, к ее осиной талии, а оттуда - к соблазнительным
выпуклостям груди, где и увяз окончательно.
- То есть, - голос толстяка трепетал от благоговения, - я хочу сказать, если
ваш вечер еще не до конца расписан...
"Боже милостивый, - подумала Лейси, повернувшись лицом к группе жадно
взирающих на нее однокашников толстяка в
таких же бейсболках с блестками, - это все из-за моего платья!"
Она влетела в гостиничный бар, не помня себя от радости, чтобы выпить бокал
шампанского в честь самого выдающегося
события за последние годы: ей дали наконец настоящую работу: теперь она -
обозреватель мод журнала "Каприз"! На
Лейси все еще было черное платье от Клода Монтана, которое она демонстрировала
на подиуме банкетного зала отеля во
время показа мод для оптовой ярмарки Западных штатов.
Это платье от Монтана было самым экстравагантным в коллекции и отнюдь не
предназначалось для Талсы, штат
Оклахома; его включили в программу лишь для триумфального финала шоу. Платье из
черного шелкового крепа имело
чрезмерно большие накладные плечи и декольте чуть ли не до талии. Кроме того, от
подола и почти до того места, где
начинаются ноги, шел разрез; подобный стиль больше подошел бы для Нью-Йорка или
для модных магазинов дамского
платья где-нибудь на Родео-драйв. А самой пикантной деталью, призванной потрясти
зрителей, были черные ажурные чулки
на экстравагантном поясе с атласными подвязками, оставлявшими открытой лишь
полоску ослепительно белой кожи
прелестных ножек Лейси. Она сидела чинно, сдвинув колени и уткнув их в
деревянную стойку бара. Девушка непринужденно
закинула ногу на ногу, чем и привлекла внимание толстенького коротышки мистера
Блестящая Бейсболка.
"Клод Монтана" - это новейшее веяние из Парижа "а-ля потаскушка". Оно наповал
сразило и оптовых покупателей, и
представителей розничной торговли, когда Лейси легкой походкой прошлась по
подиуму бального зала с гордо поднятой
головой, в ореоле взбитых пепельных волос в виде причудливого кудрявого облака.
При ее росте в пять футов девять дюймов
все прошло безупречно. Режиссер шоу согласился с тем, что лишь Лейси Кингстоун,
ничем не уступающая супермоделям
Шерил Тигс и Кристи Бринкли, способна выйти в экстравагантном черном креповом
платье от Клода Монтана и уберечь шоу
от позорного провала. Лейси, с ее великолепной фигурой, со сверкающими зелеными
глазами на нежном лице и крупным,
чувственным ртом, по общему мнению окружающих, была шикарна и обворожительна.
Везде, но только не в этом баре в стиле салунов Дикого Запада под названием
"Гранд-салун". Парижская высокая мода
"а-ля потаскушка" произвела на мистера Блестящая Бейсболка и его друзей
настолько неизгладимое впечатление, что они
приняли Лейси за настоящую потаскуху!
Лейси всегда обладала способностью воспринимать неприятности с чувством
юмора, но на сей раз она ощутила прилив
неподдельного раздражения. Проститутки частенько выдают себя за моделей; ей не
раз доводилось с горечью опровергать
это, когда она говорила о своей профессии. Это послужило поводом для поисков
другой работы. Создавать впечатление на
все готовой и искушенной в жизни женщины вовсе не означает быть на самом деле
такой, даже в мире острой конкуренции,
каким является мир моды или, проще, "торговля тряпками". В двадцать три года у
Лейси появился циничный взгляд на жизнь
из-за необходимости постоянно отражать поползновения назойливых мужчин. Лейси
решила, что наконец настало время
отметить новую должность, в которой ее уже не будут принимать за потаскушку. Не
один год она потратила на то, чтобы
добиться возможности стать журналисткой. Она заслужила свой бокал шампанского,
хотя обычно не брала в рот ни капли
спиртного: алкоголь пагубно отражается на внешности, отнимая у кожи драгоценную
влагу и вызывая появление морщин.
"И вдруг тут являются какие-то мистеры Бейсболки, - думала она, разглядывая
толстяка. - Интересно, по карману ли я
ему хоть на полчасика? Боже милостивый, какой же он зануда! Как бы мне от него
отделаться?"
В глазах Лейси заплясали озорные чертики. После легкого завтрака у нее во рту
не было ни крошки, и шампанское
здорово ударило ей в голову. В девушку словно вселился какой-то проказливый
бесенок.
Откинув ладонью свои пепельные локоны, она обожгла мистера Бейсболку таким
взглядом, что он должен был бы
расплавиться, как воск.
- Это будет недешево, милый. - Лейси всегда неплохо имитировала интонации
Марлен Дитрих в фильме тридцатых
годов "Голубой ангел", а уж теперь-то постаралась вовсю.
Коротышка в красной бейсболке весь затрясся.
- Сколько? - прохрипел он.
Ей также неплохо удавалось подражать Мей Уэст в знаменитом старом фильме с
Кэри Грантом под названием "Она
обманула его". Лейси воззрилась, на толстячка, изо всех сил стараясь не
захихикать. Пожалуй, не стоит доводить его до
инфаркта.
Лейси и понятия не имела, ни сколько берут за свои услуги шлюхи в Нью-Йорке -
откуда она сама приехала, - ни
сколько здесь, в Талсе. Но, поглядев поверх головы мистера Бейсболки, она
увидела, что почти все посетители бара - это
мужчины, и, судя по их внешнему виду, весьма преуспевающие. И, похоже, они все
смотрят только на нее.
Все тот же озорной чертенок снова потянул ее за язык.
- Полторы тысячи долларов, - промурлыкала Лейси.
Она сама не знала, откуда взялась эта цифра. Поднеся почти пустой бокал к
губам, Лейси увидела, что толстяк
пошатнулся как от удара.
- На всю ночь?.. - пролепетал он еле слышно. - Небось за такие-то деньжищи на
всю ночь!..
Лейси мысленно охнула, осознав, что даже приблизительно не представляет, чем
же эдаким может заработать
проститутка экстракласса полторы тысячи долларов. Несмотря на свой внешний облик
и платье от Монтана, в душе она
оставалась благовоспитанной дочерью адвоката с Лонг-Айленда.
Мистер Бейсболка просто онемел от изумления. Когда он поплелся докладывать об
исходе переговоров друзьям, Лейси
повернулась к стойке, мысленно пообещав себе в следующий раз не выбегать с
показа мод в чем попало. Полторы тысячи
долларов!! Но почему из всех возможных сумм она назвала именно эту?!
Пожалуй, ответ ей ясен. За лакированной, профессионально-красивой внешностью
Лейси скрывается девочка, которая
имела всего один раз в жизни горький опыт близости с мужчиной на переднем
сиденье "Бьюика", когда ей было семнадцать
лет. С тех пор Лейси старалась избегать подобных случаев. Полторы тысячи
долларов должны были наверняка поумерить
пыл коротышки.
Допив остатки шампанского, Лейси взглянула на свое отражение в зеркале бара и
откровенно призналась себе, что ее
платье выглядит просто вульгарно. Но она уже привыкла носить самые невероятные,
порою шокирующие платья, лишь бы
поддерживать свой имидж американской красотки. Лейси внимательно оглядела свою
ультрамодную прическу и пришла к
печальному выводу, что пепельные кудри, поднятые высоко надо лбом, - это уж
чересчур. Придется убить целый час, чтобы
отмыть весь этот лак и наложить гель. Никому не по вкусу подобного рода
прически, являющиеся непременным атрибутом
профессии модели; еще час уйдет на кремы и маски, потому что ее кожа легко
раздражается от жесткой воды. До постели
Лейси удастся добраться лишь за полночь, хоть она и сейчас чувствует себя
выжатой как лимон. К счастью, отсюда они
уезжают в Скоттсдейл, штат Аризона, затем в Нью-Йорк и - о, радость! - начнется
ее работа в журнале "Каприз"!
"Я действительно буду журналисткой!" - Лейси сильно ущипнула себя, чтобы
убедиться, что это не сон.
- Покупаю, - пророкотал чей-то мужественный, спокойный бас.
Лейси медленно приподняла свои длинные ресницы, не понимая, о чем идет речь,
и рассеянно проронила:
- А?
Во всяком случае, он высок. Настолько высок, что Лейси, ростом пять футов и
девять дюймов, вынуждена была задрать
голову и мысленно прикинуть: шесть футов четыре дюйма, а то и поболее. Черные
волосы, модная стрижка - не дешевле
сорока долларов - обрамляют уверенное, приятное лицо с крепкой челюстью,
высокими скулами и решительно сжатыми
губами. А фигура! Быстро смерив его взглядом с головы до ног, Лейси
констатировала, что он не только высок, но и
широкоплеч. Последний раз ей довелось видеть такое телосложение в цирке. Мощный
торс, тонкая талия, узкие бедра и
длинные мускулистые ноги. "С такой-то широкой грудью, могучими бицепсами и
крепкими, жесткими ладонями только в
акробаты", - подумала она.
Но вдруг неожиданно ощутила какой-то странный трепет. Этот сногсшибательный
мужчина ничуть не похож на циркача.
Его фигуру облегают великолепно скроенный смокинг и накрахмаленная сорочка с
черным галстуком. На запястье, слегка
покрытом тонкими черными волосками, - золотые часы марки "Ролекс". На пальце
золотой перстень с чудесным
бриллиантом. Манжета рубашки заколота дорогой квадратной запонкой,
свидетельствующей о хорошем вкусе.
"Боже!" - подумала Лейси. В нем столько мощи, столько властности!
На вид ему лет тридцать шесть - тридцать семь. Девушка медленно подняла глаза
и встретила терпеливовыжидательный,
как у игрока в покер, взгляд серых глаз. Как только их глаза
встретились, между ними будто пробежал
электрический ток; Лейси показалось, что сквозь нее прошли все двести двадцать
вольт.
- Что? - проронила она, едва шевеля онемевшими губами.
- Я сказал, что готов, - спокойно отозвался он.
- Э-э-э... - только и смогла выдавить Лейси, понимая, что речь идет не о
выпивке для нее.
- И я полагаю, что это действительно на всю ночь, - невозмутимо добавил он.
Его рука ласково, но крепко сжала нежную руку Лейси. Он лишь намеревался
помочь девушке сойти с высокого табурета
у стойки, но ей показалось, что ее руку обхватили стальные наручники.
Тут вовсе не нужно было большого ума, чтобы догадаться: этот верзила в
безупречном смокинге слышал ее разговор с
мистером Бейсбол-кой и намерен поймать Лейси на слове. Надо поступить разумно и
выйти из этого положения... И
побыстрей! Она облизнула губы кончиком языка. Взгляд серых глаз проследил за
этим движением с неожиданно
пристальным интересом.
- У меня все расписано, - беспомощно пролепетала Лейси.
"Ну почему, почему?! - тут же ужаснулась она. - С какой стати из меня сегодня
лезут дурацкие слова? Откуда они
только берутся!"
Обладатель серых глаз и властного взгляда явно не поверил ей, и следующая его
реплика это подтвердила.
- Вряд ли. Иначе ты не сидела бы в баре в такой час.
"Господи, я попала в лапы мафиози!" - вопил внутренний голос Лейси, пока она
сама продолжала молча таращиться на
незнакомца. Он действительно чем-то смахивает на мафиози, только с чересчур
хорошим вкусом. У мафиози перстень был
бы наверняка куда массивней, а бриллиант - значительно крупнее.
И все-таки надо как-то выпутываться. Ну и ситуация. Невесть откуда является
потенциальный мафиози с фигурой
циркового атлета, ростом шесть футов четыре дюйма, да еще в идеально скроенном
смокинге от Сэвила Роу, и принимает
тебя за шлюху.
- Никаких кредитных карточек или чеков не принимаю, - не унимался все тот же
ее озорник-чертенок, полагая, что с
этим вопросом таким образом будет покончено, но ошибся.
- Наличными, - прогудел басовитый, невозмутимый голос.
Взгляд серых глаз, напоминающих айсберги Северного Ледовитого океана,
опустился к босоножкам Лейси с
четырехдюймовыми каблуками, тщательно изучил ее ажурные черные чулки, вплоть до
ослепительно-белой полоски кожи.
Затем остановился на тонкой талии и поднялся к декольте, которое открывало
совершенно безупречную грудь Лейси, далее
оглядел разливающийся по ее шее румянец и, наконец, остановился на лице.
Его взгляд вызвал у Лейси такую ярость, что кровь снова прилила к ее лицу.
Это был холодный, расчетливый взгляд
опытного и проницательного покупателя, поднаторевшего в биржевых махинациях,
азартных играх и, может быть, даже
налетах на банки, но в то же время весьма заинтересованный.
Свободная рука мужчины нырнула в карман смокинга и извлекла из него красивый
английский кожаный бумажник, затем
спокойно положила его на стойку. Через секунду обладатель бумажника подошел еще
ближе к девушке, чтобы своей
широкой спиной загородить ее от посторонних взглядов. Только стоящий неподалеку
бармен заметил, что между ними
происходит. Длинные загорелые пальцы открыли бумажник, и Лейси увидела, что он
битком набит пятидесяти- и
стодолларовыми купюрами. Столь же стремительно бумажник захлопнулся и снова
скрылся во внутреннем кармане черного
смокинга.
Лейси совсем смутилась: похоже, он носит при себе тысячи долларов! Ее сердце
так колотилось, что она испугалась, не
кончится ли это фатальным исходом.
- Я не могу, - будто со стороны услышала Лейси собственный голос.
Вот именно! Только что принятые в журнал "Каприз" обозреватели мод весьма
уязвимы. Цирковой акробат,
смахивающий на черного кугуара, принял ее за проститутку. Чем бы таким его
отвадить?
- Я жду очень важного... клиента, - прошипела Лейси. Пожалуй, это самое
подходящее слово, решила она. - Так что
убирайтесь.
Ледяной взгляд отверг и это утверждение.
- Так мы идем? - Мафиози больно сдавил ее локоть.
Она в отчаянии уцепилась другой рукой за стойку и залепетала:
- Это недоразумение... - "А не выложить ли ему все, как есть? Пусть узнает
правду!" - пронеслось у нее в голове. -
На самом деле я модель!
Не успели эти слова слететь с ее губ, как Лейси поняла, что совершила
очередную ошибку. Наверняка подобное мафиози
доводилось уже слышать, и не раз. Он ухмыльнулся и посмотрел на бармена. Тот
сделал вид, что ничего не слышит.
- Имеется постановление муниципалитета, запрещающее проституцию в гостиницах.
- В бесстрастном голосе Лейси
была непреклонность. - Билл, здешний бармен, может это подтвердить.
Развернувшись на табурете, она увидела, как бармен кивнул, и похолодела от
ужаса, осознав, что сама же себя и угробила.
Перед ее глазами предстала статья в "Нью-Йорк дейли ньюс":
"Лейси Кингстоун, бывшая модель и будущая журналистка "Каприза", вчера ночью
была арестована за проституцию в
гостиничном баре города Талса, штат Оклахома..."
ПРОСТИТУТКА?!
- Кто вы такой?! - беспомощно пискнула Лейси, не в силах совладать с
охватившим ее ужасом. - Легавый?
"Полицейский! - тотчас же подсказал внутренний голос. - Скажи полицейский,
дурища! Что угодно, только не
легавый!"
- Давайте выйдем из бара, - настойчиво потребовал мужчина.
Лейси соскользнула с табурета, чувствуя, как подгибаются ноги - но отнюдь не
из-за выпитого шампанского. Ей
доводилось бывать в ситуациях и похуже, хотя в данную минуту она не могла
припомнить ни одной. "С улыбкой отмахнись
от всего, - твердила себе Лейси. - Помнишь, как ты заехала по физиономии Питеру
Дорси, великому фотографу по части
моды, потеряв контракт, который он тебе предлагал, потому что не хотела лечь с
ним в постель? А помнишь того оптовика
на прошлой неделе? А помнишь..."
Но ни один из них даже отдаленно не напоминал этого лощеного мафиози в
шикарном смокинге, который сейчас
бесцеремонно подталкивал Лейси к выходу из бара. Они миновали вестибюль. Двое
коридорных быстро подскочили, чтобы
распахнуть перед ними двери лифта, словно она и ее конвоир - весьма важные
особы.
В вестибюле едва ли имеет смысл звать на помощь. С другой стороны, если он
легавый, то на лифте в полицейскую
машину не доставляют.
Почти у дверей лифта Лейси вонзила свои четырехдюймовые каблуки в ковер и
резко остановилась. Спутник
предупредительно склонил к ней свою голову.
- Я забыла свою сумочку! - воскликнула Лейси. - Мне надо вернуться в бар!
- Она у тебя на локте.
Крепкие пальцы сжали ее руку, подталкивая к лифту. Коридорные вытянулись
возле закрывающихся дверей, как часовые.
- Я вовсе не охотилась за мужчинами! - пытаясь вырвать руку из мертвой
хватки, кричала Лейси. - Кроме того, в
отеле вам не позволят...
- Мне прекрасно известно, что позволяют в этом отеле, а что нет, - заметил
верзила, когда они начали подниматься.
Лейси бессильно прислонилась к стенке лифта, шепнув:
- Известно?
Подняв голову, он следил за мигающими огоньками над дверью.
- У меня достаточно большой пакет акций этого отеля, моя дорогая.
"Итак, мы в лифте", - рассудительно сказала себе Лейси, стараясь одолеть
охватившую ее панику. Необходимо
разработать план действий; пока просто наблюдать за развитием событий, но, как
только двери лифта откроются, надо
спасаться. Лейси готова была побиться об заклад, что способна опередить этого
гангстера, несмотря на легкое
головокружение от шампанского, если только снимет босоножки на нелепых каблуках.
И в то же самое время ей хотелось
упасть на пол и забиться в истерике.
Правое плечо высящегося рядом верзилы в черном смокинге выглядело столь же
монолитным и несокрушимым, как
гранитные утесы Южной Дакоты. Судя по челюсти и общему складу скуластого
симпатичного лица, крепко сжатые губы его
говорили о том, что они нечасто изгибаются в улыбке. А вмятинка на щеке, возле
уголка рта, у более смешливого человека
давным-давно стала бы ямочкой. Не человек, а эдакая махина в шесть футов и
четыре дюйма из мышц и глубокой
сосредоточенности, взирающая на огоньки указателя этажей.
Должно быть, он слышал, как Лейси со всхлипом перевела дыхание, потому что
снова повернулся к ней:
- Не надо так пугаться. Я не причиню тебе вреда. Видимо, в отличие от прочих
твоих клиентов. - Слегка
нахмурившись, он пристально посмотрел на Лейси. - Для подобного образа жизни ты
действительно необычайно... красива.
Поэтому и запрашиваешь соответственно. - В серых глазах блеснула сталь.
- Мгум, - промычала Лейси, пытаясь собраться с духом и ответить таким же
стальным взглядом, но обнаружила, что
может лишь еще больше съежиться. Он совершенно прав.
- А! - вдруг вспомнил он. - Деньги.
Бумажник опять появился на свет. Лейси, словно зачарованная, следила за тем,
как загорелые пальцы открывают черную
шелковую сумочку, висящую у нее на плече, и начинают отсчитывать стодолларовые
банкноты. Одна. Две. Три... На минуту
он поднял серые глаза, увидел, что Лейси следит за операцией, и уголки его рта
опустились вниз. Взяв стопку банкнот, он
резко сунул их в сумочку и захлопнул ее.
"Какой же план действий годится для того, чтобы выбраться из подобной
передряги?!" - пронеслось в голове у Лейси.
Она получает деньги авансом, причем за то, что не собирается делать!
- Успокойся, - заметив ее дрожь, сказал он. - Деньги твои. Не будет ничего
неожиданного и никакой грубости.
Неожиданного?! Грубости?! Лейси готова была упасть в обморок. "Да разве
отсюда вырвешься, после всего этого не
угодив в газеты?!!" - вопил в ней внутренний голос.
Спутник наблюдал за ней с едва уловимым любопытством.
- Ты давно этим не занималась, не так ли? - заметил он.
- Слишком давно, если говорить честно, - простонала Лейси, пребывающая на
грани бесчувствия.
Он вдруг сделал шаг вперед, положив большие ладони Лейси на плечи, и притянул
ее к себе, чтобы разглядеть получше.
Лейси не могла пошевелить даже пальцем. Лифт замедлил ход и с рокотом
остановился, но двери не распахнулись.
"Коридор! - сообразила она, глядя на своего спутника снизу вверх. - Я должна
вырваться и бежать!" Во всех отелях
есть пожарные лестницы. Его можно обогнать, если бежать вниз по лестнице, хоть
он и выглядит профессиональным
спортсменом. Лейси внутренне собралась, чтобы ринуться вперед при первой же
возможности.
Но двери лифта никак не открывались. Держа ее одной рукой, мафиози протянул
другую над плечом Лейси, чтобы
набрать на пульте кодовую комбинацию, снимающую блокировку. Лифт рывком снова
пошел вверх. На верхней кнопке было
написано "ПЕНТХАУЗ".
Пентхауз?!
Прошло несколько долгих, мучительных секунд, прежде чем до Лейси дошло, что
не будет ни коридора, ни пожарной
лестницы. Пентхауз! Сбежать оттуда можно, лишь прыгнув с парашютом! Лифт
остановился, и двери открылись.
О Боже, это действительно пентхауз! Не какой-то там гостиничный коридор, а
небольшая элегантная прихожая,
облицованная панелями из дымчатого стекла. На стенах висели картины
абстракционистов, хромированные металлические
стулья гармонировали с коричневым ковром. Перед Лейси предстала просторная, в
бежево-коричневых тонах зала с
огромными окнами во всю стену, сквозь которые открывался вид на ночной город
Талса, штат Оклахома.
- Вот и приехали, - проговорил похититель, снова взяв Лейси за руку.
Она покорно позволила ввести себя в залу, но ее мозг сверлила однаединственная
мысль: "Бежать! Бежать! Где выход?!"
Выхода не было.
- Ты, кажется, пила "Дом Периньон". Я позвоню, чтобы принесли еще, - любезно
предложил он.
- Никакого шампанского! - взвизгнула Лейси.
Подумать только - очутиться в пентхаузе! Да это так же дико, как бумажник,
битком набитый сотенными купюрами. А
комната просто роскошна! И эти золотые часы "Ролекс", перстень с бриллиантом
голубой воды и сказочные запонки от
Булгари.
Должно быть, это сон. Или кино. Просто, смотря фильм, она уснула и попала
обратно в Нью-Йорк, и к перипетиям
фильма примеша-лись образы, порожденные подсознанием!
Обладатель безупречного смокинга прошел к панели переключателей возле бара в
дальнем конце комнаты, сверкающей
стеклом и отделанной полированным деревом. Как только он нажал на кнопку, тотчас
зазвучала песня Лары из фильма
"Доктор Живаго".
- Может, хочешь выпить чего-нибудь еще? - Он взял бутылку шотландского виски,
открыл ее, бросил в стакан пару
кубиков льда и наполнил его. Все это время он не сводил глаз с Лейси.
Она невольно вздрогнула. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чем
это грозит, и не только ее чести или
новой работе в журнале, но и чему-то еще более важному. Едва мафиози посмотрел
на нее, как сильная дрожь охватила
Лейси. Ничего подобного она не испытывала прежде.
"Немедленно успокойся! - резко приказала себе Лейси. - Что из того, что
какой-то роскошно одетый незнакомец
смотрит на тебя? Поищи лучше террасу, с которой можно прыгнуть в море, как с
"Магнума" на Филиппинах".
Вдруг он резким движением отставил стакан и направился к ней такой легкой
походкой, что Лейси затаила дыхание. Она
уже приготовилась применить приемы карате. Но, как ни странно, когда этот
верзила крепко взял ее за руку и притянул к
себе, Лейси не смогла нанести удар, хотя момент был самый подходящий.
- Потанцуем? - спросил он хрипловатым басом.
"Потанцуем?! - Мысли путались в ее голове. - ПОТАНЦУЕМ? Он что, собирается
обнять меня своими огромными
ручищами?!"
Ощутив невольную дрожь Лейси, он пробормотал:
- Ты очень напряжена. Расслабься.
Крепкие, сильные руки, прижавшие ее к себе, ничуть не снимали напряжения. Он
глядел на нее сверху вниз, и его волевое
лицо оставалось совершенно бесстрастным.
- Если тебе интересно, - заявил похититель, - то знай, что я умею ценить понастоящему
все красивое. Это моя
страсть. А ты, - он оценивающе посмотрел на лицо Лейси, разглядывая ее пикантный
носик, линию бровей, глаза с
накладными ресницами и, наконец, чувственные дрожащие губы, - просто
очаровательна. Даже в этом нелепом наряде, -
добавил он, немного помолчав.
Из его слов следовало одно: баснословно дорогое платье от Клода Монтана ему
не понравилось. Не успела Лейси
опомниться, как он, нежно обняв ее чуть выше талии, закружил в ритме вальса.
Во время танца она то и дело цеплялась тонкими каблуками за ковер. Лейси
двигалась словно во сне, тесно прижимаясь к
его могучему телу. В темных окнах были видны их отражения: высокий, красивый
мужчина в безупречном смокинге и
очаровательная девушка - длинноногая, стройная, с пышным облаком роскошных
волос.
Вопреки большинству мужчин, незнакомец оказался великолепным танцором, хотя
на первый взгляд казался
неповоротливым; стоять рядом с ним было все равно, что прислониться к горе
Рашмор . Лейси улавливала тонкий запах
дорогого одеколона, мыла и крахмальной рубашки из тончайшего египетского хлопка.
Молодой человек был удивительно
силен, - кружась, он легко поднимал Лейси над полом. И вне всякого сомнения,
находился в весьма возбужденном
состоянии.
Пытаясь сделать вид, что не замечает его желания, Лейси деликатно
отстранилась, и тогда он вполголоса спросил:
- Я что-то не расслышал, как тебя зовут?
"Не говори! - мгновенно подсказал ей внутренний голос. - Тебя уже здесь не
будет, прежде чем что-либо еще
случится".
- Джейн Доу, - выпалила она непонятно откуда взявшееся имя. Сегодня вечером
Лейси особенно отличалась своими
выходками.
Вдруг наступило молчание, слышна была лишь музыка из фильма "Доктор Живаго",
и он с сарказмом произнес:
- В таком случае я - Джон Смит.
Ну и ну! Воздушный гимнаст, способный заодно быть Горой Рашмор, а возможно,
еще и мафиози, принимает ее за
шлюху! Чего ради? Лейси пришла в ярость. Но вдруг он склонил к ней голову и
нежно поцеловал.
Его теплые твердые губы удивительно мягко прикоснулись к ней... "Нежно?!" -
изумилась она и вздрогнула всем телом.
Поцелуй стал еще ласковее и крепче.
- Разомкни губы, - шепнул незнакомец, согревая ее теплым дыханием.
Лейси почувствовала, что силы оставляют ее, а он впитал сладость ее уст.
Перед ее глазами возникли искры, огненные росчерки фейерверков. Ноги совсем
перестали слушаться. Ни разу в жизни
никто не целовал ее так. Она невольно прильнула к Горе Рашмор, вцепившись
пальцами в смокинг. "Что же он за человек, -
недоумевала Лейси, - если способен танцевать с потаскушкой вальс и так ласково
целовать ее".
- Ты восхитительна, - пророкотал верзила. - Ты кажешься такой... неопытной.
Впервые он попал в цель. Неопытная! Это и есть ключ ко всем событиям дня.
Лейси намерена и дальше оставаться такой.
Должно быть, она была не в своем уме, раз позволила ему так целовать себя!
- Я, э-э... Теперь я бы выпила, - выдавила она из себя. Что угодно, лишь бы
освободиться от его рук. - Например,
имбирного пива или коки... Прошу вас!
Но Гора Рашмор не разжал объятий. Наоборот, он притянул Лейси еще ближе,
поглаживая ее спину сквозь шелк платья.
- Настало время раздеться, - проронил он, губами касаясь ее волос.
Лейси резко вырвалась из его объятий, совершив причудливый пируэт и едва не
свалившись на пол.
- Я не раздеваюсь! Никогда! - взвизгнула она, лихорадочно озираясь в поисках
хоть какого-то выхода отсюда:
пожарной лестницы, парашюта, самолета, чего угодно.
Тем временем молодой человек снял смокинг и повесил его на угол стойки бара.
- Ты не раздеваешься? - переспросил он.
- Нет, не раздеваюсь, - в истерике закричала Лейси. Должен же быть где-нибудь
выход из пентхауза, думала она,
непременно должен быть! Лейси высматривала хоть какую-то дверь в кухню или
ванную, лепеча от страха: - Это мой стиль.
Я все делаю в одежде!
Он поразмыслил над этим, и на лице его застыло сосредоточенное выражение.
- Нет, это меня не устраивает. Пожалуйста, разденься, - наконец заявил он,
положив загорелые руки на бедра.
- И что теперь? - спросила себя Лейси. У нее опять созрел план действий.
Надо лишить Гору Рашмор возможности двигаться, стукнуть чем-нибудь, оглушить,
словом, сделать так, чтобы он
оставался на месте, а затем - прямо к лифту. Быстро опуститься в вестибюль и что
есть духу бежать прочь из Талсы, будь
она неладна! Из аэропорта можно позвонить кому-нибудь из подруг и сообщить, что
платье Клода Монтана она вышлет
почтой. О Скоттсдейле придется забыть. Надо будет попросить их освободить ее
комнату в отеле, а вещи переслать в НьюЙорк.
Лейси машинально собрала шелковистые волосы в хвост и придержала их на
затылке, высоко подняв локоть. Это
движение подчеркнуло линию ее шеи, плеч и соблазнительно приоткрытой груди. И
тут же ей стало ясно, что делать этого не
следовало - серые глаза приобрели грозовой оттенок.
Ага! Лейси вдруг поняла, как поступить. Надо без страха подойти к черному
кугуару, погладить его в знак покорности, а
потом огреть по голове какой-нибудь стоящей вблизи тяжелой лампой. Ни в коем
случае нельзя снова попасть в плен его
жарких поцелуев! Один раз это едва не кончилось плохо.
Лейси огляделась. К несчастью, под рукой ни одной лампы - все осветительные
приборы закреплены на потолке. Она с
опаской окинула взглядом атлетическую фигуру. Похоже, даже знаменитый удар
правой в челюсть, уложивший Питера
Дорси, известнейшего нью-йоркского фотографа и распутника, не произведет на
верзилу ни малейшего впечатления. И тут
Лейси осенила блестящая идея.
- Но я ничуть не против того, чтобы раздеть тебя, - с наигранным оживлением
воскликнула она. - Давай помогу!
Лейси стремительно ринулась к нему, но, зацепившись за ковер, потеряла
равновесие. Пошатнувшись, она все же угодила
в цель и крепко вцепилась в его сорочку.
- Да-да, позволь мне, - возбужденно твердила Лейси. - Это мой...
- Стиль, - подсказал он, глядя на нее сверху вниз прищуренными глазами.
- Откуда ты знаешь?! - воскликнула Лейси.
Молодой человек позволил ее трясущимся пальцам развязать узел галстука и
снять его с шеи. Стоя с черной шелковой
лентой в руках, Лейси видела лишь широкую грудь незнакомца. "Какой он
мужественный!" - подумала она. Женщина,
последовательно избегающая мужчин с семнадцати лет, не должна переживать такую
бурю тревожных и непонятных чувств.
Лейси сглотнула застрявший в горле ком.
"Думай головой! - предупредил внутренний голос. - Черный кугуар может и
цапнуть!"
- М-м-м... - мурлыкнула Лейси, играя свою роль; впрочем, несколько лишних "м"
были добавлены непреднамеренно.
Расстегивая белоснежную рубашку, она вдруг почувствовала под своей ладонью
мерное биение его сердца. Эти гулкие
ритмичные удары почему-то повергли Лейси в панику.
Пальцы ее путались в пуговицах сорочки. Лейси хотелось, чтобы он перестал
дышать, замер, уснул, потому что
последующие ее действия вряд ли смогли бы доставить ему удовольствие.
Лейси намеревалась расстегнуть сорочку только для того, чтобы потом
моментально сдернуть ее вниз по рукам, завязав
рукава сзади узлом, и тут же броситься к лифту. Но оказалось, что проделать это
до конца можно, лишь вытащив рубашку из
брюк.
Она с предельной осторожностью опустила руки к петелькам подтяжек,
пристегнутых к поясу брюк. Но едва Лейси к ним
прикоснулась, как он накрыл ее руки своими, пытаясь встретиться с ней взглядом.
- В чем дело? - дрожащим голосом спросила Лейси, старательно избегая его
взгляда.
- Я хочу, чтобы ты перестала бояться. Ты в самом деле слишком очаровательна,
чтобы... - Он помялся. - Чтобы с
тобой дурно обращались. Понимаешь?
- Д-да, - промямлила Лейси. Она понимала это слишком хорошо, поэтому и хотела
убраться отсюда как можно
быстрее.
Как только подтяжки были отстегнуты и она потянула "молнию" брюк книзу, чтобы
вытащить рубашку, брюки, к ужасу
Лейси, словно сами собой соскользнули с его узких бедер.
Со сдавленным воплем Лейси рванула рубашку за воротник, чтобы поскорее
спутать ему руки. "Теперь он не скоро
освободится", - успокаивала она себя.
Она отскочила как можно дальше от молодого человека, но он лишь пытался
освободиться. Лейси едва дышала от страха.
Незнакомец поднял голову, пронзив ее ледяным взглядом.
- Я вовсе не связан, - процедил он сквозь зубы, не шевеля руками, - и никоим
образом не ограничен в своих
действиях.
Лейси с пронзительным воплем ринулась через комнату, едва не растянувшись на
ковре, пока не добежала до фойе с
лифтом.
"Пожалуйста! - молча молила она, изо всех сил нажимая на кнопку. - Открывайся
же, открывайся!"
Послышался шум поднимающейся кабины лифта. Беспокойно оглянувшись, Лейси
увидела, что верзила стоит на прежнем
месте, спокойно наблюдая за ней. Затем он слегка ссутулил широкие плечи и напряг
их: сорочка на спине разорвалась сверху
донизу. Тут двери распахнулись, и Лейси влетела в кабину. Он уже расстегивал
золотые запонки, чтобы снять с себя
рубашку, когда двери лифта закрылись.
Лейси прислонилась к стенке, задыхаясь от рыданий. Она больше не шикарная
шлюха на всю ночь! Только...
Боже милостивый! А деньги-то!
Черная атласная сумочка по-прежнему висит у нее на плече; Лейси совсем
позабыла о ее существовании.
Щелкнув замком, она раскрыла сумочку, и оттуда выглянула пачка стодолларовых
купюр - в тот самый миг, когда лифт
остановился на двенадцатом этаже.
Но дверь не открылась. Лейси беспомощно смотрела на пульт, сжимая в кулаке
ненавистные деньги. Компьютер
заблокировал спуск вниз, с ужасом подумала она. Надо знать код!
- Черт! - вскрикнула Лейси в яростном отчаянии.
Через некоторое время кабина дернулась и стала подыматься наверх.
- О, только не это! - Едва не теряя сознание, Лейси поняла, куда едет. Он
нажал на кнопку, чтобы вызвать лифт
обратно! Неужели этим все и кончится?! Сердце Лейси так колотилось, что она
начала задыхаться.
- Спасите, - с придыханием молвила она, когда двери лифта открылись.
В дверях стоял он, уже успевший снять сорочку, вечерние брюки, эластичные
носки и надраенные до блеска полуботинки.
На его шее она увидела плоскую золотую цепочку, на запястье - золотые часы
"Ролекс", на пальце бриллиантовый
перстень. При виде скомканных купюр в кулаке Лейси, он окинул ее
пренебрежительным взглядом.
"Мой гонорар", - подумала Лейси, взглянув на деньги. Она связала его и
убежала с полутора тысячами долларов.
Воровка. По выражению его глаз Лейси поняла, что он подумал то же самое.
В правой руке верзила держал высокий стакан.
- Я налил тебе имбирного пива.
- Я вовсе не та, за кого ты меня принимаешь! - выкрикнула Лейси. - Не нужны
мне твои деньги! Я не мошенница. Я
действительно модель!
- Разумеется. - Он вложил ей в руку стакан с имбирным пивом. - Держи. Я не
собираюсь звонить легавым, так что
успокойся.
- В самом деле? - тихонько пискнула она.
- Конечно. - Он отпустил ее руку. - Мы настроились на вечеринку, и я намерен
ее продолжать. Насколько я понимаю,
- тем же ровным тоном добавил он, - жизнь мошенницы нелегка. Либо ты привыкла
зарабатывать огромные деньги таким
способом, либо решилась на это от отчаяния.
"Я в полном отчаянии", - подумала Лейси, не в силах отвести глаз от его
длинных пальцев с ухоженными ногтями. Даже
руки у него сексуальные и такие уверенные.
- Ты делаешь это одна или с партнером? - Серые глаза пристально разглядывали
ее лицо. - У тебя любовник?
Сводник?
Партнер? Сводник?! Чем дальше, тем хуже. Теперь она не просто шлюха, а еще и
виртуозная аферистка - бандитка!
- Я работаю одна. Мне приходится содержать свою одинокую мать. И братаинвалида.
- Он даже не догадывается, в
каком отчаянном положении она пребывает.
- Твоя мать овдовела? - приподнял он одну бровь.
- Нет, она не была замужем. Мы с братом не знаем, кто наш отец, - заявила
Лейси, пытаясь связать концы с концами.
- А-а, - он вскинул брови, - понимаю.
Искоса взглянув на нее, он легким движением коснулся ее волос, накрутил на
палец блестящую прядь и тут же отпустил
ее.
- С ума сойти, - пробормотал он. Его ладонь медленно скользнула по ее гладкой
шее, задержавшись на пульсирующей
жилке. Его пальцы слегка сжали горло Лейси.
Она закрыла глаза. Невероятно! Ей бы впору вопить от ужаса, так нет же -
стоило только ему прикоснуться к ней, как
все ужасы моментально исчезли!
- Не тяни, - шепнула она, ожидая самого плохого. Уж лучше пусть эта огромная
рука сразу свернет ей шею, чем будет
медленно душить.
- Как хочешь. - Он посмотрел на Лейси странным взглядом. - Но ведь торопиться
нам некуда, не так ли?
Лейси широко раскрыла глаза. Если он не собирается мстить ей прямо сейчас,
подумала она, то она может ему
предоставить услуги за эти полторы тысячи долларов, хотя ее опыт в таких делах
равен нулю.
- Я возмещу все, - без особой надежды заявила Лейси.
- Оставь деньги себе, - пробормотал он, глядя на ее чувственный рот. - Я не
собираюсь торговаться.
Лейси покорно склонила голову. Наверно, он опять поцелует ее. Как оказалось,
это не так уж и плохо. Во всяком случае,
не сравнить с прыжком из окна...
Но вместо поцелуя он нащупал "молнию" на спине платья от Клода Монтана и
медленно потянул вниз. Черный креп
скользнул по коже Лейси. Лейси поспешно прикрыла оголившуюся грудь руками.
- Обычно до этого не доходит, а? - пробормотал он. - Не съеживайся, дай на
тебя взглянуть.
Лейси вызывающе вскинула подбородок. Ей казалось, что от пристального взгляда
серых глаз по коже побегут мурашки,
но вместо этого во второй раз ее лицо залила краска.
- Боже мой, - бормотал он под нос, - ты слишком красива, чтобы заниматься
подобным.
Его жесткие теплые ладони скользнули по голой спине Лейси, все ниже стягивая
платье с бедер, и она замерла. Он резко
сквозь зубы втянул воздух и одобрительно протянул:
- Но оделась ты для этого.
"О Боже, пояс с подвязками!" - вдруг вспомнила с ужасом Лейеи. Отвратительный
атласный пояс, поддерживающий
ажурные чулки! Потрясающе смотрится только на подиуме, но тут!..
- Знаешь, как ты в этом выглядишь? - хрипло выдохнул он.
Лейси застонала. В его серых глазах вдруг вспыхнуло такое пламя, что ее
обнаженная грудь ощутила жар. Почему ей так
хочется, чтобы эти большие руки обнимали и ласкали ее? Лейси вдруг показалось,
что пояс ожил и начал сползать по
животу. Точеные ноги в черных чулках задрожали от предвкушения чего-то
непонятного.
- Сначала убей меня, - прошептала она.
- Я вовсе не собираюсь этого делать, - сказал верзила и окинул Лейси жадным
взглядом. - Не бойся! Поверь, ты
будешь делать лишь то, что сама захочешь.
"Что захочу?!" Этот человек просто опасен! Я уверена, что никто никогда не
говорил ничего подобного ни одной модели!
- Так получай же! - взвизгнула она, нанося удар ребром ладони по загорелой
крепкой шее. Ладонь мгновенно онемела.
"Наверно, я забыла выкрикнуть "Хэх!", как учили в школе карате", - вне себя
от удивления подумала Лейси.
- Не делай себе больно, - пробормотал он, губами гладя ее волосы.
Лейси согнула ногу в колене, чтобы ударить его в пах, но он ловко схватил ее
за щиколотку, и Лейси застыла,
беспомощно балансируя на одной ноге, не зная, что делать дальше.
- Джейн, - неуверенно произнес он, - Джейн... Дженни, не надо грубостей.
- Меня зовут вовсе не Джейн! - завопила Лейси, пытаясь высвободить ногу.
- Сегодня ты Джейн, - напомнил он и нежно прикоснулся к ее колену. - У тебя
самые красивые ноги, какие я только
видел.
Он вдруг отпустил ее, а потом быстро заключил в объятия, крепко прижимая к
груди. Его губы ласкали теплую, нежную
кожу ее шеи. От прикосновения его уст по всему телу Лейси побежали мурашки. Она
ощутила свою полную беззащитность,
как только его губы коснулись мочки ее уха. Его дыхание касалось ее волос, потом
нежной кожи плеча, обжигало
подбородок. Лейси, рыдая, судорожно глотала воздух. Она ждала продолжения. Не
вытерпев, Лейси открыла глаза.
"Так вот оно каково - заниматься любовью с опытным, пылким, страстным
мужчиной! - думала она. - Это страшно,
это чудесно, это ошеломляюще!"
- Ты фантастически прекрасна, - прошептал он, касаясь губами уголков ее рта.
- О, - только и вымолвила Лейси, почти теряя рассудок.
Другой рукой он ласкал гладкую, упругую кожу ее стана, водя ладонью под
мышками и легонько поглаживая пальцами.
Мучительно медленно провел он указательным пальцем вокруг груди.
"Почему он не целует меня, не терзает мое тело, не насилует, чтобы поскорее
покончить с этим? - недоумевала она. -
Зачем подвергает меня этим пыткам?"
Он склонил голову, и Лейси снова вздохнула, погрузив руки в его густые
красивые волосы. Его горячие губы коснулись
нежного, чуть поникшего розового соска, который тотчас превратился в упругий
бутон. Лейси едва не вскрикнула. Знает ли
он, что этого не делал еще ни один мужчина? Способен ли догадаться? От его ласк
по ее телу растекались реки обжигающей
лавы. Будто со стороны, Лейси услышала, как громко, как сладостно она
всхлипывает.
- Отпусти, пожалуйста, - сдавленно произнес он, пытаясь разжать пальцы,
вцепившиеся в его волосы.
Их глаза встретились.
- Ты собираешься заняться со мной любовью? - простонала она. В ее голосе было
больше мольбы, чем
вопросительных интонаций.
- Немедленно, - пообещал он, сливаясь с ней в поцелуе.
- Ты сводишь меня с ума, - прошептала Лейси. - Я...
Тут он посмотрел поверх ее плеча на часы и хриплым голосом произнес:
- В семь тридцать у меня самолет, так что лучше нам отправиться в постель.
Эти слова мгновенно отрезвили Лейси.
- Что?! - вскрикнула она, стараясь вырваться из его объятий.
- Так ты же сама торопишься, - невозмутимо сказал он, глядя на всполошившуюся
Лейси.
- Вовсе нет!
Вырвавшись наконец из его объятий, она ринулась к двери.
- Никуда ты в таком виде не пойдешь, - приказал он, затем в два прыжка догнал
Лейси и подхватил ее на руки. -
Лучше идем в постель.
- Сейчас же отпусти меня! - возмутилась Лейси.
Он не обратил на ее протесты ни малейшего внимания и решительными шагами
направился в спальню.
- Я подам на тебя в суд! - заверещала Лейси, как только он позволил ей
соскользнуть с его рук на пол.
- А я обвиню тебя в проституции и попытке грабежа. Ты не против, если я это
оставлю? - Он наклонился и принялся
аккуратно отстегивать подвязки.
- Что ты делаешь?! - кричала разъяренная Лейси. - Это возмутительно! Не смей
ко мне притрагиваться.
Через секунду на ней остались босоножки на высоких каблуках и черные ажурные
чулки.
- Возмутительно и прекрасно, - он оценивающе приподнял одну бровь. - Тебе это
идет.
- Ты сумасшедший, - слабым голосом запротестовала она.
- Я сам себе удивляюсь, - признался он, обнимая Лейси за талию и притягивая к
себе. - Но у меня есть предчувствие,
что сегодня будет незабываемый вечер. Подумать только, что я нашел тебя, -
говорил он, прижимаясь к ее щеке, -
подкарауливающей в баре мужчин.
Впрочем, пожалуй, бывают на свете и более странные вещи. Она отыскала губами
его губы, желая вновь ощутить жар его
поцелуев.
Настойчивая мужская рука стремительно приближалась к ее лону, отыскивая
потаенный вход.
- О, о, о! - пролепетала Лейси ослабевшим голосом. Прежде ничего подобного
она и представить себе не могла, а
теперь полностью оказалась в его власти, не думая о последствиях.
Лейси уже не протестовала, когда он подхватил ее на руки и сделал несколько
шагов к огромной кровати, застеленной
черным бархатным покрывалом. Затем он прижался к ней своим мускулистым телом.
- Ты ведь хочешь этого, правда? - вполголоса спросил он.
Лейси зачарованно смотрела на его красивое лицо. Да! Нет! Слишком поздно
рассказывать ему о том роковом случае,
который произошел с ней на переднем сиденье "Бьюика" после выпускного вечера. И
о том, что она действительно избегает
мужчин. И что она может оказаться фригидной женщиной. Теперь обо всем этом не
стоит вспоминать. Это была самая
ужасная ночь в ее жизни.
- Да, - беспомощно проронила Лейси.
- Ты так отзывчива, - глухим голосом проговорил он. - Боже, ты ничуть не
притворяешься!
- Конечно же, нет, - только и ответила Лейси, склоняя к себе его голову. Ей
так хотелось, чтобы он снова ее поцеловал.
Его поцелуи были просто сказочны.
- Я... ой! - Лейси испуганно вскрикнула, ощутив, как реальность болезненно
вторгается в нее. Она думала, что это
будет как в тот самый первый раз. - Мы не подходим друг другу!
- Нет, подходим... расслабься. Не бойся. Я не причиню тебе вреда.
Но она ошибалась - это ничуть не походило на то страшное воспоминание. Черный
кугуар крепко сжимал ее в своих
лапах, сотрясая в свирепом ритме, посылая ей фонтаны пламени. Хуже того, она
совсем потеряла голову и начала издавать
громкие вопли, будто какая-то неумолимая сила подавила страстные мольбы
успокоиться, толкая Лейси делать все наоборот.
Неистовство Горы Рашмор ошеломило Лейси, низверглось на нее, словно
землетрясение: катились валуны, валились
деревья. Жаркий, алчущий рот опалял охватившим ее пламенем. Лейси трепетала от
упоения. Крик восторга вырвался из ее
груди. В это мгновение Гора Рашмор лавиной обрушилась на Лейси, погребая ее под
собой.
Прошла целая вечность, прежде чем Вселенная обрела свой прежний вид.
- Мне нечем дышать, - выдохнула Лейси минут через пять и убрала прядь
спутанных волос с распухших губ.
- Извини, - прохрипел он, приподымаясь на локтях и разглядывая Лейси. Он
ошеломленно посмотрел на нее. Затем,
откашлявшись, произнес: - Такого со мной еще не было.
Они посмотрели друг на друга.
- Со мной тоже, - откровенно призналась Лейси.
Проницательные глаза черного кугуара продолжали пристально вглядываться в
запрокинутое лицо Лейси.
- Как-то не верится, что ты зарабатываешь таким путем на жизнь.
- Почему? - прошептала Лейси, заранее пугаясь ответа.
- Потому что, - произнес он с озадаченным видом, - ты слишком этому
отдаешься.
Лейси прикусила губу. Неужели он не заметил неопытности? Ведь она даже
понятия не имеет, чем именно можно
заработать полторы тысячи долларов? Боже милостивый, неужели это означает, что
он доволен состоявшейся сделкой?
Внезапно Лейси почувствовала себя смущенной. Больше, чем смущенной. Она
готова была разрыдаться. И тут же
ощутила угрызения совести, что взяла деньги за нечто прекрасное. Конечно, не ей
судить о подобном, но, должно быть, Гора
Рашмор редкостный экземпляр. Он просто невообразим, ласков, страстен и вообще
замечателен. А чего стоит его
темперамент!
Примем у Лейси сложилось впечатление, что дело не только в этом. Поскольку в
ее голове воедино слились и цирковой
акробат, и черный кугуар, и гора Рашмор да вдобавок еще мафиозный биржевой
игрок, образуя особый, сверхчудесный
сплав, - любая женщина может считать себя счастливицей, если попадет в его
объятия. И вовсе нечему удивляться, если
выяснится, что в них побывало много женщин.
При этой мысли Лейси захотелось плакать. "Вообще-то он не очень похож на
волокиту, гоняющегося за юбками, -
вглядываясь в строгие, красивые черты лица, думала Лейси. - Скорее наоборот.
Женщины гоняются за ним". На его лоб
упали черные вьющиеся пряди волос; пот капельками сбегал со лба на брови и
густые, длинные ресницы. Жесткая линия его
губ явно смягчилась, как бы размылась после страстных, жарких поцелуев. Теперь
он выглядит довольно привлекательным.
Лейси слегка коснулась его губ кончиками пальцев. Он быстро наклонился, нежно
поцеловав их. Лейси тотчас же
ощутила, как горло стиснула острая, незнакомая боль.
- Я снова хочу тебя, - пробормотал он.
- Снова?! - изумленно раскрыла она глаза. После того, что сейчас было, это
просто невозможно.
- Снова! - Властные нотки зазвучали в его голосе. - Не забывай, у нас впереди
целая ночь.
Ах, это...
- Э-э... тебе же надо успеть на самолет, - напомнила ему Лейси.
- Это мои проблемы, - ответил он, зарывая лицо в ее волосы.
Обеими руками Лейси притянула к себе его голову.
До ее слуха донеслось блаженное урчание, исходящее из глубины его груди.
Лейси невольно вспомнился ее хриплый,
страстный вопль в ту минуту, когда Гора Рашмор взорвалась, извергая огненную
лаву. И ответом на ее незаданный вопрос
послужил язычок пламени, шевельнувшийся где-то глубоко внутри.
С головой погружаясь в бездну страстного поцелуя, Лейси провела рукой по его
густым волосам, затем за правым ухом -
и почувствовала, как его тело содрогнулось от ее прикосновения. Когда же ладонь
Лейси опустилась на его шею, он снова
затрепетал. Она не без удовольствия отметила, что все-таки имеет власть над этим
мужчиной.
Сжав губы, Лейси негромко застонала, думая лишь о том, как все это чудесно.
В ответ он начал покрывать ее шею поцелуями. Оттуда проложил себе путь вдоль
плеча к теплой, чувствительной ямочке
на изгибе локтя; его язык отыскал нервные окончания, пронзивший их электрический
ток заставил ее вздрагивать. Взяв обе
ее руки в ласковый плен, он удерживал Лейси на месте, когда его губы завершили
круг, придя к ее вздымающейся груди.
Сквозь собственный стон Лейси едва расслышала, как он что-то сказал.
- Что, прости? - с придыханием спросила она.
- Я сказал, - пробормотал он, уткнувшись лицом в ее белоснежную кожу, - что
разрази меня гром, если я в силах во
все это поверить.
И все-таки покинуть пентхауз оказалось легко. Пока черный кугуар принимал
душ, готовясь к отлету в 7.30 утра,
тихонько распевая баритоном старую песню ливерпульской четверки "Вчера", Лейси
нашла дверь заброшенной кухоньки, а в
ней - дверь служебного хода, сошла на этаж ниже, а оттуда на лифте спустилась в
вестибюль.
Задерживаться не было смысла, хотя Гора Рашмор заказал роскошный завтрак на
двоих с шампанским. Несмотря на то,
что он хотел с ней переговорить, как только она приведет себя в порядок, Лейси
горестно осознавала, что говорить им
больше не о чем.
"Вот видишь, - твердила она себе потом, сидя в самолете, летящем прямо в НьюЙорк,
- ни он, ни кто-либо другой не
узнает, что ты провела ночь в роли преуспевающей шлюхи в пентхаузе отеля Талсы.
Даже ее подруги не поверят во что-либо
подобное!"
И что хуже всего - она опять забыла вернуть деньги. Лейси удирала в такой
лихорадочной спешке, что не до конца
застегнула "молнию" на платье и, прижав к груди босоножки, вихрем пронеслась
через все комнаты.
"Нет, надо же быть такой рассеянной! Это уж слишком, - упрекнула себя Лейси.
- А все из-за шампанского".
Гора Рашмор был лишь вторым мужчиной в ее жизни, а она не знает даже его
имени. Хуже того, он остался убежденным
в том, что Лейси - публичная девка. Подобные мысли могут стереть счастливые
воспоминания об этой ночи, Между тем
Лейси невольно отмечала, что все попадающиеся на глаза мужчины в сутолоке
аэропорта Талсы и на борту "Боинга-737",
летящего в Нью-Йорк, просто жалкие карлики по сравнению с только что покинутым
ею красавцем великаном. Глядя в
иллюминатор реактивного лайнера, Лейси видела лишь отражение серых, как грозовые
тучи, глаз и сурового, мужественного
лица, напоминающего ей о том, как хорошо было в его объятиях.
Лейси невольно представляла его стройную, красивую фигуру, золотую цепочку на
шее, большие золотые часы "Ролекс",
пока ее не отвлек второй пилот. Он присел на подлокотник ее кресла и начал
непринужденную беседу в попытке назначить
свидание. "Вполне в духе летчиков, работающих на линиях "Пан-Ам.", - подумала
Лейси. - Впрочем, и пилоты с
"Президеншл", смахивающие на правительственных чиновников, вели себя не многим
лучше".
"Дурочка, у Горы Рашмор есть жена", - пыталась убедить себя Лейси,
отделавшись наконец от второго пилота, и
свернулась клубочком в кресле, чтобы немного поспать.
Но сон не приходил.
"Да прекрати же ты, - раздраженно твердила себе Лейси. - У него есть жена и
не менее трех прекрасных детишек в
Талсе, а еще дорогой дом в пригороде. Похоже, он крупный биржевой игрок. Свой
отпуск наверняка проводит в Европе. Ну,
естественно, имеет шестидесятифутовый катер и собственный реактивный самолет
"Лир", а еще три или даже четыре
любовницы, - с глубоким отчаянием подумала она. - Ты просто излишне
впечатлительна, - внушала себе Лейси. -
Постарайся об этом не думать".
Но она опять вспомнила, как в пентхаузе прозвенел будильник и она обнаружила,
что он уже не спит, а, опершись на
локоть, разглядывает ее с пристальным интересом.
Лейси поняла, что он снова объят страстью, но на сей раз очень ласков,
нетороплив и нежен. Он поднял ее на вершины
блаженства.
Быть может, именно из-за того, что это был уже последний раз, она испытала
чувство более глубокого наслаждения, чем
прежде.
Прижав Лейси к себе и осыпая поцелуями ее лицо и шею, он хриплым голосом
произнес:
- Я закажу самый роскошный в мире завтрак. Нам надо обо всем поговорить.
Еще тогда, лежа в его объятиях, вспоминала Лейси, она знала, что говорить им
просто не о чем. Он ей не поверит - он с
самого начала не поверил, что она не распутная девка. Лейси прекрасно понимала,
что у нее просто нет аргументов,
способных заставить его изменить о ней свое мнение. Так уж ей не повезло. Кроме
того, после целой ночи любовных утех
она настолько устала, что не в состоянии была ни о чем думать.
Лейси с отчаянием поняла, что никогда не уснет, если ни выбросит все это
происшествие из головы. Выпрямившись в
кресле, она помахала стюардессе. Надо прекратить раздумывать об оставленных
позади странных и таких страстных
переживаниях. Иначе все кончится нервным срывом.
- Я бы выпила мартини, - сказала Лейси стюардессе, хотя до ланча было еще
далеко, и, кроме того, она знала, что
алкоголь может оказать самое пагубное воздействие на кожу, угрожая тысячами
морщинок. - Двойной мартини,
пожалуйста, - добавила она, прикрывая глаза.
Работу в журнале "Каприз" Лейси начала через неделю, в понедельник, явившись
в редакцию, расположенную в
издательском комплексе "Каприз" на Мэдисон-авеню. Урок, полученный в Талсе,
заставил ее весьма придирчиво подойти к
выбору гардероба. Ровно в 9.00 перед главным редактором Глорией Фарнхэм
предстала девушка в строгом темно-синем
костюме в тонкую белую полоску, в английской блузке с узеньким галстуком, в
темно-синих лайковых перчатках и с
сумочкой того же цвета. Ее пепельные волосы были собраны в аккуратный пучок на
затылке, и лишь несколько выбившихся
прядей изящно спадали на виски. Главный редактор Фарнхэм, в облегающем платье,
бросила на нее одобрительный взгляд и
мимоходом заметила:
- Очень элегантно, милочка. Но, как бы то ни было, тебе придется заниматься
домами мод на Седьмой авеню, - и ввела
Лейси в большую шумную комнату, являющуюся сердцем журнала "Каприз".
"Наконец я журналистка!" - восхищенно воскликнула про себя Лейси. Она
следовала за изящной фигурой главного
редактора мимо заваленных бумагами столов; похоже, они занимали весь девятый
этаж. Несмотря на ранний час, рабочий
день был уже в разгаре: разрывались от звона телефоны, сотрудники сидели,
склонив свои головы над персональными
компьютерами, а все столы были завалены разными кондитерскими изделиями.
Лейси сразу поняла, что работать в журнале "Каприз" будет в тысячу раз
приятнее, чем крутиться на подиумах в отелях и
коммерческих центрах, колеся по всем Соединенным Штатам. Теперь она журналист, а
не какой-то манекен, на который
навешивают тряпки; теперь она тоже принадлежит к журналистской братии. Пусть
даже ей придется ограничиться лишь
вопросами, касающимися женской моды и ухода за внешностью.
Глубоко вздохнув, Лейси на минуту задержалась у рекламных плакатов и потом
вновь поспешила за главным редактором.
Вот он, ее избранный путь! Восторг! Творчество! Идеи! Лейси искренне надеялась,
что ей до конца дней своих больше не
придется слышать дискуссии бывших коллег о преимуществах использования
наклеенного под грудью пластыря, когда нет
места для каркасного лифчика, или как лучше всего замаскировать оставленный
любовником след поцелуя.
- А, это вы, Глория, - проговорила миловидная брюнетка, торопливо закрывая
ладонью телефонную трубку, когда
главный редактор вошла в ее огороженную стеклянными стенами комнату. - Глория,
то, что вам надо, мы сделали еще
вчера.
- Прекрасно, милочка, - серебристым голосом произнесла главный редактор. -
Знакомьтесь, это Стейси Кингсли -
она писала те статьи для "Ежедневника женской моды", помнишь? Просто чудесно,
что она будет работать с нами. А теперь,
дорогуша, ты должна найти ей стол.
- Нет, не помню, - отозвалась редактор, озирая Лейси поверх стопок старых
журналов. Ладонь ее по-прежнему
зажимала телефонную трубку, но недостаточно плотно, чтобы оттуда не доносилась
детская болтовня. - Боже, Глория,
неужели мы будем делать фотоснимок прямо в редакции?! Зачем это нужно? Отпусти
ее, сейчас для модели у меня нет
работы!
- Джемми, милочка, она уже не модель, а младший обозреватель мод. Ты должна
ее назначить на должность ньюйоркского
модельера вместе с остальными младшими обозревателями.
- О Боже мой, неужели еще одна?! - пробормотала Джемми. Не убирая ладони с
трубки, она локтем указала на угол
стола. - Стейси, найди местечко и присядь, а я через минуту освобожусь.
- Я не Стейси, - поправила ее Лейси, думая о перспективах новой профессии. -
Я Лейси Кингстоун.
- Ну, знакомьтесь, - бросила главный редактор Глория Фарнхэм, выходя из
стеклянной клетушки, не обратив внимания
на груду журналов "Эль" и "Харперз базар", свалившихся при этом на пол.
Редактор проводила удаляющуюся фигуру усталым взглядом и вполголоса
произнесла:
- Глория - королева Вселенной. Впрочем, она великолепно зачитывает отчеты на
советах директоров и при этом
создает впечатление, что все делает она одна.
- Я действительно в восторге от перспективы работать здесь, - вежливо сказала
Лейси.
- Ты еще здесь? - произнесла редактор в телефонную трубку. - Филипп, послушай
меня, ради бога, не прикасайся к
лицу. Сыпь нельзя трогать руками, слышишь меня? Пусть потерпит, если зудит.
Попроси присмотреть за ним Терри и
доктора. - Наступила короткая пауза, во время которой с другого конца раздавался
детский голосок. - Верно, и то же
самое касается твоих видеоигр. Даже Терри это понял. Во всяком случае, мне так
хочется думать. - Редактор со стоном
схватилась рукой за голову. - Филипп, попытайся, попытайся, чтобы все было в
порядке до шести часов, хорошо? Я
обещаю не задерживаться. Постараюсь прийти вовремя.
Повесив трубку, редактор отодвинула стопку гранок и виновато улыбнулась
Лейси.
- У моего младшего сына корь, а старший в роли сиделки. Наша няня болеет.
Собственно, она-то и заразила его корью.
Эти два дня просто ад кромешный. - Ее усталые карие глаза быстро оглядели Лейси,
пристроившуюся у краешка стола,
среди стопок журналов. - Господь милосердный, умненькая и такая красивая! Что
стряслось с модельным бизнесом?
Похоже, в этом году у них перебор с девушками, похожими на Кристи Бринкли?
- Э, ну, нет... да, - зардевшись, сумела выдавить из себя Лейси. - Но на
самом деле я однажды лишилась заказа на
рекламу бюстгальтеров "Плейтекс" из-за того, что слишком похожа на Шерил Тигс.
- И только лишь? Торговля тряпками - сумасшедший бизнес, - фыркнула редактор
и быстро взглянула на Лейси. -
Силы небесные, да ты и впрямь картинка! Просто невероятно.
- На самом деле, - с беспокойством отозвалась Лейси, стремясь побыстрее
оставить эту тему, - у меня широковатые
бедра. В этом-то и дело, хоть кто-нибудь, да упомянет. - И, помолчав, добавила:
- Я действительно хочу писать статьи.
Вполне серьезно.
Ее собеседница дружелюбно рассмеялась.
- Ох, уж эти мне модели! Они все считают себя дурнушками. Это
профессиональная болезнь. Держу пари, твой кавалер
не жалуется, - сухо заметила она.. - По-моему, у тебя роскошные бедра.
Лейси оцепенела, хотя редактор не подала ни малейшего повода для воспоминаний
о случившемся в Талсе. Но тем не
менее она вспомнила, как нежно и восторженно ласкал ее черный кугуар. Внутренне
содрогнувшись, Лейси поняла, что это
воспоминание будет преследовать ее до конца дней; та долгая ночь фантастических
любовных игр отчетливо отпечаталась в
ее мозгу.
- Извини, - торопливо сказала редактор. - Я задела за живое? Это из-за
мужчины, не так ли? Ты оставила профессию
модели, чтобы забыть его? Этот негодяй скверно поступил с тобой, детка? - с
сочувствием поинтересовалась она. - Или
сей ничтожный человечишка просто женат?
- О, нет, - вздохнула Лейси, догадываясь, что отчаянно краснеет. У других
женщин бывают романтические
приключения, разбивающие им сердца. А она может лишь рассказать историю о том,
как ее приняли за гулящую девку в
гостинице, в самом центре Талсы. - На самом деле... Ну да, я пытаюсь забыть об
этом, - откровенно призналась она.
Редактор тяжело вздохнула.
- Ты пришла куда следует, детка, поверь мне. У нас сейчас целых четыре
младших обозревателя и лишь одна вакансия
для постоянной работы, так что тебе придется работать до полусмерти, соревнуясь
с остальными - каково это тебе? -
Увидев слабую улыбку на лице Лейси, редактор продолжала: - Зарплата низкая, а
модельерам никогда не угодишь, что бы
ты о них ни написала. Ты вконец измотаешься, твои ноги будут мучительно ныть,
макияж поблекнет, а твою прическу
размоет дождь. Когда ты напишешь хорошую статью, никто этого не заметит и не
оценит. И лишь через полгода Глория
подойдет к тебе и поинтересуется, почему ты выглядишь такой зачуханной, хотя
вначале была просто великолепна.
Посмотри на этих сельдей в бочке. - Она указала в сторону редакции. - Компания
зарабатывает деньги, сдавая все здание в
аренду, а мы ютимся в такой тесноте. У нас не расходится и тридцати процентов
тиража, и поэтому мы больше двух лет
находимся на грани катастрофы, а "Вог" и "Харперз базар" бьют нас по всем
статьям главным образом потому, что мы
игнорируем их существование. Меня зовут Джемми Хэту-орт, я ответственный
редактор, а также исполнитель еще четырех
миллионов разных дел, и мои дети забыли, что у них есть мать. Ну, почти забыли.
- Она принялась рыться в бумажных
завалах, что-то отыскивая. Потом поинтересовалась: - Ты действительно сможешь
писать статьи, Стейси... прости, Лейси?
А главное - сможешь ли пахать как вол? Ты будешь работать над рубрикой "Новинки
моды".
Это короткие заметки о производителях и оптовиках. Но скоро ты возненавидишь
свое дело. Ну, как, не напугала я тебя?
А голова еще не болит? И тебе не хочется выйти и освежить свой макияж? А может
быть, у тебя возникло желание уволиться
прямо сейчас и убежать куда глаза глядят?
- Да, да, да, - быстро ответила Лейси, начиная понемногу ориентироваться в
ситуации, и ухмыльнулась. - И нет, нет,
нет - на последние три вопроса. Это прекрасно, честное слово! Мне действительно
нравится торговля тряпками. Я давно
хотела бросить работу модели, вот и все. Кроме того, я не так уж и молода.
- Да просто рассыпаешься на ходу, - съязвила редактор. - Погоди, пока тебе
исполнится целых двадцать пять. - Она
вручила Лейси листок машинописного текста. - Вот тебе список домов моделей, с
которыми работают младшие
обозреватели. А поскольку ты такая милая деточка, я даю тебе список всех домов
моделей, даже тех, о которых никто не
слыхал уже много лет. На этой неделе тебе всего-навсего придется принести
заметку о каждом из них. Вполне возможно, что
некоторые могли уже прекратить свое существование, - предупредила Джемми. - Это
старый список Глории.
- О, спасибо! - с энтузиазмом воскликнула Лейси. - Я весьма признательна вам.
Постараюсь сделать хорошо, вот
увидите!
- Ты просто прелесть! Боже, я чувствую себя детоубийцей!
- Вы только покажите мне мой стол, и я сразу приступлю к работе.
- Ах, да, стол. - Джемми Хэтуорт нахмурилась. - На самом деле у нас уже много
лет не было свободных столов. Но в
художественной редакции есть общий стол, специально для младших обозревателей.
Тебе он подойдет.
- Вот и хорошо, - поспешно заявила Лейси. - Я могу работать где угодно. Мне
до сих пор не верится, что после
четырех лет учебы в школе журналистики и работы моделью это наконец-то
свершилось.
Джемми вздохнула.
- Погоди, не убегай, - остановила она Лейси, соскочившую с края стола. - Это
еще не все. Кафетерий компании в
августе закрыт, но ты можешь приносить ленч с собой и есть его в дамской комнате
стоя, если, конечно, тебя это устроит -
там всегда полно народу. Зарплаты ты не будешь получать недели три. И не забывай
оформлять еженедельный расходный
лист на автобусные талоны. Упаси тебя бог ездить на такси, даже если ты
растянешь связки на обеих лодыжках, "Каприз"
тебе ни под каким видом транспортные расходы не оплатит.
- Хорошо, - решительно сказала Лейси. - Я ничуть не против поездок на
автобусе.
- Ты доведешь меня до нервного расстройства, - простонала Джемми. -
Пожалуйста, закрой дверь, когда будешь
выходить. Я не хочу, чтобы Глория заявилась еще с каким-нибудь новичком. Корь и
без того отравила мне существование.
"Я слишком размечталась", - с грустью думала Лейси спустя несколько дней. Она
сидела, закинув ногу на ногу, на
коробках с одеждой в чердачном помещении на Тридцать второй улице, где была
расположена фирма "Платья и элегантная
спортивная одежда братьев Фишман". Она поняла, что вопреки ее ожиданиям дела
обстоят совсем не так.
Одежда у бедного мистера Фишмана совершенно безвкусна, иначе и не скажешь.
Разумеется, если бы Лейси пришлось в
качестве модели демонстрировать его клиентам весеннюю коллекцию одежды, она бы и
слова не сказала. Но теперь, будучи
обозревателем журнала "Каприз", она находится по другую сторону баррикад, и
может сказать, что "Одежда братьев
Фишман" потерпела фиаско, хотя бедолага мистер Фишман и вытащил на обозрение
почти все свои сокровища.
Лейси вынуждена была признать, что Джемми Хэтуорт говорила о работе младшего
обозревателя истинную правду, хотя
поначалу ей казалось, что та просто пытается представить все в худшем свете. В
списке домов моделей, расположенных на
Седьмой авеню, действительно значилось несколько фирм, чьи владельцы ушли из
бизнеса, скрываются, отсутствуют или
числятся умершими. Она тратила изнурительные часы на поиски входов в заброшенные
фабричные склады, блуждая по
черным лестницам и грузовым лифтам старейших нью-йоркских швейных фабрик. Даже
проникновение в эти трущобы само
по себе являлось изрядным достижением; столько усилий - и все для того, чтобы
выяснить, что о такой компании
нынешние владельцы даже не слыхали или что она окончила свое существование после
Второй мировой войны. Лейси
пришла к выводу, что картотека журнала "Каприз" порядком устарела.
Если бы только это! Последние два дня, не прекращаясь ни на минуту, шел
дождь, и он изрядно попортил ее прическу и
макияж. Промокшие ноги начали побаливать. Но Лейси было не привыкать. Работа
журналистки и работа модели имеют
много общего - и той, и другой приходится немало трудиться ногами.
Мистер Фишман, зажав в зубах сигару, демонстрировал очередной образец
коллекции и с надеждой смотрел на Лейси.
"Я должна отнестись к этому со всей ответственностью", - думала Лейси,
разглядывая платье. Ее родители,
обнаружившие в своих красивых дочерях неукротимое упрямство, по совету мудрого
доктора Спока всегда пытались
обращаться с ними терпеливо и с любовью.
Лейси попыталась ободряюще улыбнуться мистеру Ирвингу Фишману, но про себя
подумала, что автор этой весенней
молодежной коллекции наверняка дальтоник. Ей смутно припомнилось, что мистер
Фишман говорил, будто это проба сил
его зятя, неудавшегося фотографа-портретиста из Квинса, вдохновленного на это
дело его женой - дочерью мистера Фишмана
и преуспевающей акушеркой. "Платья и элегантная спортивная одежда братьев
Фишман" - предприятие явно
семейственное.
- Очень яркие оттенки, - дипломатично заметила Лейси, чувствуя себя обязанной
предложить внести кое-какие
изменения, поскольку у мистера Фишмана тоже были сомнения по поводу коллекции.
Платья из акрилового атласа цвета
молодой зелени приводили зрителя в головокружительный восторг, как бывает при
морской болезни.
- От Тенка? - пророкотал мистер Фишман. - Я не знаю такого. Нет, это от
Бирнбау-ма, от Леонарда Бирнбаума.
Откровенно говоря, ему бы следовало продолжать фотографировать ребятишек в школе
Квинса и не обращать внимания на
то, что моя разлюбезная дочурка Розали считает его вторым Пикассо. Пикассо мне
без надобности. Мне нужен хороший
модельер костюмов и плащей. - Вынув сигару изо рта, мистер Фишман критически
оглядел свои атласные творения и
поморщился. - Жена говорит, мне еще повезло, что Бирнбаум не занялся малярными
работами.
Прищурив глаза, Лейси оглядела платье, которое держал на вытянутых руках
мистер Фишман. Несмотря на кричащие
цвета, покрой платьев оказался совсем неплох - многие из них представляли собой
вариации на тему лаконичного стиля
тридцатых годов. Большинство были длиной до колена, и лишь несколько - немного
покороче.
И вдруг Лейси словно осенило. Быть может, платья от братьев Фишман
недостаточно экстравагантны?!
- Мистер Фишман, а почему бы вам не пойти по пути стиля диско "Палладиум"?
Ну, знаете - юбки с разрезом, немного
бисера и прочих украшений. Одним словом, суперэкстравагантность! Ведь это все
никоим образом не подойдет ни Сирсу, ни
Ребаку, ни Дж. К. Пенни.
- Они мои лучшие клиенты! - протяжно произнес мистер Фишман. - Почему я
должен вдруг повернуться к Сирсу
спиной после стольких лет совместной работы? Это грозит катастрофой.
- Но есть ведь и другие рынки сбыта! - настаивала Лейси. Конечно, не ее дело
- быть консультантом по стилю для
"Братьев Фишман"; здесь сразу возникает конфликт интересов. Как репортер одного
из старейших журналов мод, она могла
бы - если бы хотела - честно сделать свое дело, объективно описав весеннюю
коллекцию "Платья и элегантная спортивная
одежда братьев Фишман". И угробить всю их работу. Но Лейси не такая.
- Хорошо бы расшить бисером в стиле Скапиарелли сороковых годов, что будет
выглядеть очень эффектно с
накладными плечами от Джоан Кроуфорд, - предложила она, невольно переходя на
язык оптовиков. - В этом случае цены
у вас подскочат процентов на двадцать-тридцать, - рассудительно продолжала
Лейси. - В результате наценки на рынке
диско только повысит спрос. Ничто не вызывает такого интереса, как завышенная
цена.
- Бисер сороковых? - задумчиво пробормотал мистер Фишман. - У моего
племянника в галантерейной лавочке на
Сороковой улице забиты полки этим самым бисером сороковых годов, и он будет
просто счастлив сбыть его.
- Отлично!! - воскликнула Лейси с горящими глазами. - Это же золотая жила,
если у него столько старинного бисера.
Вам следует хорошо поразмыслить над этим.
- Вокруг горловины, - вслух размышлял мистер Фишман. - Вполне можно дать
бисер вокруг горловины. Почему бы и
нет? На Бродвее и Таймс-сквер из блесток делают изображения кинозвезд на майках.
Если это делают из блесток, то почему
бы не пустить в ход чудесный бисер, отсутствие спроса на который приносит одни
убытки? Например, прекрасные виды
Ниагарского водопада или даже лица знаменитостей.
- Вы хотите сказать, - удивленно заметила Лейси, - что поместите на лифе
платьев фоторепродукции портретов
знаменитостей, расшитые бисером? - Даже она не способна на подобный взлет
фантазии. Невольно взглянув на
разноцветные атласные платья ярких тонов, висящие на плечиках, она сказала: - Вы
представляете...
суперэкстравагантность. Вы знаете в этом толк!
- О, благодарю, дорогая! Я действительно много всякого повидал, - скромно
отозвался мистер Фишман. - Но,
откровенно говоря, я никогда не думал, что "Братья Фишман" будут выпускать
платья в стиле диско. Чудесное выражение -
"суперэкстравагантность", - задумчиво произнес он. - Вы гений, моя дорогая.
Пожалуйста, еще раз примите мою
искреннюю благодарность за свои восхитительные творческие идеи. - Мистер Фишман
торопливо вынул сигару изо рта,
чтобы поднести руку Лейси к губам и галантно ее поцеловать. - Вы столь
экстравагантная и разумная молодая леди, что я
понять не могу, почему вы таскаетесь вверх-вниз по Седьмой авеню в дождь и
холод, когда уже давно могли бы выйти замуж
за чудесного доктора в Коннектикуте и завести парочку очаровательных детишек.
Будь у меня сын, я счел бы за честь
представить его вам. Не согласитесь ли вы поработать моделью в фирме моего
двоюродного брата из Денвера, а? Ему бы не
помешала помощь в вопросе лыжной коллекции.
- Весьма любезное предложение с вашей стороны, мистер Фишман, но я не смогу.
Теперь я журналистка и не намерена
больше быть моделью. - Вдруг ее снова осенило: - Послушайте! Если вы реализуете
этот новый стиль, то вам понадобится
реклама, что, в свою очередь, может привести к колоссальному успеху. - Лейси
вспомнились многочисленные шоу, в
которых она участвовала, проводившиеся в роскошных заведениях типа "Пьер" или
"Уолдорф-Астория".
- Реклама? - не без удивления повторил мистер Фишман. - Вы имеете в виду
всякие представления во время обеда в
избранных отелях в горах Кэтскилл, вроде "Гроссингера"? Мы делали это однажды,
моя очаровательная юная леди, и,
поверьте мне, "Братья Фишман" чуть не поумирали с голоду. Вся публика играла в
гольф, и никого не интересовал показ
моделей спортивной одежды, пока они жевали свои сандвичи с семгой, запивая чаем
с молоком. На показ мод пришли шесть
человек. Стоило это мне целого состояния. Вот когда был полный крах.
Лейси покачала головой. У нее возникло несколько идей одновременно, и
продумать каждую было не так-то просто.
Первая заключалась в том, что портреты знаменитостей, вроде рок-звезд, вышитые
стеклярусом на лифе платьев диско
вызывающих расцветок, - это фурор. Особенно если какой-нибудь специалист по
рекламе сможет раздобыть у этих
знаменитостей автографы под своими портретами. Лейси представила себе, как
стробоскоп "Палладиума" вспышками
высвечивает площадку, забитую неистово извивающимися телами, девяносто процентов
которых облачены в акриловые
атласные платья с искристыми портретами Майкла Джексона и Принца. Это будет в
высшей степени экстравагантно! И
достаточно впечатляюще, чтобы стать сенсацией!
Лейси сглотнула застрявший в горле ком. Реклама - не ее область. Она ведь
только недавно начала работу на поприще
журналистики. Но зато будет постоянно порождать тысячи чудесных идей, если
останется в журнале.
- Если коллекция диско пойдет так, как я задумала, - она спрыгнула с горы
коробок, - вы сможете поднять спрос до
небес, мистер Фишман.
- Это сделаете вы, моя прекрасная, гениальная леди, - мгновенно отреагировал
бизнесмен. - Бросайте трудную
журналистскую работу и занимайтесь рекламой для "Братьев Фишман". В качестве
дополнительного стимула я вас
познакомлю с троюродным племянником жены, неким юным миллионером-орто-донтологом
из Вест-Оранжа, штат НьюДжерси.
Ему всего тридцать два года.
- Мистер Фишман, - с улыбкой сказала Лейси, - вы делаете мне предложение, от
которого невозможно отказаться, и
все-таки мне придется его отвергнуть. Я еще не проработала на новом месте и
недели. Позвольте мне хоть оглядеться! Но я
могу пообещать вам одно - я сделаю все, что в моих силах, чтобы написать
отличную рецензию о вашей коллекции диско,
если вы позволите мне взглянуть, что у вас вышло с бисером.
- На следующей неделе, - пообещал мистер Фишман, восторженно пожимая ей руку.
- Мастерская подготовит пару
демонстрационных моделей, и вы увидите их, как только все будет закончено. Вы
ангел! - крикнул он вслед, когда Лейси
спускалась вниз в открытом лифте, доставившем ее на улицу Манхэттена. Дул
холодный осенний ветер.
Глубоко вздохнув, Лейси повыше подняла воротник своей летней куртки, прикрыв
уши. Сегодня пятница, а предприятие
"Платья и элегантная спортивная одежда братьев Фишман" стояло последним в списке
самых малообещающих интервью, но,
как ни странно, стало перспективным.
Разумеется, Лейси лишь собирает материал для статей, предназначенных для
последних страниц журнала, если они
вообще туда попадут, да еще при этом отчаянно соревнуется с четырьмя другими
младшими обозревателями за
единственную постоянную должность. И все-таки дела явно пошли на лад!
Домой Лейси добралась уже в темноте. Сбросив насквозь промокшие туфли прямо у
порога, она в одних чулках пошла на
кухню. Вытаскивая из холодильника обед, состоящий из брюссельской капусты,
помидоров и домашнего сыра,
приготовленного еще утром, она свободной рукой сняла с себя куртку, затем
вытащила черную шелковую блузку из брюк и
только тогда немного расслабилась.
После первой недели работы в "Капризе" она с наслаждением провела бы все
выходные дни в пенистой ванне, с
закрытыми глазами, слушая стереозапись Чака Маньоне.
Сидя на кухне, Лейси не сводила глаз с большого пестрого плаката, висящего на
противоположной стене. На
тридцатишестидюймовом глянцевом оттиске, предназначавшемся для давно почившего
рекламного агентства, была
изображена высокая и очень стройная блондинка. Плавная линия бедер, одна рука
лежит на тонкой талии, другая -
изящным жестом держит сигарету "Виржиния слимз". Бальное платье из синей тафты -
само изящество; глубокое декольте
обнажает левое плечо, узкий лиф облегает ее стройную фигуру, подчеркивая высокую
грудь; пышная юбка спадает двумя
присборенными фалдами, кончаясь чуть выше колен. Голова Лейси склонилась к
плечу, в глазах пляшут озорные огоньки,
волосы развеваются сияющим ореолом в потоке воздуха, идущего от вентилятора,
установленного прямо у камеры.
"Старушка Лейси Кингстоун была во всем своем великолепии", - подумала она,
вспомнив, что в тот день на полную
громкость в студии звучала песня сестер Следж. Лейси живо откликнулась на
неистовую, ритмичную музыку и негромкий
голос фотографа, твердивший: "Сверкай, Лейси, сверкай... Вскружи мне голову...
Погляди-ка так еще разок, детка, ты
сногсшибательна!" Аппарат все щелкал и щелкал, фиксируя ее позы, танцы,
молниеносную смену выражений лица - все
движения фотомодели, которые Лейси постигла еще в юности.
И в этот же день она съездила Питеру Дорси по физиономии. Самый распутный
фотограф Нью-Йорка донимал ее все
утро, а потом попытался сунуть руку в ее декольте. Лейси мгновенно вспомнила
уроки таэквандо и карате, усвоенные в
старших классах, и нанесла сильный удар, а потом контрудар ребром ладони по шее
наглеца. Питер Дорси рухнул на пол и
покатился, как клубок. По заявлению его страховой компании, с двумя расшатанными
зубами и поврежденной носовой
перегородкой.
Фотоснимки так и не дошли до рекламного агентства "Виржинии слимз". Будучи
адвокатом, отец Лейси занимался иском
Питера Дорси, кроме того утверждавшего, что Лейси чересчур юна и неопытна для
работы фотомодели и потому неверно
истолковала его действия в студии.
Для юной фотомодели этот иск оказался равноценен профессиональному краху; по
совету отца она оплатила иск, не
доводя дело до суда. При этом она истратила все свои сбережения и даже кое-что
взяла взаймы, после этого Лейси была
вынуждена смиренно принять последствия обвинения в избытке темперамента,
недостатке профессионализма и
некоммуникабельности. Очень немногие из лучших фотографов могут позволить себе
выкроить время из плотного графика
работы лишь для того, чтобы подвергать опасности свои носы и передние зубы.
Вернуться к работе Лейси смогла только
через полтора года - да и то лишь в агентства, занимающиеся показом мод на
подиуме и устраивающие торговые шоу.
Теперь, слава богу, все это позади. Лейси питала надежду на то, что, несмотря
на кое-какие трудности, журналистика
моды станет для нее самой благодарной профессией.
Поставив на стол чайник для заварки, она достала из шкафчика жестяную банку
чая "Красный Зингер", открыла крышку и
хотела высыпать содержимое банки в чайник. Но вместо чая оттуда выскочил, словно
вытолкнутый пружиной, толстый
свиток из пятидесяти- и стодолларовых купюр.
Не будь Лейси такой усталой, она бы непременно издала громкий гневный вопль.
Опять эти деньги! Они лежали перед
ней, как живой укор - тысяча триста долларов, поскольку часть пришлось потратить
на квартплату. Использованная
жестянка из-под чая - неподходящее место для хранения денег, но положить их на
банковский счет Лейси побоялась. У ее
отца однажды был клиент, клавший деньги непонятного происхождения в банк, не
докладывая о них налоговой инспекции;
теперь он проводит время в исправительной колонии Атланты. Лейси невольно
поежилась. Если положить деньги на свой
банковский счет, то непременно придется их как-то декларировать. Но как? В каком
разделе? Заработки, что ли? Всякий раз
при мысли об этом ей становилось дурно. Раз уж надо было что-нибудь забыть в то
утро в Талсе, то почему случайный выбор
не пал на черные ажурные чулки или на пояс с подвязками? Ну почему надо было
забыть оставить деньги их владельцу?
Да вдобавок Лейси абсолютно ничего не знает о черном кугуаре, абсолютно
ничего. Не знает даже его имени, так что
невозможно хотя бы по почте вернуть деньги! При виде их Лейси всякий раз
обращалась к воспоминаниям, которые хотела
выбросить из головы, - например, крахмальная рубашка, рукава которой она связала
сзади узлом, съехавшие до колен
брюки, а на лице - озадаченно-мечтательное выражение. И как он красив в постели,
когда его могучие руки ласково
обнимают ее, а глаза напоминают расплавленное серебро. И все остальное. Лейси
даже застонала, чувствуя, что вот-вот
расплачется. Может, к старости все это сотрется из памяти.
Лейси только успела сунуть свиток купюр обратно в жестянку, когда раздался
стук в дверь. Она со вздохом поставила
жестянку обратно в шкафчик над мойкой и пошла открывать.
На пороге двери стояла высокая рыжеволосая Кэнди О'Нил, модель агентства
Леонарда Торнтона, живущая чуть дальше
по коридору. Кэнди держала на поводке крупного свирепого добермана по кличке
Барон Раттхаузен фон МоргедШальфштейн.
Но эта кличка числилась лишь в его родословной; никто никогда не
называл его иначе как Тошнилкой,
поскольку это единственный в мире бойцовый доберман, страдающий неврастенией,
которая выражалась в том, что его
начинало тошнить при виде человека. Лейси опасливо попятилась назад, торопливо
проговорив:
- Пожалуйста, придержи его, Кэнди. Я только что вычистила ковры.
- Ах, Лейси, - протянула подружка своим гортанным голосом. - У меня сегодня
вечером такое свидание! Не будет ли
слишком большой наглостью с моей стороны просить тебя посидеть с Тошнилкой? -
Увидев выражение лица Лейси, она
торопливо добавила: - Доктор Маг-рудер, Тошнилкин психиатр, говорит, что он на
девяносто процентов социально
реабилитирован - он больше не жует шторы и почти не трогает ковры.
- Ну, не знаю, - с сомнением произнесла Лейси. Кэнди О'Нил - хорошая подруга;
они частенько оказывали друг другу
мелкие услуги, а порой и одалживали друг у друга одежду, если это было
необходимо для показа моды. Но присмотреть за
больной собакой - поручение не из легких. Если даже Тошнилка находится в
спокойном состоянии, то у него
отвратительная привычка забиваться под кровать, где он то скулит, то рычит.
Присутствие такого злобного существа ужасно
раздражает. Лейси лихорадочно пыталась придумать какой-нибудь благовидный
предлог для отказа.
- Кэнди, если можно, я на этот раз тебе откажу, - сказала она. - Мне
действительно только что удалось закончить
уборку, я выжата как лимон после первой недели на новой работе, и... э-э... ты
же знаешь, как Тошнилка ведет себя, когда на
него нападает агрессивное настроение. Он в самом деле очень мил, но иметь с ним
дело совсем несладко.
- Более чем согласен, - раздался басистый голос из-за спины рыжеволосой
красотки. - Он угробил мои штиблеты от
Л.-Л. Бина при нашей первой встрече с Кэндикейн.
- Кэндикейн?! - Лейси испуганно воззрилась на подружку.
- А, это мой приятель Поттси, - пояснила Кэнди, заталкивая упирающегося
добермана в дверь квартиры Лейси. -
Вообще-то его зовут Гаррисон Солтстоунстолл Поттс IV. - Поверх ее плеча
просунулась для рукопожатия огромная
мужская ладонь, а Кэнди продолжала: - Поттси сегодня надел костюм. Я хочу пойти
с ним в кино, вместо того чтобы снова
возиться с пятновыводителем и губкой.
- Очарован, - пророкотал стоящий в коридоре, крепко сжав руку Лейси.
Вцепившись в ошейник Тошнилки, Лейси пыталась разглядеть этого Поттса IV, но
увидела лишь мужской силуэт позади
Кэнди. Та продолжала взволнованным голосом:
- Леонард Торнтон заметил Поттси во время игры на переднем крае Гарварда и
пригласил Поттси у него работать. По
правде, Поттси имеет диплом магистра по бизнесу и администрации, но в настоящее
время он модель.
"Модель, вот оно что", - мысленно отметила Лейси, надавив коленом на спину
добермана, чтобы помешать псу
ринуться из дверей в сторону Гаррисона Солтстоунстолла Поттса IV. Модели в
качестве кавалеров ничего собой не
представляют. Эти роскошно сложенные парни зарабатывают на жизнь, позируя для
рекламы нижнего белья в "Джентльмен
Квотерли" и "Плейбое", это самодовольные типы; их внимание невозможно привлечь
даже в темноте кинотеатра. Но модель
из Гарварда? Гаррисон Солтстоунстолл Поттс IV осторожно вышел на свет. Лейси
пропутешествовала взглядом от мощных
мужских ног в весьма стильных брюках, далее к груди в такой же стильной
вельветовой рубашке и, наконец, к классическому
лицу. Словом, выглядел Гаррисон Солтстоунстолл Поттс IV так, будто только что
принял из рук Бетси Росс изготовленный
ею флаг. Такая красота производит сильное впечатление на тех, кому нравятся
густые каштановые волосы со здоровым
блеском, светло-голубые глаза и крупные губы, изогнутые в льстивой улыбке.
- Собак надо воспитывать, даже в городских условиях, - гнусаво заявил
университетский хлыщ; гласные выскакивали
из его рта, будто сухие бобы. - Я то и дело твержу Кэнди-кейн об этом.
- Разумеется, - поддержала его Лейси, когда доберман издал злобное рычание. -
Кэнди, я даже не знаю, смогу ли я.
Понимаешь, сегодня вечером я ужасно занята. Мне надо... мне надо... мне надо
поработать над рекламой для одного
фабриканта! - воскликнула она в порыве внезапного вдохновения. - Почему бы вам с
Поттси не взять Тошнилку с собой
на Бродвей?
- Реклама? - заинтересовался огромный кавалер Кэнди, забыв о страхе перед
привычками добермана и подступая еще
ближе. - Очень любопытно. Ведь моя степень магистра касается прежде всего сферы
общественной информации.
- Боже мой, Лейси, неужто ты теперь в прессе? - удивилась Кэнди. - А я-то
думала, ты просто получила работу в
"Капризе"!
- Так и есть, - пропыхтела Лейси, удерживая коленом содрогающегося в
конвульсиях Тошнилку. - На самом деле я
вовсе не занимаюсь рекламой для мистера Фишмана. Я... э-э... подыскиваю когонибудь,
кто займется его делами. Ему
нужно... э-э... устроить показ мод в ресторане или отеле, - выдавила из себя
Лейси, отодвигая ногу подальше от слюнявой
пасти Тошнилки. - Да, ну, может, устроить пресс-конференцию. Мистер Фишман
выставляет весьма многообещающую
коллекцию в стиле диско.
Не успела Лейси настоять на том, чтобы Кэнди увела домой своего добермана,
пока он еще не проявил себя во всей красе,
как тот же гнусавый бас сообщил:
- Пресс-конференции - моя истинная теtiet , драгая лейди.
- У него нет средств, - воскликнула Лейси. - А у нее самой хватает осложнений
и без моделей с магистерской
степенью по общественной информации. Придется из двух зол выбрать меньшее.
Изнуренный доберман вдруг рухнул на пол и перекатился на спину.
- Ладно, пусть Тошнилка останется на ночь, только утром сразу его забери.
Слишком поздно. Гарвардский образчик мужской красоты уперся в дверь Лейси
огромной ладонью, способной вместить
футбольный шлем, как детский леденец.
- Драгая лейди, - зарокотал он, - средства не проблема, когда к делу приложит
руку истинный творец. Имеется ли у
мистера Фишмана адрес, по каковому я могу его отыскать?
- У него ни гроша! - выкрикнула Лейси. Тошнилка закрыл глаза, вытянул все
четыре лапы и довольно убедительно
изобразил предсмертный хрип. - Ой, Кэнди, ты и твой пес... Нет денег! - еще
громче сказала она, глядя прямо в голубые
глаза Гаррисона Солтстоунстолла Поттса IV. - Я имею в виду, что вам не оплатят
работу, слышите?
Лицо красавца расплылось в радушной улыбке.
- Четко и ясно, драгая лейди, - произнес он с бостонским акцентом. - К
счастью, я располагаю кое-какими
собственными доходами.
Под скромными собственными доходами гарвардское дарование по части
общественной информации подразумевал
приблизительно сто тридцать миллионов долларов, доверенных Бостонскому банку.
Так что Гаррисон Солтстоунстолл Поттс
IV действительно может считать свой диплом "приложением руки истинного творца".
Лейси не без изумления узнала, что
Поттси повидался с Ирвингом Фишманом, и фирма "Платья и элегантная спортивная
одежда братьев Фишман" предоставила
ему все полномочия по своей коллекции диско.
- Что твой чокнутый кавалер наобещал бедному мистеру Фишману? - с упреком
обратилась Лейси к подруге. - Ты
разве не знаешь, что я не имею права заниматься подобными делами? Я не
консультант по стилю, я журналистка. Мне не
полагается натравливать холеных моделей-миллионеров на тех, кого я интервьюирую!
Это связано с риском лишиться
рабочего места.
- Поттси не позволит, чтобы такое случилось, - с укором возразила рыжая
Кэнди. - Он тогда просто откупит журнал.
Поттси вполне серьезно хочет заняться издательским делом, поскольку это та же
общественная информация. Он даже сейчас
работает над романом.
- Издательским делом? Пишет роман? - У Лейси вырвался сдавленный вопль. - Ну,
теперь я уверена, что попала в
беду!
На следующее же утро Лейси поспешила выложить Джемми Хэтуорт всю историю о
рекламе коллекции диско братьев
Фишман и как в нее впутался Гаррисон Солтстоунстолл Поттс IV. К великому
облегчению Лейси, Джемми даже отложила
важный разговор, чтобы внимательно выслушать ее.
- Он жутчайший пресс-атташе на свете, - созналась Лейси, радуясь, что нашла
жилетку, чтобы поплакать, хоть эта
жилетка и принадлежит ее непосредственному начальству. - Я боюсь потерять
работу, она значит для меня куда больше,
чем это можно выразить словами. Но именно я во всем виновата, - честно добавила
Лейси. - Порой мне кажется, что я
сумасшедшая, раз не могу держать рот на замке, когда это необходимо.
- Ты не потеряешь работу, - заверила ее Джемми. - Что уж такого ужасного
учудил этот тип, детка? Начни с начала.
- Я хочу сказать, - вздохнула Лейси, - о модели, живущем в мансарде в Сохо с
двумя помешанными художниками,
который позирует им в свободное время вместо платы за квартиру. Что с того, что
он миллионер, единственное заведение,
куда он водит Кэнди, - это Музей естественных наук в дни бесплатного посещения и
на Центральный вокзал, чтобы
посмотреть биржевые сводки на большом экране.
- Так, - задумчиво произнесла Джемми. - Продолжай, продолжай.
- Это из-за меня Поттси впутался в это дело. - Лейси подсознательно ощутила
чувство вины. Она с волнением
вспомнила о том, что случилось в некоем гостиничном баре на западе всего пару
недель назад благодаря ее способности
сразу говорить все, что взбредет в голову. - Порой мне кажется, что я должна
пройти школу антисамоуверенности, которая
учит быть необщительной и робкой.
Джемми Хэтуорт лишь улыбнулась.
- Так, значит, это в твою голову пришла светлая идея для Ирвинга Фишмана о
новой коллекции диско? Сегодня мы
получили тонну пресс-релизов о ней. Ладно, тут творились вещи и похуже. - Она
помолчала. - Я бы сказала, что именно,
но не хочу тебя поощрять.
Лейси снова вздохнула, отнюдь не чувствуя себя поощренной.
- Я понимаю, что с моей стороны это было своего рода нарушением
профессиональной этики. Мне не следовало давать
никаких консультаций по стилю, но мистер Фишман так носился со своими тряпками,
что я тоже увлеклась этим. И тогда мне
просто вспомнилось, как поступают пресс-атташе, когда зависают с каким-нибудь
хламом. Они устраивают большой
рекламный прием - со щедрым угощением, с приглашением средств массовой
информации, а модели в коротеньких
платьицах раздают пресс-релизы. Но я вовсе не думала, что этим должен будет
заниматься Гаррисон Солтстоунстолл Поттс
IV!
Лейси, поставив локти на стол Джемми Хэтуорт, заваленный мартовскими гранками
"Каприза", подперла ладонями щеки
и продолжила:
- На самом деле я была уверена, что, увидев Поттси, мистер Фишман откажет ему
в проведении рекламной кампании, и
на том все закончится. Однако, к несчастью, мистер Фишман вспомнил, что пару лет
назад Поттси играл на переднем крае
Гарварда, и теперь считает меня гениальной за то, что я нашла его!
- Да, дело несколько запутанное, - согласилась Джемми. - Итак, твоя подруга,
торнто-новская модель, в то же время и
подруга вольного "художника" от общественной информации, который заявился к
Ирвингу Фишману и предложил провести
рекламную кампанию? А вдобавок к тому, что ты уговорила Ирвинга Фишмана на
демонстрацию коллекции диско, он еще
загорелся идеей грандиозной рекламы, подкинутой ему этим психом из Гарварда?
- Тогда мне это казалось хорошей идеей. - Лейси съежилась. - Когда-то я
участвовала в массе рекламноинформационных
шоу. Мне приходилось выступать в тигровом бикини и разносить на
собраниях акционеров график
динамики прибылей-убытков. А еще я порядком поработала на торговых совещаниях в
Банни-клубе Атлантик-сити, когда
нуждалась в деньгах; ходила в корсете, с кроличьими ушками на голове и читала
стишки о хорошем настроении. Но я ни разу
не встречала никого похожего на Поттси. Он работает почти бесплатно, потому что
считает общественную информацию
весьма "творческой" деятельностью!
Джемми Хэтуорт смотрела на Лейси уже более внимательным взглядом. И вдруг
спросила:
- Можно тебе задать один вопрос, детка? Ты хоть изредка ходишь на свидания?
- Нет, - ответила Лейси, поморщившись. Эту тему она как раз предпочла бы
обойти. - Честное слово, мне не хочется
ни на что отвлекаться. Я очень хочу добиться успеха в работе. А почему вы
спрашиваете?
Ее собеседница пожала плечами.
- Просто так. Меня озадачивает, откуда берется... вся эта... энергия. -
Джемми Хэтуорт сделала какие-то пометки на
лежащем перед ней месячном графике местных командировок. Потом, немного
поразмыслив, пробормотала: - Мне
нравится эта идея, особенно, если будет показ мод и пригласят представителей и
обычной, и электронной прессы.
- О, да, - подтвердила Лейси, толком не зная, что затевает Поттси и К°, но
догадываясь о кое-каких планах со слов
Кэнди. - Несомненно, и те и другие будут приглашены.
- Что ж, кто знает? - вздохнула Джемми. - Быть может, для разнообразия
"Капризу" и нужно что-нибудь
экзотическое. В прежние времена это называли "оригинальностью". - Не подымая
головы, она пододвинула график
назначений и записала "Братья Фишман - Кингсли".
- Вы хотите, чтобы я продолжала освещать эту тему?! - спросила Лейси.
- А почему бы и нет? - Джемми Хэтуорт сняла телефонную трубку, чтобы снова
связаться с домашними. - Это ведь
куда больше, чем доверено любому другому из младших обозревателей, не так ли?
Истинное значение слов ответственного редактора дошло до Лейси минут через
пятнадцать, когда она пристроилась у
заваленного хламом стола в художественной редакции - совместного достояния
младших обозревателей, - чтобы
переписать заметку о швейцарских лыжных ботинках с вязаным верхом.
"Я конкурентоспособна", - осознала вдруг Лейси, уставившись на экран
компьютера, где было написано, что вязаный
верх защищает от снега ваше швейцарское снаряжение. А ведь она всего пару недель
работает бок о бок с остальными
четырьмя младшими обозревателями - и все они соревнуются за единственную
постоянную должность!
Лейси обнаружила, что все младшие обозреватели интересные в разном смысле
люди. И сойтись с ними оказалось легко
- главным образом потому, что, работая за импровизированным рабочим столом,
втиснутым в художественную редакцию,
всегда чувствуешь локоть соседа. За компьютером, естественно, приходится
работать по очереди. Так что скоро все
познакомились с новенькой сотрудницей.
Ариана Локуорт - высокая, худощавая и мрачноватая - специализировалась на
истории искусств в колледже Веллсли.
По ее собственному признанию, она работает в журналистике мод лишь для того,
чтобы разобраться в исследовании влияния
исторических и социологических факторов на смену стилей женской одежды.
- Ты имеешь в виду турнюры и широкополые шляпы? - заинтересовалась Лейси. -
Они что, отражают настроения
женщин того времени?
- Лишь отчасти. Но они отражают отношение общества, что гораздо важнее.
Сегодня мы входим в открытый декаданс.
- Ариана окинула взглядом розовую облегающую жилетку Лейси, надетую поверх
длинной черной водолазки,
подчеркивающей грудь, всю фигуру и стремление современных женщин быть
доступными. - Помолчав, она добавила
глуховатым голосом: - Это умаляет их достоинство.
- Я понимаю, что ты имеешь в виду, - задумчиво произнесла Лейси. С мнением
относительно декаданса она
определенно согласна; до сих пор у нее бродят в голове воспоминания об ужасном
вечернем туалете от Клода Монтана и
впечатлении, произведенном в баре Талсы. Двух остальных девушек из группы
младших обозревателей мод звали Нэнси и
Клоринда. Нэнси была моделью, растратившей себя на мелкие роли в видеоклипах,
особенно в массовых сценах "Би-Джиз",
а Клоринда оказалась безработной джаз-певицей.
- Джаз возвращается, - чуть воинственно заявила эта холеная негритянская
девушка. - Он обязательно вытеснит этот
мерзкий рэп-рок.
- А я и не знала, что джаз куда-то уходил, - озадаченно отозвалась Лейси. -
Мой отец только его и слушает.
Все девушки единодушно недолюбливали пятого члена группы, Кейта -
симпатичного, атлетически сложенного парня,
носящего черные костюмы и красные подтяжки. Он занялся журналистикой совсем
недавно, после того как его славная
карьера на Уолл-стрит безвременно оборвалась из-за биржевого краха.
- Девчонки, не обращайте на меня внимания, - самодовольно заявлял он. - Я вам
вовсе не конкурент. Я учусь быть
администратором.
Они знали, что Кейт говорит правду. Пока девушки из кожи вон лезут ради
единственной постоянной должности, он
спокойно и уверенно движется к вершинам руководства. Где, как заметила Нэнси,
место лишь для мужчин.
Так что новый поворот событий оказался для Лейси полнейшей неожиданностью; ни
на что подобное она и надеяться не
смела. Ей даже пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. С
эксклюзивным материалом об успешной
рекламной акции "Братьев Фишман" у нее есть шанс написать прекрасную статью,
которая сможет пробиться на первые
полосы одного из весенних номеров "Каприза". "А после того, как редакционный
совет одобрит ее статью, - грезила Лейси,
- главный редактор Глория Фарнхэм, естественно, представит ее на соискание
ежегодной премии нью-йоркского Института
моделей одежды. Она получит первую премию и предложение от "Вог" перейти
работать в "Конде Нэст пабликейшнз". Или
даже в "Нью-Йорк тайме". Всякое может быть", - мечтала Лейси, и голова ее от
счастья шла кругом.
И вдруг с самой вершины этих честолюбивых мечтаний ее низвергло в пропасть
отчаяния известие о том, что Гаррисон
Солтстоунстолл Поттс IV планирует провести свою буффонаду и показ мод в
отдаленном от Бродвея ночном клубе на Сорок
седьмой улице, прежде называвшемся "Мятным пятачком" и известном в прошлые
десятилетия, еще до исков и банкротств
как родина твиста. Теперь его переименовали в танцзал "Зебра".
- Нет-нет, тебе нужна "Уолдорф-Астория", - отчаянно старалась втолковать она
Поттси, вспоминая свои нелегкие
деньки в качестве модели на рекламных шоу. - "Нью-Йорк Хилтон" тоже неплох.
Подготовь гостевой список всех
закупщиков от крупных сетей магазинов, а также всех газет и нью-йоркских
телестанций и пригласи широко известных
художников, скажем, Мель Торм и Лэйни Казан, и подумай, чем их можно занять.
Нужна не одна неделя на организацию
этого мероприятия, и потом, существуют такие вещи, как рассылочные листы...
- Несомненно, драгая мечтательница, - радушно улыбаясь, сказал Поттси, - но у
меня на уме другие планы, поскольку
братья Фиш-ман твердо верят в мою творческую жилку и располагают отнюдь не
бездонным рекламным фондом. Так что
будет тенденциозный, яркий показ весенней коллекции совершенно бесплатно.
- Как бесплатно?! - вспылила Лейси. - Я никак не уясню, о чем ты толкуешь. Ты
хочешь сказать, что намерен
устроить все на дармовщинку?!
- Почти. В четверг вечером не стоит плевать на танцзала "Зебра", драгая
лейди, даже если его владелец считается моим
личным другом. А мои коллеги-модели, самые привлекательные мужчины Нью-Йорка,
внесли щедрый вклад в гостевой
список. Мой гениальный план заключается в том, дабы продемонстрировать
великолепные творения братьев Фишман для
haul monde кафе, изобразив le dernier cri их модельно-производственного гения.
Затем мы подождем, пока пресса завалит
нас требованиями прокрутить все на "бис". Что же до приглашения художников, - он
погладил Лейси по голове, - мой
сосед по комнате, парень из Лиги студентов-художников, пригласит все старшие
курсы. Мы твердо убеждены, что Крошка
Тим и его женский оркестр Укулеле займут их время, последовав за сценическими
откровениями на подиумах.
- Ты безумец, безумец, - в глубоком отчаянии простонала Лейси. К сожалению,
ей не удалось переубедить даже Кэнди,
которая должна была пригласить моделей-подростков из школы йогов в Байонне, штат
Нью-Джерси, частично
принадлежащей фирме "Поттс индастриз" из Маблхеда, штат Массачусетс.
- Ну, пожалуйста, прислушайся к голосу разума, - молила Лейси свою подругу. -
Никому не дано устроить рекламный
показ мод задаром, даже твоему рехнувшемуся дружку. Невозможно привезти в
Манхэттен толпу совершенно неопытных
девочек и выпустить их на подиум даже без репетиций. Невозможно устроить показ
мод в четверг вечером, да еще в
дискотеке рядом с Таймс-сквер, о которой понятия никто не имеет! Сомневаюсь, что
мистер Фишман уже успел сшить
демонстрационные модели. Впрочем, он получил авторские права на портреты
знаменитостей, - добавила она, подумав. -
Это ведь мой материал, материал, который должен прославить меня! Понимаешь? Если
только этот шизофреник из Бостона
не добьет его окончательно! - чуть не плача, сказала Лейси.
Рыжая Кэнди лишь вздохнула и попыталась утешить подругу.
- По правде, я верю в успех, потому что доверяю Поттси. Он говорит: "Только
молись, чтоб не было дождя".
Однако в четверг вечером, когда Кэнди с Лейси ехали по городу в такси с
охапками коробок новых моделей "Королева
диско" от братьев Фишман, над Манхэттеном разразилась гроза. Даже в театральном
районе не было видно пешеходов.
Гаррисон Солтстоунстолл Поттс IV ожидал их перед входом в танцзал "Зебра" под
зонтом. При виде девушек он расплылся в
улыбке.
- Привезли костюмы, драгие чаровницы? - прокричал он. - Показ произведения
искусства только что начался!
- О, нет! - вздохнула Лейси, уставившись на транспарант над входом,
рекламирующий панк-рок-группу "Язва
желудка". Жуткий рев, доносившийся из танцхолла "Зебра", заглушал даже раскаты
грома. - Диско - это не то! -
пыталась растолковать Лейси, пока они входили в танцзал. Из похожего на туннель
коридора с бледно-розовыми стенами,
украшенными блестками, на них обрушилась лавина звуков. - Миниатюрные шляпки,
пикантные черные чулки-сетки... Это
не панк-рокеры! Тебе нужен Билли Джоэл, Барбара Стрейзанд, Виктория Принсипал...
Сквозь плотную стену тел - несомненно, в этот дождливый вечер здесь собралась
самая большая толпа на Таймс-сквер
- к ним пробился высокий бледный человек в очках в роговой оправе.
- Я Леонард Бирнбаум, - хрипло прокричал он, пока толпа юнцов с бритыми
головами и английскими булавками в
носах не оттеснила его. - Мои платья! Мое искусство!
Лейси на миг закрыла глаза. И представила себе, как добрые феи ринутся в
ревущий людской водоворот танцзала "Зебра"
и унесут ее отсюда. Куда угодно - в Батт, в Монтану, Нью-Дели или даже в Индию.
Потому что она ясно поняла, что это и
есть фотограф-кутюрье, зять мистера Ирвинга Фишмана из Квинса.
Даже Кэнди О'Нил, путающаяся среди коробок с платьями диско, заметно
побледнела. А когда гарвардский специалист по
общественной информации наклонился и что-то гаркнул ей в ухо, после чего оставил
их в одиночку пробиваться сквозь
толпу к эстраде, ее лицо стало белее мела.
- Случилось нечто ужасное! - прокричала она, стараясь заглушить ревущие звуки
песни "Возьми меня". - Поттси мне
только что сказал!
Лейси тряхнула головой. Она видела, как губы Кэнди шевелятся, но не слышала
ни слова. Казалось, теперь никуда не
спрячешься от безумной толпы, собравшейся в стенах танцзала; если верить Поттси,
здесь добрая половина мужчин пришла
по его приглашению. То тут, то там встречаются знакомые лица: известный всей
стране ведущий телепрограммы,
пытающийся спрятаться за украшенной блестками перегородкой, бывший губернатор
штата Нью-Йорк и армейский генерал
в гражданской форме. Нельзя не заметить людей команды "Джетс", несколько звезд
из "Нью-Йорк рейнджере", второй
состав "Радио-сити рокетс", студентов из Лиги художников и завсегдатаев танцзала
"Зебра", украшенных хромированными
мотоциклетными цепями, петушиными гребнями всевозможных цветов и оттенков, а
также обутых в кожаные сапоги до
колена с огромными шпорами. Но в этой бурлящей и вопящей толпе не видно было
ничего, хотя бы отдаленно похожего на
экстравагантные, вызывающие восторг, сияющие наряды диско.
- Поттси сказал, - проверещала Кэнди, наклонившись к самому уху Лейси, - что
модели из школы йогов не явились!
Утром было вовсе незачем нести лишние экземпляры "Нью-Йорк тайме" и "Нью-Йорк
дейли ньюс" в редакцию журнала
"Каприз". Когда Лейси, выйдя из лифта, миновала корректорскую, там уже собралось
полдюжины человек вокруг обеих
газет, с интересом разглядывая первые полосы.
Через секунду Лейси уже стояла в дверях кабинета Джемми Хэтуорт; та подняла
глаза от собственного экземпляра "НьюЙорк
дейли ньюс" и ласково сообщила:
- В утренней программе "Сегодня" тоже был хороший репортаж. Но у меня
сложилось впечатление, что бригада
"Новостей" поспела туда уже после того, как начался пожар. Это ты? - Она указала
на первую полосу "Дейли ньюс", где
был помещен неясный снимок очаровательной девушки в атласном платье, украшенном
бисерным портретом Элтона Джона.
Длинноногая красавица шагала за двумя пожарными. Те тащили из розово-блестковой
утробы "Зебры" извивающегося панка
в кожаных брюках и маске висельника.
- Господи, хоть бы меня никто не узнал, - прошептала Лейси, швыряя
принесенные с собой газеты в мусорную корзину
для бумаг, весьма довольная тем, что ее тут же не уволили. К ней даже вернулся
нормальный голос. - Я так устала! Я
вообще не ложилась спать, поскольку вынуждена была бог знает сколько времени
проторчать в душе, отмывая голову от
сажи и запаха дыма, насквозь пропитавшего волосы. Но меня же никто не
предупредил, что показ мод должен завершиться
светозвуковым представлением, устроенным модельером "Братьев Фишман" мистером
Бирнбаумом. Тогда-то и начался
пожар.
- Наверное, это самая дорогостоящая на Седьмой авеню кампания по освещению
коллекций одежды в прессе, -
проговорила Джем-ми. - Быть может, этот бостонский пресс-атташе все-таки
действительно гений. Ты заметила, что
русские позволили нашим проинспектировать свое вооружение, а "Тайме" задвинул
этот материал на вторую полосу, чтобы
на первой поместить огромный фотоснимок дамы из "Рокет", выносящей Джо Нэмет
прямо из огня и дыма?
- Это моя подруга Кэнди, а вовсе не дама из "Рокет", - возразила Лейси. - К
тому же, надеюсь, вы заметили, что на
ней платье "Королева диско" от братьев Фишман, покрой "принцесса". Кэнди была на
подиуме, когда в проводах произошло
замыкание. Как сказали пожарные, это случилось из-за дождя и протекающей крыши.
Никто не пострадал, - поежившись,
добавила она. - Зато дома меня прямо трясло, как подумаю, сколько там было
народу.
- Так ты выступала в роли модели? - Джемми Хэтуорт приподняла брови. -
Потому-то на тебе и оказалось платье
диско от братьев Фишман на фотоснимке в "Дейли ньюс".
Смахнув груду старых номеров "Мари-Франс" на пол, Лейси устало опустилась в
кресло.
- Ну, видите ли, - она принялась легкими движениями массировать виски, в
которых ощущалась тупая боль, - не
приехала ни одна девочка из принадлежащей Поттси школы йогов, потому что
водитель их автобуса не хотел ехать в грозу.
Так что остались лишь мы вдвоем с Кэнди. Не могла же я заставить Кэн-ди все
делать самой, правда ведь? Это же был мой
материал, - заявила Лейси, собрав в кулак всю гордость. Затем, помолчав немного,
добавила: - На самом деле никто не
обращал внимания на моды, пока на подиум не посыпались каскады искр из-за
короткого замыкания в проводах светового
шоу. Публика пришла в восторг. Люди аплодировали, вопили, топали ногами, пока,
конечно, не поняли, что танцзал "Зебра"
начал гореть по-настоящему. Репортеры "Нью-Йорк таймса", - Лейси вздохнула, - и
"Дейли ньюс" подоспели только
вместе с пожарными машинами. "Сельский вестник" и "Роллинг Стоун" были
единственными свидетелями событий. Я была
так занята, направляя людей к запасному выходу, где образовался настоящий затор,
что даже не заметила прибытия
сотрудников телевидения.
- Фантастика! - проронила Джемми. - Абсолютная фантастика! Я не видела столь
подробного освещения событий в
газетах "Сегодня" и "Доброе утро, Америка" со времени ситуации с иранскими
заложниками. Ирвинг Фишман будет в
экстазе. Теперь гарвардский псих заслужил отличную репутацию в сфере
общественной информации. Хотя, - Джемми
подняла глаза и устало улыбнулась, - похоже на то, что большую часть работы
проделали вы с подругой.
- Бедная Кэнди! - с искренним сочувствием промолвила Лейси. - Для нее это
оказалось вовсе не так уж замечательно
- и это после того, как она вложила в рекламу Поттси столько труда. Когда
произошло замыкание проводов под крышей и
появились целые фонтаны искр, две фигуры выползли из... э-э... - Лейси в
замешательстве ощутила, что заливается
румянцем. - В общем, Поттси развлекался с певицей из панк-рок-группы в той
крысиной норе под подиумом, когда доски
задымились. Я как раз демонстрировала суперэкстравагантную модель от братьев
Фишман. А когда обернулась, обнаружила
перед собой совершенно голого Поттси. Противно говорить, но эта нелепая публика
приняла увиденное за часть шоу и
только раззадорилась. Они верещали, аплодировали и бисировали, а пока Поттси
метался в разные стороны, пытаясь
натянуть штаны, заявились пожарные и вклинились в толпу на танцплощадке со
своими огромными брезентовыми шлангами.
- А как же твоя подружка? - осведомилась Джемми.
- Не хочет и слышать о Поттси, - вздохнула Лейси. - Кэнди определенно сыта
Гарвардом по горло.
- Ну, что ж, - Джемми потерла веки, словно у нее болели глаза, - строго
говоря, подобная статья не для "Каприза".
Но, по-моему, Глория может ее пропустить. Я подам это как отчет самого
непосредственного свидетеля, но никоим образом
не участника событий. Тем более модели, демонстрировавшей коллекцию Ирвинга
Фишмана. Хотя при сложившихся
обстоятельствах вряд ли кого-нибудь это будет интересовать.
- Вы хотите сказать, что такой материал пойдет?! - ощутив нервный ком в
горле, с трудом проговорила Лейси. - Вы
хотите, чтобы я написала... после всего, что произошло?! Но... мне казалось,
что... это мой полный провал?!
- Все зависит от того, что ты напишешь в своей статье, - закрывая глаза,
сказала ответственный редактор.
Несмотря на головную боль, Лейси удалось изобразить ослепительную улыбку.
- Поверьте, Джемми, я обещаю больше никогда не впутываться в рекламные
кампании. Кстати, мне с самого начала не
хотелось в этом участвовать. Чего мне хочется, - мечтательно добавила она, - так
это вернуться к миру и покою, обычно
царящим у нас в редакции.
Но мир и покой не воцарились.
Два дня спустя, когда утром персонал "Каприза" потянулся в просторное,
переполненное людьми помещение редакции,
главный редактор Глория Фарнхэм, одетая в элегантный замшевый костюм от Теда
Лапидуса, встретила их с вымученной
улыбкой.
- Итак, милые мои, - заглушая утренний редакционный гомон, сообщила она, -
очень не хочется вам говорить, но
сегодняшний график работ полетел в тартарары, так что не начинайте ничего
важного! - Как только работники журнала
отложили дела и обернулись к ней, Глория продолжила: - Хочу сообщить, что
произошло... Новые владельцы журнала
созывают собрание сотрудников.
Воцарилось гробовое молчание, но через секунду кто-то выкрикнул:
- Новые владельцы?!
- А вы прочтите свои уведомления, - оглядывая присутствующих, ответила
Глория. - Боже мой, а где, кстати, они?
Прошу отыскать их немедленно. И через полчаса продолжим разговор в конференцзале.
Аккуратно отпечатанные уведомления Джем-ми Хэтуорт нашла под подносом с
утренним кофе и свежими пирожными.
- Нет, это свыше моих сил! - воскликнула она. - Мне говорили, что наш
издательский комплекс запродали
конгломерату, а я отказывалась верить. Но это правда! Сами поглядите.
Макетчик Майк наконец зачитал уведомление вслух - для тех, кто не получил
своего экземпляра.
- В девять тридцать в большом конференц-зале на двенадцатом этаже состоится
собрание сотрудников с целью
знакомства с новыми владельцами издательского комплекса "Каприз". Явка
обязательна.
Уже в начале десятого все сотрудники журнала "Каприз" молча потянулись к
лифтам. Стоя в холле, Лейси вполголоса
выразила надежду, что новые владельцы, возможно, позаботятся, чтобы у младших
обозревателей появились наконец
собственные столы.
- Не слишком надейся, - негромко процедила в ответ Джемми Хэтуорт. - Быть
может, к пяти часам стол не
понадобится уже никому из нас.
Когда Лейси, Джемми Хэтуорт и макетчик прибыли, большой конференц-зал на
двенадцатом этаже издательского
комплекса "Каприз" быстро наполнялся людьми. Свободных сидений не было.
Пришедшей троице пришлось занять далеко
не самые удобные места-в левом крыле пятого ряда, перед самой трибуной. Как
заметил макетчик, слишком близко от
роковой черты.
- Интересно, что нас ждет? - вполголоса поинтересовалась Джемми Хэтуорт. -
Нам хоть дадут последний обед из
бифштекса и омара?
- На самом деле это те самые парни из конгломерата, - негромко сказал
макетчик. - На нас придет полюбоваться
более высокое начальство, верховенствующее над начальством издательского
комплекса "Каприз". Только и всего. Из
утренних сплетен я узнал, что конгломерат, откупивший нас, - это тигры и волки с
Уолл-стрит, заграбаставшие полдесятка
калифорнийских банков. Чую, пахнет страхом, - проговорил макетчик, вдыхая
воздух. - Половина здешней толпы
понимает, что через полгода их здесь не будет. От хищников вроде Майкла
Эскевария пощады не жди.
Достав из кармана свернутый трубочкой журнал "Народ", он через Джемми Хэтуорт
протянул его Лейси и задушевно
прошептал:
- "Прочти и возрыдай". Тут жизнеописание наших новых хозяев.
В ту самую минуту, когда Лейси открыла журнал, аудитория вдруг оживилась.
Гомон постепенно стих, когда полдюжины
мужчин в строгих деловых костюмах поднялись на сцену и расположились возле
трибуны.
Лейси тотчас же убедилась, что в облике пришедших действительно есть что-то
волчье - поджарые тела, вытянутые
челюсти, все одеты в костюмы-тройки в стиле братьев Брукс, темно-серого цвета
или в тоненькую черную полоску. "Волки с
Уолл-стрит" оказались опрятными, подтянутыми и грозными. Все они были примерно
одинакового роста, за исключением
одного, на два-три дюйма выше остальных и одетого в черный итальянский костюм,
сидевший на его могучей,
широкоплечей фигуре как влитой.
Группа администраторов почтительно расступилась, уступая дорогу великану. Тот
взошел на трибуну и положил на нее
исписанный листок. Потом поднял темноволосую голову и оглядел собравшихся
взглядом человека, привычного к
процедурам знакомства с сотрудниками купленных предприятий. Французские манжеты
его шелковой рубашки были чуть
видны из рукавов, демонстрируя массивные золотые запонки. На пальце левой руки
выделялся золотой перстень с
бриллиантом голубой воды.
- Майкл Эскевария, - макетчик протянул руку, чтобы постучать по лежащему на
ко'ленях Лейси журналу. - Отец баск,
мать ирландка, вырос в сиротском приюте, работал докером, конюхом в Бельмонте,
строителем, далее стал биржевым
магнатом по части недвижимости, а три года назад в возрасте тридцати четырех лет
ворвался на фондовый рынок, как
Чингисхан.
- Ой-ой, - вытаращив глаза, проронила Лейси.
- Доброе утро, - произнес ровный, спокойный голос черного кугуара. - Я Майкл
Эскевария, президент и председатель
совета директоров фирмы "Эскевария энтерпрайсиз, ин-корпорейтед", которой теперь
принадлежит ваша компания. - Он
склонил голову, чтобы заглянуть в листок. - Я знаю, что большинству из вас
интересно узнать, что на период в три месяца
не будет никаких изменений в штатном расписании журнала и его филиалов. Это
должно снять основную часть ваших
вопросов.
- Ублюдок, - отчетливо произнес мужской голос позади Лейси.
Он молниеносно окинул холодным взглядом первые ряды, словно комментарий был
услышан и принят к сведению.
- Однако я здесь для того, чтобы сообщить, что в этот период административная
группа "Эскевария энтерпрайсиз", -
продолжал президент и председатель совета директоров фирмы "Эскевария", указав
на собравшихся позади, -
представленная здесь, будет осуществлять постоянный эффективный контроль над
результатами проделанной работы.
Джордж Хенли, новый вице-президент правления журнала, посвятит вас во все
детали.
Он продолжал рассматривать передние ряды, больше не заглядывая в листок,
словно эта речь после захвата стольких
компаний стала для него рутинной процедурой.
Лейси ощутила, как тиски минутного шока отпускают ее, сменяясь знакомым
ощущением паники.
Это он! Этот богатырь в дорогом итальянском костюме - не Майкл Эскевария,
президент и председатель совета
директоров, а воплощенное безумие той чудесной ночи в пентхаузе! Это он, черный
кугуар, Гора Рашмор и цирковой
акробат. А заодно человек, по-прежнему считающий Лейси Кингстоун публичной
девкой!
Лейси начала съезжать по спинке сиденья вниз, не без труда просунув свои
длинные стройные ноги под переднее сиденье,
чтобы оказаться как можно ниже, подальше от его глаз. Она поднесла трясущиеся
пальцы к виску, словно обдумывая, как бы
в ближайшие пару минут выбраться из большого конференц-зала. Нужна широкополая
шляпа, чтобы надвинуть ее пониже, и
темные очки. Или надо превратиться в Белого Кролика и юркнуть в ближайшую щель.
"Вообще-то, - борясь с захлестывающим ее чувством ужаса, думала Лейси, - мне
следует не предаваться панике, а
сделать что-нибудь реальное. Например, опуститься на четвереньки, проползти под
ногами сотрудников журнала, добраться
до прохода, затем по-пластунски доползти до выхода. Ибо человек на сцене, только
что купивший "Каприз", - тот самый
человек из Талсы, с которым она провела ночь в роли шлюхи. А ведь его полторы
тысячи долларов по-прежнему у нее!"
- Это означает, - продолжал холодный, уверенный голос, - что в ближайшие
месяцы все работы издательского
комплекса "Каприз" подвергнутся пристальному контролю с целью получения
рекомендаций по пересмотру штатного
расписания или замены работников в случае необходимости. В тот же трехмесячный
период...
Лейси уже почти лежала на сиденье. Сердце ее колотилось, одна рука прикрывала
журналом голову, чтобы скрыть
бросающийся в глаза пресловутый пепельный цвет волос. Надо было сбрить волосы.
Лейси зажмурилась. Надо было какнибудь
избавиться от изумрудных глаз. Несомненно, он помнит, как они страстно,
мечтательно смотрели на него, когда он
обнимал Лейси и так нежно, пылко ласкал ее в ту ночь в пентхаузе.
- Да что ты делаешь?! - прошипела Джемми, когда Лейси съехала еще ниже.
Хлоп! Сиденье откинулось в вертикальное положение; Лейси опустилась чересчур
низко и соскользнула на пол, усевшись
на покрытый ковром бетон, словно в мышеловке, - спина уперлась в сиденье, а ноги
застряли под передним рядом.
-...Это поможет выявить вашу квалификацию, - продолжал президент и
председатель совета директоров "Эскевария
энтерпрайсиз". Его голова повернулась в сторону неожиданно громкого и
непонятного звука.
Наступила напряженная тишина.
- Эй, детка, что с тобой? - выкрикнул вдруг макетчик, пролезая мимо Джемми
Хэтуорт, чтобы помочь Лейси
подняться.
Кто-то из задних рядов поинтересовался:
- Ей что, плохо?
- А разве всем нам хорошо? - отозвался кто-то с другого конца аудитории.
Поскольку ноги Лейси прочно застряли, макетчик и сидевший справа от Лейси
человек из рекламного отдела бросились
ей на помощь. Человек из рекламного отдела неуклюже держал ее под мышки, а
макетчик не без энтузиазма провел руками
по ее бедрам, нащупав колени, и помог высвободить их. Наконец, с помощью обоих
мужчин растрепанная, зардевшаяся
Лейси поднялась на ноги.
Чего ей хотелось меньше всего на свете - так это стоять лицом к сцене.
Президент и председатель совета директоров наблюдал за спасательной операцией
в левом крыле зала с каменным лицом.
Теперь же его холодный, оценивающий взгляд упал на Лейси - единственную
сотрудницу, осмелившуюся перебить его,
окинул взглядом ее элегантную, стройную фигуру в костюме от Джеффри Бина. Он
смотрел на нее с явно возрастающим
интересом мужчины, который увидел восхитительно красивую девушку.
Молчание затягивалось. Задумчивый взгляд председателя совета директоров
задержался на стянутых узлом волосах
Лейси и выбившихся из прически пепельных локонах. Затем медленно
пропутешествовал к широко раскрытым изумрудным
глазам, а далее к онемевшему разинутому рту. Через пару секунд, дав понять, что
она узнана, глаза его потемнели - зрачки
расширились, как от шока. В них застыл антарктический холод.
Некоторое время они пристально смотрели друг на друга.
Не отводя испытующего взгляда от Лейси - ее колени подкосились, и она
медленно села, - президент и председатель
совета директоров командирским жестом поднял руку и указательным пальцем поманил
к себе кого-нибудь из стоящих
позади администраторов. Молодой человек в костюме в полоску подскочил к черному
кугуару. Президент сказал ему что-то,
не поворачивая головы и не сводя глаз с Лейси. Серо-полосатый администратор
тотчас же покинул сцену.
- А теперь я хочу представить вам, - тем же холодным, бестрепетным тоном
проговорил Майкл Эскевария, -
человека, с которым вам предстоит в ближайшее время познакомиться поближе. Это
новый вице-президент главы
руководства журнала, переведенный из нашей корпорации, мистер Джордж Хенли.
На трибуну взошел администратор с каменным лицом, а глава конгломерата
торопливо покинул сцену.
Лейси так и не узнала, что поведал собранию сотрудников, новый вице-президент
главы руководства. Она сидела как
неживая, не слыша даже шепота Джемми Хэтуорт, пытавшейся привести ее в чувство,
и думая лишь о том, что же теперь
делать, лишившись и этой работы. Наверно, поздно даже пытаться наладить связь с
"Оптовиками Западных штатов", чтобы
заключить контракт на весеннее турне. Не говоря уж о том, что режиссер шоу был
отнюдь не в восторге, получив по почте
чуть потрепанное черное платье от Клода Монтана.
Когда же последний из ораторов покинул трибуну, Лейси отнюдь не удивилась,
обнаружив рядом с собой серополосатого
администратора.
- Мисс Кингсман? - проговорил мускулистый и самодовольный конгломератный
волк. Впрочем, он не смог удержаться
от одобрительного взгляда, когда Лейси наклонилась, чтобы осмотреть чулки в тех
местах, где спустились петли,
зацепившиеся за сиденья переднего ряда. - Ваше имя мисс Трейси Кингсман, не так
ли?
Они уже взяли в оборот Глорию Фарнхэм, вздохнув, подумала Лейси. Председатель
совета директоров лишь поманил
пальцем, и его корпоративные администраторы со всех ног кинулись выяснять, кто
она такая.
Не трудясь поправлять его, Лейси кивнула, и корпоративный волк продолжал:
- Мистер Эскевария хотел бы видеть вас в кабинете издателя, мисс Кингсман, и
как можно скорее.
"Какой удар!" - подумала Лейси. Новый владелец издательского комплекса
"Каприз" вызывает ее к себе, чтобы
выяснить, каким образом она так быстро поменяла одну профессию на другую.
Всякому здравомыслящему человеку в ее
положении стало бы ясно, что никаких объяснений тут быть не может.
Лейси неохотно поднялась, словно преступник, вызванный в кабинет начальника
тюрьмы. Он не поверил ей прежде, так
что не поверит и сейчас.
К несчастью, Кейт вошел в лифт вместе с Лейси. Не успела она нажать на кнопку
верхнего этажа, как стажерадминистратор
нажал на кнопку "Вниз". Его пиджак был распахнут, узел галстука
ослаблен, а сам Кейт выглядел бледным,
словно человек, переживший глубокое потрясение. Его вид соответствовал
самочувствию Лейси.
- Извини, но мне надо подняться наверх, - слабо запротестовала она, когда
кабина лифта начала спускаться вниз. -
Меня вызвали к начальству.
- В общем, я ухожу, - словно не слушая ее, отозвался Кейт. - А тебе придется
чуть подождать.
- Уходишь? - На мгновение Лейси забыла о собственных бедах; не может быть,
чтобы уволился именно Кейт, бывший
миллионер с Уолл-стрит, всегда смотревший на остальных младших обозревателей
свысока. - Ты хочешь сказать, что
уходишь совсем?
Обернувшись, Кейт окинул ее презрительным взглядом.
- Ну, не думаешь же ты, что я останусь здесь, а? Когда тут Эскевария - El
Lobo собственной персоной?
- El Lobo? - недоумевая, повторила Лейси.
- Это означает "волк", - еще снисходительнее посмотрел на нее Кейт. - С
Уоллстрит, разумеется. Правда, его
репутация не столь сомнительна, как у Айвена Боэски. То есть никто не обвиняет
Эскевария ни в чем противозаконном. Он
просто душегуб. Специализируется на том, что гробит фондовый рынок, корпорации,
брокеров - все, что встает на его пути.
- Он вдруг, прищурившись, посмотрел на Лейси. - Тебя вызывают в кабинет? Я
видел, что произошло в конференц-зале.
Лучше не ходи. Я слышал, с женщинами он обходится так же.
Лифт остановился, и двери распахнулись.
- С ж-женщинами?.. - пролепетала Лейси, выходя в вестибюль. - Ты... ты что,
хочешь сказать, что он их тоже
"гробит"?
- Кто знает? - зловеще произнес Кейт. - Это определенно вписывается в общую
картину.
- Но как он их "гробит"? - в лихорадочной спешке выясняла Лейси, стараясь
поспеть за пересекающим вестибюль
Кейтом. - В смысле, морально?.. - Она содрогнулась. - Не хочешь же ты сказать,
что физически!
Пройдя сквозь вращающиеся двери, они оказались на улице. Кейт остановился
недалеко от обочины, чтобы поймать
такси.
- Душегуб - это призвание, дорогая моя, - заглушая шум уличного движения,
произнес он. - Я видел, как Майкл
Эскевария схватил брокера за галстук и вмазал его в компьютер, пустив коту под
хвост часовые торги. Он вышвырнул за
дверь моего приятеля лишь за то, что тот сообщил подружке по телефону, какие
акции лучше купить. Он стопроцентный El
Lobo. - Кейт вскочил в подкатившее такси. - Я не стану работать на него, даже
если мне дадут пятьдесят процентов акций
"Каприза".
От этого признания веяло такой безнадежностью, что Лейси охватила дрожь. Она
склонилась к открытому окну дверцы.
- Кейт, но ведь рассказывать подружкам, какие акции покупать, правонарушение!
Бывший стажер-администратор ткнул пальцем в зажатый в руке Лейси журнал и
прокричал из отъезжающей машины:
- Почитай о нем и не позволяй ему даже близко к себе подходить!
На стеклянных дверях значилась незатейливая надпись: "Издатель". И чуть
пониже: "Комплекс журнала "Каприз". В
конце роскошно меблированной приемной была еще одна дверь из резного норвежского
дуба. За ней находился кабинет
издателя с шератоновскими и хэпплу-айтовскими стульями, персидским ковром и
зелеными шторами из дамасского шелка на
окнах, выходящих на угол Мэдисон-авеню и Тридцать седьмой улицы. А за огромным
дубовым столом времен Второй
французской империи сидел черный кугуар из "Эскевария энтерпрайсиз, Инк.", читая
содержимое раскрытой папки. Когда
Лейси вошла, он даже не поднял головы.
Сидя, он выглядел еще массивнее, плечи его будто стали еще шире. От этой
мысли отчаянно бьющееся сердце Лейси чуть
не выскочило из груди. Волосы его были слегка растрепаны, словно он несколько
раз провел по ним рукой, но в остальном,
ей показалось, он ничуть не изменил своего настроя - те же желваки на скулах, та
же холодная сдержанность.
- Садитесь, - пригласил он, по-прежнему не поднимая головы.
Лейси предпочла стоять.
- Расскажите, мне, чем вы тут занимаетесь, - невозмутимо продолжал он,
просматривая очередную страницу.
- Я и в самом деле модель, - вскинув подбородок, произнесла Лейси, желая
сохранить работу, но не желая сдаваться
без борьбы. - То есть была ею. А теперь я младший обозреватель мод. - Еще не
договорив, Лейси ощутила, что все это
звучит страшно неубедительно.
- Ваша фамилия действительно Кингстоун? Аделаида Лейси Кингстоун? - отложив
прочитанный лист, он взял
следующий. - Или это очередной псевдоним?
Лейси поняла, что у него в руках ее резюме.
- Меня назвали так в честь бабушки.
Если у него в руках ее резюме, то в папке на столе - ее личное дело. Можно
представить, с какой лихорадочной
поспешностью было доставлено оно из отдела кадров, какая там была суета и
неразбериха, пока его не отыскали. Проработав
в журнале пару недель, Лейси уже успела познакомиться с проблемами отдела
кадров.
- Работу в качестве обозревателя вы начали в этом месяце? - загородившись
бумагой, осведомился он. - Быстро вы ее
нашли! У вас что, есть дружок среди персонала, предоставивший вам эту работу? А
вы в благодарность, э-э, проявили к нему
благосклонность? Как его зовут?
- Что?! - в замешательстве переспросила Лейси.
- Его имя, пожалуйста, - он, наконец, поднял голову, и знакомый взгляд
холодных серых глаз встретился со взглядом
Лейси.
"Ничего себе, - ощутив внезапную слабость, подумала Лейси. - Да неужели
достаточно одного взгляда мужчины, с
которым ты была, чтобы нахлынули мучительные воспоминания о его объятиях, о том,
как прекрасно его обнаженное тело и
как его жесткие губы целовали уголки твоего рта, едва касаясь их?"
- Прекратите, - пророкотал его яростный голос.
Лейси сглотнула. Должно быть, она выглядела так, будто ее ударило током в 220
вольт. Его лицо окаменело.
- Я верну вам ваши деньги! - выпалила Лейси. Правда, она уже потратила часть
на квартплату, но немного. - Я...
выпишу вам чек!
Увидев, как сжались его зубы, Лейси представила себе, что подобные челюсти с
легкостью раскусили бы и разжевали
даже стальной прут.
- Я действительно модель, - пискнула Лейси. В горле вдруг пересохло. -
Однажды я даже была целый год Мисс
L'Oreal, прежде чем получила диплом бакалавра искусств в Нью-йоркском
университете.
- Пятнадцать месяцев вы были безработной, - ледяным тоном отрезал он. - Так
значится в вашем резюме.
Общеизвестно, каким образом модели восполняют недостаток средств. Назовите мне
имя человека, предоставившего вам
работу здесь.
- Некоторые модели, - запротестовала Лейси. - Может быть, какие-нибудь, но
далеко не все!
- На что же вы жили год с лишним?
- На заработки! - выкрикнула Лейси, тотчас же осознав, что сморозила
глупость, и торопливо прибавила: - И на
пособие по безработице! - Но было уже поздно. Тогда она взмолилась: -
Послушайте, мне действительно нужна эта
работа. Я действительно журналистка... Я предоставила все вырезки своих
публикаций, когда подала заявление о приеме на
работу в журнал "Каприз". Я чертовски хорошо пишу!
- Вы всего лишь пару раз публиковались в качестве внештатного сотрудника
"Ежедневника женской моды", вот и все,
- отозвался он, вынимая вырезки из папки, чтобы получше ознакомиться с ними.
- Я хорошо пишу, иначе меня не приняли бы в "Каприз"!
- Назовите мне его имя, - настойчиво повторил он.
На мгновение ярость ослепила Лейси.
- Холдингс Дж. Блэкхаммер!
Его загорелая рука потянулась за блокнотом и карандашом.
- Чем он занимается в "Капризе"? - Голос его скрежетал, как трущиеся друг о
друга торосы.
- Да откуда мне знать?! - парировала Лейси. - Я только что его выдумала!
Раздался негромкий хруст - карандаш в его пальцах переломился надвое.
Эскевария уставился в полированную
поверхность стола. Его лицо стало еще жестче.
- Ваш контракт с журналом налагает запрет на левые заработки, - сдерживая
свою безграничную ярость, пророкотал
он, - во всех, м-м, других областях деятельности. Я предлагаю вам перечитать его
еще раз.
- Левые заработки?! Значит, вот я чем, по-вашему, занималась в Талсе? -
испуганно воскликнула она. - Левые
заработки?! Да я была моделью на шоу оптовиков!
Эскевария зловеще забарабанил пальцами по столу и буркнул:
- Насколько я понимаю, побочные заработки приносили вам существенно больше,
чем труд модели.
- Вы это серьезно?! - закричала Лейси, понимая, что он действительно не
шутит.
- "Каприз" не нуждается, - произнес Эскевария, почти не шевеля губами, - в
работниках, имеющих параллельно
такого рода... профессии. Полагаю, незачем объяснять вам, почему.
Лейси, лишившись дара речи, лишь таращила на него глаза. Очевидно, Эскевария
вообразил, что она здесь как бы
временно...
И тут с ужасом Лейси поняла, что на основании всего известного ранее он и не
мог прийти к иному выводу. Тогда она
была в Талсе, а теперь здесь. Из-за крайне нелепого стечения обстоятельств его
деньги по-прежнему у нее, да вдобавок он
еще думает, будто она хочет пополнять свой бюджет тем же способом, что и в
Талсе.
- Я хотела тогда отделаться от вас, поэтому говорила, что у меня все
расписано! - вспылила Лейси. Но тот же
проказливый чертенок снова подсовывал ей слова. Она попыталась начать сначала. -
Это вы буквально волоком потащили
меня из бара и даже не дали объясниться! Пропади все пропадом, все это было лишь
шуткой! - Она порывисто перевела
дыхание. - Послушайте, неужели я действительно вела себя, как... что вы
пытаетесь мне тут приписать?! Не старайтесь
сбить меня с толку, вы знаете, о чем я говорю! Это вы во всем виноваты, - уже
дрожащим голосом договорила она, - вы и
ваши неистовые, бешеные...
"Поцелуи", - хотела она сказать, но вовремя остановилась.
Вот он каков - расселся тут, нанося ей оскорбления каждым своим словом, явно
ненавидя ее - да и себя - за
случившееся. Раз он так себя ведет, скорее она умрет, чем скажет, что в Талсе
потеряла от него голову. Что его волшебные
любовные ласки впервые пробудили в ней страстную натуру, ввергнув в трепетное
замешательство, лишив возможности
забыть об этих переживаниях - да и о нем самом.
И вдруг совершенно неожиданно тон голоса его переменился, и он тихо и ласково
спросил:
- Почему вы ушли, когда я просил вас остаться? Мне надо было вам кое-что
сказать.
- Откуда ушла? - с недоумением переспросила Лейси, думая о конференц-зале.
- Вы прекрасно знаете откуда, - прорычал он. - Вы понимаете, о чем я говорю.
О Талсе.
Ах, это! Лейси почувствовала на себе испытующий взгляд его серых глаз. Пока
что она не в состоянии дать разъяснения
о том утре в пентхаузе, об этом мучительном чувстве вины и смущения. Опять же,
какие тут могут быть объяснения?
Причуды ее рассудка заставляют его верить, даже сейчас, что у нее есть какой-то
влиятельный дружок в редакции,
обеспечивший ей эту работу.
- Послушайте, мне нужна эта работа, - взмолилась Лейси. - Вы не имеете права
лишить меня работы! Мне она
досталась дорогой ценой!
Ох! Опять неправильный ход - это тотчас же стало ясно по вздувшимся желвакам
на его скулах. Она-то имела в виду,
что потратила на поиски работы целых восемь месяцев, выкраивая время между
поездками, предлагая свои статьи почти во
все газеты и журналы, где могли понадобиться материалы о моде, отчаянно стараясь
добиться публикации, а вовсе не то, что
написано на лице у Эскевария.
- Фирма "Эскевария энтерпрайсиз", - заявил он, снова уставившись в стол с
каменным выражением лица, - объявила,
что все сотрудники редакции сохраняют свои рабочие места на ближайшие три
месяца. В данную минуту ни у кого не
должно возникнуть беспокойства по поводу сокращения штатов. Все должны работать,
не отвлекаясь на посторонние дела,
- последнее слово он подчеркнул. - Если вы продолжите работу здесь, мне нужны
будут некоторые гарантии того, что вы
не окажете пагубного влияния на рабочую обстановку.
Да что он такое говорит?! Какое такое пагубное влияние?!
- Да что я, кислотный дождь, что ли? - вскричала Лейси. - Прямо в голове не
укладывается!
- Посторонние дела, - сверкнув глазами, прорычал он, - имеется в виду
использование ваших явных... "достоинств"...
для получения иной работы, особого характера.
- Вы шутите?! - охнула Лейси. - Вы хотите сказать, что я собираюсь заниматься
в "Капризе" блудом?!
- Я вовсе не хочу обвинять вас в этом, - нахмурился он. - По чисто деловым
соображениям я вынужден принять ваши
объяснения по поводу случившегося в Та... по поводу вашей недавней остроты.
Таково ваше объяснение, не правда ли, что
вами внезапно овладело желание пошутить? Ну, каковы бы ни были ваши мотивы, - не
давая ей вставить слова, продолжал
он, - больше ничего подобного не должно случаться. Я намерен проследить,
чтобы... чтобы ваше чувство юмора не
выходило за рамки допустимого.
- Фу, как мерзко, - выдохнула Лейси, глядя на него в упор. На сей раз его
намек попал прямо в цель. - Невероятно
низко, знаете ли!
- Поскольку во время трехмесячной проверки вашей работы необходимо сохранять
стабильной рабочую обстановку,
способствующую высокой производительности труда, я намерен заняться этим делом.
То есть я хочу заключить с вами
соглашение об особых требованиях к вам в рабочее время и в неурочные часы.
Исключительно в качестве мер
предосторожности.
Какое-то мгновение Лейси просто не верила своим ушам.
- Вы хотите сказать, что будете меня ежечасно контролировать? В чем? И с
какой стати?
- При любой смене владельца самое главное - стабильность корпорации, особенно
в неустойчивый начальный период,
- с мрачным видом сказал Эскевария.
- Невероятно! - воскликнула Лейси. - Прежде всего я толком даже не пойму, о
чем это вы говорите!
- Методика уже разработана. С этого и начнем. Я могу уделить вам время, -
продолжал он, вынимая из кожаного
английского футляра карандаш и блокнот, - по пятницам. Вы обязаны еженедельно в
этот день встречаться со мной в доме
на Истсайде, совладельцем которого я являюсь здесь, в Нью-Йорке. Скажем, иногда
вечером, сразу же по окончании работы.
- Методика? - уставилась на него Лейси. - Значит, вы это так называете? А мне
казалось, что раньше вы назвали это
левыми заработками. Или моим диким чувством юмора!
- Я располагаю своим временем только вечерами по пятницам, - проинформировал
он, - поскольку провожу
выходные дни за городом.
- Полнейшее безумие! - Лейси глубоко вздохнула. - Вы говорили, что
собираетесь, э-э, контролировать мой досуг?
Чтобы защитить свою компанию?
- Определенную часть досуга, - не подымая глаза, уточнил он. - У меня
настолько плотный график, что полностью
мне за вашим досугом не уследить.
- Это оскорбительно, наконец! - вскрикнула она. - Наверно, даже
противозаконно!
- Как раз напротив, - парировал он. - Учитывая ваши... несанкционированные
занятия... являющиеся нарушением
контракта с журналом, пока вы работаете здесь. Вот это как раз противозаконно. -
Сжатый в загорелых пальцах карандаш
чертил в блокноте толстые параллельные линии. - Я требую абсолютной
эксклюзивности, - заявил Эскевария, изобразив
рядом с линиями знак доллара. - В противном случае это предприятие будет пустой
тратой моего времени.
- Вашего времени? Я даже толком не уяснила, о чем речь!
При виде решительного выражения на красивом мужском лице казалось невозможным
поверить, что этот самый человек
страстно и нежно сжимал ее в объятиях всю ту фантастическую ночь. И все же Лейси
почувствовала, что готова
расплакаться. Она пришла бы к нему на свидание в пятницу, потому что сама этого
желает. И не надо было всех этих
ненужных слов насчет стабильности корпорации и сохранения рабочей обстановки.
Потом Лейси уже пожалела о своей слабости. Его предложение застало ее
врасплох, но это вовсе не означает, что Лейси
напрочь лишена чувства самоуважения и достоинства.
- Это шантаж! - опомнившись, выкрикнула она. - Это не что иное, как шантаж!
- Назовем это страховкой работы, - невозмутимо отозвался он.
- Я журналистка... Журналистка, слышите?!
Их взгляды встретились. Стоило ей посмотреть в его суровое, красивое лицо,
вдохнуть едва уловимый аромат его мыла,
как возмущение тотчас покинуло Лейси.
"Не теряй голову, - напомнила себе Лейси, - может, с виду он и замечательный,
но имей в виду, что это коварный,
безжалостный и несправедливый человек. Да вдобавок втемяшивший себе в башку, что
ты не та, за кого себя выдаешь.
Наверно, он просто псих! Хотя выглядит отнюдь не психом. Он невероятно
притягательный, даже когда хмурится".
И тут же она решила, что надо согласиться на его идиотское предложение, чтобы
наконец-то отделаться от навязчивых
снов о нем. Следует только дать ему возможность во всей красе продемонстрировать
свою скотскую сущность, чтобы
разочароваться и навсегда вычеркнуть его из памяти.
- Вы пошли на то, - с досадой бросила Лейси, - что затеяли весь этот сыр-бор,
опустились даже до шантажа, чтобы
затащить меня в постель в пятницу вечером?
Их взгляды встретились, и ее изумрудные глаза ощутили всю глубину его серых
глаз.
- Так вот какова ваша интерпретация, мисс Кингстоун? - Он саркастически
приподнял свои черные брови. - Я сказал,
что мы будем встречаться вечерами по пятницам. В некоторых кругах общества под
этим понимают совместный обед,
посещение театра и ничего более.
- Но только не в моих. Я знаю, что вы подразумеваете, - огрызнулась Лейси и
тут же прикусила язык. Потом с трудом
выдавила: - То есть... что вы имеете в виду под "абсолютной эксклюзивностью"?
- Никаких других мужчин! - проворчал он. - Черт побери, я не собираюсь стоять
в длиннющей очереди, толпящейся у
вашего порога!
- Это шантаж! - выкрикнула Лейси, не желая сдаваться. - Это нечестно! Я же
сказала, как много эта работа значит для
меня, упрямый вы осел. Держу пари, вы убеждены, что все женщины мира делятся на
две категории - "хорошие женщины"
и "дурные женщины", никаких полутонов! Только этого и можно ждать от... от...
полуиспанца-полуирландца!
- Баска! - рявкнул Эскевария. - Баска, а не испанца! Баски живут и во
Франции, а не только в Испании, к вашему
сведению! Кроме того, я такой же американец, как и вы. Я родился здесь.
- Тогда следовало бы вам быть поумнее, - бросила Лейси свысока.
Долгое время он испепелял ее взглядом, потом процедил:
- В семь вечера. Моя машина заберет вас без четверти шесть. Как видите, у вас
будет достаточно времени, чтобы
переодеться и принять душ. Новые правила работы в журнале "Каприз"
устанавливают, что по пятницам не может быть
никакой сверхурочной работы. - Он сделал несколько пометок на листке. - Кроме
того, попрошу, чтобы не было какихлибо
неожиданных заявлений о переносе свидания на другой день. Я слишком
загружен работой, так что другие дни
исключены. А выходные, как уже сказал, я провожу за городом.
- Я больше не позволю вам поступать со мной таким образом, - сдавленным
голосом произнесла Лейси. - В Талсе вы
почти насильно принудили меня к близости. Да, именно принудили! Я не могла найти
выхода из пентхауза, а вы знали об
этом заранее, когда тащили меня туда! А потом это имбирное пиво, танцы... и все
остальное!
Они молча смотрели друг на друга.
- Приведите в порядок свой стол, мисс Кингстоун, - прервал он молчание
строгим голосом. - Я позвоню в
бухгалтерию, чтобы вам выписали чек за эту неделю.
- А у меня нет стола! Я занимаю лишь один угол стола вместе с четырьмя
другими младшими обозревателями! Вот как
здесь обстоят дела!
- Если вы останетесь здесь работать, я позабочусь, чтобы вам выделили
отдельный стол, - безразличным тоном
отозвался он, нажав на кнопку селектора.
"Так вот как он делает дела! - Лейси не сводила глаз с пальца, касающегося
кнопки; он готов в любую секунду вызвать
секретаршу из приемной и дать приказ уволить Лейси Кингстоун. - В деловых
вопросах он жесток, безжалостен, решителен
- совсем не такой, как в любви".
- Мне никак не поспеть, я живу в Вестсайде, - возразила она. Это не честно; в
конце трехмесячного испытательного
срока он вполне может выставить ее за дверь вместе со всеми остальными
сотрудниками журнала. Похоже, труд
обозревателя мод окажется ничуть не лучше, чем труд модели, и все по той же
причине. Заявлениям насчет обеда и театра
верить нельзя; это слова из той же оперы. - К шести я даже не успею добраться
домой - так где уж мне быть к семи на
месте свидания?
Наступила секундная пауза. Потом Эскевария сказал:
- Насколько я понимаю, это означает "да"?
- И долго это должно продолжаться? - скрипнув зубами, осведомилась Лейси. - Я
подразумеваю так называемые
"свидания по пятницам". Это распространяется на весь трехмесячный испытательный
срок?
Впервые его красивые серые глаза взглянули на нее не с гневом или холодным
вызовом, а с пониманием и даже с
состраданием. От этого ее нежное тело затрепетало, будто пронзенное
стремительными, чувственными стрелами.
- Может, сначала посмотрим, как у нас сложатся отношения? - хриплым голосом
произнес черный кугуар. В уголках
жестких губ на мгновение показались ямочки, но тут же пропали. - Я позвоню,
чтобы вам выделили стол.
Спустившись на лифте в редакцию, Лейси обнаружила, что идущие навстречу
сотрудники, украдкой бросив на нее взгляд,
торопятся уступить ей дорогу. Главный редактор Глория Фарнхэм дожидалась ее у
дверей своего кабинета - как ни странно,
лишь для того, чтобы поздороваться. Позади маячили два-три редактора, включая и
Джемми Хэтуорт; похоже, они тоже
дожидались своей очереди поздороваться с Лейси.
- А, Стейси, милочка, - обеими руками хватая Лейси за руку, сказала главный
редактор. - Так жаль, что мы упустили
тебя из виду за всей этой суматохой нынешнего утра. Но я была свидетелем
инцидента в конференц-зале. Ты хорошо себя
чувствуешь? Не хочешь ли выпить кофе? А может, приляжешь в комнате отдыха?
Лейси молча покачала головой, обратив внимание, что двое рабочих из числа
обслуживающего персонала выносят из
углового кабинета картотеку и настольную лампу.
- Мы как раз для тебя оборудуем комнату, - сообщила главный редактор, беря
Лейси под руку и направляя ее в обход
носильщиков. Ответственный редактор тем временем снимала со стены кабинета
оправленные в рамки фотографии
сюрреалистических платьев Кензо и Тойдзи Ямамото, искоса поглядывая на Лейси.
- Как тебе нравится? - поинтересовалась главный редактор, небрежным взмахом
руки указывая на кабинет в углу
коридора. - Если тебе тут будет не слишком удобно - кондиционер там просто жуть,
порой дует прямо в шею, - ты
только дай мне знать.
- Очень мило, - дипломатично ответила Лейси, глядя, как Джемми сгребает со
стола свои вещи и торопливо швыряет
их поверх стопки только что снятых фотографий.
- Я рада, если будет так, - с энтузиазмом объявила Глория Фарнхэм. -
Единственное, дружочек, чего я боюсь, так это
того, что пока не удастся избавить тебя от порученного обзора швейных
предприятий на Седьмой авеню. - Быстрым
движением откинув волосы назад, она загадочно улыбнулась. - Лично я не хотела бы
обременять тебя работой, связанной со
всеми этими второсортными домами мод, которую поручила тебе Джемми... По-моему,
ты чересчур талантлива для них.
Однако новое руководство весьма определенно высказалось на сей счет, позвонив
пару минут назад. Пока никаких штатных
передвижек. Впрочем, я полагаю, ты уже знаешь об этом, - многозначительно
завершила она.
- Что ж, не страшно. - Лейси озиралась по сторонам, ощущая неловкость.
Нетрудно было понять, что к чему, но то, чем
это могло закончиться, ужаснуло ее.
Все это случилось, когда президент и председатель совета директоров
распорядился найти для нее стол. Просто
удивительно, что ей не отдали всю редакцию, включая комнату отдыха. Разумеется,
все уже догадались, куда клонит Майкл
Эскевария. Разве тут могут быть иные мнения?
- Впрочем, побегать пару недель по фабричному району не повредит, родная, -
утешала главный редактор, ласково
похлопывая Лейси по плечу. - Как ни крути, ты все еще, м-м, начинающая.
- Во всех отношениях, - безутешно сказала Лейси.
В тот же день под вечер, пробираясь по чердачным цехам "Братьев Фишман" на
Тридцать второй улице, под
неумолкающий, торопливый рокот швейных машин, которые выполняли заказы для
знаменитой коллекции "Королева
диско", Лейси чувствовала себя как в воду опущенная.
Все в ее журналистской карьере пошло наперекосяк, особенно после встречи с
черным кугуаром из "Эскевария
энтерпрайсиз, Инк.". Казалось бы, она по горло была сыта проделками эксперта по
общественной информации, Гаррисона
Солтстоунстолла Поттса IV, и буквально взрывным показом моделей от братьев
Фишман. Но то, что происходит сейчас, ей и
в голову прийти не могло.
Вся неделя была очень напряженной, до отказа насыщенной осмотрами женского
белья и всякого рода дождевиков. А в
пятницу день выдался особенно трудным; Лейси пыталась получить интервью на
предприятии под названием
"Бюстгальтеры-"Крошечная леди". Теперь появилась угроза того, что ее жизнь снова
станет беспокойной, и все из-за
появления финансового воротилы из Талсы. Ей хотелось излить душу какому-нибудь
доброму человеку, способному
разделить ее переживания. Лейси не собиралась пересказывать все подробности
своей ситуации, ведь даже Ирвинг Фишман в
них не поверит, но, вообще-то, ему можно довериться. В конце концов, у него у
самого есть взрослая дочь.
Шагая по цеху фабрики братьев Фишман, заставленному рядами стрекочущих
швейных машин и заваленному грудами
ослепительно яркого пурпурного и зеленого атласа, Лейси заметила, что дверь
кабинета мистера Фишмана закрыта, и у него
находится какой-то посетитель. Только тут Лейси сообразила, что вторая половина
дня накануне выходных, пожалуй, далеко
не лучшее время для визита к преуспевающему фабриканту одежды, каким стал мистер
Фишман. Но, не успела она
повернуть обратно, как он заметил посетительницу, поднялся из-за стола и жестом
пригласил ее войти.
- Моя дорогая гениальная леди. - Мистер Фишман по-отечески обнял ее и звучно
чмокнул в щеку. - Как вы
поживаете? Я вижу, вы по-прежнему работаете в журнале. Им весьма повезло. Иметь
такого сотрудника в штате! Кстати, раз
уж об этом зашла речь, мистер Поттс IV недавно звонил мне, и у нас с ним
состоялась долгая дружеская беседа. Он говорит,
что возвращается в Бостон, чтобы открыть собственную рекламно-информационную
фирму, поскольку у него за плечами
такой рекламный триумф, как всемирно известная "Королева диско". Я желаю ему
всяческих успехов. Почему бы вам не
войти в его фирму, дорогая Лейси? У меня сложилось впечатление, что мистер Поттс
IV с радостью пригласил бы вас в
Бостон.
- О, нет! - искренне воскликнула Лейси. - Мистер Фишман, я вовсе не желаю
становиться менеджером по рекламе.
Я... у меня и так забот полно. - Она бросила беглый взгляд в сторону посетителя
мистера Фишмана, вежливо поднявшегося
со стула; через одну руку у него было перекинуто элегантное пальто из шерсти
альпака, а в другой он держал портфель из
седельной кожи от Марка Кросса. - Если вы заняты, я лучше зайду в другой раз.
- Занят?! - радушно воскликнул мистер Фишман. - Для вас я всегда найду
свободную минутку, моя бесподобная леди!
Позвольте представить вам мистера Александра ван Ренсалера, - он повернулся к
посетителю, - адвоката компании,
застраховавшей некогда прекрасное, а ныне лежащее в руинах здание танцзала
"Зебра". Он всего-навсего нанес мне
дружеский визит, чтобы прояснить пару правовых вопросов. С радостью сообщаю, что
таковые более не составляют
проблемы. А буквально минуту назад я узнал, что мистер ван Ренсалер,
оказывается, является также другом мистера Поттса
IV и его однокашником по Гарварду. Знакомьтесь. - Фабрикант с гордой улыбкой
указал на Лейси. - Мисс Лейси
Кингстоун, некогда знаменитая модель, а ныне журналистка и заодно восхитительная
молодая особа. Это благодаря ее
оригинальной идее состоялось недавно то нашумевшее шоу мод в "Зебре".
Лейси поморщилась. Очевидно, мистер Фишман напрочь забыл, что ее участие в
упомянутом шоу должно было остаться
в глубокой тайне. Адвокат пожал мягкую ладонь Лейси своей холеной рукой,
изобразив на лице заинтересованность, и
негромко произнес:
- Итак, журнал "Каприз"? Вас ведь недавно перекупил конгломерат "Эскевария",
не так ли? Желаю удачи. Пережить
захват фирмы этой корпорацией удается немногим.
Адвокат страховой компании оказался весьма привлекательным - от кончиков
коротко подстриженных светлых волос до
дорогих башмаков. Его красивую фигуру ловко облегал пиджак из великолепного
вересково-серого английского сукна. Все в
этом человеке явно говорило о хорошем происхождении; род ван Ренсалеров - один
из древних и самых знатных родов в
Нью-Йорке. Адвокат бросил на Лейси проницательный взгляд, как только она
переступила порог кабинета.
- Этот Эскевария - грубый и безжалостный тип, - спокойным голосом продолжал
адвокат. - Работать на него
просто-таки опасно.
- А вы его знаете? Он пользуется репутацией человека опасного?
- Репутация репутации рознь, - улыбнулся Александр ван Ренсалер, - что именно
вы имеете в виду? Финансовую или
личную стороны? Его взаимоотношения с женщинами? - Он вместо ответа лишь
причмокнул губами.
Не без угрызения совести Лейси вдруг осознала, что сообразительный член
гильдии адвокатов говорит о регулярных
"эксклюзивных свиданиях" Майкла Эскевария по пятницам, и торопливо проронила:
- Это я просто так, это совершенно неваж...
- Что ж, я, пожалуй, готов посвятить вас в некоторые детали... - адвокат
улыбнулся, сверкнув белыми зубами, - за
ленчем. Всякий, кто работает на Эскевария, дорогая моя, должен знать, что его
ждет. Я с огромным удовольствием это
сделал бы... скажем, завтра в полдень в Йельском клубе? Не скрою, я люблю это
заведение, хоть и являюсь питомцем
Гарварда. Кроме того, я эксперт по махинациям Эскевария. Мне уже неоднократно
приходилось вызывать его в суд.
Лейси смотрела на этого широкоплечего мужчину, взиравшего на нее с
неприкрытым интересом. Не поведать ли ему,
каким образом Майкл Эскевария обделывает свои делишки? Кому, как не ей, знать
это после беседы в кабинете издателя
"Каприза"!
- Как-нибудь в другой раз, - улыбнулась она, пятясь к двери тесного кабинета
мистера Фишмана. - Спасибо за
приглашение, но мне уже пора бежать.
- Вы позволите позвонить вам в "Каприз"? - светским тоном спросил адвокат,
проследовав к двери, чтобы распахнуть
ее для Лейси. - Вы ведь журналистка, насколько я могу судить со слов Ирвинга?
- Я с удовольствием дам вам ее номер, - с улыбкой предложил мистер Фишман. -
Лейси совсем не жалеет себя на
работе. Этой замечательной девушке просто необходимо время от времени обедать в
изысканной обстановке. А Йельский
клуб - самое подходящее место. Правда, я не имел возможности в этом убедиться,
но слыхал, что кухня там великолепная.
"Черт бы побрал этого Ирвинга Фишмана! - злобно подумала Лейси, торопливо
пробираясь через шумные цехи. - Если
бы не он, я бы и понятия не имела ни о каком танцзале "Зебра", превратившемся в
дым и пепел. Пожалуй, ничего более
ужасного мне в жизни уже не грозит. А теперь он еще и пытается изображать бюро
матримониальных знакомств! Очень
хорошо! Ничего не скажешь".
Ощутив порыв холодного ветра, насквозь продувающего всю Тридцать вторую
улицу, Лейси подняла воротник своей
джинсовой куртки. И в тот же миг краем глаза заметила, как в дверном проеме на
противоположной стороне улицы
появилась крупная мужская фигура.
Вид этого здоровяка, старающегося сделаться незаметным, переполнил чашу ее
терпения, и Лейси решилась взять такси.
Во-первых, она опаздывает. Во-вторых, выданные "Капризом" талоны на автобус уже
кончились. А в-третьих... Лейси
неожиданно для себя кивнула стоящему в дверном проеме мужчине и поманила его
указательным пальцем.
Он зашагал через улицу к ней навстречу. Вид у него был усталый и озябший.
- Неужели вы не могли хотя бы выпить чашечку кофе, пока болтались здесь? -
поинтересовалась она. - На углу
Седьмой и Тридцать второй улицы есть кафе.
- Не положено, - буркнул он в ответ.
Его зовут Джо; это Лейси с трудом вытянула из преследователя, когда он с
разгону едва не налетел на нее, стараясь не
отстать на переполненной народом лестнице станции метро на Тридцать четвертой
улице. Но признаваться в том, что он
преследовал ее или хотя бы наблюдал, Джо категорически отказался, как отказался
выдать имя нанимателя. Впрочем, о
последнем догадаться было совсем нетрудно. Джо увязался за Лейси в прошлый
понедельник ровно в 17.00 в вестибюле
издательского комплекса "Каприз" и уже с тех пор ее не покидал. Вовсе не нужно
быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять,
что Джо надежно будет гарантировать "эксклюзивность" свиданий по пятницам.
Узнав о частном детективе, Лейси так разъярилась, что учинила в собственной
квартире погром, выражая таким образом
свое негодование поступком Майкла Эскевария. Нет, подумать только - приставить к
ней "хвост" лишь для того, чтобы
убедиться, что она не встречается с другими мужчинами! Тарелки с дребезжанием
так и подскакивали на полках, когда Лейси
мерила шагами кухню, буквально слыша слова черного кугуара о том, что лишь
защищает собственное право на
"эксклюзивность" свиданий по пятницам.
- Пошли, - решительно заявила Лейси, схватив огромного сыщика за рукав и
увлекая его в сторону такси, только что
остановившегося посреди Тридцать второй улицы. - Не усложняйте себе жизнь и
поезжайте вместе со мной. Мне надо еще
заехать в "Дэйч шопвэлл" за кое-какими продуктами, а уж после этого домой. Вы бы
не хотели, - повинуясь озорному
чертенку внутри ее, вдруг предложила Лейси, - отужинать сегодня вместе со мной?
Покушать спагетти?
- Мисс Кингстоун, умоляю! - Его грубоватое лицо сморщилось в гримасе
отчаяния. - Неужто вы хотите, чтоб у меня
были большие неприятности?
Лейси улыбнулась ему. На вид Джо было около пятидесяти; наверное, прежде он
работал следователем в полиции НьюЙорка
- во всяком случае, в телесериалах было бы именно так. Насколько можно
судить, у него почти суточная вахта. Как
бы рано Лейси ни выходила из дома, Джо неизменно дежурил у ее подъезда и
сопровождал на работу и с работы, как бы
поздно Лейси ни возвращалась.
- Джо, вы ведь следите за мной? - спросила Лейси. - Вы бы сказали мне об
этом, если бы слежка длилась всю неделю,
не так ли?
Он лишь молча искоса посмотрел на нее.
"И почему я позволяю Майклу Эскевария так поступать со собой?" - недоумевала
Лейси.
"Потому что нуждаешься в работе", - подсказал внутренний голос.
"Вовсе нет, - возразила она. - Не лучше ли искренне признаться себе во всем?"
"Ты мечешься, потому что влюбилась", - с упреком сообщил все тот же
внутренний голос.
"Ничего подобного! Не городи вздор. Я ни разу ни в кого не влюблялась!"
"А с чего ты взяла, что если ни в кого не влюблялась, то никогда и не
полюбишь?" - продолжал глумиться внутренний
голос.
"Да, но не таким же образом! - жалобно откликнулась Лейси. - Майкл Эскевария
- жестокий, неумолимый,
немилосердный рабовладелец! Ты ведь знаешь, как он ко мне относится! Никогда!
Никогда я его не полюблю!"
"Не говори так, - возразил голос. - Ты даже не можешь выбросить его из головы
с той самой ночи, когда встретилась с
ним! Разве он тебе не снится по ночам? Разве ты не просыпаешься с единственной
мыслью снова оказаться в его объятиях,
снова ощутить жар его поцелуев?"
Откровенная правда потрясла ее до глубины души.
- Я влюбилась, - пробормотала Лейси, устремив взгляд широко открытых глаз на
сидящего рядом тяжеловеса.
- Умоляю, мисс Кингстоун, - чуть ли не простонал сыщик, - не говорите ничего
эдакого! Я останусь без работы! А у
меня жена и двое ребятишек в Мамаронеке!
Такси набирало скорость, устремившись по Вестсайдскому шоссе. У Лейси вдруг
возникло чувство сострадания к
сидящему рядом человеку. Все-таки по натуре своей она мягкосердечна, и не ее
вина, что Майкл Эскевария пробуждает в ней
низменные желания. Лейси успокаивающе положила ладонь на массивную руку Джо, не
обратив внимания на его
сдавленный вопль, и поинтересовалась:
- Вы когда-нибудь встречались с мистером Эскевария лично?
Молчание.
- Ну же, Джо, - не унималась Лейси, - у вас ведь была ужасно нудная неделя,
не так ли? Держу пари, что в вашем
отчете - ни строки.
- Я запротоколировал все места, где вы были, мисс Кингстоун, - натянуто
проронил детектив, поглядывая на нее краем
глаза. - Даже когда у вас был ленч с высоким блондином.
- С мистером Полом из модельного агентства Торнтона, - подсказала Лейси.
- Ага.
- Он "голубой", - уточнила она.
- Я внесу это в рапорт и проверю.
- Но ведь кто-то это уже проверяет, не так ли, Джо? - негромко спросила
Лейси.
- Умоляю, мисс Кингстоун! Не спрашивайте меня ни о чем, - обратился к ней
детектив, не поворачивая головы.
Такси остановилось на пересечении Бродвея и Семьдесят девятой улицы перед
супермаркетом "Шопвэлл", и Лейси
оставила Джо в покое.
- Ладно, Джо, - решительно заявила она, - я хочу, чтобы все было на
взаимовыгодных началах. Больше никаких
поездок ни в метро, ни в переполненных автобусах, договорились? Отныне и впредь
все будет оплачивать мистер Эскевария.
- Поймав недоумевающий взгляд Джо, Лейси указала на таксометр и любезно
произнесла: - А сие означает, что
расплачиваться вам.
В тот же вечер ровно в семь тридцать к дому Лейси, расположенному в западной
части Восемнадцатой улицы, подкатил
роскошный "Роллс-Ройс" с затемненными стеклами. Приняв Лейси в свою роскошную
утробу, лимузин провез ее через
Центральный парк на Истсайд и доставил к фешенебельному небоскребу в СаттонПлейс.
Миловидный, чрезвычайно
вежливый, но молчаливый шофер "Роллс-Ройса" сдал Лейси из рук в руки швейцару.
Тот, в свою очередь, заботливо
отконвоировал ее в отдельный лифт, словно инкассатор, везущий в бронированном
автомобиле десяток миллионов долларов
в Форт-Нокс .
Поднимаясь в лифте, сверкающем зеркалами, позолотой и дубовыми панелями,
Лейси всматривалась в собственное
отражение, испытывая сразу целую гамму чувств. В самую последнюю минуту она
решила, что на так называемое
"свидание" с президентом и председателем совета директоров фирмы "Эскевария
энтерпрайсиз, Инк." лучше всего пойти в
старом сиреневом свитере, хорошо гармонирующем с ее пепельными волосами, и серой
твидовой юбке. Потом накинула на
плечи старый плащ с поясом фирмы "Лондонский туман", решив, что сегодня вечером
хорошую одежду можно и поберечь.
"А понравится это ему или нет - меня совершенно не касается", - подумала
Лейси.
И все-таки сердце у нее ушло в пятки, когда двери лифта раздвинулись, и
посреди фойе показался черный кугуар в
элегантном смокинге.
Лейси не могла не признать, что выглядит он безупречно. Сжимая своими
длинными пальцами бокал с шотландским
виски, он одним взглядом окинул ее свитер, юбку, "Лондонский туман" и поношенные
белые резиновые сапожки. При этом
по его лицу промелькнуло какое-то неуловимое выражение.
- Добрый вечер, - шепнула Лейси.
Он был так хорош в своем великолепном смокинге, источая тонкий запах
туалетной воды, что Лейси на миг закрыла глаза
и почувствовала, что земля поехала под ее ногами. Время остановилось.
Теперь ей известно его имя - Майкл Эскевария. Он владелец конгломерата,
только что выкупившего журнал "Каприз".
Он самый главный начальник, генеральный директор. А еще он - хладнокровный,
жесткий администратор, заявивший, что
ее работа под угрозой, если ему не будет обеспечено исключительное право на
свидания. Одним словом, он достоин лишь
презрения.
- Входите, - вполголоса произнес черный кугуар. Его лицо оставалось столь же
невозмутимым, как и в понедельник
утром, когда он взошел на кафедру перед обширной аудиторией, обрушив на
несчастных работников "Каприза" свои
безжалостные директивы. - У меня есть для вас дело.
"Это уж как пить дать!" - подумала Лейси, вздрогнув, когда он взял ее за руку
и повел из фойе в гостиную. Лейси тут же
не без страха отметила, что даже стиль оформления комнаты строг и высокомерен;
дорогая современная обстановка - кожа,
хром, финская мебель, греческая обивка ручной работы и темное лакированное
дерево. Все это говорило о высоком
художественном вкусе модного дизайнера. Любопытную деталь обстановки представлял
собой ряд этажерок - для
коллекции миниатюр восемнадцатого века, написанных на слоновой кости, в золотых
рамках с бриллиантами,
очаровательных эмалевых табакерок, необработанных полудрагоценных камней, а
также антикварных золотых и серебряных
изделий. Эске-вария говорил, что любит красивые вещи; при этом создавалось
впечатление, что ему не мешает их обилие.
Этажерки вместе со своим содержимым похожи на выставку, устроенную в музее
Метрополитен.
Майкл не стал задерживаться, чтобы дать Лейси все как следует рассмотреть.
- В спальню, - произнес он, не выпуская ее руки.
Лейси стиснула зубы. Он явно хочет перейти прямо к делу. Какая грубость и
самоуверенность! Только она-то вовсе не
намерена ему подчиняться!
Но тем не менее желание ощутить его любовные ласки, охватившее ее с
неодолимой силой, снова вернулось, едва Лейси
вышла из лифта. Одна лишь мысль об этом пробудила в ее груди жаркое, трепетное
чувство, будто стремительно
кружащийся водоворот.
Эскевария, очевидно, был слишком решительно настроен на то, чтобы получить
желаемое, иначе он бы понял, что чудо,
случившееся в Талсе, могло бы повториться при более благоприятных
обстоятельствах. Она охотно бросилась бы к нему в
объятия, если бы он только нежно поцеловал ее. Лейси пришлось собрать все силы,
чтобы одолеть безумную тягу к нему.
"Перестань думать об этом!" - приказала она себе.
От волнения Лейси споткнулась о роскошный черно-бежевый ковер. Три стены
мужской спальни, выдержанной в тех же
черно-бежевых тонах, занимали зеркала. Они отражали стройную фигуру прелестной
девушки в плаще, готовую пойти на
все.
- К чему такая спешка?! - воскликнула она. - Еще ведь и восьми нет!
Очевидно, ужина при свечах не будет. Не будет также романтического кружения в
ритме вальса из фильма "Доктор
Живаго". Он решил, что поставил дело на конвейер.
И вдруг Лейси замерла. Изрядную часть спальни занимала исполинская кровать
поистине императорских габаритов,
покрытая черно-бежевым шелковым покрывалом. А на покрывале лежало темно-зеленое
шифоновое вечернее платье с
треугольным декольте, темно-зеленые босоножки и темно-зеленые кружевные бикини.
- Одевайтесь, - распорядился он. - Мы отправляемся обедать.
Обедать?! Лейси не могла оторвать глаз от платья. Неужели он все-таки
действительно пригласил ее на свидание?
Только она одна знала, что именно этот оттенок зеленого цвета идеально подходит
к ее светлым волосам и золотистой коже.
Итак, он купил ей платье для приемов, подумала Лейси, ради совместного обеда.
И притом очаровательное.
Значит, все-таки обед. Жаловаться тут не на что. Взяв в руки нежный шифон,
Лейси пробежала пальцами вдоль
горловины, отыскивая этикетку. Должно быть, платье от Галанос или Гивенчи. Но
этикетки не оказалось, а все до единого
швы были сделаны вручную. Потрясенная, Лейси поняла, что это шикарное творение
кутюрье - строгие линии,
бесчисленные метры тончайшей шелковой ткани и тысячи крохотных ручных стежков.
Должно быть, Майклу пришлось обратиться к кому-то из нью-йоркских модельеров,
чтобы получить платье к пятнице.
Вот только стоило оно целое состояние.
- Как раз впору, - пробасил он, стоя у дверей. - Его сшили по вашим меркам,
взятым из агентства.
Боже милостивый, опять частный сыск не дремлет! Естественно, президент и
председатель совета директоров
конгломерата "Эскевария энтерпрайсиз" может себе позволить тратить сколько
угодно денег и времени, нанимая целый штат
работников для выяснения подобных вещей!
Лейси смотрела на прекрасное зеленое платье как зачарованная.
- Я буду готова через минуту, - промурлыкала она, повернувшись к нему спиной.
Ей потребовалось всего секунд пять, чтобы стащить с себя сиреневый свитер,
твидовую юбку и розовое белье, бросив все
это на кровать. Потом Лейси присела на край кровати, чтобы натянуть зеленое
шелковое бикини и колготки в тон платью.
Лишь через пару секунд до нее дошло, что она в комнате не одна. Эскевария попрежнему
стоял в дверном проеме.
В полнейшей тишине их глаза встретились. Не успела она и слова сказать, как
он произнес:
- Я уже видел вас голой. - С интересом задержав взгляд на порозовевших щеках
Лейси, он отхлебнул глоток виски. -
А я и не знал, что женщины еще умеют краснеть. Думал, это давно утраченная
способность.
- Я много упражняюсь, - буркнула Лейси. И в то же самое время ощутила легкий
звое в ушах: "Он хочет меня! Все это
время я думала лишь о том, как он воздействует на меня, и совсем забыла каким
пылким казался он сам".
- Одевайтесь. - Будто издали, донесся его голос. - Столик в ресторане заказан
на восемь тридцать.
Щеки Лейси пылали, как после солнечного ожога. Натянув через голову платье,
она почувствовала его прохладный
скользящий шелк, затем быстро сунула ноги в крохотные зеленые босоножки. Подойдя
к ней сзади, Майкл застегнул
"молнию" на спине ее чудесного платья.
- Я хочу подкрасить губы, - сумела выдавить из себя Лейси, отстраняясь от его
ладоней, коснувшихся ее голой спины.
- Мне нужен более яркий тон, чтобы подошел...
- Секундочку не двигайтесь, пожалуйста.
Он стоял так близко, что Лейси затылком ощущала тепло его дыхания.
Вдруг послышался щелчок открывшегося футляра. Должно быть, Майкл отбросил
футляр на кровать, потому что почти
тотчас же надел ей на шею что-то холодное и тяжелое и принялся застегивать.
В одном из зеркал Лейси увидела собственное отражение - элегантное темнозеленое
шифоновое платье свободно
ниспадает от лифа и вспенивается вокруг ног легкими складками. Давным-давно она
не носила дорогих haute couture, но
даже платье на знаменитой невостребованной рекламе сигарет "Вирджиния слимз" не
идет ни в какое сравнение с этим. А
вокруг шеи - Лейси в изумлении раскрыла рот - ослепительно переливающееся
ожерелье из бриллиантов и изумрудов.
Будь оно настоящим, младшему обозревателю мод из журнала "Каприз" за подобное
ожерелье пришлось бы выложить всю
пятилетнюю зарплату до цента и еще прибавить сюда зарплату Глории Фарнхэм.
- Чудесно, - проронила Лейси, не в силах отвести глаз. - Впервые вижу такую
хорошую подделку.
Даже стразы подобного качества должны стоить целое состояние.
Однако, глядя на россыпь зеленых и белых искр вокруг собственной шеи, Лейси
вдруг с волнением поняла, что оправы из
белого золота и платины держат настоящие бриллиантовые маркизы и большие
изумруды изящной огранки. От ее дыхания
бриллианты чуть вздрагивали и посылали по спальне россыпи пляшущих бликов, а
зеленые изумруды в точности
соответствовали цвету ее глаз.
- Это ведь подделка, не так ли? - повторила Лейси.
Стоя позади нее, Майкл положил ладони на ее плечи. В зеркале Лейси увидела,
как он медленно склонил свою
темноволосую голову, и ощутила знакомую неудержимую дрожь, когда его губы
коснулись ее шеи.
- А как вы думаете? - вполголоса проговорил он, чуть прикусывая губами ее
нежную кожу.
Прикосновения его губ были такими же восхитительными, как и царственная
тяжесть изумрудов и бриллиантов,
покоящихся у нее на шее.
- Боже, как вы прекрасны, - шепнул он, отводя прядь волос Лейси, чтобы
поцеловать ее за ухом. Когда Лейси
содрогнулась, отозвалась на его поцелуй легкой дрожью, он едва слышно добавил: -
Никого прекраснее вас я не видел. В
этом наряде вы выглядите именно так, как я себе и представлял.
Лейси закрыла глаза, думая только о том, что мистер Рашмор опять с ней, и это
вызвало у нее неудержимую радость.
Одно лишь воспоминание о тех фантастических страстных поцелуях переполняло ее
душу восторгом. Кто же сможет забыть
ту ночь в Талсе, волшебство которой не кончалось... и одарило Лейси долгими
бессонными ночами, когда она пыталась
выбросить эти воспоминания из головы? В ту же минуту она с трепетом и
одновременно с ненавистью к самой себе поняла,
что отдаст Майклу все, что он только пожелает.
- Пойдемте, - проговорил он, зарываваясь лицом в ее пышные кудри.
К сожалению, Лейси тотчас же поняла, что приглашение на обед было только лишь
предлогом. Президент и председатель
совета директоров избрал для трапезы большой нью-йоркский ресторан "Лютеция",
прославленный своей изысканной
французской кухней. Они быстро прошли через зал ресторана мимо самых престижных
и роскошных манхэттенских
посетителей, таращивших глаза на шикарное платье Лейси, на ее драгоценности и на
ее ослепительную красоту. Молодые
люди заняли столик в глубине ресторана, в алькове, напоминающем отдельный
кабинет.
- Мне здесь не нравится, - запротестовала Лейси. - И вы называете это обедом?
Если мы отодвинемся еще чуть-чуть,
то нас выметут вместе с мусором.
- Здесь отличная кухня, - ледяным тоном сказал Майкл, склоняя черноволосую
голову над меню. - И пожалуйста, не
повышайте голос.
- Тогда почему ж вы заказываете бифштекс с картошкой? - осведомилась Лейси,
устраиваясь поудобнее и вытянув
шею, чтобы оглядеть зал "Лютеции".
- Это не бифштекс с картошкой, - процедил он сквозь сцепленные зубы. - Это
chateaubriand avec desfrites.
- Xa! Это и есть бифштекс с картошкой-фри!
Лейси прекрасно понимала, почему ее задвинули в самый дальний угол "Лютеции".
Председатель совета директоров
конгломерата "Эскевария" не хочет, чтобы его увидели в обществе знаменитой
шлюхи, в прошлом модели, принимавшей
участие в оптовых шоу на Среднем Западе, хоть она и сказочно упакована. Ему
хотелось, чтобы она лишь заинтриговала
высшее общество, промелькнув подобно комете, и возможно, разожгла интерес к его
отношениям с женщинами. Такое
поведение просто омерзительно.
- Я не заразна, и никого не собираюсь шокировать своим поведением, - сказала
Лейси. - Вы не должны были
запихивать меня в этот угол!
- Вы выглядите весьма изысканно, - мрачно отозвался Майкл, глядя в меню. - Мы
сели здесь потому, что я не хочу
делить вас ни с кем.
"Пожалуй, это правда", - подумала про себя Лейси, глядя на парчовую обложку
меню, которым Майкл отгородился от
нее. В такую даль официанту, наверное, чуть ли не на роликах приходится
носиться, чтобы доставить блюда к столу
горячими.
Решительным жестом отложив меню, Майкл все-таки ухитрился дотянуться до нее
через стол, обнять обеими руками,
притянуть к себе и поцеловать.
- Проклятье, - только и смогла произнести потрясенная Лейси, нанизывая на
вилку хрустящие соленые завитушки и
тоненькие палочки из картофеля.
Изумительный обед сопровождался крохотными сочными креветками, вымоченными в
белом вине с эстрагоном, нежнозеленым
роtage cressoniere и тающим во рту turbot Normande . Лейси еще
смаковала соус, когда уже принесли жаркое.
- Вы что, всегда столько едите? - поинтересовался ее сопровождающий.
- Всегда, - мило улыбнулась Лейси. - Работая в "Капризе", приходится жить
впроголодь.
Впрочем, она могла бы добавить, что для модели недоедание, а порой и голод -
нормальный образ жизни.
Когда дело дошло до обсуждения политических пристрастий, выяснилось, что
Майкл - республиканец.
- Да как вы можете быть республиканцем?! - недоверчиво воскликнула Лейси.
- А как вы можете быть демократкой? - ледяным тоном парировал он.
Они бросали друг на друга гневные взгляды; Майкл закурил длинную черную
гаванскую сигару. Пока Лейси свирепо
смотрела на него, он невозмутимо попыхивал сигарой, окутанный плотным облаком
дыма. Лейси начала кашлять от едкого
дыма и никак не могла остановиться.
- Эти сигары делают кубинские коммунисты! - возмущенно заявила она, пытаясь
отогнать дым ладонью. -
Загрязненный воздух пагубно влияет на кожу. Вы должны покупать американскую
продукцию. Это непатриотично!
- Знаю, - сжав сигару зубами, проворчал он, пристально разглядывая
собеседницу. - Изумруды очень идут к вашим
глазам, Лейси. - Он тут же поперхнулся. - Никак не привыкну к вашему новому
имени.
"А я к вашему", - подумала Лейси и беспокойно отвела взгляд в сторону,
вспомнив необычность ситуации, в которой
она оказалась, - свидания по пятницам, обед в "Лютеции", безумно дорогое
ожерелье и платье ручной работы. Он все-таки
чокнутый, несмотря на все чудеса, случившиеся в Талсе.
- А платье и ожерелье я заберу домой? - осторожно поинтересовалась она.
- Нет.
- Так я и думала, - проворчала Лейси под нос, когда официант наклонился,
чтобы вновь наполнить ее бокал
шампанским, сопровождающим десерт - souffle au chartreuse jaune .
Как ни странно, по поводу женщин у него оказались весьма либеральные взгляды
- по крайней мере, в некоторых
отношениях. Майкл сообщил, что выступает за равноправие.
- Это нелепость! - Лейси допила шампанское и приподняла бокал, чтобы его
вновь наполнили. - Это не соответствует
вашему имиджу. - Она окинула выразительным взглядом идеальный смокинг от Армани,
подчеркивающий высокий
социальный статус владельца, и кубинскую сигару.
- Я вырос в бедности, в нищете и убожестве, - невозмутимо сообщил Майкл. -
Сиротский приют Святого Винсента
находился в бедном округе, так что даже хорошая одежда, которую нам выдавали,
была заношена до дыр. Когда же я подрос,
то видел, как бедные женщины вынуждены идти работать, чтобы содержать свои
семьи, - и вовсе не потому, что им так
хочется. А еще я видел, что им недоплачивали за их труд. Недоплачивают и по сей
день.
"Ну и ну, вот так откровение!" - думала Лейси, глядя на него поверх
хрустального бокала в виде тюльпана.
- Значит, вы собираетесь повысить зарплату, - осторожно спросила она, -
сотрудницам "Каприза"?
Он загадочно посмотрел на нее сквозь облако сигарного дыма.
- Может быть, если вы мне скажете, как сделать "Каприз" прибыльным.
- Ха! Речь истинного республиканца. Никогда не позволяйте чувствам вставать
на пути прибыли. - Лейси допила свой
третий бокал шампанского и обвинительным тоном изрекла: - А еще воспитаны в
сиротском приюте!
- И в воспитательных домах, - подсказал он, глядя, как розовый язычок Лейси
подбирает каплю шампанского в уголке
рта. - Кстати, если на то пошло, то не клади масла на соленые палочки. Так не
принято.
- У французов принято, - свысока бросила Лейси. - А ведь именно французы их
изобрели!
Отложив сигару, он скептически оглядел ее.
- Надо полагать, ты была во Франции?
- Разумеется, - вздохнула Лейси, внезапно ощутив безмерную усталость. Она
весь день провела на ногах, мотаясь по
промышленному району, интервьюируя фабрикантов и пытаясь переговорить наедине с
мистером Фишманом. Теперь, даже
несмотря на удобные зеленые босоножки, ноги мучительно ныли. А шампанское
кружило голову.
- В первый раз я побывала в Париже, когда моя школа на полтора месяца послала
туда выпускной класс на языковую
стажировку. Это было просто сумасшествие. Представляете, две дюжины девочекподростков
в Париже? Мы доводили
учителей до исступления. Не учили никакого французского, но под этим предлогом
бегали на свидания с французскими
мальчиками. Незабываемая поездка!
Президенту и председателю совета директоров вовсе не показался забавным
рассказ Лейси о поездке всем классом во
Францию. Должно быть, он просто не поверил.
- Вы выпили целых три бокала шампанского, - неодобрительно приподняв бровь,
заметил он.
- Неужели? - На лице у Лейси была счастливая улыбка. Несмотря на явное
отсутствие у Майкла интереса к ее истории,
она продолжала непринужденно рассказывать о своем французском классе. Лейси
вспоминала о большом белом доме в
колониальном стиле в Ист-Хэмптоне на Лонг-Айленде, где она выросла, о пони,
которого отец купил для нее и двух ее
старших сестер. И что девочки Кингстоун прослыли в округе сорвиголовами, но,
несмотря на это, впоследствии их
неизменно избирали королевами праздников, а также по очереди, одну за другой,
удостоили титула "Мисс Красавица ЛонгАйленда".
Прежде людям ее истории нравились; более того, Лейси слыла остроумной
рассказчицей. Она даже прибегла к
своему коронному номеру - рассказу об удаве, заказанном старшей сестрой Фелисией
по каталогу "Животные - почтой", и
о том, что сказала матушка, когда посылка прибыла.
Майкл секунд десять молча пыхтел сигарой, прищурив глаза, прежде чем
произнес:
- И как твоя матушка отделалась от нее? Я имею в виду змею.
- А она вовсе и не отделывалась. - Лейси осторожно поставила локоть рядом с
остатками souffle ait chartreuse jaune и
оперла подбородок о ладонь. - Мои родители весьма либеральны. Они верили в
необходимость домашних животных и, ну,
понимаете - чтобы у детей не было негативного отношения к малокрасивым живым
существам. Они все время читали
труды доктора Спока. Папа построил для удава клетку в гараже. Сначала удав вел
себя хорошо - питался исключительно
белыми мышами и крысами. Но потом он как бы распространил сферу своих интересов
на крохотного белого пуделя наших
соседей. Ну, как будто влюбился в него. Гастрономически, - добавила Лейси. Не в
силах удержаться от самой комичной
своей пародии, которую не показывала уже много лет, она изобразила, как удав
Фелисии извивается за проволочной сеткой,
разглядывая малюсенького белого пуделька с вожделением гурмана. Но вино уже
сделало свое дело, и Лейси быстро
схватилась за край стола обеими руками. - Пришлось отдать его в зоопарк.
- В таком случае у вас было, - Майкл вынул сигару изо рта, одарив Лейси
странным взглядом, - весьма... интересное
детство.
- В общем, пожалуй, можно сказать, что наше семейство слегка... сдвинутое, -
проговорила Лейси, мечтая лишь о том,
чтобы пол перестал раскачиваться. - Родители прекрасно к нам относились - у мамы
диплом психолога, - хоть мы и
были, ну, довольно-таки несносными. Мои сестры и я - очень, ну, право, стыдно
говорить такое о себе, но люди говорили,
что мы, м-м, невероятно красивы. - Лейси зарделась. - Но наши родители всегда
поощряли нас, у нас не было запретов,
даже если это могло привести к непредсказуемым последствиям. Скажем, как в
случае, когда я стала фотомоделью. Это
оказалось куда труднее, чем кто-либо предполагал. Особенно, когда тебе нет и
двадцати лет. Не могу описать, какое
разочарование меня постигло, когда я поняла, что мое лицо и тело воспринимают
как товар. И как тяжело таскаться с места
на место, и как ноют ноги, потому что приходится носить всю косметику и одежду с
собой. И отбиваться от мужчин, которые
имеют на тебя виды. Мне было всего семнадцать, когда я съездила по физиономии
Питеру Дорси, - мрачно проговорила
она. - Уложила его на обе лопатки без чувств. Впрочем, в ответ на это он меня
прикончил. Этого мне не забыть никогда.
Разве такое забудешь? После этого Лейси ни разу не удалось получить ни одного
выгодного контракта.
Вдруг лицо Майкла окаменело.
- Кто такой Питер Дорси? - с внезапной яростью поинтересовался он.
- Питер Дорси - источник всех моих бед, - пояснила Лейси, деликатно стараясь
сдержать икоту. - Он самый
развратный фотограф Нью-Йорка и портит жизнь очень многим девушкам. Не хочу
надоедать вам описанием всего, но он
мне порядком навредил. С другой стороны, - она ласково улыбнулась, - если б не
он, меня бы здесь сегодня не было.
Сейчас Майкл выглядел так, будто готов разгрызть стальную рельсу.
- Значит, Питер Дорси - нью-йоркский фотограф? - отчеканил он слово в слово.
- Да, - сказала Лейси. Майкл в ярости оттолкнул стул и вскочил на ноги. - Ну,
что я опять натворила?! Мы что,
больше не будем пить шампанское? А кофе? - огорченно воскликнула Лейси. - Вы
разве не хотите выпить бренди и
выкурить еще сигару?
- Я отвезу вас домой, - процедил он сквозь зубы. - После того... после того,
как мы извлечем вас из этого платья.
Они вернулись к небоскребу в Саттон-Плейс на "Ролле-Ройсе" с затемненными
стеклами, и Лейси, утомленная тяжелым
днем в фабричном районе и двумя обедами - одним из спагетти, дома, а вторым в
"Лютеции", плюс несколько бокалов вина
и полбутылки шампанского, - уснула на плече черного кугуара. Она не проснулась
даже тогда, когда он осторожно
вытащил ее из лимузина, на руках отнес через подземный гараж небоскреба к лифту,
навстречу ее первому свиданию,
состоявшемуся согласно графику.
Лейси снился чудесный сон. У нее была жуткая головная боль - собственно
говоря, все было не так уж чудесно - ей
пришлось держать раскалывающуюся от боли голову руками, тихо постанывая и мечтая
о помощи.
И тут появился прекрасный, лоснящийся черный кугуар. Его обнаженная
шелковистая кожа блестела в тусклом свете,
словно золото в стеклянных этажерках его квартиры в Саттон-Плейс. Мягко пройдя
по толстому ковру в ванную, он принес
две таблетки аспирина и стакан воды.
- Мне плохо, - чуть слышно сказала Лейси. Положив таблетки в рот, она
большими глотками запила их холодной
водой, не открывая глаз.
- Тебя не тошнит? - спросил бархатным голосом черный кугуар и нежно прижал ее
к себе.
- Нет. - Лейси вздохнула. - Я только хочу, чтобы скорее прошла головная боль.
- Ты выпила лишнего, - проворчал он, прижав ее лицо к широкой, мускулистой
груди. - И много работала на этой
неделе. Слишком много.
Воспоминания унесли Лейси в волшебный сон.
Они лежали среди пышной растительности на прекрасной равнине Серенгети под
яркими звездами; ласковый, теплый
ветерок джунглей ласкал их обнаженные тела. В этой сладкой дреме Лейси ощутила
жар большой жесткой ладони на изгибе
своего бедра и со вздохом повернулась к нему, прижавшись к его груди.
- Это все из-за спагетти, - прошептала она, напомнив ему об обеде, который
съела дома до того, как они отправились в
"Лютецию". Разумеется, она просто не верила, что Майкл действительно пригласит
ее на обед.
Но теперь все как нельзя лучше разрешилось, потому что Лейси снова оказалась
там, где втайне желала быть - в
баюкающих объятиях этого сильного человека, с невероятной нежностью обнимающего
ее, согревающего ласковым
дыханием ее шею. Объятия кугуара усилились, когда Лейси провела коленом по его
длинным, мускулистым ногам.
Она прильнула к нему в своем восхитительном сне, обвила руками его шею и
погрузила пальцы в его густые, немного
влажные волосы, пахнущие сосновым дымком и "Поло" Ральфа Лорена. Сквозь дрему
Лейси ощутила его напряженную
плоть.
- Дорогая, - прошептал черный кугуар, - я больше не могу просто спокойно
обнимать тебя вот так... Не могла бы ты...
И вот опять нахлынули те же волшебные сновидения.
Они лежали среди высокой благоухающей травы, теплые африканские ветры
навевали жар и сладострастие. Майкл
попытался чуть отодвинуться, но она прильнула к нему еще теснее и чувственнее,
ее ноги обнимали его. Она
приподнималась и опускалась в ритме его дыхания.
- Милая, дорогая, - хрипло бормотал он, уступая требовательному нажиму ее
тела, - в тебе воплощено все то, о чем
только можно мечтать. Ты так нежна, так восхитительно отзывчива, так изысканно
чувственна... Ах, Лейси, я искал тебя всю
свою жизнь. Боже, как я хочу тебя прямо сейчас!
- Я тоже тебя хочу, - сонным голосом проворковала Лейси, осыпая легкими
поцелуями его лицо. - Я восхищаюсь
тобой, - шепнула она, чувствуя, как опять погружается в сон. - Я никак не могла
забыть тебя. Ты самый фантастический
мужчина из всех, кого я знала.
Он вдруг замер и, стиснув зубы, прорычал:
- Лейси, не говори мне этого! Я не хочу слышать о других твоих мужчинах!
Хотя сон уже одолевал ее, она все же попыталась рассказать ему о том
злополучном случае, который произошел после
выпускного бала на переднем сиденье "Бьюика" Бобби Сал-ливана: Бобби был ничуть
не опытнее Лейси в искусстве любви,
хотя она поняла это лишь несколько лет спустя. В памяти Лейси осталось лишь
болезненное, неприятное ощущение. В душе
она поклялась, что ничего подобного с ней больше не произойдет. Во всяком
случае, до тех пор, пока ей не встретится
идеальный мужчина, которого она полюбит, и уж тогда все будет чудесно. Как
сейчас. Тем временем бедолага Бобби
Салливан уже обзавелся очаровательной женой и миленькой дочуркой, хотя попрежнему
не решается смотреть Лейси в
глаза при встрече на улицах Ист-Хэмптона.
Лейси не была уверена, что на самом деле смогла растолковать все это.
Наверное, история так и осталась необъясненной.
- Лейси, - проговорил Майкл, глядя в темноту и нежно прижимая ее к груди, -
тогда утром в Талсе я хотел тебе
сказать, что... Ох! - Он вздрогнул, когда ее ищущие пальцы дотронулись до жаркой
мужской плоти, и после долгой паузы он
с трудом выдавил из себя: - О, Боже, неужели ты собираешься вот так заснуть, а?
Но она уже спала.
Когда первые лучи солнца проникли в окна зданий на Истсайде Манхэттена и
йаполнили светом комнаты
фешенебельного небоскреба в Саттон-Плейс, Лейси проснулась.
Вздрогнув и широко раскрыв глаза, она поняла, что раздета и лежит в постели.
А рядом с ней президент и председатель
совета директоров фирмы "Эскевария энтерпрайсиз, Инк.", опершись на локоть,
наблюдает за ней. Внимательно
вглядевшись, Лейси отметила, что вид у него несколько осунувшийся.
Проснуться и увидеть подобное - явное свидетельство сумасшествия.
- Ты не спал, - вымолвила Лейси, обратив внимание на его покрасневшие глаза.
- Я не мог. - Майкл нежно посмотрел на нее и улыбнулся. - Даже если бы хотел.
Твоя ладонь лежала на несколько
перевозбужденной части моего тела.
- Боже милостивый! - воскликнула Лейси, резко садясь в постели. Отдельные
ночные видения постепенно
складывались в целую картину. Что она здесь делает? Свидания по пятницам! - О,
нет! - вскрикнула она. - Я уснула! Я
все испортила!
- Успокойся, - спокойно ответил он, наблюдая, как изящно изогнулось ее тело,
как качнулась грудь, когда Лейси
вскинула руки, в отчаянии схватившись за голову. Потом посмотрел на часы. - Я
уезжаю в свой загородный дом в
Коннектикуте только в восемь. У нас масса времени.
- Времени?! - Лейси вскочила с кровати. - Моя одежда! Кто меня раздевал? Я не
помню, как ложилась с тобой в
постель!
- Ты настаивала, что должна снять вечернее платье, - невозмутимо поведал он,
закидывая руки за голову и наблюдая за
ней. - Сказала, что хочешь соблюсти условия сделки и вернуть его. Говоря по
правде, ты швырнула его мне в лицо.
- Не может быть! О, как я могла дойти до такого?! - Лейси обеими ладонями
пригладила свои спутанные волосы. -
Это все немыслимо, от начала и до конца... Должно быть, я схожу с ума! Ты
заказываешь шикарное платье, бриллианты и
изумруды да еще кормишь меня обедом в "Лютеции"! Не говоря уже о том, что
приставляешь ко мне своего детектива,
чтобы тот следил за каждым моим шагом! - Она лихорадочно рылась в постельном
белье в надежде отыскать юбку со
свитером. Роскошное вечернее платье валялось на полу. - Бред собачий...
Паранойя! Ты ненормальный! Надо сматываться
отсюда, и поскорее!
- Ты всегда по утрам такая? - слегка нахмурился он.
- Да! Нет! Тебе не должно быть до этого никакого дела! - выкрикнула Лейси.
Она очень редко раздражалась по утрам.
Сейчас ее вывело из равновесия сознание того, что она оказалась у него в
постели, хотя клялась себе, что подобного не
случится ни за что на свете.
- Насчет детектива не беспокойся, - сообщил Майкл. - Больше ты его не
увидишь.
Стыдливо прикрыв одной рукой грудь, Лейси оглядела комнату в надежде отыскать
хоть что-нибудь из одежды.
- Джо вовсе не покушался на меня! - гневно обрушилась она на Майкла. - Если
тебя это беспокоит.
- Ничего подобного я не имел в виду. - Теперь он одобрительно разглядывал
ноги Лейси, которая металась по спальне
в поисках своего белья.
Да куда же подевались мои вещи! Может, он что-нибудь сделал с ними, чтобы
Лейси не могла снова ускользнуть, как
тогда в Талсе?
- Он чересчур увлекся этим делом. - В глазах Майкла засветились теплые
огоньки. - Ты ему слишком понравилась.
Он сам написал это в своем рапорте.
- Ты с ума сошел! Ради всего святого... Он же мне в отцы годится!
"Если удастся найти хотя бы плащ, то в таком виде уже можно поймать такси", -
подумала Лейси.
- Ты всем слишком нравишься, - заметил Майкл, приподнимаясь на постели.
Резким движением руки он поймал за
коленку проходившую мимо Лейси, усадил ее рядом с собой и притронулся губами к
ее щеке. - Мне тоже. Я лишь защищаю
собственные интересы.
Он потянулся поцеловать ее.
- Пусти меня! - воскликнула Лейси, отталкивая его. - Это самый настоящий
шантаж! Только потому, что я однажды
позволила тебе переспать со мной...
- Я хочу тебя, - перебил он, поглаживая губами шелковистую, нежную кожу ее
плеча. - Проклятье, Лейси, ты нужна
мне до боли, ты разве не видишь этого?! Я не спал всю ночь, - пробормотал он, -
смотрел на тебя. Ты нужна мне сейчас,
Лейси! - Его губы пробежали по ее щеке, перешли к кончику носа, коснулись губ. -
Мне и самому не верится, что я тебя
так чертовски сильно хочу. Это просто невероятно.
"Нет, нет!" - пыталась уговорить она сама себя, без особого усердия вырываясь
из его объятий. Это происходит всегда
- просто невозможно сопротивляться его желанию. Лейси даже ужаснулась тому,
насколько не владеет собой всякий раз,
когда Майкл обнимает ее. Ее тело, сгорающее от восторга, уже трепетало. Гора
Рашмор вернулся, но в другом качестве - он
еще и президент и председатель совета директоров компании, захватившей журнал
"Каприз", - Майкл Эскевария.
Эта мысль отрезвила ее.
- Майкл! - проговорила Лейси, оттолкнувшись и вопросительно взглянув на него.
- Да, дорогая? - С восторгом он ласкал ее нежную грудь. - Скажи мне, чего ты
хочешь. Я сделаю для тебя все, что
угодно.
- По-моему, нам надо поговорить, - ответила Лейси, стараясь подавить дрожь в
голосе. Майкл склонил голову, она
почувствовала его губы на своей груди и тихо застонала. - Тут все сплошное
недоразумение.
Она прижалась к нему всем телом, стремясь насладиться чудесной силой. Его
ладонь ласково погладила ее ноги, чуткие
пальцы дотронулись до живота, и Лейси растаяла при первом же их прикосновении.
Внезапно пронзенная сладостной болью,
Лейси застонала.
- Чего ты хочешь, дорогая? - прошептал он, глядя на нее затуманенными
глазами. - Скажи мне.
Больше Лейси не могла себя сдерживать.
- Поцелуй меня... Мне так нравится, когда ты меня целуешь! - Ее тело
буквально трепетало. - Пожалуйста, Майкл!
Но он не уступал ее настойчивым рукам.
- Тебе нравится, как я целую тебя, правда? - Серо-пасмурный цвет его глаз
смягчился теплыми, переливающимися
искрами. - Сначала скажи, что хочешь меня так же сильно, как и я тебя. И на сей
раз честно, Лейси. - Его губы нежно
коснулись ее рта. - Скажи мне, что хочешь быть здесь, в моей постели и в моих
объятиях. Что хочешь моей любви. И не
надо на сей раз все усложнять.
Ее тело отзывалось на каждое движение его ласкающих рук.
- Поговорим... потом... - выдохнула Лейси, ощутив, как трепет пронзает все ее
тело, и обхватила ногами его бедра.
Мгновенно утратив контроль над собой, он накрыл ее своим телом.
- О, Лейси, проклятье! - Он припал к ее лицу губами. - Что ты со мной
делаешь... это невероятно... - хрипло
вырывалось из его груди. Он обнял Лейси и притянул ее к себе еще ближе. -
Дорогая...
Все произошло внезапно. Неистовый жар его поцелуя обжег ее рот. Огненная
лавина разлилась обжигающим,
безрассудным неистовством. Исчезло время, исчезли мысли. А потом так же внезапно
все кончилось, Лейси услышала свой
собственный крик и хриплый, восторженный возглас Майкла. Казалось, прошла целая
вечность, прежде чем они пришли в
себя в объятиях друг друга.
А потом она увидела, как Майкл сотрясается от смеха.
- Вот что бывает от чересчур долгого ожидания. Целая ночь - это определенно
предел моих возможностей, -
ухмыльнулся он, крепче прижимая ее к себе. Потом поднял голову, ослепительная
белозубая улыбка преобразила его
суровое, загорелое лицо. - Я не сделал тебе больно, милая?
"Черт возьми!" - подумала Лейси, медленно поднеся руку ко лбу. Она-то
считала, что ночь в Талсе была единственной и
неповторимой в ее жизни! Не отводя взгляда от лежащего рядом мужчины, она
пыталась понять, в чем тут причина? В нем?
Или в ней самой? А может, в них обоих? Возможно ли повторение тех неописуемых
ощущений? Даже магия его волшебных
поцелуев меркла по сравнению с этим мощным вулканом!
- Потрясающе, Майкл, - с трудом произнесла Лейси. Она не понимала, что
происходит. Он уже не Гора Рашмор, не
черный кугуар и не персонаж из ее фантастических видений. Он - это он, печально
осознала Лейси. Президент и
председатель совета директоров. Человек, в которого она влюблена.
Подняв руку, Лейси кончиками пальцев прикоснулась к его губам, все еще
влажным от поцелуев. Потом приложила
указательный палец к кончику прямого, точеного носа Майкла, провела им по
ложбинке над верхней губой, словно хотела
убедиться в его реальности - в реальности его губ, даже белых зубов.
"О, почему он не мог быть другим?! - подумала она. - Почему меня угораздило
влюбиться именно в этого
беспощадного бандита с Уолл-стрит?!"
- Я не хотел бы быть грубым, - внимательно глядя на нее, прошептал он. - Я
хочу заботиться о тебе, Лейси. Это
значит для меня невероятно много.
- Что?.. - Лейси затаила дыхание. Как может человек так невероятно много
выразить одним лишь взглядом? Его глаза
сказали то, чего он никогда не говорил. Их беседы с Лейси обычно кончаются
ссорами.
- Даже твое упрямство, - пробормотал он, касаясь губами ее пальцев, - имеет
свои привлекательные стороны.
- Упрямство?! - изумленно воскликнула она. - Ты шутишь, Май...
Он не дал Лейси договорить, закрыв ей рот пылким поцелуем. Его язык ласкал ее
сжатые губы, пока Лейси не уступила,
впитывая сладость его медленных, уверенных прикосновений. Майкл прижался к ней
всем телом, отзываясь на очередное
пробуждение страсти.
- Пусть это будет нашим маленьким секретом, ладно? - негромко промолвил он. -
Хотя ты и упрямишься, Лейси, но
тебе нравится быть со мной, не так ли? Ты просто не можешь ничего с собой
поделать, правда?
Ну вот, опять! Он восхитителен и чудесен, но иногда просто невыносим. Неужели
он действительно думает, что Лейси -
его... его...
- Я очень сожалел, что ты тогда удрала из Талсы, не дождавшись меня, -
пробормотал он, целуя ее в шею. - Я хотел
тебе кое-что сказать.
- Погоди, - начала Лейси, догадываясь, что за этим последует. Если он намерен
говорить о деньгах, то пришло время
все ему объяснить.
- Я хотел тебя спросить, - он поцеловал ее веки, затем кончик носа, -
понравилось ли тебе... ну, то, что произошло с
нами; понравился ли тебе я, ну, и все остальное, и не согласишься ли ты быть
моей на продолжительное время? - И тут же
быстро добавил: - Лейси, я хочу быть с тобой. Ни разу в жизни я не испытывал
ничего подоб...
- Как это?! На какое еще продолжительное время?! - подозрительно прищурила
глаза Лейси. - Речь ведь идет не о
женитьбе?
- Ты можешь послушать хоть секундочку?! - сжав объятья, рявкнул он. - Не
подымай крика, Лей...
- Чтобы я жила с тобой?! Была твоей любовницей?! - возмущенно выкрикнула она.
- Ты это имеешь в виду?
- Я хочу, чтобы ты была со мной, Лейси. Для меня непривычно брать на себя
подобные обязательства, но то, что между
нами происходит... я ни разу в жизни... ты же понимаешь, что в наши отношения
нужно внести ясность? - твердо заявил
Майкл. - Я хочу, чтобы у тебя было приличное, достойное тебя жилье здесь, на
Истсайде. Да подожди же минуту! - Он
старательно удерживал вырывающуюся Лейси. - Черт возьми, ты можешь хоть немного
послушать? У тебя будет все, что
пожелаешь, - отличный автомобиль, красивые платья, костюмы, банковский счет;
словом, что угодно, только скажи. А еще
я хочу, чтобы ты бросила эту проклятую работу в "Капризе".
- Что?! - Лейси показалось, что она взорвется от злости, если Майкл ее
немедленно не отпустит.
- Потребуются крайне суровые меры, чтобы журнал не пошел на дно, - мрачно
предрек Майкл, - а работа младшего
обозревателя загонит тебя в гроб. Мне больно видеть тебя измотанной и выжатой,
как вчера вечером. Я хочу, чтобы ты
оставалась такой, какая ты есть, - привлекательной, восхитительной и прекрасной.
- Он пропустил между пальцами
пепельную прядь ее волос. - Для меня, только для меня. Мне ужасно не хватает
тебя, Лейси!
- Значит, ты собираешься уволить меня из "Каприза"? - недоверчиво
переспросила она. - И взять меня на полное
Закладка в соц.сетях
