Жанр: Любовные романы
Свобода желаний
... бы она ела мороженое.
Эскимо
, — решила она и лениво вылизывала его от основания до кончика.
Затем она сосала головку, оттянув крайнюю плоть назад, насколько было
возможно. Она увидела появившиеся на головке члена блестящие капельки. Эти
признаки приближающейся эякуляции были такими вкусными! Джулия выпила их и
отняла свои губы от пениса.
— Ради всего святого, — застонал Джейсон в конвульсиях
удовольствия.
Джулия улыбнулась. Сидя верхом на прикованном мужчине, она приподняла обеими
руками свои груди и погладила соски. Она очень хотела достичь оргазма, но
эта затянувшаяся любовная игра доставляла ей наслаждение, как никогда
прежде. Оставив отзывчивую грудь в покое, она положила руки на свои мокрые
половые губы и оттянула их вниз. Ее клитор стоял. Он был очень похож на
пенис, но намного превосходил его. По сравнению с ним мужской орган был
скучным, туповатым инструментом. Она передвинулась вверх по его телу и
почувствовала, как его кожа касается ее ануса и скользкой щелки. Она
поднималась так, пока не оказалась сидящей у него на груди. Ее вагина была
как раз напротив его глаз. Оттягивая большие половые губы двумя пальцами
левой руки так, что видно было розовую слизистую оболочку, она средним
пальцем правой начала тереть свой клитор — ее любимый способ
самоудовлетворения. Ее очень возбуждало то, что он так близко это наблюдал.
Палец двигался вверх и вниз, иногда совершал круговые движения вокруг
нежного кончика, то плавно ласкал его, то в бешеном темпе натирал и
возвращался к восхитительным вертикальным движениям по мокрой поверхности.
Она приучила себя ждать.
— Я хочу, чтобы ты полизал ее, — сказала она. — Попроси
меня хорошенько, чтобы я тебе позволила делать это.
— Я очень хочу этого. О да, позвольте мне, — умолял он. Его лицо
было покрыто капельками пота.
Джулия села так, что он мог слизывать ее соки и ласкать губами твердый
клитор. Он лизал ее вагину, покусывал ее, всасывал половые губы в рот. Его
язык стал работать быстрее, ее чувства вышли из-под контроля, она
запрокинула голову и, лаская соски грудей обеими руками, бурно кончила.
Джулия, пока ее тело еще содрогалось в судорогах, села на его напряженный
член. Ее внутренние мышцы крепко обхватили его. Совершая круговые движения,
она как можно глубже насадилась на него, поглотив своим телом весь до
последнего дюйма. Его пенис взорвался в ней нескончаемым потоком семени.
Хизер проснулась, отразив своими глазами яркий солнечный свет. Она была
бодрой, чувствовала себя хорошо, только очень голодная. Не ощущалось никакой
головной боли, что было удивительно, принимая во внимание то, что вчера она
была сильно навеселе. Набросив на плечи шелковый халат (старые привычки
трудно умирают, и она никак не могла привыкнуть к тому, что можно по
собственной комнате ходить в чем мать родила), она вышла на балкон.
Клочья тумана еще цеплялись за верхушки деревьев, исчезая у нее на глазах.
Все вокруг сияло, обещая жаркий день. Внизу открывался очень живописный вид
на парк. Расположенные террасами многоцветные клумбы лежали на фоне зеленых
лужаек. Зеркало плавательного бассейна выглядело как упавший на землю
кусочек неба. Ландшафт казался преувеличенно ярким, как будто с ее глаз
спала пелена и она все видела более ясно, чем раньше. Вчерашняя ночь усилила
все ее чувства: зрение, обоняние, осязание, слух.
У бассейна она разглядела бронзовую от загара фигуру, которая подняла руку и
помахала ей.
— Спускайся, — позвала Ксантия, — сегодня чудесное утро.
Завтрак подадут сюда.
Вокруг Хизер никого не видела. Ей было любопытно, где все гости Ксантии.
Интересно, они тоже получали сеансы какого-нибудь
лечения
ночью? Она
покопалась в ящике комода, в который сложила нижнее белье, нашла свой черный
купальник. Он был сделан из блестящей ткани, спина оставалась открытой.
Большие вырезы на бедрах создавали впечатление необыкновенно длинных ног.
После душа она натянула его на себя и разгладила эластичный материал по
всему телу. Потом запихнула в пляжную сумку бутылочку кокосового масла,
книжку, которую надеялась почитать, набросила на плечи большое полотенце,
поправила солнечные очки и пошла вниз.
Лакей указал дорогу. Она прошла через оранжерею с влажным воздухом и буйной
тропической растительностью, которая была обставлена старинной мебелью
викторианской эпохи из чугунного литья, покрашенной в зеленый цвет. Через
французские двери она вышла на террасу. Хизер очень волновалась перед
встречей с хозяйкой дома при безжалостном свете дня. Когда она вчера закрыла
глаза и уснула, Ксантия была с ней, обнаженная, теплая, обнимающая ее и
гладящая тонкими пальцами ее волосы. Было невозможно угадать, когда она ушла
от Хизер, но, похоже, что в саду она уже некоторое время. Сильный аромат
турецкого кофе пощекотал ноздри Хизер, когда она ступила на плитки террасы.
Они уже были теплыми, и она подумала, что к полудню они еще более
разогреются и станут невыносимо горячими. Плитки были выложены в испанском
стиле, ароматный корнуоллский воздух ласкал полутропические растения,
которые росли в каменных кадках и свисали с подвесных корзин. Хизер любила
Испанию, у нее там даже была вилла, поэтому у Ксантии она чувствовала себя
как дома.
Ксантия лежала около края бассейна. На ней не было ничего, кроме подобия
трусиков, маленького треугольника материи, раскрашенной под леопарда,
который еле прикрывал только бугорок Венеры. Не было видно ни одного
лобкового волосика, хотя должно было, настолько был узеньким этот кусочек
материи.
Ксантия, приподнявшись на локте в шезлонге, правильно истолковала ее взгляд,
засмеялась и сказала:
— Я пользуюсь древнеегипетским секретным средством. Фараоны любили,
когда их возлюбленные были без волос. Я наношу его только на линию бикини.
Мне нравится, когда половые губы выглядывают из мехового гнездышка, но мой
купальный костюм выглядит более привлекательно без волос, торчащих слева и
справа. Хочешь, я и тебя намажу?
Хизер покраснела. Она не могла привыкнуть к откровенной манере Ксантии
излагать свои мысли, хотя прошлой ночью они и видели друг друга
мастурбирующими.
— Нет, спасибо, — ответила она, занимая свободный
шезлонг. — Я не ношу бикини.
— О, ты должна, а еще лучше, ничего. Нет ничего более неприглядного,
чем участки не загоревшего тела, остающиеся от купальника. Загорать нужно
целиком, а иначе не стоит и начинать. — Ксантия всегда говорила в
категоричной форме. С ней очень было трудно не соглашаться. — Я
никогда не загораю, если не могу полностью раздеться.
— А мне по-прежнему нравятся цельные купальники, — смиренно
ответила Хизер. — Во всяком случае, у меня все равно с собой
больше ничего нет.
— Нет проблем, — сказала Ксантия и, покопавшись в своей огромной
холщовой сумке, вытащила магазинную упаковку с надписью
Харродс
на
пластике. — На, примерь. Я его еще не надевала.
О Боже! Никаких не осталось отговорок
, — подумала Хизер, озираясь
вокруг.
— Я надену его в помещении, а потом выйду, хорошо?
— Нет никакой необходимости, — твердо заявила Ксантия и смерила
стройную фигурку девушки тем взглядом, которые обычно ассоциируются с
развратными мужчинами. — Мы здесь пока одни, кроме слуг, а они в
счет не идут. Кроме того, мне до смерти хочется опять увидеть тебя
голенькую, дорогая. Ты так прекрасна!
Я не могу отказать ей
, — подумала Хизер, снимая бретельки с плеч.
Солнце обожгло ее незакрытую кожу, особенно те участки, которые никогда не
видели солнечного света. В неожиданном порыве протеста (против чего? против
кого? против ее матери или против монашенок в монастырской школе, где она
училась?) Хизер сняла оставшуюся часть купальника и отбросила его в сторону.
— Браво! — вскричала Ксантия.
— На бис! — произнес мужской голос, и она увидела Андре, стоявшего
на террасе и аплодировавшего.
Было слишком поздно и глупо прятаться. Отвернув лицо, Хизер вынула из
целлофановой упаковки крохотный треугольник и натягивала трусики на себя до
тех пор, пока они не прикрыли лобок, а их задняя часть не скрылась между ее
ягодицами, образуя две тоненьких полоски на бедрах. Давление, оказываемое
трусиками на потайные части, заставило Хизер задрожать. Это ощущение
усилилось, когда она, посмотрев вниз, увидела торчащие волосики. Она знала,
что Ксантия права: надо загорать совсем голой. Она завистливо взглянула на
то место, где во всей своей красе лежала хозяйка дома. Ее золотистая,
загорелая кожа блестела от нанесенного масла, темная полоска пластика
прикрывала глаза, волосы были высоко заколоты, только несколько колечек
вилось на висках. Она пошевелилась, как гибкая тигрица, и повернулась так,
что были отлично видны ее красивая, стройная спина, мальчишеская попка,
длинные прямые ноги. Приподнявшись на локтях, она не спускала с Хизер глаз.
— Я что-нибудь сделаю с твоими лобковыми волосами, — лениво
прокомментировала она, а Андре, наклонившись к ней, чмокнул ее в щечку,
затем подошел к плетеному столику и налил себе кофе со сливками.
— А пока сними его, — предложил он, очаровательно улыбаясь из-за
своих темных очков и отхлебывая ароматный напиток. Затем
спросил: — Сахар и сливки, или будешь черный?
— Только сливки, пожалуйста.
Хизер развязала шнурок и сняла это подобие купальника, думая о том, как
естественно они разговаривают, будто на утреннем кофе у викария.
Она
обнажена, и я тоже, он, очевидно, возбуждается от этого зрелища. Он пересек
террасу и подал ей чашечку кофе. На нем были свободные полотняные шорты, но
даже они не могли скрыть его вставшего члена. Он тоже был очень загорелым,
этот мускулистый мужчина в отличной физической форме. Хизер поспешно села в
свободный шезлонг. Он был глубоким, и она утонула в его мягком лоне. Так не
было видно ее бугорка и попки. Она уже стала привыкать к тому, что ее грудь
обнажена.
— Защитный крем! — сказала Ксантия. — Никогда не сиди на
солнце без него. Андре, ты не поможешь Хизер? — Она перегнулась через
шезлонг и протянула ему золотую с оранжевым бутылочку с дорогим кремом.
— С удовольствием. — Он улыбнулся.
Его тень закрыла ей солнце. Она хотела сказать, что все в порядке, она
справится и сама, но вид прекрасного мужчины, наливающего в ладонь ароматную
жидкость, заставил ее сердце сжаться, а вагину, сокращаясь, пульсировать.
Она молча отставила свою кофейную чашечку и растянулась на спине.
Андре начал с ее ног. Он ласкающими движениями мягких, как у женщины, рук
втирал масло в ступни, в стройные лодыжки, поднимаясь к коленям. Глаза ее,
как будто от солнца, были прикрыты рукой, хотя она лежала в тени большого
зонта. На самом деле она хотела сконцентрироваться на тех ощущения, которые
порождали движения его рук у нее в обогащенном новыми познаниями клиторе.
Они погладили колени и начали свое продвижение по бедрам. Ноги Хизер
непроизвольно раздвинулись, а лобок сладострастно потянулся к руке,
предлагая себя потрогать. Но его руки проскользнули мимо, обогнули ее
бугорок, погладили живот, узкую талию, тугую грудную клетку, упругие груди.
Она приподняла их, а он круговыми движениями, глядя на соски, втирал масло в
каждую.
— Это наиболее нежный участок, — прокомментировал он, сидя на
корточках около нее. — Будет очень больно, если они обгорят. Не
так ли?
Хизер открыла глаза. Тело Андре находилось в таком положении, что ей было
видно, что происходит в левой штанине его шорт. Прямо на нее смотрела
головка его возбужденного пениса. По ее телу пробежала дрожь. Это зрелище
усилило и сделало более острыми ощущения от его прикосновений. Она
огорчилась, когда он сменил позу и видение неожиданно исчезло. Он
помассировал ее плечи и шею, а затем сказал:
— Ну все, дорогая. Через полчаса я натру тебе спину, а ты нанеси крем
на бока. Ксантия проследит за временем загорания.
Хизер вся горела, волны страсти прокатывались по ее спине и спускались вниз.
Ей хотелось схватить его руку и засунуть туда, где ее жгло наиболее сильное
желание. По выражению лица Андре она увидела, что он знает это.
— А где наша драгоценная Джулия, Андре? — спросила Ксантия,
полулежа в своем шезлонге, глядя на них жадными глазами и облизывая
пересохшие губы.
Он засмеялся:
— Когда я видел ее в последний раз, она была в черной коже, в туфлях на
высоких каблуках, в брюках с вырезом на промежности, в крохотном лифчике и
таскала по полу одного из, скажем так, нестандартных гостей в полной сбруе.
Он был обнажен, на его шее был собачий ошейник, на руках и ногах — цепи. Ему
все это очень нравилось, и ей тоже.
— То есть она больше не половая тряпка и нашла себя в том, чтобы быть
госпожой? — Ксантия посмотрела на него сузившимися от яркого света
глазами.
— Похоже, что так. — Он нагнулся и размазал остатки крема по
ее животу и щелке. — Она пользовалась кнутом, но позволяла своей
собачке лизать ее через прорезь в промежности. Боюсь, я лишился
подобострастной секретарши.
— Не беспокойся. Я найму ее для работы здесь, если она так хороша.
Губы Андре последовали за его руками, от этого Ксантия глубоко вздохнула и
кончила почти мгновенно. Он ласково погладил ее лобок и с явным
удовольствием облизал ее соки со своих губ и опять обратился к Хизер:
— Поплаваем? Не беспокойся за крем, он водоустойчивый.
Он подошел к краю бассейна и снял свои шорты. Она могла рассмотреть его
член. Он был крупный, с блестящей головкой, по всему стволу проходили
толстые вены.
— Да, с удовольствием. — Хизер порадовала возможность
притушить пожар, пылавший в нижней части ее живота. Кроме того, это могло
быть новым, необычным впечатлением — искупаться голой.
— Ты идешь? — обратился Андре к Ксантии, которая, отдыхая после
оргазма, нежилась в солнечных лучах, как средиземноморская ящерица, в
ожидании нового.
— Одну минутку. — Она взяла свой мобильный телефон и
заговорила в него: — Алло, Жан, найди, пожалуйста, Поля и узнай,
свободен ли он. Я на южной террасе. О'кей?
Хизер спустилась в бассейн по широким, выложенным кафелем ступенькам,
которые изгибались по одной его стороне. Вода была небесно-голубой, отражая
цвет дна, теплой и ласковой, как шелк. Андре под водой проплыл до глубокого
конца бассейна и вынырнул, откидывая свои волосы назад с глаз. И Хизер мощно
поплыла. Она всегда любила плавать. Иногда она даже мечтала о том, что
хорошо было бы быть каким-нибудь морским существом, например дельфином,
целый день резвиться в воде и переговариваться с сотоварищами клекотом и
щелчками. Что за замечательная, простая и гармоничная жизнь это была бы!
Вода мягко обнимала тело, ей доставляло удовольствие чувствовать ее ласковое
прикосновение к своим потаенным местам. Андре был рядом. Она почувствовала
прикосновение его рук к своей груди, но оттолкнула их, не желая, чтобы что-
нибудь мешало ее наслаждению водой. Наконец она остановилась отдохнуть у
бортика, ее ноги касались кафельного дна, небольшие волны игрались с ее
сосками. Он остановился позади, обдав ее сверкающими брызгами.
В этот момент Хизер обнаружила присутствие еще одного человека. По террасе к
Ксантии подходил молодой человек. Он был одет в свободный белый костюм и
рубашку, что резко контрастировало с цветом его темной кожи. Он был,
наверное, лучшим экземпляром афро-карибской расы, которые ей доводилось
видеть, — легкий, очень изящный, длинноногий и меланхоличный. Он
двигался с царственностью вождя, золото поблескивало на его шее, запястьях и
длинных аристократических пальцах. Его заплетенные во множество тонких
косичек волосы струились по плечам и доходили до середины спины.
— Поль, дорогой, — услышала она чарующий сильный голос
Ксантии, — ты не присоединишься к нам?
— Для тебя все, что угодно, дорогая, — по-дружески сказал он и, наклонившись, чмокнул ее.
Ксантия поднялась. Она была прекрасна. Она была богиней секса. С торчащими
сосками шаровидных грудей, с небольшой полоской волос, подчеркивавшей ее
высокую и четко очерченную расселину. Она взяла Поля за руку, причем ее
загорелая кожа казалась почти такой же темной, как и его, и отвела к
бассейну. Там они остановились, глядя вниз.
— Поль, это Хизер, — озорно сказала она, — наша новая
ученица, и, надо сказать, очень способная.
— Привет, Хизер. — Он улыбнулся ей и от этого стал еще более
привлекательным.
— Привет, — слабо ответила она, полностью поглощенная видением
перед ней.
Его глаза сияли, как золотисто-коричневые агаты, ресницы были
неправдоподобно длинными и загибались. Его кожа цвета кофе с молоком
обтягивала высокие и плоские скулы. Его рот был красным, как цветок, и был
наполнен крепкими, отличными зубами, которые своей белизной могли
соперничать только с белками его глаз. Прекрасный и гордый, он поразил ее
своей красотой прямо в сердце, и ее половые органы не замедлили отозваться.
Ксантии не терпелось. Она не могла не трогать Поля, помогая ему снять
одежду. Лишь немного она помедлила, перед тем как обнажить то, что
располагалось у него между ног. Обнаженный, он был еще прекраснее.
Мускулистое, но не перекаченное тело переливалось под этой блестящей темной
кожей, а огромный член рос из цвета черного дерева густых зарослей между
ног. Он был даже больше, чем у Андре, длинный и толстый, с голой пурпурной
головкой.
Еще до того как Хизер осознала, что происходит, их в воде оказалось четверо.
Она почувствовала руки по всему своему телу. Они брали ее за груди, крутили
соски, трогали вагину так, что она ощутила сильное возбуждение каждым своим
нервом. Ксантия и Поль поддерживали ее в воде. Она чувствовала себя
невесомой, как перышко, когда они развели ее ноги и надели ее на член Андре.
С их помощью она двигалась вверх и вниз, чувствуя, как он увеличивается
внутри ее. Ей не хватало прикосновений пальца к своему клитору, одного
только инструмента ей было мало. Он должен заполнять ее, возбуждая своим
размером и раздражая стенки вагины, но он не сможет привести ее к оргазму.
Она извивалась и выгибалась на нем, чувствуя, как пальцы Ксантии причиняют
ей сладкую муку, крутя ее и без того возбужденные соски.
Внезапно Андре прекратил акт и вышел из нее, не достигнув эякуляции. Хизер
приплыла в объятия Поля. Ее лицо погрузилось в его локоны. Он ощутил аромат
и тепло ее кожи, солоноватость ее губ. Его язык, раздвинув зубы, оказался
глубоко у нее во рту. Животом она чувствовала упирающийся в него пенис. Ее
подняли сильные черные руки и аккуратно опустили на гигантский член. Чтобы
дать ему глубже войти в нее, она крепко обняла его ногами за талию. Она
слышала всплески воды между ними и звериные крики Ксантии, которую Андре
удовлетворял своим органом. Хизер, обхватив руками шею Поля, опускалась и
поднималась, скользила вверх и вниз по этому огромному члену. Поль стонал и
охал, а затем открыл свои волшебные глаза, улыбнулся и спросил:
— Тебе так нравится? Может, придумаем что-то еще? Пойдем к тебе или ко
мне?
Она кивнула, благодарная за понимание. Без всяких видимых усилий он вынес ее
по ступенькам из бассейна и перенес через террасу, прихватив по пути
полотенце, нашел укромный уголок за деревьями и уложил ее, растянувшись
рядом. Он ласкал и целовал ее тело, груди, вагину, пока громкий крик не
возвестил о сильнейшем оргазме, потрясшем ее тело. После этого, и только
после этого, Поль взгромоздился на нее и ввел свой больший член в ее все еще
конвульсивно сжимающееся влагалище. Когда он тоже кончил, ее вагина
переполнилась горячей спермой, а из его уст вырвался победный крик.
Глава 6
Ничего не надев на себя, кроме саронгов, обернутых вокруг бедер, они сели
перекусить в тенистом уголке патио. Царила очень непринужденная,
неформальная обстановка, посторонних не было.
— Это мое личное местечко, — объяснила Ксантия. — Есть и
другие террасы и еще один бассейн для гостей, но вы особые гости,
Хизер. — И она добавила с проказливой улыбкой: — Тебе
понравилось сегодняшнее купание?
Хизер кивнула, все еще не придя в себя после полового акта с Полем. Он сидел
в стороне, поглощенный шахматной игрой с Андре. Каменные столы ломились от
изобилия холодных цыплят, копченой лососины, красных больших и сочных
помидоров, листьев салата и другой зелени, свежее, чем Хизер когда-либо
видела. Никто не мог пожаловаться на кухню в Тоставин-Гранж!
— Мне нравится Поль, — сказала она, держа на коленях полную
тарелку. — Он такой заботливый.
— И увешан, как жеребец, — добавила Ксантия, отправляя небольшие
бледные виноградины себе в рот. Ей нравилось то, как они лопаются, выделяя
при этом много вкусного сока. — Заботливый? Тебе это нравится?
— Конечно. А разве это может не понравиться женщине? — спросила
озадаченная Хизер. — Он очень хотел доставить мне удовольствие. Он
тер мой клитор головкой своего пениса и водил им вверх и вниз, пока я не
кончила. Только потом он вставил в меня член. Мне было так хорошо, и,
казалось, это продлится вечность.
Ксантия выглядела задумчивой, наливая белое искристое вино в два хрустальных
бокала. Затем она откинулась, и саронг распахнулся, открывая бедра так, что
стал виден ее затененный пах.
— Заботливость, конечно, хорошо, но нужен контраст. Более жестокое
обращение, например? Тебе не приходилось слышать о женщинах, которым нужно
немного грубости?
Дугообразные брови Хизер нахмурились.
— Это кошмарная идея. Ты предлагаешь изнасилование? Конечно, нет. Это —
ужасное преступление против женщины. Насильственное вторжение в ее тело,
мысли, душу! Непростительно!
— Успокойся, дорогая. — Ксантия, перегнувшись через
подлокотник кресла, погладила ее по волосам, шее, груди, поласкала
соски. — Конечно, реальность ужасна, но мы сейчас говорим не о
настоящей жизни. Ты будешь принимать участие в каждой сценке, только пока ты
здесь. Я вспоминаю строчку, вычитанную мной в каком-то романе:
Она затаив
дыхание ждала, что он возьмет ее при ее желании силой
. Ты поняла, к чему я
клоню? Я планирую кое-что для тебя интересное.
Не заботясь о том, согласна Хизер или нет, Ксантия просто загадочно
улыбнулась и сказала подождать немного.
Наступил полдень. Воздух наполнился музыкой, чувственной, мечтательной.
Хизер довольно много отхлебнула замечательного коктейля, что приготовила
Ксантия, и почувствовала себя настолько расслабленной и благожелательно
настроенной, что подумала, уж не было ли в этой смеси чего-либо помимо
алкоголя. Она бы не удивилась, если бы Ксантия добавила туда какое-либо
возбуждающее средство.
Солнце стояло уже высоко над деревьями и отбрасывало причудливые тени на
бассейн, когда Ксантия встала, потянулась и отвела Хизер в ее комнату.
— Надень вот это, — приказала она, указывая на костюм, разложенный
на кровати.
— Что это? — спросила Хизер, взяв одежду в руки. Костюм был сделан
из тончайшей, почти прозрачной шерсти бутылочного цвета. Насколько она могла
судить по покрою и стилю, он относился к средним векам, может, даже раньше.
— Ты теперь саксонская принцесса, — сказала
Ксантия. — Время — средние века, примерно 800-й год нашей
эры. — И с улыбкой добавила: — Только никаких трусиков.
Уважающие себя женщины никогда не носили белья. Трусы ассоциировались со
штанами, которые носили мужчины. Если муж обнаруживал, что его жена в них,
он считал, что она ему изменяет. Это лишний раз доказывает, как глупы
мужчины. Впрочем, они всегда такими были. Давай я тебе помогу.
Одежда сидела великолепно. Верх туго обтягивал грудь Хизер и шнуровался от
горла до пояса. Юбка широким раструбом ниспадала с ее бедер. Рукава были
длинными, с узкими манжетами. На ее шее было тяжелое кельтское
...Закладка в соц.сетях
