Жанр: Любовные романы
Шелковые путы
...млела.
Осторожно и бережно Майк погладил ее промежность и волоски на лобке,
обтянутые атласом. Она чувствовала, что трусики промокли и пахнут ее
секретом, острым и сладким, как патока. Майк судорожно вдохнул этот запах,
просунул указательный палец под ткань и стал водить им по щелке между ее
срамными губами. Тамзин пылала, извивалась, сочилась нектаром и постанывала.
Майк принялся активнее работать пальцем. Она закусила нижнюю губу.
Майк заметил это и отдернул руку. Тамзин огорченно застонала: ведь оргазм
был так близок! Во влагалище бурлила огненная лава неутоленного желания,
клитор едва ли не дымился, зуд возник даже в заднем проходе. Майк злорадно
рассмеялся.
— Наберись терпения, и ты будешь вознаграждена сторицей!
Он опустился на колени у нее между ногами, словно бы готовясь молиться, и
начал дуть на ее разгоряченную промежность.
Тамзин охнула от приятного ощущения, но этого ей было мало. Ее неугомонный
бутон любви жаждал большего внимания к себе.
— Пожалуйста, сделай что-нибудь, — простонала она. — Я
изнемогаю...
Он сдернул с нее трусы, задрал ее ноги и, сжав пальцами ляжки, принялся
лизать ее ароматный экзотический плод. Горячая волна блаженства прокатилась
по телу Тамзин, кровь в ее жилах вскипела, стенки влагалища начали
сжиматься. А Майк проникал языком все глубже и глубже в ее сокровищницу
наслаждения. Наконец он переключился на разбухший бугорок любви, а в пещеру
страсти просунул три пальца и принялся быстро двигать ими вперед-назад.
Тамзин стремительно вознеслась на пик экстаза, нырнула в пучину сладчайшей
нирваны, отключившись от реальности на время затяжного прыжка без парашюта,
с трудом пришла в себя и, отдышавшись, обнаружила, что ее ноги покоятся у
Майка на плечах. В следующий миг его толстенный член вошел в ее скользкое
половое отверстие по самый корешок и больно ударил ее головкой по шейке
матки.
Тамзин ахнула.
Энергично работая торсом в нарастающем темпе, Майк вогнал Тамзин в полное
оцепенение. Она вцепилась пальцами в столешницу и машинально отмечала, как
все громче шлепаются его яички о ее влажную долину между анусом и
влагалищем, как капают на нее капли его пота, как он яростно скрипит зубами
и как начинает ездить по столу туда-сюда ее спина. Наконец Майк содрогнулся,
захрипел и рухнул на ее плечи.
Тамзин обхватила его потное горячее тело ногами и руками и, отвернувшись,
попыталась привести в порядок поток своего сознания, бурливый и мутный, как
весенний ручей. Перед ее завязанными галетуком глазами возникло укоризненное
лицо Тима. Но она не испытывала ни раскаяния, ни стыда, — все это
должно было неминуемо прийти к ней позже, но пока ей просто было хорошо.
Некоторые сомнения одолевали ее относительно Майка: не поторопилась ли она,
не сочтет ли он ее податливость слабостью, не воспользуется ли этим в их
дальнейших отношениях? Впрочем, мысленно усмехнулась она, явственно
представив, в какой позе они с ним лежат, еще не известно, кто из них
главный. Время все расставит по своим местам.
Майк выпрямился и развязал ей глаза. Тамзин потерла их, поморгала и
заметила:
— Такие номера опасны для макияжа. А для туши они просто губительны.
Майк улыбнулся, галантно подал ей трусики, предварительно с наслаждением
понюхав их, застегнул брюки и, пригладив ладонью волосы, обрел прежний
безупречный вид. Его шелковый галстук даже не помялся и выглядел как
новенький.
— Рабочий день закончился, — сказал он. — Если позволишь, я
отвезу тебя домой.
Телефонный звонок раздался, едва лишь она вошла в прихожую. Подняв трубку,
Тамзин услышала знакомый женский голос:
— Привет, это я! Ты идешь в эту пятницу на вечеринку?
— Привет, Дженис! О какой вечеринке ты говоришь? Тамзин сняла пальто,
скинула туфли и представила себе свою подружку — томную нимфу с кукольной
физиономией и вечно взлохмаченными иссиня-черными волосами.
— О той, которую устраивает Деннис, естественно! А что, разве будет еще
какая-нибудь тусовка?
Денниса Квентина, художника-иллюстратора, Тамзин, разумеется, знала, как и
все, кто имел отношение к издательскому бизнесу. Однако на его скандальных
вечеринках Тамзин побывать не пришлось.
— Кажется, он прислал мне пригласительный билет, — сказала она
рассеянно, все еще пребывая во власти воспоминаний о прощальном поцелуе,
которым наградил ее Майк, доставив на своем спортивном автомобиле
порше
к
дверям ее дома в Кенсингтоне.
— Ты придешь с Тимом? — с плохо скрываемым раздражением спросила
Дженис. Она считала нынешнего любовника своей подруги ужасно нудным и
ограниченным снобом. Тамзин не могла не признать, что многоопытная светская
львица, обладающая профессиональным, наметанным глазом ювелира-дизайнера,
права.
— Он наверняка ожидает, что я пойду с ним, — уклончиво ответила
она.
— По-моему, он слишком многого хочет, — язвительно заметила
Дженис. — Ты ему не жена. С тех пор как ты с ним связалась, ты почти не
появляешься на людях!
— Причина не только в нем, у меня сейчас много работы, — неумело
заступилась за Тима Тамзин. — Ну да Бог с ним. Лучше расскажи, как у
тебя дела на любовном фронте.
— Потрясающе, милочка! Лучше не бывает! Так вот, возвращаясь к
вечеринке, я хочу сказать, что советую тебе отшить Тима. Ты заслуживаешь
полноценный отдых, пора выпустить пар. Кстати, какие у тебя планы на
Рождество?
— Самые обычные! Тим предлагает поехать к его родителям в Шотландию, но
я не хочу тащиться в такую даль. Я слишком устала для этого.
— В Шотландии в это время просто ужасно! Лично я собираюсь отлежаться
во время всеобщей суматохи, а в первую неделю января махнуть в один шикарный
пансионат в Норфолке. Он называется
Шевральский двор
. Слышала о таком?
— Нет. Это санаторий?
— Да, нечто в этом роде. Тебе там понравится. Поехали вместе! Не
пожалеешь.
— Даже не знаю. Меня пока не тянет на утреннюю гимнастику, морковный сок и диетическое питание.
Дженис хохотнула.
— Дорогая, ты неверно меня поняла. Разумеется, тебе предоставят все
вышеперечисленные прелести, если ты станешь на них настаивать, но к услугам
клиентов там имеются и другие развлечения, куда более увлекательные.
— Ты меня заинтриговала, — сказала Тамзин, уловив похотливые нотки
в голосе подруги. — Расскажи поподробнее!
— В другой раз! Сейчас мне пора идти. Пока! Тамзин положила трубку,
довольная, что не проболталась о Майке. У него с Дженис были какие-то общие
дела. Да и как она объяснила бы все случившееся, если еще не пришла в себя
после того потрясающего совокупления, ставшего для нее полной
неожиданностью.
Тяжело вздохнув, Тамзин прошла на кухню, достала из холодильника упаковку
сока и наполнила стакан. В кухне царил образцовый порядок, как, впрочем, и
во всем доме: приходящая служанка прекрасно исполняла свои обязанности и
заслужила прибавку к жалованью и подарок к Рождеству.
Взяв стакан с апельсиновым соком, Тамзин прошла с ним в гостиную,
обставленную с помощью Тима: он прекрасно разбирался в различных стилях
интерьера и в старинной мебели и дал ей несколько полезных советов. Она
подозревала, что все это он делает с дальним прицелом, задумав вскоре
обосноваться у нее капитально. Ее это раздражало, она не переносила, когда
ею командовали.
— Лучше не пытайся давить на меня, — однажды сказала ему
она. — Как только я почувствую, что ты хочешь заточить меня в золотой
клетке, я тотчас же упорхну.
Тим решил, что она шутит, и продолжал водить ее на аукционы антиквариата. Он
был влиятелен, богат, считал, что весь мир лежит у его ног, включая,
разумеется, и женщин, и рассчитывал на их безусловное
повиновение и обожание. Своенравность и непокорность Тамзин, отказавшейся
соответствовать его требованиям, повергли Тима в шок. Окончательно же вывел
его из равновесия ее отказ стать его женой.
Тамзин нажала на кнопку стереосистемы и мечтательно зажмурилась, наслаждаясь
Летней песней
Делиуса, — она навевала воспоминания о летнем поле,
алых маках, васильках и жаворонках в прозрачном небе. Зима чертовски надоела
Тамзин, она истосковалась по солнцу и теплу. Направляясь в спальню, она
подумала, что неплохо бы весной отдохнуть за границей. Например, в Испании,
на пасхальных торжествах в Севилье, с их шумными красочными шествиями и
представлениями, корридами, фейерверками и зажигательными танцами. Она почти
явственно почувствовала дуновение жаркого ветра, насыщенного ароматами моря
и фруктов, услышала звон цыганских бубнов и гитар, крики возбужденной толпы.
Настроение у нее улучшилось.
Ей захотелось послушать диск с записью андалузских мелодий, похлопать в
ладоши и отстучать ногами один из популярных ритмов. Она сняла юбку,
колготки и блузку, поставила любимый диск и стала приплясывать и напевать,
любуясь своим отражением в зеркале.
Она осталась довольна своим обликом. Красота передалась ей от матери,
стройной высокой блондинки. Тамзин с удовольствием отметила плавный переход
узкой талии в крутые бедра, лакомую форму ягодиц, напоминающих персики,
стройность ног и полноту грудей с большими розоватыми сосками. Бюстгальтер
она могла бы не носить, груди ее были достаточно упругими и не нуждались в
поддержке.
Сжав их ладонями, Тамзин вспомнила, как мастерски ласкал их Майк, и соски
сразу же отвердели. Она потерла их подушечками пальцев, и они словно бы
вспыхнули. Пламя переметнулось в промежность. Ей стало жаль потерянных
месяцев: вместо того чтобы ссориться и спорить с Майком по пустякам, они
могли бы получать божественное удовольствие. Ничего, подумала она,
случившееся сегодня — только начало их новых отношений.
Она поежилась, живо воссоздав в памяти сцену их совокупления в ее кабинете
на рабочем столе, среди поздравительных открыток, журналов и фотографий.
Раньше она не задумывалась, понравится ли ей совокупляться с завязанными
глазами. Но теперь, испытав глубочайшее удовлетворение с Майком, явно
тяготеющим к садомазохизму, она почувствовала живой интерес к
нетрадиционному сексу. Чему ее обучит Майк?
По спине у нее пробежала дрожь, фантазии зашли слишком далеко. Она залезла в
ванну и быстро разомлела от горячей воды с запахом жасмина. Из открытой
двери лилась гитарная музыка, порождающая видения темной и душной южной
ночи, полной любовных страстей. Снова к ней вернулся Майк, на этот раз с
хлыстом в руке, и в лоне вспыхнул пожар. Она начала представлять себе его
уроки секса, пришпоривая воображение легкими прикосновениями к соскам и
чувствительным лепесткам волшебного цветка внизу живота.
Этому волшебному органу следовало бы поклоняться, подумала она, возводить в
его честь храмы, совершать религиозные обряды. Почему фаллос стал предметом
поклонения у многих народов, а клитор — нет? Это несправедливо, клитор тоже
заслуживает, чтобы его увековечили в камне и в дереве, сделали идолом.
Пальцы Тамзин нащупали крохотную головку чувствительного бугорка в райских
кущах на лобке, раздвинули складки наружных половых губ и стали поглаживать
блестящий розовый перл — источник чистой радости и неземного удовольствия.
По сравнению с ним вялый пенис выглядел уродливо и нелепо. Что же удивляться
тому, что многие женщины становятся лесбиянками? Половые органы мужчин их
пугают и отталкивают.
Разгоряченная подобными умозаключениями, Тамзин поглаживала любимый орган
пальцами одной руки, вставив два пальца другой во влагалище. Приятные
ощущения нарастали, она стала тереть клитор энергичнее и вскоре достигла
оргазма. Но в самый сладкий миг неожиданно раздался голос Тима:
— Право же, дорогая, ты могла бы и дождаться меня! Сказочный мир
удовольствия рассыпался на осколки. Она открыла глаза и увидела, что Тим
стоит в дверях, одетый в темно-серый вечерний костюм и готовый ужинать в
ресторане.
— И давно ты на меня пялишься? — рявкнула Тамзин, прикрыв груди
губкой, как щитом, словно бы он не видел ее голой.
— Достаточно давно, — невозмутимо ответил Тим и покосился на свою
оттопыренную членом брючину. — Я не знал, что ты грешишь рукоблудием.
— Ты многого еще обо мне не знаешь, — резко сказала Тамзин, встала
и, обернувшись махровым полотенцем, ступила на коврик.
— В самом деле? — Тим вскинул одну из своих кустистых
бровей. — Может быть, ты соблаговолишь просветить меня? Между нами не
должно быть секретов.
Тамзин окинула его презрительным взглядом, ей все стало ясно. Пусть он
богат, обаятелен и холост, но тратить остаток жизни на то, чтобы ему что-то
объяснять, она не собиралась. И уж если быть честной до конца, то и
проводить с ним этот вечер тоже не хотелось.
— Все кончено, Тим, — холодно сказала она и вышла из ванной.
— Как это понимать? — спросил он, провожая ее изумленным взглядом.
Тамзин обернулась, взглянула на его ошарашенное лицо и, с трудом подавив
смех, сказала:
— С меня довольно! Ты прекрасный парень, Тим, и ни в чем не виноват.
Просто мы разные люди и не подходим друг другу. Уходя, оставь ключ от
квартиры на столе в прихожей.
Глава 2
Разрыв отношений с любым давним знакомым вызывает у человека тягостные
чувства. Расставшись с Тимом, к которому Тамзин успела привыкнуть, она впала
в хандру. Приближающиеся рождественские праздники уже не казались ей
радостным событием. Момент для расставания был не самый удачный. Но в жизни
всякое случается, а уныние — тягчайший из грехов.
Рассудив таким образом, Тамзин не стала огорчаться по поводу исчезновения
Майка. А закончив все редакционные дела, она отправилась за рождественскими
покупками в
Харродз
— самый фешенебельный и дорогой лондонский универмаг,
намереваясь ни в чем там себе не отказывать.
Собственно говоря, покупать подарки, кроме как для самой себя, ей было не
для кого. Она была единственным ребенком у родителей, ни тетей, ни дядей, ни
двоюродных сестер и братьев не имела, а круг друзей был очень узок. Зато у
нее было множество знакомых, и всех их следовало поздравить с Рождеством и
Новым годом. Поэтому она накупила массу красивых поздравительных открыток.
Одиночество ее не страшило, напротив, она радовалась свободе и говорила,
глядя в зеркало:
— Кто знает, какие приключения ожидают меня этим вечером? Ведь я
свободная молодая женщина!
Улыбнувшись своему отражению, Тамзин тщательно обвела контурным карандашом
губы и наложила красную блестящую помаду. Затем она уделила внимание глазам
— накрасила коричневой тушью ресницы, подвела веки, оттенила брови.
Оставшись довольна собой, она вынула шпильки из волос и, распустив их по
плечам, задумалась, что ей делать с этой золотистой гривой: оставить
распущенной или уложить в пучок?
Сегодня ей хотелось выглядеть беспечной и свободной, поэтому она решила
придать волосам легкомысленный вид. Коллеги искренне удивились бы, если бы
увидели ее такой: они привыкли видеть ее строгой, холодной и аккуратно
причесанной. Пожалуй, только два-три человека знали, какая Тамзин на самом
деле, но они держали язык за зубами. К этим доверенным лицам относились Тэг,
Дженис и, естественно, Майк.
Собираясь на вечеринку в пятницу вечером, Тамзин вспомнила о нем и почему-то
о его галстуке. Она вновь ощутила повязку на своих глазах, его жаркие руки,
ласкающие ее плоть, чувственный рот, целующий ее сокровенные места. Их
бешеный совместный галоп на письменном столе и ослепительный оргазм.
— Нет! — вскричала она. — Нет, нет и нет! Я не поддамся этому
наваждению! Ничего не изменилось, я осталась прежней и не уступлю этому
самодовольному хряку, не стану его покорной подстилкой! Я свободная женщина
и могу развлекаться с тем, с кем я захочу. А еще лучше — ни с кем не
связываться и самой удовлетворять себя.
С такой оригинальной мыслью она застегнула на талии узкий черный поясок,
уселась на антикварном стуле перед старинным трюмо и натянула на ноги тонкие
черные чулки. Вид собственных белых ляжек возбудил Тамзин, и, когда она
притронулась к ним, застегивая резинки, по коже ее пробежали мурашки. Она
полюбовалась стройной ножкой в чулочке, проверила, на месте ли швы, осталась
довольна округлыми ягодицами и представила, как бы они выглядели, если бы на
них выступили красные рубцы от розги или синяки от чьих-то пальцев.
Промежность ее увлажнилась. Ей вспомнился аппетитный пенис Майка и
захотелось его пососать. Окажись Майк в этот момент рядом, он бы не стал
возражать. Более того, он бы поставил ее на четвереньки и нарушил бы
девственность отверстия, которое она пока успешно берегла от мужчин.
Интересно, что бы она почувствовала? Но и на этом Майк не успокоился бы!
Оттарабанив ее
в задний проход, он обвинил бы ее в распущенности и подверг
наказанию. Вот бы узнать, какому именно?
Увлажнившаяся промежность настоятельно требовала удовлетворения. Тамзин
закрыла глаза, представив, что они завязаны галстуком Майка, погладила
груди, потеребила соски, провела ладонями по животу и бедрам и, просунув
пальчики между половыми губами, неохотно прервала это увлеченное занятие,
спохватившись, что у нее нет на него времени.
Вернувшись из мира сексуальных грез в реальность, Тамзин надела черную
грацию, открыла гардероб и достала свой вечерний туалет: черную длинную
бархатную юбку с разрезом сбоку, который обнаруживался только при ходьбе;
верх
без бретелек, таинственным образом держащийся на китовом усе,
незаметно вшитом в него; две золотые цепочки и серьги, туфли на шпильках,
горжетку.
Облачившись во все, Тамзин взяла сумочку, ключи от автомобиля, мобильный
телефон, включила сигнализацию и вышла в вестибюль.
— Здравствуйте, мисс Лоуренс, — сказал охранник, высунувшись из
окошечка своей каморки. — Идете развлекаться?
— Да, мистер Джонс, — ответила она. — Вы подготовились к
празднованию Рождества? — Ей нравилось кокетничать с бывшим
десантником, внушающим страх грабителям одним своим видом.
Джонс осклабился и сказал:
— Я всегда готов благодаря своей супруге.
— Я купила сладости и подарки вашим детям, — сказала Тамзин с
теплой улыбкой.
Ей вспомнилось, как приятно ей было ходить по залу игрушек, где она вновь
почувствовала себя маленькой девочкой, которая с восхищением и восторгом
разглядывает сверкающие шары и гирлянды, искусственные снежинки на зеленых
елках и Санта-Клаусов из пластмассы и папье-маше. Очарованная рождественской
музыкой, она купила себе плюшевого медведя. Он стоил безумно дорого,
поскольку был авторской работы и дорогого мастера. Завернутый в блестящую
оберточную бумагу, он теперь дожидался рождественского утра у Тамзин дома,
чтобы наконец-то его распаковали и водрузили на почетное место для
единственного гостя. Тамзин собиралась вместе с ним спеть праздничную
песенку Звенят бубенчики
.
— Вы так внимательны и любезны, мисс Лоуренс! — с доброй улыбкой
сказал Джонс. — Вы, наверное, пригласили к себе много гостей на
Рождество? Будете кутить до Нового года?
— Нет! Хочу отоспаться за весь минувший год, — ответила Тамзин.
Ее машина стояла в гараже позади дома. Сев за руль, она прогрела мотор и
сняла туфли на шпильках. Она терпеть не могла водить в них автомобиль.
Тамзин обожала управлять машиной и любила разные технические приспособления,
облегчающие и ускоряющие работу: мобильные телефоны, факсовые аппараты,
компьютеры.
Главные улицы центра Лондона сверкали огнями рекламных щитов и праздничных
декораций. Новогодние елки с разноцветными гирляндами лампочек, Санта-Клаусы
в оленьих упряжках, персонажи мультфильмов Диснея и библейской истории
рождения Христа словно бы ожили и радовали прохожих своим появлением среди
них. Люди торопились сделать покупки, спешили в паб, театр или гости. Тамзин
мысленно похвалила себя за предусмотрительность: все подарки ею уже были
куплены, а поздравительные открытки разосланы.
На площади Пиккадилли музыканты играли на медных духовых инструментах
рождественские гимны. Сотрудники благотворительных обществ, одетые в куртки
с капюшоном, теплые шапки л шарфы, собирали в специальные ящики
пожертвования. В подворотнях грелись бездомные, накрывшись одеялами и
постелив картонки и спальные мешки на бетон. В переулке раздавали суп в
пластиковых тарелках, к передвижной кухне выстроилась очередь нищих.
В половине десятого вечера Тамзин предъявила на входе в студию Денниса свой
пригласительный билет верзиле, одетому в смокинг, но со сломанным носом и
бритым черепом с вытатуированным на нем тарантулом. Энергично поработав
локтями, она пробралась сквозь возбужденную толпу гостей к чугунной лестнице
без перил и, морщась от истерических криков и разноголосого гула, поднялась
в апартаменты. Гардеробная была битком забита красотками в наимоднейших
платьях. Они разглядывали друг друга и сплетничали о своих и чужих мужчинах
и соперницах.
Воздух был пропитан ароматами дорогих духов и шуршанием тканей по цене не
менее шестидесяти фунтов за метр. В глазах рябило от обнаженных спин и
глубоких декольте. Все это многократно отражалось зеркалами на стенах и
декоративными стеклянными шарами размером с арбуз. Пол был устлан белым
ворсистым ковром, стены оклеены белыми тиснеными узорчатыми обоями, к
потолочной балке был подвешен на цепях мексиканский гамак. Он заинтересовал
Тамзин больше, чем остальные предметы интерьера, в плане его пригодности для
совокупления. Ей еще не доводилось раскачиваться в воздухе во время полового
акта. Но не успела она задуматься над тем, насколько низко гамак опускается
под тяжестью двух человек и не рискует ли один из них отбить об пол себе
задницу, как услышала радостный возглас Дженис:
— Дорогая, ты уже здесь! Я увидела тебя в зеркале, припудривая себе
носик.
— Тебе не кажется, что зеркало — это дверь ада, как в фильме
Черная
орхидея
? — спросила Тамзин.
— Спроси об этом кого-нибудь из интеллектуалов, фланирующих по
гостиной. Рада тебя видеть, подружка! Боже, сколько же здесь народу! А ведь
пришли еще далеко не все! Пропустить тусовку у Квентина означает уронить
свой имидж в глазах толпы.
Эффектная и уверенная в себе, Дженис была одета, как всегда, броско: в
шокирующий розовый корсет, подпирающий ее пышный бюст, голубую юбочку и
блестящие чулки на резинках. На ногах у нее были короткие бирюзовые туфли на
золотистых высоких каблуках. В ушах сверкали массивные серьги с
бриллиантами, шею украшал толстый золотой обруч. Короткая юбочка при ходьбе
развевалась, дразня любопытные посторонние взгляды выбритой промежностью:
трусики Дженис надевала очень редко.
Обняв подругу, она с улыбкой заметила, что Тамзин изменила своей привычке и приехала довольно рано.
— Иногда полезно поменять правила игры, — сказала Тамзин.
Дженис взяла ее под локоть и увлекла на галерею, откуда было прекрасно видно все происходящее внизу.
— Интересно, удастся ли мне сегодня познакомиться с каким-нибудь
сногсшибательным красавцем? — промолвила она, разглядывая гостей.
— Когда это ты снисходида до невзрачных любовников? До сих пор я видела
тебя только в компании импозантных мужчин, — отозвалась Тамзин.
— Я завожусь только от красавчиков! И вообще люблю все красивое и
неординарное, как тебе известно, — сказала Дженис. — Кстати, что
ты решила относительно поездки в пансионат? Ну, тот, о котором я упомянула в
нашем с тобой телефонном разговоре?
— Я с удовольствием составила бы тебе компанию! — ответила Тамзин.
— Прекрасно! Я закажу для тебя номер по телефону. Ты не пожалеешь,
дорогая! Не стану раньше времени ничего рассказывать, но удовольствие
гарантирую.
Облокотившись о перила, они стали рассматривать огромный, с высоченными
потолками, зал. Снаружи дом Денниса не производил особого впечатления, он
походил на громадный кирпичный склад, построенный на рубеже двух столетий.
Но едва лишь гость, заехав в современный подземный гараж, поднимался на
лифте наверх, он начинал чувствовать себя так, словно бы стал персонажем
фантастического фильма.
Во внутренней отделке главенствовали белые и черные краски, стекло и
отполированная сталь, призванные передать атмосферу строгой функциональности
здания эпохи всеобщего безразличия и падения нравов, — таков был кап
...Закладка в соц.сетях
