Жанр: Любовные романы
Приглашение
...одителей. Последние двенадцать
лет я путешествовала и летала, а это
большое нервное напряжение. Временами казалось, что ежедневно происходят все
новые, глубоко волнующие события.
Чарли был непоседой и неугомонным настолько, насколько вялой была моя мать. Меня
приглашали на ланч в Белый дом, я
побывала в доброй половине стран мира, встречаясь с массой знаменитостей. А
после этого... - Она быстро взглянула на
него. Несколько лет назад она выполнила некое задание, в котором была нужда в то
время. Впоследствии в Америке по ее
поводу сделалась "шумиха". - Мое фото было в газетах, - закончила она.
- Американская героиня, - заключил он, сверкнув глазами.
- А что, может быть!.. Где бы ни была потом, я тосковала по всему этому.
- Но вы изменились, когда умер Чарли, - сказал Вильям, и это прозвучало почти
ревниво.
- Нет, это раньше произошло. Я вдруг сообразила - мои автографы люди берут
ради самих себя, а не ради меня. Все
это мне нравится, поймите меня правильно. Однажды Чарли и я, на отдельных
самолетах, трое суток без сна и отдыха
провели в изнурительных перелетах через сильные лесные пожары. Я уже сказала,
что президент пригласил меня поздравить.
Так вот, когда я там сидела на жестком стуле в каком-то темном маленьком офисе,
подумала - больше никогда; думаю, что,
если звонок от президента США ничего не вызывает кроме скуки - это момент, когда
нужно заняться чем-то другим.
Вильям немного помолчал.
- Вы сказали, что вам хочется обыкновенного. А что это - обыкновенное? Она
усмехнулась:
- Откуда мне знать? Этого я никогда не видела, а еще меньше нормально жила.
Не думаю, что звонки от президента,
шампанское, проживание в гостиницах, богатство сегодня и нищета завтра - это
нормально. Это волнует, но это и
утомительно.
Он с удовольствием рассмеялся.
- Да, правда, нам всегда хочется того, чего у нас нет. Самая обыкновенная
жизнь была у меня. Я ходил в обычные
школы, изучал управление бизнесом, а после колледжа вернулся в Чендлер помогать
вести семейные дела. Самое
захватывающее событие - это три дня в Мехико, которые я провел с одним из
братьев.
- Ну и?..
- Что - ну и?
- Что вы делали в Мехико эти три дня?
- Ели, посещали достопримечательности. Порыбачили немного. - Он замолчал. -
Почему вы смеетесь?
- Два красивых молодых человека одни в таком городе, как Мехико, и вы идете
смотреть достопримечательности! Вы
даже не напились?
- Нет, - засмеялся Вильям, - а что у вас было самым захватывающим?
- Вообще-то трудно что-то выбрать. Возбуждают глубокие витые "петли". - Она
подняла голову. - А однажды граф из
Венеции пытался сорвать с меня одежду.
- И вы нашли это волнующим? - холодно заметил Вильям.
- Ну да, если принять во внимание, что мы летели на высоте десяти тысяч
футов, и его самолет полз прямо мне
навстречу. После нескольких скольжений на крыло он вернулся на свое место. Он
еще кричал, что аэроплан - это
единственное место, где он не занимался любовью.
Вильям рассмеялся.
- Расскажите мне еще что-нибудь. Мне так нравится, когда вы рассказываете о
своей жизни.
- А я не уверена, что это было. Однажды, например, я падала на землю - когда
отказал мотор - в самолете без шасси,
об одном крыле и половинке второго. Это возбуждало больше, чем мне хотелось.
- А какие страны вам больше всего понравились?
- Да все. Нет, правда, я серьезно. В каждой стране есть что-то особенное, а
плохое я старалась не замечать.
Вильям помолчал несколько минут, уставившись взглядом в костер.
- Чарли просто повезло, что прожил с вами столько лет. Я ему завидую.
Повернув голову, она взглянула на задумавшегося Вильяма.
- Это прозвучало так, словно вы несете факел.
- Для вас? Да, несу. Обожать вас - стало моей привычкой с давних пор.
- Очень лестно. Но тогда вы могли мне признаться в любви, предложить
несколько миллионов Монтгомери, и я не осела
бы в Чендлере.
Они сидели рядом, глядели на огонь, и одной рукой он обнимал ее за плечи.
- Что вам нужно для того, чтобы начать свое дело по фрахту? - спросил он.
- Серьезно?
- Совершенно серьезно.
Прежде чем отвечать, она помолчала. Может, у нее и шишка сейчас на голове, но
ведь мозги в полном порядке. Чарли
прямо вбил в нее, что пилот без денег должен всегда высматривать любителя
самолетов, у которого эти деньги есть. Он
обычно приговаривал: "Вот браки, совершаемые на небесах!"
Ей не следовало бы пользоваться предложением этого мужчины, но раз он скучает
на сундуках с деньгами, ладно, быть
может, они отыщут нечто, что займет его досуг.
Она глубоко вздохнула, пытаясь отогнать чувство вины. Если ему от нее что-то
нужно, то потому, что он верит в Джеки
- героиню Америки. Но если она возьмет деньги, это уже будет не так
альтруистично - появится что-то примитивное,
вроде хлеба насущного или красивой одежды.
- Пару хороших, легких самолетов, механика на полный рабочий день, ангары и
несколько старых аэропланов -
потрошить на запчасти. А также деньги на жалованье пилотам, пока я не смогу
платить им сама.
- А еще что-нибудь нужно? Может быть - партнер?
Она тут же сообразила, что он имеет в виду. Но разве сейчас время принимать
такое решение: из головы сочится кровь,
мысли расползлись. А как заманчиво представить этого мужчину своим партнером!
Улыбаясь, она посмотрела на него,
пытаясь определить, кто он.
- А кто ваши родители?
- Джеймс и Нелли.
- А-а... все понятно: с этими двумя половина городка в родстве.
Вильям улыбнулся - всю свою жизнь он слышал шутки насчет количества детей в
их семье: "Всего-навсего двенадцать".
Он опустошал большую корзину для пикника, в которую вошло еды на полдюжины
едоков. Не говоря ни слова, он стал
делать ей сэндвич. Джеки за ним наблюдала в остолбенении, потому что он делал
его именно так, как она делала бы для себя
сама: много мяса, горчица - еще и еще, помидоры. Потом положил ломтики
маринованных овощей поверх помидора, ломти
хлеба прикрыл двумя листиками салата, чтобы они не промокли. Наблюдая за
выражением его лица, она поняла - он не
обращает ни малейшего внимания на то, что делает, а сосредоточился на
собственных мыслях. Но несомненно было одно -
именно ей он делает этот сэндвич, потому что ее сэндвичи были, скажем так,
необычны.
- Посмотрите, что я сделал, - сказал Вильям. - Если хотите, я и вам сделаю
сэндвич... - Он взглянул на нее. - Вы
какой хотите?
- В точности такой же, какой вы сделали для себя.
Вначале на его красивом лице появился мгновенный испуг, потом он рассмеялся.
- Честное слово? Ведь мои сэндвичи все ненавидят.
- Мои тоже, - заметила она, протягивая руку, - давайте этот поделим, а второй
сделаю я. Вместо перца я нарежу
маслины.
- И каждый тогда скажет, что маслины скатятся.
- Ха, только идиоты не сообразят, как нужно держать хлеб.
Они переглянулись из-за своих сэндвичей и заулыбались друг другу.
- Может, нам и дружбу так же разделить? - спросила Джеки, и они засмеялись.
- Как насчет кетчупа?
- Ненавижу полуфабрикаты.
- Луку?
- Побольше, это вам подойдет. Попкорн?
- Я могу их есть сколько угодно. А вы?
- Тоже. - Опершись на локти, он глядел на огонь, и она почувствовала - он
сейчас скажет ей что-то важное. - Если я
вам дам деньги на несколько самолетов и на то, что еще нужно, гожусь я вам в
партнеры?
- Вы когда-нибудь летали раньше? - Это было неважно, но вопрос давал ей время
подумать. Даже если бы он не был из
Монтгомери и не наделен всем, что дает это имя, она хорошо разбиралась в людях и
видела: этот человек был солью земли,
прямо-таки каменной стеной. Иногда в аэропорту бывает суматоха, особенно когда
случается авария. Она не сомневалась -
этот мужчина не будет паниковать, даже оказавшись на вулкане.
Трудность была в другом - готова ли она к тесному общению с мужчиной. Прошло
два года со дня смерти Чарли,
больше года она прожила в Чендлере и была безумно одинока. Она устала в
одиночестве есть, спать в одинокой постели,
устала проводить в одиночестве вечера, когда не с кем перемолвиться словом. А
этот мужчина был очень и очень
привлекателен - и внешне, и по своему положению...
- Брал уроки два года, - мягко сказал Вильям, глядя на Джеки умоляющими
глазами.
- Ну, хорошо, - заметила она тоже мягко, а когда это проговорила,
почувствовала, как по телу бегут мурашки. Ей
нравился этот мужчина, и очень. Ей нравилась его обязательность, нравилось, как
и что он говорит, как он двигается, и как
он ест, и что ест. Ей понравилось, как он поцеловал ее и как заставил
прочувствовать свой поцелуй. За всю свою жизнь она
не припомнила, чтобы когда-нибудь совершенно обыденно и даже старомодно
выглядящий мужчина так сильно нравился ей,
как этот. Прежде ее тянуло к мужчинам. Она соврала бы, если бы это отрицала. Но
ведь есть разница между половой тягой к
мужчине и желанием прижаться к нему, есть с ним попкорн и делиться секретами.
Когда-то Чарли нанял на работу великолепного пилота. Он был так божественно
красив, что ей трудно было даже
смотреть на него. Когда она увидела его в первый раз, то уронила гаечный ключ и
чуть не попала Чарли по голове.
Несколько дней она немела, бывая рядом с ним. Потом сообразила, что ему самому
собственная внешность нравится гораздо
больше, чем ей. Проведя же с ним полгода, она даже забыла, что когда-то находила
его красивым. Джеки окончательно
поняла за время их супружества с Чарли, что дружба - это самое важное в
отношениях мужчины и женщины.
- Ну, хорошо, - повторила она, протягивая руку для рукопожатия, - но при
одном условии. Он крепко пожал ее руку.
- Все, что угодно.
- Вы должны сказать мне, какая у вас самая страшная тайна. Я хочу знать
правду, и не рассказывайте мне о каких-то
соглашениях - это все для публики.
Вильям усмехнулся.
- Джеки О'Нейл, вы ужасная торговка.
Она не отпускала его руку.
- Скажите мне, или мы вместе работать не будем.
- Ладно, - слегка улыбнувшись, сказал он, - вы будете иногда делать мне
сэндвич с маслинами, а я расскажу вам
правду о Мехико.
- О-о? - протянула она, поднимая брови.
В жизни человека бывают волшебные моменты, и эта ночь была именно такой.
Позднее Джеки казалось, что эта ночь
была великолепна, совершенна во всем - от сказочного спасения до романтической
раны на голове и красивого мужчины,
заботившегося о ней. А взявшись опекать ее, он и опекал. Он накормил и обогрел
ее, позаботился о ее удобстве. Больше того,
он сделал так, что она чувствовала себя хорошо. Он расположил к себе тем, что
знал все фигуры высшего пилотажа, которые
она проделывала, каждый поставленный ею рекорд и каждый необычный случай,
который с ней произошел. Все это было
потому, что он любил ее многие годы.
Они разговаривали как давние друзья; друзья, а не любовники. Джеки часто
надоедали мужчины, чьи помыслы были
сосредоточены на том, как затащить ее в постель: каждое их слово, каждый жест
были направлены к этому вожделенному
концу. Они хвастали, рассказывая, сколько у них денег, сколько у них земли и
насколько они лучше других мужчин. Вильям
был уютен как друг.
В какой-то момент он разложил одеяло и уложил ее головой на свое крепкое
бедро. Опершись спиной о дерево, он гладил
ее волосы, поощряя вопросами рассказывать о себе. Через несколько секунд она
вдруг осознала, что рассказывает ему о
Чарли, о том, как жила с ним, о разочарованиях и нужде, о победах и поражениях.
И он рассказал о своей жизни - превосходной, по крайней мере так казалось
Джеки: никто никогда с ним сурово не
обращался и не выказывал к нему неприязни, никогда ни за что не надо было
бороться.
- Когда я думаю о себе, меня обескураживает мысль, выдержу ли я, если меня
проверить на прочность? - размышлял
он, уставившись взглядом в огонь. - Способен ли я сделать что-то без денег моего
отца и без поддержки семьи
Монтгомери?
- Уверена, что сможете, - ответила Джеки. - Вы удивитесь, на что способны,
когда обязаны будете действовать.
- Вроде посадки самолета, у которого орел сломал винт?
- Разве важно, что было?
- Вы посадили самолет так легко, как другой передвинул бы стул. Вы
испугались?
- Не было времени пугаться - много чего надо было сделать. Эй! - Она подняла
на него глаза. - Почему вы не
женились? Как это вас еще не окрутила какая-нибудь?
- Я еще не встретил такую, какую хочу. Мне нравится женщина, у которой есть
голова на плечах.
- И прекрасная головка, надо думать, - заметила Джеки насмешливо.
- Это не так важно, как то, что внутри.
- А знаете, вы мне нравитесь. На самом деле.
- Времени достаточно. Вы не замерзли? Не голодны? Пить не хотите?
- Нет, ничего не надо. Все прекрасно.
- В этом - вы вся.
Джеки была смущена комплиментом, но кроме того - благодарна.
- Когда вы хотите начать... наше партнерство? - (Когда вы станете проводить
со мной больше времени - вот что на
самом деле ей хотелось спросить).
- Завтра я должен на несколько дней уехать в Дэнвер, там получу в банке
деньги и вернусь в субботу. Не возражаете,
если я приду к вам на поле во второй половине дня? Вы можете дать мне перечень
всего, что нужно - я бы захватил это из
Дэнвера?
Она рассмеялась.
- Как насчет нескольких новых самолетов для начала?
- Какого типа вы бы хотели?
Он стал серьезен в той мере, в какой она была легкомысленна, так что Джеки
тоже одумалась.
- Может, пару Уэйкос для начала? - Сама же подумала - а потом что-нибудь
потяжелее, такие, что смогут перевозить
дюжину богатых пассажиров с комфортом.
- Отлично. Посмотрю, что смогу сделать.
- Даже так?! - воскликнула Джеки. - Я щелкну пальцами, и появятся два новых
самолета?!
- Не пустые. Я пригоню их. И вы должны взять меня с самолетами.
- Это немного смахивает на угрозу.
- Я понимаю: нищие выбирать не могут.
Вытянувшись, она зевнула и легла около него.
- Думаю, будет неплохо, если вы сейчас поспите, - сказал он, укрывая ее
одеялом.
- А вы как?- сонно отозвалась она. - Вам тоже нужно выспаться.
- Нет, я спать не буду и послежу за костром.
- И будете меня охранять, - пробормотала она, потому что глаза у нее
слипались. Нет, она не сомневалась в
надежности этого мужчины; улыбаясь, она засыпала, чувствуя себя так же спокойно,
как дома в собственной постели,
несмотря на то, что на каком-то расстоянии от них завывали койоты.
ГЛАВА ВТОРАЯ
- Доброе утро!
Джеки устало приподнялась и села на землю, какое-то время не соображая, где
она находится. Щурясь от яркого дневного
света, она искоса взглянула на женщину, сидящую на камне напротив нее.
- Хотите кофе?
Зевая, Джеки взяла оловянную кружку, которую ей протянули.
- А вы кто?
- Сестра Вильяма.
- О-о, - сказала она, будучи не в состоянии задавать вопросы, однако
огляделась вокруг. Машины Вильяма не было, а
на его месте стоял пикап.
Ей улыбалась хорошенькая темноволосая женщина, лет тридцати.
- Вы, должно быть, в недоумении, а случилось вот что. Прошлой ночью у нашей
мамы было очередное предчувствие. Ей
иногда приходит в голову, что кто-то из детей болен, или с ним случится
несчастье, или он находится в опасности. А так как
большинство ее предчувствий сбываются, отец поверил, когда она сказала:
"Потерялся Вильям". Это было в три часа ночи, я
предложила поехать вместе. Вильяма нетрудно найти, потому что он всегда
составляет карту, на которой указано, где он
должен быть. - Она подняла брови. - Вильям очень ответственный человек. -
Последние слова она выговорила с
насмешкой, подмигивая, как будто Джеки считает Вильяма прямо неизвестно кем.
Джеки открыла было рот, чтобы его защитить, но передумала.
- Так вот как вы нас отыскали.
- Да, все из-за мамы, почувствовавшей, в какой вы опасности. - Она кивнула на
самолет Джеки.
- А где он?
- Вильям? Ох, он вынужден был уехать. Он сказал, что должен попасть в Дэнвер
как можно скорее - ему нужно купить
там что-то очень важное. Ни отцу, ни мне он не сказал, о чем идет речь. - Она
взглянула на ее кружку. - А вы тоже не
знаете, зачем он поехал?
Джеки сидела, прижав колени к груди, и молчала. Вильям очень обязательный,
размышляла она, чувствуя даже
некоторую дрожь от волнения. В Чарли было много забавного, и людям он нравился,
но ведь не им пришлось прожить с
Чарли жизнь. Он никогда не помнил, куда клал свои вещи: Джеки обычно повторяла,
что потеряла половину жизни,
отыскивая то, что потерял Чарли в течение часа. Это Джеки приходилось играть
роль жены-злодейки, освобождая мужа от
одного из приглашений на обед, когда Чарли соглашался придти в два разных дома в
один и тот же вечер. Никогда не
возникал вопрос, сколько денег принесет Чарли в дом - он никогда не доносил до
дома полной суммы, сколько бы ни
получил. Однажды они провели изнурительную неделю на аэрошоу, пролетая через
горящий сенной сарай - для
просвещения и на радость нескольких сотен фермеров и их семей. Но владелец шоу
сделал большую ошибку, вручив их
заработок Чарли прямо в баре. Чарли принесли на следующий день, мертвецки
пьяного, без единого пенни: он напоил всех
вокруг, оплатив все напитки, которые нашлись в баре. Да, ответственность в
мужчине - это было то, к чему за свою жизнь
Джеки не привыкла.
- Если вы готовы, мы с отцом отвезем вас назад в Чендлер, а за самолетом
кого-нибудь пришлем.
- Благодарю вас, это было бы прекрасно.
Допив кофе, она встала, потянулась и осмотрелась, улыбаясь. Прошлой ночью
Вильям сказал, что обо всем позаботится, и
вот он уже действует: не только ответственный мужчина, но и человек слова.
Много лет назад Этернити был процветающим маленьким городком по соседству с
большим городом Дэнвером, что на
пути в Сан-Франциско. Своим существованием городок был обязан серебряным
приискам, и долгие годы его жители
процветали.
Хотя люди строились быстро, здания были крепкими и хорошей постройки - все
благодаря румынскому плотнику,
который тут и разбогател. Здания не были рухлядью, годной только для поджогов -
обычной участи таких городков, чья
жизнь уложилась в десять лет.
После того как серебро было исчерпано, большинство постоянных жителей
покинули городок - он медленно умирал. Но
в 1880-м наступило короткое возрождение. Богатая молодая женщина по фамилии
Монтгомери из исключительно
состоятельной семьи, жившей в восточном штате, приехав в городок, открыла
магазин одежды, который держался на плаву с
помощью других состоятельных людей, живших на сотни миль вокруг. Но молодая
женщина влюбилась, родила детей -
одного за другим - и интерес к магазину потеряла. Потерян интерес - потеряно и
качество товара в магазине. Постепенно
городок Вечность - Этернити - приходил в упадок, уезжало все больше людей. Те,
кто еще мог рожать детей, уезжали как
можно быстрее. А каждый отъезжавший продавал свою землю и дом родственникам
молодой женщины, однажды
попытавшейся вернуть городок к жизни, пока, наконец, последний дом и каждый
клочок земли не стали собственностью все
той же семьи Монтгомери.
А когда наступил двадцатый век, в городке не было ни единой души, а строения,
выстоявшие в погодных катаклизмах все
эти годы - благодаря умелому плотнику и его беспокойному покрикиванию - были
свободны.
Около двух лет назад, буквально через несколько дней после смерти Чарли,
Джеки получила письмо от отпрыска семьи
Монтгомери. Он сообщал, что его семья, проживающая сейчас в соседнем с Чендлером
городке - Колорадо, нуждается в
обслуживании грузовых перевозок из Чендлера в Дэнвер и в Лос-Анджелес, и, если
ее интересует работа, он все оборудует
для полетов. Она приняла его предложение тотчас же. Через шесть месяцев она
выполнила и оплатила все свои обязательства
и была готова для переезда в Чендлер. Когда умер Чарли, Джеки была так убита
горем, что о будущем не думала, но когда
его не стало, обнаружилось, что вместе с ним ушли почти все ее амбиции. Быть
может, именно похвалы Чарли по поводу
совершенных ею достижений в высшем пилотаже толкали ее к более высоким и более
трудным подвигам. Как бы там ни
было, Джеки больше не хотела проводить свою жизнь в путешествиях вокруг земного
шара, пролетая вверх дном в самолете,
ожидая в страхе аудиенций, которые прямо-таки повергали ее в ужас.
Она послала мистеру Монтгомери подробный перечень того, что ей нужно:
посадочная площадка, достаточно
вместительный ангар для четырех самолетов (у нее были большие надежды на
будущее) и удобный дом, который она смогла
бы выкупить, потому что мечтала о собственном, своем доме-месте, откуда никто бы
ее не выселил. Приняв такое решение,
она не представляла, что ей делать с Питом - механиком Чарли. Она знала Пита еще
в юности, потому что познакомилась с
ним в тот же день, когда встретила Чарли. С тех пор он всегда был рядом. Но это
вовсе не означало, что Джеки о нем хоть
что-то знала. Пит был молчалив - слова не вытянешь. Сначала ей просто
становилось жутко от его постоянного
молчаливого присутствия, потому что Пит всегда был там, где находился Чарли,
которому он был абсолютно предан.
- Он когда-нибудь хоть что-нибудь говорил? - допытывалась Джеки у Чарли,
когда они были одни в постели.
Временами все-таки ей приходило в голову, что нужно заглянуть под кровать и
убедиться, что там нет Пита.
А Чарли только хохотал.
- Ты недооцениваешь Пита. Говорить ему не хочется, но он все замечает и все
слышит. К тому же он талантливый
механик.
- Во мне он вызывает нервную дрожь, - призналась Джеки.
Тут Чарли снова захохотал, повалил ее на кровать и набросился с поцелуями.
После этого они редко поминали Пита: он
был чем-то постоянным - почти как самолеты.
С годами она стала понимать, что за клад этот Пит. К тому же, когда этот
маленький щуплый человек увидел, что Джеки
тоже предана Чарли, не крутит гут с другими мужчинами и не делает Чарли небо с
овчинку, он и о ней стал заботиться тоже.
Пит устроил так, что ее самолеты были всегда в порядке, а все, что касается
механической части, работало, как часы.
С годами Джеки привыкла к нему и даже с ним разговаривала: его молчаливое
присутствие было очень уютным. Когда
она рассказывала, он ничего не советовал и даже никак не комментировал - он
просто слушал ее, давая ей возможность
самой рассортировать свои дела и в них разобраться.
Естественно, что после смерти Чарли, Пит остался рядом, но когда Джеки
решилась вернуться в Чендлер, она просто не
представляла, что там будет делать он. Она рассказала ему о своих планах и
готова была предложить ему пойти работать с
одним из тысячи друзей Чарли - мужчин. Пит выслушал ее, и его обветренное старое
лицо ничего не выразило, потом
спросил: "Когда мы двинемся?" По этим нескольким словам Джеки поняла - его
преданность Чарли перешла на нее, и она
знала - это дорогого стоит. Чарли повторял, что Пит - сноб: он может работать
только с лучшими. Никакие деньги не
могли бы заставить Пита работать на того, кого он лучшим не признавал. Когда Пит
сказал, что уезжает с ней, Джеки поняла,
что он одобрил ее таланты и ее решение. От избытка чувств она поцеловала
морщинистую колючую щеку и с удовольствием
заметила его смущение.
Она прилетела в Чендлер, а Пит пригнал ее машину, наполнив трейлер всем
необходимым для их жизни, то есть -
инструментами и деталями моторов. Мебели и одежды, достойных упоминания, не было
ни у нее, ни у Пита.
Она не представляла, что ее ждет в обновленном городе Этернити. Она была
готова увидеть жалкий домишко на семи
ветрах - именно в таких они обычно жили с Чарли в трудную минуту жизни, но го,
что она нашла, было прекрасно. Мистер
Монтгомери обновил городскую гостиницу, и это было - надо прямо сказать - мило.
Коридор был свежеоклеен обоями кремового цвета с узорами из красных роз. Все
деревянные детали обстановки были
дубовые, их недавно отлакировали. В Этернити из Чендлера протянули новую линию
телефонных проводов, так что у нее
был телефон. Прекрасная ванная комната была оборудована на первом этаже и
отделана розовым мрамором. Все сверкало
чистотой, все приветствовало Джеки.
Городские платные конюшни были превращены во вместительный ангар с высокими
дверями, так что они могли работать
над самолетами и в плохую погоду. Дом приходского священника (вот бы похохотал
над этим Чарли) был к тому же
переделан для Пита. Магазин кузнечных изделий был превращен в склад машин с
наборами инструментов; таких новых и
совершенных, что Пит почти прослезился.
В стороне мистер Монтгомери построил для Джеки лучшую взлетно-посадочную
полосу, которую она когда-либо видела
- за расходами не постояли. А на полях за городом стояли три разбитых самолета,
которые можно было потрошить на
запасные части.
Такого теплого приема, как в этом городке, Джеки не получала нигде за всю
жизнь. Она была и близко к Чендлеру, чтобы
не чувствовать себя в изоляции, но и достаточно далеко, чтобы быть свободной. Ей
казалось - она вернулась домой.
Идя к мистеру Монтгомери торговаться о своем жаловании за фрахт, она
готовилась к битве. И почти слышала, что Чарли
говорит ей: "Бей его, детка! Не позволяй ему обмануть себя. Назначай самую
высокую плату, которую ты бы хотела, и
отсюда начинай торговаться". Как только она увидела мистера Монтгомери, которого
знала всю жизнь, у нее вспотели
ладони.
Ей так нравился этот прелестный призрачный городок, что она думала - это ей
следовало бы платить за то, что он
позволил ей жить здесь. Через тридцать минут она уходила в изумлении. Мистер
Монтгомери предложил ей в три раза
больше того, что она хотела просить, и дал ей еще бонус для подписания
двухгодичного контракта. Теперь она сможет
купить мебель: наконец-то может купить вещи, которые будут ее собственные!
Сейчас, спустя год, она сервировала чай в гостиной своего хорошенького
домика.
- Что, в самом деле, с тобой происходит? - спрашивала Терри Пелмен у своей
подруги, когда Джеки вошла в гостиную,
внося на подносе приборы к чаю. Весь последний год каждый заработанный цент она
тратила на то, чтобы сделать свой дом
еще прекраснее: богато обитые стулья и глубокая кушетка мшисто-зеленого цвета и
розовый, ручной работы, мохнатый
коврик, письменный стол красного дерева и всюду антиквариат.
- Со мной - ничего, - ответила Джеки, ставя поднос с красивыми чашками и
заварным чайником н
...Закладка в соц.сетях
