Побег

Аннотация

Глава 1

Внутри дома хорошо была освещена только столовая, но и здесь были заметны
следы запустения. Обивка стоявших в тени георгианских кресел обтрепалась и
выцвела. От гипсовой лепнины на потолке начали отваливаться небольшие куски,
а на одной из стен осталось светлое пятно на том месте, где раньше висела
картина.
Но сидевшая за столом девушка не замечала эти недостатки — ее взгляд был
прикован к сидевшему напротив нее мужчине. Фаррел Бэтсфорд, изогнув кисть
руки таким образом, чтобы сок жареного мяса не запачкал его гофрированные
шелковые манжеты, положил себе на тарелку крохотный кусочек мяса и слабо
улыбнулся девушке.
— Перестань глазеть по сторонам и ешь, — приказал Джонатан
Нортлэнд своей племяннице и повернулся к гостю. — Итак, Фаррел, что вы
говорили про охоту у вас в деревне?
Риган Уэстон попыталась сосредоточиться на содержимом тарелки и постараться
что-нибудь проглотить, но кусок не лез ей в горло. Она не могла понять, как
можно было требовать, чтобы она сохраняла спокойствие и как ни в чем не
бывало ужинала, если рядом сидит человек, которого она любит. Она еще раз
украдкой взглянула на Фаррела сквозь длинные темные ресницы.
Тонкий прямой нос и миндалевидный разрез голубых глаз говорили о том, что
это настоящий аристократ. Плотно облегающие его худощавую стройную фигуру
бархатный сюртук с парчовым жилетом очень шли ему. Его узкое вытянутое лицо
обрамляли искусно уложенные светлые волосы, которые ниспадали до безупречно
белого галстука и чуть-чуть вились на концах.
Риган глубоко вздохнула, и ее дядюшка еще раз вопросительно посмотрел на
нее. Изысканным жестом Фаррел промокнул салфеткой уголки тонких губ.
— А не хочет ли моя будущая невеста прогуляться под луной? —
негромко спросил Фаррел, тщательно выговаривая каждое слово.
Невеста! — подумала Риган. Спустя неделю она станет женой Фаррела, и
получит его для того, чтобы любить, заботиться, обнимать. Он будет
принадлежать только ей. Переполнявшие чувства лишили Риган способности
говорить, и она только кивнула в знак согласия.
Бросив салфетку на стол, она поняла, что дядя не одобряет ее действий. Опять
она ведет себя не так, как подобает леди. В тысячный раз она напомнила себе,
что не должна забывать, кто она такая и кем ей предстоит стать — госпожой
Фаррел Бэтсфорд.
Когда Фаррел протянул ей руку, Риган едва удержалась, чтобы не схватить ее.
Ей хотелось радостно танцевать, смеяться от счастья, обнять человека,
которого она любит. А вместо этого она покорно проследовала за ним из
столовой в прохладный весенний сад.
— Может быть, вам принести шаль? — спросил Фаррел, когда они
немного удалились от дома.
— О нет, — шепотом ответила она, приблизившись к нему. — Для
этого пришлось бы разлучиться с вами, а я не хочу. Ни на минуту.
Фаррел собрался было что-то сказать, но вместо этого огляделся по сторонам.
— Ветер подул с моря и сегодня прохладнее, чем вчера, — заметил
он.
— О Фаррел, — вздохнула Риган. — Всего лишь через шесть дней
мы поженимся. Знаете, я самая счастливая девушка на земле.
— Да, возможно, — поспешно произнес Фаррел, высвободив руку,
которую она сжимала. — Сядьте сюда, Риган.
Его голос звучал так же, как у ее дяди, когда тот разговаривал с ней, —
нетерпеливо и сурово.
— Но мне хочется подольше побыть с вами.
— Судя по всему, вы не собираетесь слушаться меня даже когда мы
поженимся? — спросил он, пристально глядя в ее широко поставленные,
доверчивые глаза. В них отражались все ее мысли и чувства. В своем
муслиновом платье с высоким воротником она выглядела юной и хорошенькой. Но
у Фаррела она вызывала такие же чувства, как и щенок, молящий хозяина о
любви.
Он отступил от нее на несколько шагов.
— К свадьбе все готово? — вновь заговорил он.
— Дядя Джонатан уже все устроил.
— Конечно же, это в его стиле, — негромко сказал Фаррел. —
Тогда я приеду на следующей неделе, перед самой церемонией.
— На следующей неделе! — Риган вскочила. — А не раньше? Но
ведь мы, Фаррел... Я...
Он проигнорировал вспышку Риган и протянул ей руку:
— Думаю, нам пора возвращаться. А если то, как я поступаю, вам не по
нраву, можете еще раз обдумать свое решение.
Достаточно было одного взгляда Фаррела, чтобы оборвать ее возражения. Она
опять напомнила себе о необходимости следить за своими манерами, быть
невозмутимой, ни в коем случае не давать любимому человеку повода в чем-либо
упрекнуть ее.

Когда они вернулись в столовую, Фаррел и дядя Джонатан быстро отправили ее
наверх в спальню. Она не осмелилась протестовать; слишком силен был страх
перед тем, что Фаррел опять предложит отменить свадьбу.
Оставшись одна, Риган смогла дать волю сдерживаемым чувствам.
— Он замечательный, не так ли, Мэтта? — едва сдерживая восторг,
обратилась она к горничной. — Ты когда-нибудь видела такую парчу, как
на его жилете? Только настоящий джентльмен мог выбрать подобную ткань. А
какие у него манеры! Он все делает правильно, просто безупречно. Как бы я
хотела быть такой же, как он: уверенной в себе и в том, что мое каждое
движение непогрешимо.
Грубое, некрасивое лицо Мэтты нахмурилось.
— Я-то думаю так, что у мужчины должны быть не одни только манеры
хорошие, — заявила она с характерным для западного побережья
акцентом. — А теперь постойте спокойно и снимите платье. Вам уже пора
ложиться.
Риган повиновалась: она всегда подчинялась чужим распоряжениям. Когда-
нибудь, подумалось ей, она станет важной дамой. У нее есть деньги, которые
оставил ей отец, а мужем станет человек, которого она любит. Они поселятся в
Лондоне в прекрасном доме, где будут устраивать светские приемы, еще у них
будет загородный дом, где она сможет оставаться одна со своим безупречным
мужем.
— Бросьте-ка мечтать, — распорядилась Мэтта. — Ступайте в
постель. Придет день, когда вы, Риган Уэстон, очнетесь и поймете, что мир
состоит не только из засахаренных фруктов и золотой парчи.
— Что ты, Мэтта, — засмеялась Риган. — Я не такая дурочка,
как ты думаешь. Ведь хватило у меня ловкости заполучить Фаррела? Ну какая
еще девушка могла бы это сделать?
— Возможно, любая, если бы у нее были деньги отца, — пробурчала
Мэтта, подоткнув одеяло под хрупкое тело своей подопечной. — А теперь
спите. Можете помечтать.
Риган покорно закрыла глаза, ожидая, пока Мэтта выйдет из комнаты. Деньги
отца! Эти слова эхом отдавались в голове. Конечно же, Мэтта ошибается,
думала она. Фаррел любит ее просто за то, что она такая, какая есть, за то,
что...
Но так и не сумев найти никакой другой причины, почему Фаррел решил жениться
на ней, она села. В ту лунную ночь, когда он сделал ей предложение, Фаррел
поцеловал ее в лоб и рассказал о своем доме, в котором жили многие поколения
его предков.
Отбросив одеяло, Риган подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение,
посеребренное лунным светом. Казалось, ее огромные сине-зеленые глаза
принадлежали ребенку, а не девушке, которой уже неделю назад исполнилось
восемнадцать. Ее тоненькая фигурка всегда была скрыта под просторной
одеждой, которую выбирал дядя. Вот и сейчас на ней была тяжелая полотняная
сорочка с длинными рукавами и высоким воротом.
Что же Фаррел увидел в ней, спросила она себя. Как он мог догадаться, что
она умеет быть изысканной и изящной, несмотря на то что всегда одета, как
подросток?
Изобразив соблазнительную улыбку, она приспустила сорочку с плеча. О да,
если бы Фаррел увидел ее сейчас, он, может быть, не ограничился бы отеческим
поцелуем. Она не смогла сдержаться и весело рассмеялась, когда представила,
что сказал бы Фаррел, обнаружив, какой кокетливой может быть его тихая и
скромная невеста!
Она бросила быстрый взгляд в сторону соседней комнатки, в которой спала
Мэтта, и подумала, что и дяде Джонатану стоило бы услышать, что сказал бы ее
жених, увидев свою невесту в сорочке. Надев мягкие домашние туфли, она
открыла дверь и на цыпочках спустилась по лестнице.
Дверь в кабинет была распахнута. Ярко горящие свечи создавали вокруг Фаррела
золотистый ореол, и Риган, забыв обо всем, устремила на него восторженный
взгляд. Только спустя несколько минут она стала прислушиваться к разговору
мужчин.
— Посмотрите на этот дом! — неистовствовал Джонатан. — Вчера
мне прямо на голову упал кусок лепнины. Сижу, читаю газеты, и тут прямо на
меня летит этот чертов цветок.
Фаррел сосредоточенно вглядывался в свою рюмку, наполненную бренди.
— Все это скоро закончится — во всяком случае, для вас. Вы получите
свои деньги и сможете отремонтировать дом или, если хотите, купите новый.
Меня же впереди ждет долгая тоскливая жизнь.
Хмыкнув, Джонатан налил себе еще бренди.
— Послушать вас, так можно подумать, будто садитесь в тюрьму. Повторяю
— вы должны благодарить меня за то, что я для вас сделал.
— Благодарить! — злобно рассмеялся Фаррел. — Вы повесили мне
на шею безмозглую, неуклюжую и абсолютно невежественную девчонку.

— Ну, ну, некоторые были бы счастливы заполучить ее. Она хорошенькая,
очень многим понравилась бы ее бесхитростность.
— Я не такой, как другие, — предупредил его Фаррел.
В отличие от многих Джонатан не боялся Фаррела Бэтсфорда.
— Это правда, — спокойно ответил он. — Мало кому удалось бы
заключить такую выгодную сделку.
Осушив третью рюмку, Джонатан повернулся к Фаррелу.
— Ну ладно, не будем спорить. Нам нужно отпраздновать нашу удачу, а не
рвать друг другу глотки. — Он приветственно поднял рюмку, которую перед
этим вновь наполнил. — Выпьем за мою дорогую сестру и поблагодарим ее
за то, что она вышла замуж за богатого молодого человека.
— И за то, что она умерла и оставила все в вашем распоряжении — не так
ли нужно закончить этот тост? — Выпив бренди, Фаррел опять принял
серьезный вид. — Вы уверены в завещании вашего зятя? Я не хочу жениться
на вашей племяннице, чтобы потом обнаружить, что совершил ошибку.
— Я знаю этот документ наизусть! — возмутился Джонатан. —
Последние шесть лет я не вылезал из адвокатских контор. Девушка может
получить эти деньги только по достижении двадцати трех лет, если только до
этого времени не выйдет замуж. Но и замуж она может выйти только по
достижении восемнадцати.
— Если бы дело обстояло иначе, вы бы, конечно, нашли Риган мужа, когда ей было еще двенадцать?
Усмехнувшись, Джонатан поставил рюмку на стол.
— Возможно. Кто знает? Мне кажется, что с тех пор, как ей исполнилось
двенадцать, она мало изменилась, — Если бы вы не держали ее взаперти в
этом разваливающемся доме, возможно, она не была бы такой унылой и
малоразвитой. Господи! Мне страшно подумать о брачной ночи! Не сомневаюсь,
что она будет плакать и дуться, как двухлетнее дитя.
— Хватит жаловаться! — бросил Джонатан. — Вы получите
достаточно денег для того, чтобы отремонтировать свой чудовищный дом, мне же
за все те годы, что я заботился о ней, достанутся только жалкие крохи.
— Заботился! А часто ли вы покидали клуб, чтобы вспомнить, как она
выглядит? — Тяжело вздохнув, он продолжал. — Я оставлю ее в своем
доме и уеду в Лондон. По крайней мере, теперь у меня будет достаточно денег
на развлечения. Конечно, мало приятного в том, что я не смогу приглашать
друзей домой. Может быть, я найму женщину, которая будет вести хозяйство. Не
могу себе представить вашу племянницу в качестве хозяйки такой усадьбы, как
моя.
Подняв глаза, он увидел, что лицо Джонатана побледнело; костяшки пальцев,
сжимавших рюмку, стали совсем белыми.
Быстро повернувшись, Фаррел увидел Риган в освещенном проеме двери. Сделав
вид, будто ничего не случилось, он поставил рюмку на стол.
— Риган, — мягко и ласково проговорил он. — Вам давно уже
пора отдыхать.
От слез ее глаза казались еще больше.
— Не трогайте меня, — прошептала она. Она стояла напрягшись, сжав
кулаки. Из-за густых темных волос, струившихся по спине, и в своей детской
ночной сорочке Риган казалась совсем маленькой.
— Риган, вам следует слушаться меня! Она резко обернулась к нему.
— Не смейте говорить со мной таким тоном! Как вы смеете приказывать мне
после всего, что обо мне говорили! — Она посмотрела на дядю. — Вы
никогда не получите моих денег! Понятно? Ни один из вас не получит из моих
денег ни фартинга!
Джонатан начал приходить в себя.
— А как же ты собираешься получить их? — Он улыбнулся. — Если
ты не выйдешь замуж за Фаррела, то не прикоснешься к наследству целых пять
лет. До сих пор ты жила на мои средства; но теперь знай — если ты откажешься
выйти за него замуж, я выброшу тебя на улицу, коль скоро мне от тебя не
будет никакой пользы.
Прижав ладони ко лбу, Риган пыталась собраться с мыслями.
— Будьте умницей, — заговорил Фаррел, положив руку ей на плечо.
Она отпрянула.
— Я не такая, как вы думаете, — едва слышно произнесла она. —
Я не так простодушна. Я многое могу. Мне не нужны ничьи благодеяния.
— Конечно, не нужны, — покровительственным тоном начал Фаррел.
— Оставьте ее! — резко бросил Джонатан. — Нечего се
уговаривать. Она витает в облаках, совсем как ее мать. — Он грубо
схватил ее за руку, впившись пальцами в кожу. — Знаешь ли ты, каково
мне было все эти шестнадцать лет после смерти твоих родителей? Ты ела пищу и
носила одежду, купленные на мои деньги, а сама тем временем сидела на
миллионах! Миллионах! К которым я не мог прикоснуться. Почему я должен был
верить, что ты дашь мне хотя бы один фунт, когда вырастешь и сможешь
получить наследство?!

— Я бы дала! Ведь вы же мой дядя!
— Ха! — Он толкнул ее к стене. — Ты бы влюбилась в какого-
нибудь пустоголового расфранченного щеголя, и он бы все спустил за пять лет.
И тогда я решил дать тебе то, что ты хотела, а заодно обеспечить себе
гарантии того, что получу то, что нужно мне.
— Каково! — Фаррел чуть не задохнулся. — Это вы обо мне так?
Ведь если вы...
Не обращая на него внимания, Джонатан продолжал:
— Так что ты выбираешь? Его — или прямо сразу убираешься из дома?
— Вы не можете... — начал Фаррел.
— Могу, черт побери, и собираюсь это сделать. Если вы думаете, что она
будет сидеть у меня на шее еще пять лет ни за что ни про что, то вы просто
спятили!
Риган как в тумане переводила взгляд с одного на другого. Фаррел! —
вскричало ее сердце. Как она могла так ошибаться в нем? Он не любит ее, а
только охотится за деньгами; он говорил, как противна ему мысль о женитьбе
на ней.
— Так что же ты скажешь? — спросил Джонатан.
— Я соберу свои вещи, — прошептала Риган.
— Только оставь одежду, которую купил тебе я, — глумливо
усмехнулся Джонатан.
Вопреки тому, что эти двое думали о ней, у Риган Уэстон была гордость. Ее
мать убежала из семьи и вышла замуж за мелкого служащего, не имевшего ни
гроша за душой; и все же, работая вместе с мужем и сохраняя веру в него, она
помогла ему сколотить состояние. Когда Риган родилась, ей было уже сорок, а
спустя два года она вместе с мужем погибла, катаясь на лодке. Риган осталась
на попечении своего единственного родственника, брата ее матери. И многие
годы у девушки не было случая хотя бы в малой степени проявить силу духа,
унаследованную от матери.
— Я ухожу, — спокойно произнесла она.
— Одумайтесь, Риган, — сказал Фаррел. — Ну куда вы пойдете?
Вы же здесь никого не знаете.
— Может быть, мне следует остаться и выйти за вас замуж? И разве вы не
будете стыдиться такой невежественной жены?
— Пусть уходит! Она сюда еще вернется, — огрызнулся
Джонатан. — Пусть узнает, что представляет собой мир, тогда она
прибежит назад.
Смелость Риган стала быстро улетучиваться, когда она увидела ненависть в
глазах дяди и презрение в глазах Фаррела. Чтобы не передумать и не пасть на
колени перед Фаррелом, она повернулась и выбежала из дома.
На улице было темно. Морской ветер раскачивал ветки деревьев над ее головой.
На секунду остановившись на пороге, она высоко вскинула голову. Она пойдет
на это; чего бы это ей ни стоило, она докажет им, что совсем не беспомощна.
Риган шла прочь от дома по холодным камням, стараясь забыть, что оказалась
на улице — пусть и в темноте — в одной ночной рубашке. Настанет день, думала
Риган, и она вернется в этот дом. На ней будет атласное платье, а волосы она
украсит длинными перьями. Фаррел бросится перед ней на колени и скажет, что
она самая красивая женщина на свете. Разумеется, к тому времени она завоюет
известность благодаря своим замечательным приемам и станет любимицей короля
и королевы; ее прославят острословие и красота.
Ей стало так холодно, что мечты покинули ее. Остановившись возле железной
ограды, она стала тереть руки. Где она? Риган вспомнила слова Фаррела о том,
что ее держали взаперти. Это было правдой. С двухлетнего возраста она редко
покидала Уэстон Мэнор. Ее единственными собеседниками были служанки и
сменявшиеся длинной чредой запуганные гувернантки, а единственным местом для
развлечений — сад. Несмотря на свою изолированность, она редко чувствовала
себя одинокой. Она ощутила одиночество только после того, как встретила
Фаррела.
Прижавшись к холодному металлу, она закрыла лицо руками. Кого она пытается
обмануть? Что она может сделать ночью, оставшись в одном белье?
Услышав приближающиеся шаги, она подняла голову. Ее лицо озарила радостная
улыбка: Фаррел идет за ней! Оторвавшись от ограды, она зацепилась рукавом за
железный прут, и сорочка порвалась на плече. Не обратив на это внимания, она
побежала навстречу ему.
— Эй, молодка, — сказал бедно одетый незнакомый молодой
человек. — Небось ты рада мне и готова пойти со мной?
Отступив назад, Риган запуталась в подоле своей длинной рубашке.
— Не надо бояться Чарли, — сказал незнакомец. — Мне от тебя
ничего не нужно, кроме того, что ты сама захочешь дать.
Риган в испуге побежала. Ее сердце бешено колотилось, и с каждым движением
прореха на рубашке расползалась все больше. Она не знала, куда бежит, и
бежит ли она к кому-то или от кого-то. Упав, она быстро вскочила и помчалась
дальше.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ей удалось ускользнуть в какой-
то переулок. Она остановилась, чтобы сердце успокоилось, и прислушалась, не
бежит ли за ней тот незнакомец. Убедившись, что все тихо, она откинула
голову и, прислонившись к сырой кирпичной стене, вдохнула морской воздух,
насыщенный запахами соли и рыбы. Откуда-то справа долетел смех, хлопнула
дверь, раздался звон металла, крики чаек.
Опустив глаза, Риган увидела, что рубашка ее сильно порвалась и испачкалась;
в волосы набилась грязь и лицо тоже было испачкано. Стараясь не думать о
том, как она выглядит, девушка попыталась преодолеть страх. Ей нужно уйти из
этого места, где пахнет так дурно, и еще до утра найти пристанище, где можно
было бы отдохнуть и почувствовать себя в безопасности.
Кое-как пригладив волосы и стянув порванные края ночной сорочки, она вышла
из переулка и направилась туда, откуда доносился смех. Может быть, там она
найдет помощь.
Спустя всего несколько минут вновь какой-то прохожий попытался схватить
Риган за руку. Когда она отпрянула, в подол ее рубашки вцепились еще двое.
Ткань порвалась еще в трех местах.
— Нет же, — прошептала она, отступая назад. От сильного запаха
рыбы невозможно было избавиться, а тьма казалась тяжелой как бархат. Она
опять побежала, но люди шли за ней по пятам.
Оглянувшись, она увидела, что ее преследуют несколько мужчин, — они
просто не спеша шли за ней, видимо, дразнили ее.
Внезапно она с разбега наткнулась на что-то твердое, как каменная стена.
Рухнув на землю, она так и осталась сидеть.
— Тревис, — раздался над ее головой мужской голос. — Похоже,
ты вышиб ветер из ее парусов.
Над Риган склонилась гигантская тень, и низкий глубокий голос спросил:
— Вы не ушиблись?
Не успев ничего понять, она вдруг взлетела вверх, и ее сжали сильные
надежные руки. Она была так измучена, так напугана, что, забыв об
условностях, просто уткнулась лицом в широкое плечо державшего ее человека.
— Пожалуй, ты получил на ночь как раз то, что надо, — рассмеялся
его попутчик. — Так что, утром увидимся?
— Может быть, — ответил сильный голос того, чье плечо Риган
ощущала щекой. — Но я, возможно, приду только перед самым отплытием. И
вслед им вновь раздался смех.

Закладка в соц.сетях