Жанр: Любовные романы
Мне просто любопытно
...а в ответ. Она еще не пришла в себя от смущения, вызванного
своим поведением в детском магазине Карен села на скамейку, Мак сложил рядом
с ней свертки, а сам отправился за
рожками
Потом они некоторое время молча
ели мороженое — Почему у вас с мужем не было детей? — спросил он
наконец — Мы думали, у нас впереди еще масса времени, и отложили это на
потом, честно призналась Карен Мак опять замолчал — Вы очень любили
мужа? — спросил он — Да, очень — Ему повезло, — сказал Мак и снова
взял ее руку — Я ему завидую Карен посмотрела в его глаза и впервые после
смерти Рея увидела не просто человека, но мужчину И не просто мужчину,
которого заслонял образ Рея, но Макаллистера Таггерта
Я могу полюбить
снова
, — подумала она и почувствовала как лед, сковавший ее сердце,
вмиг растаял.
— Карен, я — начал Мак и придвинулся к ней так близко, будто собирался
поцеловать ее прямо среди толпы, растекающейся по торговым галереям — Боже
мой? — воскликнула Карен — Только посмотрите, сколько уже времени Я
записалась к парикмахеру, и я опаздываю Это здесь, только на другом уровне,
поэтому я вас покидаю — Когда же вы успели записаться к парикмахеру? —
недоверчиво спросил Мак, совсем как муж, который хочет знать о каждом шаге
жены — Пока вы ходили по игрушечным магазинам Мне пора идти, — сказала
Карен и встала — Встретимся здесь же через два часа, — крикнула она ему
через плечо и скрылась в толпе, прежде чем он успел что-нибудь ответить По
правде говоря, у нее был в запасе еще целый час, но она хотела купить
рождественский подарок для Мака. И вообще ей хотелось бежать от него. Она не
могла позволить себе влюбиться в такого человека, как Мак Таггерт.
Он не
для тебя, Карен, — сказала она себе. — Такому мужчине подходит
женщина, у который отец — посол в какой-нибудь заморской стране, или
женщина, способная определить, на каком французском винограднике созрели
ягоды, из которых сделано поданное к обеду вино. Ему нужна женщина,
которая...
Идиотка! — обругала она себя. — Ты такая же, как все
остальные, ты думаешь, что влюбилась в него. Хуже того, ты воображаешь, что
он влюбился в тебя!
Когда они встретились снова через два часа, она сумела
успокоиться и вернуть себе душевное равновесие. Мак с довольным видом сидел
на скамейке.
— А чем занимались вы? — подозрительно спросила его Карен.
— А я все упаковал, пометил каждый подарок именем его будущего
владельца и сложил свертки в машину.
— Я потрясена, — сказала Карен, широко раскрыв глаза.
— Перестаньте надо мной издеваться и давайте поторопимся, —
ответил он и взял ее под руку. — Чем это они облили вам в
парикмахерской голову? Или они надели на вас деревянный парик?
— Это лак, и, по-моему, прическа получилась очень удачной.
Мак только хмыкнул в ответ, и они поспешили к машине. Когда они
возвратились, в доме царила страшная суета: гости и хозяева готовились к
свадьбе, причем создавалось странное впечатление, что каждый из них потерял
какой-то важный предмет своего туалета и теперь прилагает неимоверные
усилия. чтобы его отыскать. Когда Мак закрыл дверь
их
комнаты, воцарилась
тишина и в море шума и хаоса возник островок покоя. Выйдя из ванной, Карен
увидела на кровати множество коробок и два больших мешка для одежды.
— Это все принесли, пока вы были в душе, — объяснил Мак, а когда
Карен заметила, что не слышала, чтобы кто-то входил в комнату, он, в свою
очередь, скрылся в ванной.
В одной коробке лежало белое шелковое белье — кружевной лифчик и трусики и
чулки с кружевными резинками наверху. Карен не помнила случая, чтобы
подружкам невесты не только шили платье, но еще и прилагали к нему и нижнее
белье.
— У вас нет времени разглядывать подарки, — сказал Мак, входя в
комнату из ванной.
— Но...
— Быстрее одевайтесь!
Карен схватила белье, затем платье, на которое ушли ярды и ярды шифона, и
недоуменно посмотрела в сторону ванной, потом опять на платье с его широкой
юбкой.
— Обещаю, что не наброшусь на вас, если увижу вас в нижнем белье. Но и
вы должны обещать мне то же самое, — добавил он совершенно серьезно
Карен начала было протестовать, но потом бесшабашно улыбнулась.
— Хорошо, тогда пеняйте на себя, — сказала она и, прихватив с
собой белое шелковое белье, направилась в ванную. Спустя десять минут она
вышла оттуда, уже подкрашенная и в нижнем белье. Это все, что было на ней, и
она знала, что выглядит потрясающе. Она не обладала пышной грудью, но, как
ей не раз говорили, у нее были длинные стройные ноги танцовщицы.
— Вы, случайно, не знаете, где... — начал Мак, поворачиваясь к ней, и
тут Карен испытала величайшее удовлетворение, увидев, каким взглядом он
смотрит на нее.
— Чего я случайно не знаю? — невинно переспросила она.
Но Мак безмолвно застыл на месте: одна рука с расстегнутой манжетой была
протянута вперед, другая неуклюже пыталась вдеть в нее запонку.
— Хотите, я вам помогу? — спросила Карен, направляясь прямо к
нему, в то время как он, онемев, продолжал смотреть на нее. Очень заботливо
и осторожно она застегнула сначала одну запонку, потом другую, затем, подняв
голову, посмотрела ему в лицо:
— Что-нибудь еще надо сделать?
Мак не ответил, и, повернувшись, Карен пошла от него, зная, что сзади
выглядит так же замечательно, как и спереди.
Спасибо тебе, тренажер
,
подумала она.
Но на этом месте течение ее мыслей было прервано, так как Мак схватил ее за
плечо, повернул к себе, обнял и прижался губами к ее губам. Как могла она
забыть, мелькнуло у нее в голове, как могла она забыть сладость поцелуя?
Поцелуй был долгим, неторопливым, и все это время его большие ладони ласкали
ее тело, притягивая его все ближе к себе. Неизвестно, чем бы все кончилось,
если бы не раздался громкий стук в дверь и кто-то не крикнул:
— Вы готовы? Сейчас отправляемся в церковь. Даже после этого Карен
пришлось вырываться из его объятий, что она сделала с большой неохотой. Ее
сердце сильно билось, а дыхание стало прерывистым.
— Нам надо одеваться, — только и сумела выдавить она из себя, пока
он продолжал молча смотреть на нее. Дрожащими руками она взяла платье и
попыталась надеть его, стараясь не испортить прическу. Она не удивилась,
когда Мак пришел ей на помощь, сначала расправив платье, а потом и застегнув
молнию на спине.
После чего вполне естественным было помочь ему надеть фрак.
Только когда они уже выходили из комнаты, Мак наконец нарушил молчание.
— Я чуть не забыл передать подарок, полагающийся вам как подружке,
сказал он и вытащил из кармана двойное жемчужное ожерелье и серьгу с длинной
жемчужной подвеской.
— Какая прелесть! — сказала Карен. — Они почти как настоящие.
— Как вы это точно подметили, — похвалил Мак и выудил из кармана
вторую серьгу, затем застегнул ей ожерелье, а Карен сама надела серьги.
— Как я выгляжу? — с беспокойством спросила она.
— Гарантирую, что никто и не взглянет на невесту. Это был избитый
комплимент, но Карен почувствовала себя очень красивой.
Свадебная церемония была сказочным зрелищем. Несмотря на предшествующую
суматоху, все прошло гладко, как и последующий прием, где было много смеха и
шампанского. Мак куда-то скрылся вместе с группой друзей, которых давно не
видел, и Карен на несколько минут осталась за столом одна.
— Скажите, вы умеете танцевать? Карен подняла голову и увидела Мака.
— Разве вы не нашли этих сведений в досье на меня? Или ваши шпионы не
интересуются такими пустяками, как танцы?
Он взял ее за руку и повел в центр зала. Сказать, что они танцевали хорошо, было бы преуменьшением.
Стив с Кэтрин оказались рядом, и Стив искренне посоветовал Маку оставить себе навсегда
именно эту
.
— Ты же знаешь, что все женщины убегают от меня, — ответил ему
Мак.
Когда Стив с Кэтрин, кружась, удалились, Карен сделала Маку выговор:
— Почему бы вам не сказать всем правду? Ведь все напрасно винят вас в
разрыве.
— Берегитесь, миссис Лоуренс, можно подумать, что я начинаю вам
нравиться.
— Чепуха! Мне только нужно от вас...
— Ребенка, — закончил он за нее — Вы хотите иметь от меня ребенка.
— Только потому, что вы...
— Что — я? Потому что я умный? Потому что я король среди мужчин?
— Вы король шиворот-навыворот. Стоит женщине поцеловать вас, и вы
превращаетесь в лягушку.
— У нас с вами этого не случилось. Может, попробуем еще разок?
Он посмотрел на нее, и Карен показалось, что он готов поцеловать ее прямо
здесь, посреди зала. Но он не стал целовать ее, и Карен не могла скрыть
своего разочарования.
Поздно вечером они снова были одни в
их
комнате. Когда она вышла из ванной
в своей целомудренной белой ночной рубашке, Мак стоял у окна и смотрел в
ночь.
— Ванная свободна, — сказала она.
— Я сейчас ухожу, — сурово произнес он.
— Почему? — к своему ужасу, вдруг спросила Карен и невольно
закрыла рот рукой. Ее не касались его планы, — Хорошо, —
согласилась она и притворно зевнула. — Увидимся утром.
Он схватил ее за плечи.
— Карен, это не то, что вы думаете.
— Я вообще не имею права задумываться о ваших поступках. Вы свободный
человек.
Мак стремительно прижал ее к себе и не выпускал все время, пока говорил.
— Я должен уйти отсюда, иначе я не оставлю вас в покое. Я знаю, что не
смогу сдержаться.
Он вышел, не дав ей времени ответить.
— Пусть будет так, — обратилась Карен к закрытой двери. — И
что дальше? На следующей неделе опять работа, и вы забудете о своем
маленьком романе с одной из секретарш. И это к лучшему: вам не придется
опасаться, что я подам на вас в суд.
Карен легла, но заснула только после того, как выместила свою злость на
толстой диванной подушке, разделявшей кровать на две половины.
Она заснула так крепко, что не слышала, как Мак вернулся и лег в постель;
она не почувствовала, как он осторожно поцеловал ее в лоб, прежде чем самому
начать борьбу с бессонницей.
Глава 4
Оглушительные крики разбудили Карен в рождественское утро. Уверенная, что
начался пожар, она отбросила одеяло и уже хотела соскочить с кровати, но
сильная рука Мака удержала ее.
— Это дети, — пробормотал он, уткнувшись носом в подушку.
Крики все нарастали, и Карен попыталась высвободиться и встать, но Мак еще
крепче держал ее и даже заставил лечь. Ночью разделявшая их диванная подушка
сползла к ногам, а может быть, кто-то из них намеренно ее подвинул, и теперь
Карен оказалась совсем рядом с Маком.
Рука Мака подобралась сначала к подушке Карен, а потом погрузилась в ее
волосы. Он по-прежнему лежал, уткнувшись в подушку, но Карен видела его
блестящие темные волосы и ощущала исходившее от его тела тепло. В комнате
стоял полумрак, и шум за дверью казался теперь очень далеким.
Наконец он повернулся к ней, приблизил свое лицо к ее лицу, свои губы к ее
губам и шепнул:
— Это Рождество, детвора всегда устраивает шум на праздники.
— Я была единственным ребенком в семье. На Рождество мы сначала
завтракали, и только потом я открывала подарки.
— Угу, — ответил Мак, целуя ее теплыми со сна губами.
С прикосновением его губ ушли куда-то одинокие годы, и опять, как прежде,
рядом с ней был теплый сонный человек, который привычным жестом заключил ее
в объятия. Это было вполне естественно. И потому она придвинулась к нему,
вытянулась рядом, обвила его шею руками и с энтузиазмом ответила на поцелуй.
Внезапно дверь распахнулась настежь и в комнату ворвались двое ребятишек, в
мгновение ока они очутились у кровати, размахивая игрушками над Маком и
Карен в опасной близости от их голов. В руках у девочки была коробка с
Барби, наряженной в вызывающее платье, и с приданым, которому позавидовала
бы любая
ночная бабочка
. У мальчика в коробке был игрушечный поезд из
нескольких вагонов.
Несмотря на возникшую неразбериху, Мак продолжал целовать ее в шею как
наиболее доступное место, поскольку она смотрела вверх, на детей.
Прежде чем Карен успела произнести хоть слово, в комнате появился еще один
ребенок — с самолетом в руках, он стремительно подбежал к первым двум,
споткнулся и налетел на них. Кукла, поезд, дети — все вместе обрушилось на
кровать и на Карен и Мака. Последовал пронзительный вопль девочки,
кричавшей, что ей сломали куклу, а тем временем мальчики на полу с помощью
кулаков выясняли, кто первый кого толкнул. Карен встала с кровати и
принялась собирать игрушки с пола и кровати.
— Осторожно, — предупредила она Мака, — у вас в ухе кукольная
туфля на высоком каблуке.
— Ничего, мне не привыкать, — проворчал он, недовольный тем, что
им помешали.
Карен собрала детей и игрушки и отправила их за дверь.
Когда они остались одни. Мак заложил руки за голову и стал наблюдать за
Карен, которая двигалась по комнате, собирая свою одежду.
— Наши дети будут лучше воспитаны, — заметил он. Карен никак не
могла найти пояс от халата.
— Я очень надеюсь, что наши дети будут такими же счастливыми и
раскованными и .. — Она остановилась, покраснела, взглянула на Мака,
который улыбался ей с кровати, и поспешно скрылась в ванной, чтобы там
одеться.
Но Мак выскочил из постели и удержал ее, прежде чем она успела закрыть
дверь.
— Куда это вы,
единственный ребенок
? Так вы пропустите самое главное!
— Я не могу идти в ночной рубашке и халате!
— Но все будут одеты именно так, — сказал он, схватив со стула
свою майку и увлекая Карен за собой.
Мак оказался прав. Внизу, у елки, царил хаос, везде возвышались груды
разорванной бумаги, и куда бы ни упал взгляд, повсюду были дети. Взрослые
сидели на полу в окружении пакетов и коробок и обменивались подарками,
стараясь не обращать внимания на крики и беготню детей.
— А, вот и наши неразлучники, — приветствовал их кто-то. —
Идите сюда скорей и посмотрите, что вам принес Санта-Клаус.
— Судя по их довольному виду, Санта их уже посетил, — сказал кто-
то еще, и Карен отпустила руку Мака, которую крепко сжимала.
Через минуту она уже сидела на ковре среди других гостей и вороха лент и
бумаги рядом с полной подарков красной садовой тележкой, ручка которой была
украшена бантом. К счастью, никто еще не открыл подарков, купленных вчера ею
и Маком, и теперь она радовалась им вместе с теми, кому они предназначались.
Но Карен очень удивилась, когда около нее стала расти гора пакетов, каждый с
биркой с ее именем и именем дарителя, но если она благодарила такого
человека, тот с изумлением смотрел на Мака.
Карен быстро разгадала хитрость Мака, который сидел рядом с ней и с
простодушным видом распаковывал подарки.
— Вижу, вы были очень заняты, пока я сидела в парикмахерской, —
сказала она так тихо, чтобы никто ее не услышал; было ясно, что это он купил
для нее все подарки, но приложил к каждому карточки своих друзей.
Мак и не стал отпираться, а только улыбался и, прищурившись, поглядывал на
нее сквозь густые черные ресницы.
— Как вы оцениваете мой вкус? — спросил он. На полу вокруг и на
коленях Карен лежали удивительно красивые и дорогие вещи, и среди них
музыкальная шкатулка, кашемировый свитер, золотые серьги, три пары носков
ручной вязки, серебряная рамка для фотографий.
— А что подарил вам я? Что-то не припомню! — обратился к ней Стив.
Они с Кэтрин отложили на день свое свадебное путешествие, чтобы побыть с
гостями.
— Сейчас посмотрим, — пообещала Карен, разглядывая бирки. —
Нашла! Похоже, вы преподнесли мне бикини.
— Неужели бикини? — удивился Мак при всеобщем смехе и
покраснел. — Ладно, Стив, я тебя прощаю, — улыбнулся он, но жестом
собственника обнял Карен за плечи.
Кузина Стива долго внимательно наблюдала за Карен и потом сказала:
— Знаете, Карен, я была знакома со всеми невестами Мака и могу теперь
признаться, что ни одна мне не нравилась, но вы мне очень симпатичны. Вы
единственная из них, кто смотрит на Мака с любовью во взоре.
— Просто я забыла надеть контактные линзы, и поэтому... — начала было
Карен, но смолкла, когда все зашикали на нее, и опустила глаза. Рука Мака
еще сильнее сжала ее плечи.
— Так когда же свадьба? — спросил кто-то.
— Как только я сумею уговорить ее. Посмотрите, она даже не носит моего
кольца.
— А может быть, твое кольцо сносилось оттого, что ты надевал его на
палец стольким женщинам? — заметил Стив, и все снова засмеялись.
Как раз в этот момент в комнату вошла Рита, мать Стива.
— Перестаньте, вы смущаете Карен! Лучше идемте со мной, мне нужна
помощь на кухне, — остановила она шутников.
К величайшему удивлению Карен, комната мгновенно опустела. Словно по
мановению волшебной палочки в ней не осталось ни единого существа мужского
пола, молодого или старого, только девушки, женщины и горы подарков и мятой
упаковочной бумаги.
— Действует безотказно всякий раз, — усмехнулась мать
Стива. — А теперь, дамы, мы можем посплетничать на свободе.
Со смехом женщины разошлись по комнатам, чтобы одеться и приступить к
работе. В спальне Карен сложила подарки на кровать и задумалась. Не нужно
обладать особой проницательностью, чтобы догадаться, что все подарки, и не
только рождественские, для нее купил Мак. Она спросила у женщин, какие же
подарки получили от невесты остальные подружки, и узнала, что подарки им
были отправлены еще на прошлой неделе. Как, разве Карен ничего не получала?
Дальнейшие расспросы позволили выяснить, что среди подарков подружек не
числились ни жемчужные ожерелья, ни серьги.
— Если вы имеете в виду жемчужное ожерелье и серьги, которые были на
вас вчера вечером, — сказала одна из женщин, — и если вам их
подарил Мак, то могу поспорить, что они настоящие.
— Тогда, наверное, невеста также не раздавала подружкам комплекты
белого шелкового белья, — заключила Карен.
Она произнесла это вполголоса и скорее для себя, чем для других, но все
услышали и смеялись до слез, до колик, а Карен оставалось только смущаться.
Теперь, одна в комнате, она смотрела на груду подарков и знала, что отдала
бы их все за то, чтобы Мак был сейчас с ней рядом. Завтра они вернутся в
Денвер, а послезавтра расстанутся все равно что навсегда. Она представила
себе машбюро и свой стол, который находился, можно сказать, за тысячу миль
от его кабинета.
Вдруг она заметила на кровати конверт, полуприкрытый брошенным шарфом, с
надписью
Счастливого Рождества, Карен
.
Она открыла конверт и вытащила из него короткий контракт, подписанный Маком
и заверенный Стивом, быстро пробежала его и увидела, что он дает ей право
открыть свое дело в помещении универмага Лоусона и что Мак обязуется вложить
в него свой капитал, а она — свои опыт и умение. Карен будет полностью
контролировать работу предприятия и свободна принимать любые решения по
своему усмотрению, она также обязуется по прошествии двух лет выплачивать
ему долг из расчета пяти процентов годовых.
— Это слишком, — сказала Карен вслух. — Мне не нужны
благодеяния...
И остановилась, увидев, что в конверте есть еще и письмо. Она вытащила его и
начала читать:
"Моя дорогая Карен! Я знаю, что вашим первым желанием будет швырнуть мне этот контракт
в лицо, но я прошу вас сначала хорошенько подумать. Я бизнесмен, а вы
обладаете знаниями и опытом, чтобы сделать предприятие доходным. Я предлагаю
вам этот контракт не потому, что вы красивы и остроумны, и не потому, что
мне приятно ваше общество: меня заставили сделать это мои постоянно
беременные невестки. Они пригрозили, что не пустят меня на порог моего родного дома,
если я решу торговать в старом универмаге Лоусона кожаными изделиями вместо
детских пеленок. Умоляю вас, не отвергайте меня. Ваш будущий партнер Макаллистер Дж. Таггерт". Карен с трудом понимала, что написано в письме, мысли путались у нее в
голове, но совсем не от партнерства, предложенного ей Макаллистером
Таггертом, а от его слов, что она красива, остроумна и ему приятно ее
общество.
— Прекрати! — скомандовала она себе. — Он не для тебя. У него
навалом женщин, а ты... ты... — Она пошла в ванную и посмотрела на себя в
зеркало. — А ты полная идиотка и в придачу еще влюбилась в него. Твои
отношения с ним должны быть деловыми, и не более того, — посоветовала
она сама себе, открывая душ, — и все будет в порядке.
Вот только если бы она могла ограничиться одними деловыми отношениями!
Карен надела джинсы, красный кашемировый свитер, подаренный ей якобы матерью
Стива Ритой, и жемчужные ожерелье и серьги, которые она непрестанно трогала
руками. Ей, конечно, придется возвратить их Маку. это был слишком дорогой
подарок.
Карен спустилась вниз, где опять царило оживление: часть гостей, уже в
обычной одежде, убирала гостиную, другие на лужайке перед домом играли в
футбол, а третьи, и среди них Карен, отправились на кухню, чтобы помочь в
приготовлении рождественского обеда.
В каком-то из разговоров гостей Карен услышала, что мать Стива — лучшая
подруга матери Мака, а лучшие подруги поверяют друг другу все свои тайны. И
так как многие гости между прочим упомянули, что сегодня приезжает Элейн, то
Карен было любопытно узнать, известна ли Рите, матери Стива, подлинная
причина разрыва Мака и Элейн.
Карен провела на кухне несколько часов, чистя и нарезая овощи и делая всякую
другую подсобную работу, и услышала несколько удивительных историй о семье
Стива и одну или две — о семье Мака. На лужайке за окном она видела, как Мак
в тренировочных штанах и майке без рукавов играл в американский футбол.
Всякий раз когда его постигала неудача или, наоборот, ему удавалось забить
гол, он смотрел на окно и махал ей рукой. И счастливая Карен махала ему в
ответ. У нее так давно не было настоящего дома. да она и прежде не знала
шума и веселой суеты большой семьи, когда дети бегают по кухне, а гости
предоставлены сами себе или, как сейчас, поют рождественские гимны в
гостиной. Маленькая семья лишена таких радостей.
Карен чуть не подскочила на стуле, услышав за спиной голос Риты:
— Как вам у нас нравится? Вижу, вас не раздражают беспорядок, дети и
домашние заботы, когда надо фаршировать индейку, чистить овощи и не забывать
об уборке, и все это одновременно Я ведь не ошиблась?
— Нет, вы совершенно правы, — подтвердила Карен — Мак очень
хороший человек, — продолжала Рита. Карен промолчала. Может, хороший, а
может, нет, кто знает. Она точно знала только то, что Мак не принадлежит ей
— Вы знаете правду об Элейн? — спросила Карен. К тому времени вся
работа была сделана, кухня опустела, и они с Ритой остались одни. Рита
секунду смотрела на Карен, как бы прикидывая, стоит ли ей доверять — Меня
попросили хранить этот секрет, — наконец сказала она.
Карен почувствовала прилив уверенности. Если женщина признается, что ей
известен секрет, то битва уже наполовину выиграна. Оставалось только немного
подтолкнуть Риту, но Карен колебалась. Она и хотела, и не хотела знать
правду Почему Элейн покинула Мака почти у алтаря? Какую обиду нанес ей Мак?
— Мне бы очень хотелось знать, — искренне сказала Карен — Вы ведь
по-настоящему любите Мака, верной — Да, — подтвердила Карен всего одним
словом, она не решилась сказать больше.
— Элейн была без памяти влюблена в одного бедного художника Она
поселила его в своей квартире Рисовал ли он что-нибудь, мы не знаем,
поскольку никогда не видели его творений Но мы все понимали, что его больше
интересует не сама Элейн, а ее деньги, но любовь слепа, и Элейн не
собиралась с ним расставаться Тогда отец Элейн написал художнику письмо и
преду
...Поділитися у соцмережах