Жанр: Любовные романы
Ласковый обманщик
... особа, как Вики, пожелает помочь ей подбирать
наряды.
Уже через двадцать минут Саманта поняла, что создается совершенно новый
образ. Делая шаг назад, чтобы рассмотреть себя в зеркале в роскошной
примерочной на третьем этаже
Сакса
, она увидела совсем другую женщину —
элегантную без чопорности, сексуальную без вульгарности, домашнюю, но
утонченную, модно одетую, но выдержанную в классическом стиле. На ней
отлично сидел костюм от
Сейнт Джон
.
— Ты позволишь? — спросила Вики и, сняв резинку, распустила
светлые волосы Саманты, которые мягко легли ей на плечи.
Саманта посмотрела на себя в зеркало и вспомнила, что впервые зачесала
волосы назад, чтобы они ей не мешали работать на компьютере. И тогда же
убедилась, что с гладкой прической ее воспринимают значительно более
серьезно.
Вики, отойдя от Саманты на несколько шагов, стала изучать ее, как это делает
художник, глядя на свою картину то с одной, то с другой стороны.
— Может, мы подровняем волосы? И сделаем укладку, чтобы волосы хорошо
лежали, ты не будешь возражать?
Возражать? Да неужели можно возражать, если тебе предлагают что-то вроде
райского удовольствия!
— Да нет, отчего же, — пытаясь сдержать свои эмоции, проговорила
Саманта, хотя ей хотелось прыгать и скакать, выкрикивая:
Ура!
Вики улыбнулась, делая вид, будто не замечает, что происходит у Саманты в
душе. Ей редко приходилось наблюдать у своих клиенток столь искреннюю и
бурную радость по поводу таких, казалось бы, обычных вещей, как новое платье
или прическа.
— А теперь, наверное, пора показаться Майку.
Саманта бессознательно нахмурила брови. Она не хотела ничего показывать
Майку. Она даже позабыла о его существовании. Вики разъяснила, что для
Саманты будет открыта кредитная карточка
Сакса
, и она, Вики, договорится
об отсрочке оплаты на несколько месяцев и о существенной скидке — такой же,
как для сотрудников магазина. Поэтому Саманта сможет себе позволить целиком
обновить свой гардероб. Но если она сама расплачивается за вещи, зачем тогда
их показывать этому человеку?
Видя нежелание Саманты демонстрировать Майку свои обновы, Вики была в
недоумении. Ведь когда она в первый раз увидела их вместе, Саманта держалась
за Майка как утопающий за спасательный круг.
— Ему, наверное, будет приятно увидеть тебя в новых нарядах, —
настаивала Вики, чувствуя за собой вину: ведь ей пришлось обманывать
Саманту, уверяя ее, что она сама, а не Майк станет оплачивать все эти счета.
Не спеша и с явной неохотой Саманта вышла из примерочной и направилась в зал
для отдыха посетителей, где их поджидал Майк, рассевшись на удобном розовом
диване, попивая чай и просматривая газеты, которые ему принесли. Он выглядел
настолько уютно и естественно и так вписывался в здешний интерьер, будто был
владельцем всего этого магазина, и чувствовал себя как дома среди нарядных
женщин и изысканной одежды — точно так же, как в первый день их встречи
чувствовал себя вполне комфортабельно в совершенно ином интерьере, одетый в
спортивный костюм и рваную майку.
Саманта не хотела выступать перед ним в роли манекенщицы, так как слишком
хорошо помнила абсолютное равнодушие, которое проявляли ее отец и муж к
тому, во что она одевалась. Ее муж желал видеть ее чистой и опрятной,
остальное ему было безразлично. Отец же не заметил бы разницы, явись она
перед ним в ажурных чулках и на высоких каблуках или в джинсах и майке.
Но Майк явно проявлял к Саманте интерес, и ему она вовсе не была
безразлична. При виде ее он отложил газету, медленно встал с дивана и пошел
ей навстречу. Потом взял ее за руку и осмотрел, внимательно и оценивающе. Он
разглядывал и цвет, и покрой, и как сидит костюм.
— Да, весьма... — заявил он после тщательного осмотра. — Этот
костюм очень выгодно оттеняет твою внешность.
Саманта постаралась сдержать усмешку. Как, однако, ловко он сделал ей
комплимент. Можно было подумать, что она красавица и необходимо решить,
достойны ли эти наряды прикасаться к ее телу. Она уже повернулась, чтобы
отправиться с Вики назад в примерочную, как вдруг Майк взял ее за плечо.
Она просто оцепенела, когда он нагнулся и, слегка прикоснувшись лицом к ее
шее, поцеловал в ухо.
— Еще раз зачешешь назад свои волосы — ответишь мне за это.
Саманта вырвалась, но далеко не сразу, а когда почувствовала, как теплая
волна удовольствия прошла по всему телу.
Через какой-то час она уже привыкла позировать перед ним. К ее удивлению,
Майк, представлявшийся ей человеком, не обращающим ни на что внимания,
оказался знатоком женской одежды, и она скоро стала доверяться его вкусу.
— Нет, нет. Этот жакет для тебя длинен. Слишком прикрывает
ягодицы, — совершенно серьезно заметил он при виде очередной вещи.
— Это не может послужить причиной отказа от него, — отрезала
Саманта. Майк лишь хмыкнул в ответ. Она тут же решила взять этот жакет и
косить его не снимая. Но в примерочной на вопрос Вики, будет ли она его
брать, заколебалась с ответом. И после паузы сказала
нет
.
Вскоре Саманта стала говорить
да
, когда что-то одобрял Майк, и
нет
,
когда Майку что-то не нравилось.
Так как на этом этаже были исключительно модельные вещи, Вики подключила еще
двух продавщиц, распоряжаясь, что нужно принести и где взять. Женщины целыми
охапками приносили им шелковое нижнее белье, ночные рубашки, туфли, сумки,
перчатки, чулки, колготки и украшения с других этажей.
Примеряя замечательную ночную рубашку, Саманта вдруг поняла, что Майк
принимает участие и в этом.
— Этот цвет ей не подходит, — услышала она его голос, — нет,
черное — это не ее. Я хочу белую ночную рубашку.
Эту фразу он повторил дважды, и Саманта покраснела, вспомнив, что он сказал ей в день их знакомства.
— У вас найдется голубая ночная рубашка? — спросила Саманта Вики.
Та улыбнулась, и через минуту появилась степенная ночная рубашка голубого
цвета.
— Майку такие не нравятся, — заметила Вики.
— Отлично, — заявила Саманта, — я беру таких две штуки!
Саманта накупила множество всяких вещей. К четырем часам дня она уже сбилась
со счету — сколько раз она сказала
да
при выборе костюмов, туфель,
платьев, вечерних туалетов.
— Это будет очень дорого стоить, — сказала она Вики, — должно
быть, сотни долларов.
Вики стояла спиной к Саманте, поэтому та не видела ее поднятую бровь. Сотни
долларов? Вики подумала, насколько Майк был прав, когда просил не показывать
его подопечной цены: этой девочке даже не приходило в голову, что одно
платье может стоить несколько тысяч долларов. Поэтому перед примеркой все
ярлычки с ценой были сняты с одежды. Для Вики и ее подручных удаление
ярлычков было дополнительной головной болью, но, учитывая те суммы, на
которые раскошелился Майк, они охотно шли на лишние неудобства. А так как у
Саманты было прямо-таки чутье на качественные изделия, она набрала покупок
на многие тысячи долларов. Если ей приносили две пары туфель, одну за
шестьсот долларов, а другую за двести пятьдесят, Саманта безошибочно
выбирала пару подороже.
Придав лицу нейтральное выражение, Вики обернулась:
— Нам пора. Тебя уже ждут в салоне красоты.
Кивнув, Саманта подумала, что скажет Майк по поводу ее волос; втайне она
надеялась, что он не принадлежит к тому типу мужчин, которые в подобных
случаях говорят — подровняй их на пару сантиметров, но никак не больше! У ее
отца и мужа, например, мнение совпадало — волосы у женщины должны быть такой
длины, чтобы можно было сесть на их кончики.
Настраивая себя на предстоящий спор, она подыскивала аргументы в пользу
того, что именно она должна сама выбирать вид прически для своих волос —
хотя заранее знала, что это бесполезно. Майк вошел в салон, не смущаясь
женским окружением, — он даже ухитрился подмигнуть одной даме в бигуди.
И тотчас начал рассказывать мастеру, как должна выглядеть прическа Саманты.
— Я хочу, чтобы были видны ее кудри. И, пожалуйста, никакого лака.
Ненавижу эту штуку — царапает лицо.
— У меня будет такая прическа, какую я захочу, — заявила Саманта.
Майк и парикмахер одновременно повернулись к ней и с удивлением на нее
посмотрели; было ясно, что их абсолютно не волнует ее мнение. Саманта
вздохнула и отвернулась к зеркалу, а Майк вновь обратился к мастеру и
открытым текстом добавил, что всякие возражения клиентки не имеют никакого
значения, главное — принцип.
...Руками Саманты завладела маникюрша, а парикмахер стриг волосы, аккуратно
отделяя прядь за прядью и каждую срезая на разную длину. И с каждой новой
отрезанной прядью она чувствовала себя легче и моложе. Ее вьющиеся от
природы волосы даже без всякой укладки красиво обрамляли лицо. Но вот в
руках парикмахера зашумел фен, придавая этой вьющейся копне волос
законченность и порядок. Когда прическа была готова, она потрясла головой и
засмеялась.
Майк стоял рядом и разглядывал ее в зеркале.
— Не думал, что ты можешь оказаться такой красивой, и был не
прав, — мягко произнес он, и это заставило ее покраснеть.
Взяв Саманту за руку, он проводил ее к другому креслу, где она прошла урок
макияжа и получила маленький пакетик с набором косметики и средств для ухода
за кожей. Ее бы наверняка хватил удар, если бы она узнала, что одна эта
косметика обошлась более чем в триста долларов. Уже приближался вечер, когда
Саманта, опираясь на мускулистую руку Майка, покинула
Сакс
, одетая в
красный костюм от
Кристиана Лакруа
, с коротко подстриженными и завитыми
волосами и идеальным макияжем на лице.
В руках у них не было никаких свертков и пакетов: Вики сказала, что им все
пришлют на дом. На сей раз, когда они проходили через отдел косметики на
первом этаже, давешние высокие девицы бросились к Саманте наперебой,
предлагая свои образцы духов, но она отшила их повелительным жестом руки.
Майк остановился у прилавка
Ланком
и, несмотря на бурные протесты Саманты,
выбрал для нее
Трезор
, заплатив наличными.
Саманта прижала к себе маленькую коробочку с духами, как нечто бесценное, и подняла глаза на Майка.
— Благодарю, — прошептала она, — благодарю за весь
сегодняшний день.
Он широко улыбнулся ей, и выражение удовольствия появилось на его лице.
— Не хочешь перекусить?
— Да, — ответила Саманта. — Умираю с голоду.
Он предложил ей руку и повел к выходу из магазина.
Глава 7
По пути домой Саманта то и дело дотрагивалась до своей новой прически, с
удовольствием прикасаясь кончиками пальцев к вьющимся прядям.
— Нравится? — спросил Майк, и она кивнула в ответ.
Сама того не замечая, она шла теперь, расправив плечи, не семенила, как
утром, когда они впервые вышли на улицу вместе. Майк радовался, видя ее
улыбающейся и счастливой, ему нравилось, как хорошо она выглядит, но он
чувствовал определенное сожаление, что она больше не виснет на его руке,
пугливо прижимаясь к нему.
Подходя к дому, Саманта первая увидела, что на ступенях сидят женщины. Их
было четыре, они явно не относились к тем, кого ее мама назвала бы
хорошие
девушки
. На них была слишком облегающая, слишком короткая и слишком яркая
одежда, их глаза, губы и щеки были чересчур накрашены. Две из них сидели на
металлических перилах, и их короткие юбки при этом задрались так, что было
непонятно, зачем они вообще нужны. Все женщины, за исключением одной,
курили.
— По-моему, у тебя гости, — сказала Саманта, невольно
нахмурившись. Теперь ей, кажется, предстояло провести время в апартаментах
отца; а она-то собиралась заказать в гастрономическом магазине деликатесы и
салат и, расположившись в саду, подышать вечерней прохладой.
Видя, что она недовольна, Майк ласково сжал ее руку:
— Ты будешь хозяйкой дома.
— Я не... — начала было она; ей вовсе не хотелось вступать с этим
человеком в более тесные отношения, чем сейчас.
— Это же только Дафния с подругами. Девочки всего лишь хотят пообедать
за чужой счет. Они уйдут до темноты.
— Ага, — понимающе кивнула она, широко раскрыв глаза. — Они
по ночам работают?
Она пыталась говорить и держаться, как ни в чем не бывало, не показывая, что
чуть было не лишилась дара речи от вида и манер этих чрезвычайно броских
особ.
— Они стриптизерки.
— Ага, — вновь повторила Саманта с явным облегчением, потому что
раздеваться на публике — все-таки более безобидное занятие, чем то, о
котором она поначалу подумала. Когда они подошли совсем близко, Саманта
почувствовала, что одна из женщин изучает ее гораздо пристальнее, чем
остальные. Она сразу догадалась, что это Дафния. Когда женщина встала с
перил, оказалось, что она ненамного ниже Майка ростом. Лицо ее под тяжелым
гримом, наверное, было весьма привлекательно, но о достоинствах его было
трудно судить, потому что внимание привлекало прежде всего ее тело, и
особенно фантастических размеров бюст.
— Это Дафния? — прошептала Саманта.
— Вся здесь, каждый ее дюйм, — хмыкнул Майк, глядя ей в лицо и
стараясь найти в нем признаки ревности.
Придвинувшись к нему, Саманта прошептала еще тише:
— Отдельные части ее тела... искусственно наращены?
— Насколько мне представляется, большая часть Дафнии — подделка, —
энергично подхватил Майк. — От лица до кончиков пальцев она всюду
приращена
,
увеличена
,
убрано отсюда
,
прибавлено сюда
. Когда ты
дотрагиваешься до нее, все эти овалы, которые вшиты под кожу, соскальзывают
и образуют всякие выступы дикой формы.
Говоря это, он продолжал внимательно смотреть на Саманту, но так и не
заметил ни единого проблеска ревности.
— И Дафния... она танцовщица особого рода?
— Да нет. Самая примитивная стриптизерка, нет ничего особенного в ее
танцах.
Внезапно остановившись, Майк положил Саманте руки на плечи и заглянул ей в
глаза.
— Сэм, девочка моя, у тебя нет необходимости знакомиться с этими
женщинами. И я тебя отлично понимаю, если ты этого не хочешь. Я могу
отправить их домой, а мы с тобой пойдем куда-нибудь и тихо посидим,
пообедаем. Приглашаю тебя в ресторан
Ла Сирк
.
— Как ты можешь говорить такие глупости, — вспыхнула она, поняв,
что он неправильно истолковал ее вопрос, в котором содержалось только
любопытство. Кажется, он принял ее за сноба и пуританку, которая не сядет за
один стол с подобными женщинами. — Конечно же, я хочу с ними
познакомиться. И, пожалуйста, не трогай меня!
Она высвободилась и направилась к дому. И через секунду уже знакомилась с
женщинами, которые разглядывали ее нарочито скучающими глазами.
Дафния спустилась по ступенькам и, нависнув над Самантой, спросила:
— Это ты... э... квартирантка... Майка?
...падают. Все они смотрят на него влюбленными глазами, но, насколько мне
известно, ни одна из них не была с Майком в постели.
— Но ты же все еще здесь... — заметила Саманта. Дафния взяла миску с
салатом.
— Да. Но ведь я никогда не была в него влюблена, не так ли? — Она
искоса взглянула на Саманту: — Ты смотри, душечка, остерегайся. Майк
разбивает сердца. Тут он настоящий специалист.
После этого разговора с Дафнией Саманта некоторое время оставалась на кухне
в одиночестве.
Разбивает сердца, так...
— думала она. Вот что ей точно
было не нужно, так это чтобы ее сердце вновь оказалось разбито... Откровенно
говоря, она бы просто не выдержала очередного краха своих надежд.
— С тобой все в порядке? — раздался голос Майка откуда-то сзади.
Она повернулась и посмотрела на него. Все-таки он был хорош. Настолько
хорош, что, когда находился рядом, это мешало думать.
Майк сделал шаг вперед.
— Ты как-то странно смотришь на меня. Сказать, чтоб они ушли?
— Нет, пожалуйста, не надо. — Саманта холодно улыбнулась и
отвернулась от него. — Я устала. Кажется, мне лучше пойти спать.
Майк приблизился к ней, взял за подбородок и заставил посмотреть ему в
глаза.
— Что-то тебя беспокоит. Может, Дафния что-нибудь наговорила? Надеюсь,
она не стала рассказывать тебе свою очередную историю про очередного
мужчину? Имей в виду, у Дафнии очень странный взгляд на жизнь.
— Нет, — соврала Саманта, высвободив свой подбородок, —
просто был тяжелый день, я хочу в кровать. Вот и все.
Внезапно выражение лица Майка резко изменилось. На нем было написано такое
страстное, такое горячее желание, что Саманта почувствовала, как ее кожа
буквально накаляется под его взглядом.
— Я тоже хочу в кровать, — нежно проговорил он. Саманта
отшатнулась от него. И лицо Майка вновь изменилось: вместо страсти теперь
оно выражало гнев.
— Кто внушил тебе безразличие к сексу, Са-ман-та? — спросил он,
произнося ее имя, как нечто вроде
аккумпурлдум
.
Она рассмеялась, и желание, возникшее у нее минуту назад, исчезло.
— Все мужчины одинаковы, — сказала она. — Будь они
высокопоставленными чиновниками или ассенизаторами. Если я не хочу ложиться
с тобой в постель, значит, я фригидна, или жертва кровосмешения, или со мной
случилось что-нибудь ужасное... Так вот, ставлю вас в известность, мистер
Таггерт: никто не отвращал меня от секса. Но если кто это и сделает, так это
ты со своими вечными и вульгарными намеками. Почему ты не попросишь кого-
нибудь из этих женщин переспать с тобой? — Она кивнула на пеструю
группку по ту сторону стеклянных дверей. — Или ты жаждешь лишь тех,
которые тебе отказывают? Может, тебя привлекает вкус победы? Скажи честно,
когда ты делаешь очередную насечку на кровати, ты ставишь рядом с ней
дополнительную звездочку, если эта женщина раньше тебе отказывала?
Майк посмотрел на нее в замешательстве.
— Что я тебе такого сделал, чтобы так низко думать обо мне?
Саманта отвернулась. Она знала, что несправедлива к нему. Майк был сегодня
так добр и терпелив. За этот единственный день он потратил на нее столько
времени, сколько не тратил ни один человек с тех пор, как умерла ее мать. А
она говорит ему всякие мерзости и только потому, что он пытается приударить
за ней. Но не этим ли мужчина и должен заниматься — пытаться завладеть
женщиной?
Впрочем, возможно, причина именно в его доброте и постоянной заботе. Она
этого не хочет, ей не нужно ничье внимание.
— Пожалуйста, извини меня, — проговорила она. — Я тебе
благодарна за сегодняшний день, за то, что ты отвел меня в магазин, что
познакомил с кузиной, за то...
— Мне ни к черту не нужна твоя благодарность, — не дослушав,
злобно бросил Майк, перед тем как выйти и хлопнуть дверью.
Какое-то время Саманта стояла неподвижно, затем поднялась к себе. Она
медленно разделась, аккуратно повесила на вешалку свой замечательный костюм
и на мгновение прислонилась к дверце встроенного шкафа. Иногда ей хотелось
уметь плакать, реветь, как другие женщины. Но как бы она этого ни желала,
Саманта знала, что слезы не прольются.
Она умылась и намазала кремом лицо, затем надела ночную рубашку и легла. В
слабом свете, проникающем снизу из сада, выделялись знакомые контуры
отцовской мебели. Глубоко вздохнув, она выдавила улыбку — хорошо, что ее
окружают отцовские вещи.
Она заснула, но где-то среди ночи ее разбудила вспышка молнии, осветившая
комнату. Сквозь уличный шум она различила уже знакомый стук. Майк печатал на
машинке. Успокоившись, Саманта опять заснула.
Саманта проснулась в семь часов утра, но тихо капающий дождик за окном
создавал такое настроение, когда не хочется вылезать из кровати. Поерзав под
одеялом, она устроилась поудобнее и вновь заснула. В конце концов, в субботу
можно и поспать.
Второй раз она проснулась в половине десятого. И сразу же вспомнила, что
сказала Дафния о Майке. Майк разбивает женские сердца. А она, Саманта,
больше не желает разочарований. Чтобы получить поддержку, она бросила взгляд
на отцовскую комнату и мебель, улыбнулась и заснула снова.
В одиннадцать она была разбужена стуком в дверь. Затем дверь открылась, и
еще окончательно не проснувшаяся Саманта увидела Майка с подносом,
нагруженным едой.
— Уходи, — буркнула она и зарылась в простыни.
Конечно же, он не повиновался, ибо, по мнению Саманты, Майк Таггерт
представлял собой сочетание сторожевого пса, воинственной сиделки и
развратника.
Он присел рядом с ней, поставив поднос на край кровати.
— Я принес тебе поесть... Твоя одежда прибыла из
Сакса
... и Бэррет
пригласил нас на чай на послезавтра. Он пришлет за нами машину.
— Вот как? — Она повернулась и уставилась на него. Стало уже почти
привычным видеть его сидящим на ее кровати.
— Что из перечисленного тебя больше всего взволновало? Еда, Бэррет или
наряды?
— Как ты думаешь, а тот симпатичный голубой жакет, ну, что с большими пуговицами, тоже прибыл?
— Значит, одежда, — резюмировал он, доставая булочку из
пакета. — Я так и думал, что тебя не заинтересует человек, который
может оказаться твоим родственником. Тут тебя вполне понимаю. Меня тоже вся
эта родня просто бесит.
Позевывая, Саманта очень медленно села в кровати и прислонилась к ее спинке.
— Ты не понимаешь, что говоришь. И даже не представляешь, какой ты
счастливчик, что у тебя есть родственники. Твоя кузина Вики была очень мила
со мной и очень терпима по отношению к тебе.
Протягивая ей булочку и большой пластмассовый стакан с только что выжатым
апельсиновым соком, Майк ответил:
— Она одна из немногих Монтгомери, которых еще можно терпеть, но она
идет по линии, которая родом не из штата Мэн.
Он произносил все это с набитым ртом, и крошки уже просыпались на кровать,
но все равно он был удивительно красив в эти минуты. Его густая черная
шевелюра была еще влажной после душа, он был свежевыбрит и одет в мягкую
рубашку, которая подчеркивала каждую мышцу его сильного тела.
Лучше, чтобы
он говорил, — думала Саманта. — Пока он говорит, он не лезет ко
мне
. Она глубоко вздохнула.
— Кто такие эти Монтгомери?
— Мои двоюродные родственники. Жуткие зануды.
— Зануды?
— Ну да. Обожают пить чай, и при этом каждый из них упадет в обморок,
если вдруг его подадут не в соответствующей посуде.
— И эти родственники живут в штате Мэн? — спросила она, откусив от
булочки из отрубей.
— Ну! — В голосе Майка послышалась враждебность, и она подумала,
что же сделали его родственники, если сумели вызвать у него такое отношение.
Видя выражение ее лица, он решил дать разъяснения.
— Видишь ли, в моей семье сложилась традиция, что дети Монтгомери
проводят пол-лета в Колорадо, а дети Таггертов — пол-лета в Мэне. Понятия не
имею, кто ввел эту традицию, но убежден, что он жарится сейчас в аду.
— Вот как? Что же стряслось, когда ты находился в Мэне?
— Наши негодяи родственники пытались нас убить!
— Шутишь?
— Чистая правда. Они делали все, что было в их силах, чтобы мы не
дотянули до осени. Многие из них живут на берегу моря и стали почти
русалками. Мой брат говорил, что у них вместо кожи рыбья чешуя. Так они
выкидывали, например, такие штучки: отвозили нас в лодке в открытый океан, а
затем прыгали в воду и плыли к берегу. Они знали, что никто из нас не умел
плавать.
— Как же вы возвращались на берег?
Майк ухмыльнулся.
— Гребли веслами.
— А что было, когда они приезжали в Колорадо?
— Ну, мы были в какой-то степени обижены на то, как они себя вели в
Мэне...
— Это объяснимо...
— И потом, надо знать этих Монтгомери. Это самые большие зануды в мире.
Они не переставая благодарили нашу маму, никогда не забывали пользоваться за
столом салфеткой. К тому же они аккуратно складывали одежду.
— Тяжелый случай, — Саманта прикрыла улыбку пластиковым стаканом.
Но Майк, кажется, не почувствовал сарказма в ее словах.
— Поэтому то, что мы делали, было вполне оправданно. Мы усаживали их на
самых диких лошадей, каких только могли сыскать. Мы заводили их
...Закладка в соц.сетях
