Жанр: Любовные романы
Герцогиня
...ка не побоялась бы промочить ноги, - охладил он ее пыл.
Когда он повернулся к ней спиной, Клер показала ему язык.
Они шли еще час, и когда подошли к следующему ручью, Клер, не думая о туфлях, вошла
в холодную воду.
- А почему вы не гуляете с вашим герцогом? - спросил Тревельян.
- Гарри должен был уехать по делам. Управлять таким имением очень непросто.
Это заявление, казалось, очень позабавило Тревельяна.
- Скорее всего он поехал навестить одну из своих любовниц.
- Что, простите?
- Это Гарри надо просить у вас прощения.
Клер надулась, но задумалась: а вдруг у Гарри и правда есть другие женщины. Конечно,
Гарри очень нравится женщинам. Но это не значит, что он изменяет ей. Клер посмотрела на
шагавшего впереди Тревельяна суровым взглядом и поклялась, что не будет больше общаться с
этим человеком. Он внушал ей дурные мысли.
Через полчаса, когда рассвело, они подошли к западному крылу дома. Клер подумала о
долгом дне в одиночестве. У нее не будет возможности увидеться с Гарри. Конечно, она всегда
может провести вторую половину дня с матерью. Или представиться другим обитателям дома.
Но что ей с ними делать? Говорить о собаках и лошадях?..
Она стояла у двери, ведущей внутрь крыла, и смотрела на часы.
- Опять хотите пропустить завтрак? - спросил Тревельян, взявшись за ручку двери.
- Нет. У меня еще есть время переодеться, - Клер, не двигаясь с места.
- Там по-прежнему действует запрет на разговоры завтраком?
- Да, - ответила Клер и с тоской подумала о долгой, скучной трапезе, ожидающей ее.
Тревельян вздохнул.
- Ладно, идемте наверх и посмотрим, что Оман приготовил сегодня.
Клер радостно улыбнулась. Она уже забыла о своем решении никогда больше не общаться
с этим человеком. Теперь она думала только о его уютной комнате, книгах, камине и вкусной
еде.
Они прошли в старую часть дома и вошли в гостиную. Из спальни вышел Оман и что-то
сказал Тревельяну на непонятном языке.
Тревельян повернулся к Клер и тихо произнес:
- Там Гарри. - Он кивнул в сторону спальни.
Клер радостно улыбнулась и направилась в комнату, но Тревельян удержал ее за руку.
- Он мог прийти по личному делу, - прошептал он.
- Я... - начала было Клер, но Тревельян прикрыл ей рот ладонью.
- Он может быть не один, - таинственно заметил он. Клер широко раскрыла глаза, как
будто не веря ему, и Тревельян убрал руку. Он открыл большой старинный сундук, стоявший
позади нее.
- Спрячьтесь здесь, пока я не выясню, чего он хочет.
- Нет, я не... - начала было Клер, но Тревельян поднял ее, опустил в сундук поверх
каких-то тряпок, которые она в иной ситуации с удовольствием изучила бы, и, закрыв крышку,
уселся сверху. В этот момент в комнату вошел Гарри.
- Где ты пропадал? - спросил он. - Я жду тебя здесь уже полчаса. И чей это голос я
только что слышал? Женский голос?
- Тебе, должно быть, показалось. Чему обязан оказанной мне честью?
- Опять Мактаврит...
- Сколько на этот раз?
- Шесть.
- И твоя матушка рвет и мечет? Сомневаюсь, что она
захочет расстаться с шестью коровами.
- Она хочет, чтобы я согнал его с земли. Тревельян погрузился в молчание.
- И ты думал, что я соглашусь сделать для тебя эту грязную работу?
- Велли, ты всегда был красноречив. Я подумал, что ты мог бы поговорить со стариком.
- Никто не может. И не мог никогда. А что с его сыновьями?
- Одни умерли, другие эмигрировали. Старик - последний.
- И теперь она хочет согнать его с земли. А почему бы не дать ему денег и не отправить
к сыновьям?
- Он ни за что не уедет, и где я возьму деньги? Опять продавать картину?
- А как у тебя с богатой наследницей?
До этой минуты Клер хранила молчание, сидя в сундуке, вслушиваясь в каждое слово и
пытаясь понять, о чем идет речь. Имя Мактаврит что-то говорило ей, но она не могла
вспомнить, что именно. Когда она услышала, как Тревельян спрашивает о ней Гарри в своей
обычной язвительной манере, то не захотела слушать ответ, боясь того, что может услышать.
Тревельяну удалось заронить сомнение в ее душу. Она слегка подтолкнула ногой крышку
сундука.
- Какого черта, ты что-то прячешь там? - закричал Гарри, увидев, что крышка пришла в
движение и Тревельян чуть не свалился.
- Я покажу тебе, если хочешь.
- Нет, спасибо. Я уже видел достаточно всяких гадостей, которые ты привозил из своих
путешествий. - Он замолчал, так как вошел Оман и поставил на столик рядом с Тревельяном
два стакана виски. Когда он вышел, Гарри продолжил, приняв стакан из рук брата. - А ты не
боишься, что этот малый как-нибудь ночью перережет тебе глотку?
- Оман?! Люди, живущие в твоем доме, пугают меня гораздо больше. Кстати, об ужасе:
когда твоя свадьба?
- Не сейчас, - уклончиво ответил Гарри.
- А твоя маленькая богатая наследница счастлива под игом старой карги? - спросил
Тревельян насмешливо.
- Матушка не так уж плоха. Ты никогда не давал ей возможности проявить себя, что до
Клер, мне кажется, она привыкает. - Гарри допил свое виски и поднялся. - Мне пора.
- Свидание с каким-нибудь мотыльком?
Клер опять приподняла крышку, но на этот раз Гарри ничего не заметил.
- Нет, я еду на юг присмотреть для нее кобылку.
- Для наследницы?
- Вот именно.
- Готовишь подарки? Да, это, должно быть, настоящая любовь, - сказал Тревельян с
издевкой.
Клер затаила дыхание в сундуке.
- Мне она очень нравится. Правда, в ее голове слишком много ненужных сведений по
истории и дурацкой романтики, но в остальном она недурна. - Тон Гарри изменился, стал
угрожающим. - Держи свои лапы подальше от нее, понял?
- Ну что человек моего возраста может делать с девушкой, даже если случайно
прикоснется к ней? - спросил Тревельян насмешливо.
- Ты меня понял, - повторил Гарри. - Оставь ее в покое!
- Скажи, тебе нравятся ее деньги или она сама?
Клер не могла видеть их лица, но подумала, что Гарри потребовалось слишком много
времени на ответ. Он расхохотался, и Клер не смогла определить, что означал этот смех: "Она
сама мне очень нравится" или "Конечно, ее деньги!"
Глава 6
- Итак, - сказала Клер, выбираясь из сундука. Тревельян не дал себе труда поднять
крышку, не помог ей вылезти, но она уже начала привыкать к его манерам.
Тревельян сидел за столом и писал. Клер остановилась перед ним.
- Ну и что вы собираетесь делать?
- Сядьте, пожалуйста. Вы загораживаете мне свет. Девушка отошла немного в сторону,
но не отвела взгляда.
- Гарри попросил вас оказать ему услугу, и вы должны что-то сделать.
Тревельян положил ручку я посмотрел на нее.
- То, что вы хотите связать свою жизнь с этим человеком, совершенно не означает, что и
я сделаю то же самое. Я не собираюсь ничего делать. Хотите позавтракать?
- Конечно.
Клер прошла следом за Тревельяном в спальню, где на столике стояли две тарелки с
яйцами. Они ели в спальне, потому что Оман не смог приспособить под обеденный ни один
стол в гостиной. Она начала есть.
- Кто такой этот Мактаврит?
- Нравятся яйца?
- Никогда не пробовала ничего вкуснее. Так кто же такой этот Мактаврит?
- Это яйца под соусом карри. Из Индии. Клер пристально смотрела на него.
- Это один старик. Его семья всегда жила на этой земле.
- Почему-то это имя мне знакомо.
Тревельян сделал глоток из своей чашки. Клер не спросила, что это - чай или виски.
- Традиции, - пробормотала она.
- Что? Тревельян прищурился.
- Я думаю, порывшись в романтических сведениях о клане вашего драгоценного герцога,
вы сообразите, кто такой Мактаврит и что это за род. - И он приветственно поднял чашку.
Клер положила вилку и удивленно посмотрела на него.
- Производители виски, - сообразила она. Тревельян одобрительно улыбнулся.
Клер встала и подошла к окну.
- Все влиятельные кланы имели в своем подчинении другие, занимавшиеся той или иной
работой. У одних кланов были вассалы - барды, воспевавшие их и писавшие историю клана. У
других были волынщики. - Она обернулась к Тревельяну. - А у клана Гарри были
Мактавриты, которые производили виски.
Тревельян опять поднял чашку, приветствуя ее.
- Поздравляю, у вас превосходная память
Она опять села за столик и стала есть.
- Сегодня этот старик - единственный представитель клана, оставшийся в Шотландии.
Последний из знаменитых производителей виски...
- Но, конечно, не последний производитель виски вообще! Гарри обойдется без
Мактаврита, если тот уедет.
- Но что будет с Мактавритом?
- Я не думаю, что это беспокоит мать Гарри, герцогиню. Ее волнует только то, что
воруют ее скот.
- А как же традиция?! - вскричала Клер. - Разве вы не читали Вальтера Скотта?
Тревельян засмеялся. Это был циничный смех, смех человека, который знает все, видел
все и забавляется неведением и невинностью собеседника.
- Мне, в конце концов, все равно, что вы думаете о сочинениях Вальтера Скотта, но
существует традиция: один клан грабит другой. Если этот человек в течение многих лет делал
для вас виски, я полагаю, он может себе позволить купить скот.
- А герцогиня не платит ему.
Клер смотрела на него, раскрыв от удивления рот.
- Ее светлость не выносит шотландское виски, считает его отвратительным и вредным
для здоровья напитком и потому не платит. Она не заказывает ему виски, поэтому то
количество, которое выпивают в доме, не заслуживает платы. Кроме того, она всегда
ненавидела его и хочет согнать с земли.
- Это земля Гарри.
Тревельян посмотрел на нее и криво ухмыльнулся.
- Если вы так думаете, значит, ничего не понимаете;
Клер встала из-за стола и подошла к кровати, положив руку на колонку. Вот кровать, в
которой спал сам Красавчик принц Чарли, а они говорят о старом упрямом Мактаврите.
Клер повернулась к Тревельяну.
- Вы должны что-то сделать.
- Почему я? Почему не ваш драгоценный Гарри?
- Сейчас не время спорить. Нужно как-то удержать этого человека на земле. Нельзя вот
так просто выгнать потомка клана, верно служившего вашей семье много поколений. Что
сказали бы ваши предки?
- Мои предки сказали бы: "Ну и ладно, скатертью дорога!" Вы, наверное, думаете, что
это милый старик, которого преследует моя семья... На самом же деле Мактавриты - банда
самых раздражительных, вздорных и упрямых людей в мире. Они производят виски, но не
продают его. Нам приходится брать его у них, красть...
- Так же, как ему приходится красть у вас продукты. Тревельян встал.
- Можете не сверкать на меня глазами. Я не собираюсь идти в дом старого Мактаврита,
чтобы меня подстрелили. У меня достаточно своей работы. Я не собираюсь уламывать
Мактаврита.
Клер последовала за ним в гостиную.
- Вы все выдумали о его плохом характере, я уверена, вы прекрасно договоритесь.
- Нет. Никто не может ужиться ни с кем из Мактавритов. И никогда не мог. Да поможет
Бог тем странам, куда уехали сыновья старого Мактаврита.
- Наверное, они уехали в Америку. Там ценят настоящих мужчин.
Тревельян раздраженно всплеснул руками.
- Я не собираюсь идти к Мактавриту ни ради вас, ни ради вашего дорогого герцога, вот и
все. А теперь, почему бы вам не сесть и не почитать, как хорошей, послушной девочке? Оман
приготовит вам что-нибудь вкусное на ленч, а я предложу хороший стаканчик виски.
- Виски Мактаврита? - спросила Клер, сжав зубы.
- Вот именно! Показать вам шрам от его пули не ноге?
- Вы хотите сказать, что крали у него виски?
- Конечно. Это единственный способ получить любимый напиток. Одна из проклятых
традиций, которую приходится чтить.
- Не кричите на меня, пожалуйста. Я прекрасно слышу. Если вы не пойдете к нему, то
пойду я. Тревельян фыркнул.
- Вы не знаете, где он живет. Только мы с Гарри можем найти старика.
- И вы отказываетесь идти?! И поможете герцогине выгнать его отсюда?
- Это не мое дело. Помните, я здесь гость. Хочу поправить здоровье, написать кое-что и
уехать. Эти места ничто для меня.
Клер посмотрела на Тревельяна долгим взглядом.
- Но ведь Гарри разрешил вам остаться здесь и ни слова никому не сказал. Вы
неблагодарный человек, cэp. - С этими словами она пошла к лестнице.
- Куда вы?
- Я проведу день с другими людьми. Вы так бережете свое уединение, что я решила
больше не беспокоить вас. - Она услышала, как он сказал:
- Слава Богу, я смогу начать работать!
С высоко поднятой головой Клер спустилась по ступеням и вышла в сад.
Она немного погуляла, но очень скоро ей стало скучно. Как хорошо она провела
вчерашний день - было что почитать и с кем побеседовать. А теперь она опять одна.
Девушка села на скамейку и уставилась на маленький пруд, вырытый по приказу одного
из предков Гарри лет сто назад. Она не чувствовала себя готовой к выполнению обязанностей
герцогини. Ей хотелось бы быть такой же общительной, как мать, но она всегда предпочитала
близко общаться с одним или двумя друзьями, а не быть поверхностно знакомой с сотней
людей.
- А, вот ты где.
Клер подняла голову и увидела Отродье.
- Это мои серьги, - сказала Клер рассеянно и отвернулась.
- Что с тобой? Скучаешь по любовничку?
- Откуда у тебя эти отвратительные словечки? И вообще, почему ты не на уроках? -
Сара Энн открыла рот, чтобы ответить, но Клер жестом остановила ее. - Только, пожалуйста,
не рассказывай мне, что ты устроила своей бедной гувернантке. Интересно, ты хоть читать и
писать научилась?
- Да, и не хуже мамы.
Клер посмотрела на сестру тяжелым взглядом, но Отродье только улыбнулась в ответ.
- Люди удивляются, что ты делаешь целыми днями.
- Да ничего особенного, - ответила Клер. - Я много гуляю.
- И ничего не ешь. По крайней мере, за общим столом.
- Тебе что, делать нечего, кроме как приставать ко мне? Например: положить на место
мои серьги.
- Я не могу их снять, пока не заживут уши. Клер покачала головой.
- Ты еще слишком мала, чтобы прокалывать уши. Кстати, кто это сделал?
Сара Энн отвела взгляд.
- В этом доме можно за деньги получить все что угодно.
- Что ты имеешь в виду?
Отродье поглядела на сестру с удивлением.
- Клер, это самое странное место в мире, здесь живут очень странные люди. Ты знаешь
того худого маленького человечка с длинными волосами, который сидит напротив тебя за
обедом?
- Откуда ты знаешь, где я сижу?
- Я много чего знаю. Ну так вот, этот человек живет в дальнем конце восточного крыла
дома, он ставит пьесы. Он единственный актер, а зрителей у него нет совсем. После каждой
реплики он переодевается, на это уходит уйма времени. Пьесы идут часами. Он сказал, что,
если я буду аплодировать каждой фразе, которую он произносит, он даст мне роль в пьесе, но
мы ужасно поссорились, когда я захотела играть роль Елизаветы I.
- И ты, конечно, победила.
- Да. Он захотел, чтобы я побрила голову и надела рыжий парик, по я отказалась. А ты
знаешь тех двух пожилых дам, сидящих рядом с папой? Они воровки. Честное слово! Они
воруют во всех комнатах. Обрати как-нибудь внимание: после обеда возле их тарелок не будет
столового серебра. Они суют его в рукава.
- Рукава, должно быть, очень пачкаются.
- Дворецкий забирает серебро из их комнат раз в неделю, если только к обеду не
приглашено больше гостей.
- А как мама?
- Она проводит вторую половину дня с двумя старыми сплетницами, которые все про
всех знают. Они рассказывают ей сплетни о герцогах, лордах, виконтах и какие там еще есть
титулы?
- Маркизах?..
- Да. Обо всех. Ты бы послушала, что они рассказывают о принце Уэльском?!
- Тебе не следует этого знать. Ты что, опять подслушивала у дверей?
- Раз ты так, я не скажу тебе, что знаю о матери Гарри. Клер сделала вид, что сообщение
ее совершенно не интересует.
- Ты имеешь в виду Ее светлость?
- Да, но это будет стоить... Клер встала.
- Ну ладно, я скажу. Старуха ненавидит всех своих детей, кроме Гарри. Он ее любимчик,
она просто обожает его. Я слышала, она была даже рада, когда два ее старших сына умерли и
Гарри стал герцогом.
- Какие ужасные вещи ты говоришь!
- Я повторяю, а не говорю. А ты знаешь, что у нее раздроблена нога? Она может ходить,
но очень плохо. Ходят слухи, что она хотела сбежать от мужа, ее экипаж перевернулся и
придавил ей ногу. Гарри родился шесть месяцев спустя. Говорят, Гарри тоже обожает мать и
делает все, что она прикажет. - Отродье посмотрела на сестру хитрыми глазами. - Он даже
женится на той, кого выберет его мать.
Клер холодно улыбнулась.
- Интересный дом. Мне, пожалуй, надо встретиться со всеми этими людьми. Я не хочу,
чтобы окружающие придавали моему отсутствию какой-то особый смысл.-
- В этой семье можно есть живых цыплят на обед, и никто не сочтет тебя странным. -
Отродье встала. - Я пошла. Сегодня буду играть какую-то Марию-Антуанетту.
- Будь осторожна. Ей отрубили голову. Сара Энн посерьезнела.
- Я не забуду.
Она побежала по дорожке, и Клер крикнула ей вслед:
- И держись подальше от моей шкатулки с драгоценностями!
Отродье только махнула рукой в ответ.
Клер вернулась в дом, переоделась к ленчу и просидела за столом, стараясь не глядеть на
двух пожилых дам, которые якобы прятали столовое серебро в рукава. Она спросила
длинноволосого мужчину, сидевшего напротив, о его пьесах, и он радостно пригласил ее
принять участие в одной из них. Он сказал, что она могла бы играть Анну Болейн или Кэтрин
Говард: обе они были обезглавлены по приказу Генриха VIII. Клер вежливо улыбнулась и
отказалась.
После ленча она прошла в золотую гостиную и села рядом с матерью. Три другие дамы,
находившиеся здесь же, кидали на нее многозначительные взгляды, чтобы заставить ее уйти, но
Клер не обращала на них никакого внимания.
- Клер, дорогая, ты не могла бы принести мою шаль, мне страшно холодно, - сказала
мать.
Клер вздохнула и пошла в комнату матери за шалью. Потом, когда она принесла ее, у
Арвы нашлось для нее другое дело. Клер поняла намек и оставила дам.
"Я буду герцогиней, но сейчас никто не хочет иметь со мной дела", - вздохнула она про
себя.
Клер побродила по дому и подумала, что, раз все разошлись по гостиным, восточное
крыло пустует и никто не помешает ей познакомиться с ним.
Там были широкие коридоры, в которые выходило множество дверей. На стенах висели
портреты мужчин и женщин, должно быть, предков Гарри, хотя ни у кого не было таких
светлых волос и красивых лиц. Удивительно, но все предки Гарри были темноволосы.
В конце коридора Клер набрела на приоткрытую дверь. Она нерешительно толкнула ее и
попала в прелестную комнату, отделанную голубым шелком с желтыми розами и голубым
ковром на полу. Из окна струился свет и падал - о чудо из чудес! - на книги. Девушка
подошла к полкам и стала читать их названия. Взяла "Уэверли" Вальтера Скотта.
Обернувшись, она чуть не задохнулась от неожиданности. На стуле сидела, молча глядя на нее,
дама, которая улыбалась ей за столом.
- Извините, я не знала, что здесь кто-то есть. Я сейчас уйду, не стану вам мешать.
- Нет, - тихо ответила хозяйка комнаты, и Клер показалось, что она очень
стесняется. - Пожалуйста, останьтесь.
Клер села.
- Какая прекрасная комната.
- Да...
- И вы часто приходите сюда?
- Я провожу здесь большую часть времени.
Клер поняла, что разговора не получится, открыла книгу и стала читать, но время от
времени ловила на себе пристальный взгляд дамы. Клер прикинула, что ей, должно быть, лет
тридцать с небольшим, однако одета она была, как школьница, в розовое платье с множеством
оборок. Платье ее старило, а волосы и вовсе были распущены по спине, как у Сары Энн, а ведь
той было всего четырнадцать. Клер представила себе, как эта женщина могла бы выглядеть с
собранными в пучок волосами, жемчужными серьгами и в простом платье строгих линий,
которое подчеркивало бы ее прекрасную фигуру.
Клер почувствовала себя неловко, когда незнакомка поймала ее пристальный взгляд.
- Нам, наверное, следует представиться друг другу: я - Клер Уиллоуби и я помолвлена
с герцогом.
- Да, я знаю, мы все знаем, кто вы.
Она произнесла это просто и тихо, но Клер ее слова вывели из себя.
- Да, кажется, все всё обо мне знают, только я живу в полном неведении. - Ее
недовольство росло. - Я пыталась познакомиться, но мужчины не желают со мной говорить,
впрочем, как и большинство женщин. Моя сестра знает о доме больше меня, хотя в один
прекрасный день я стану здесь хозяйкой. Я понятия не имею, кто есть кто, и Гарри, по-моему,
тоже. Это так раздражает!
Ее собеседница улыбнулась, и Клер подумала, как хороша она была бы, если бы больше
следила за собой.
- Я сестра Гарри, меня зовут Леатрис. Клер была явно удивлена.
- Сестра?! Я не знала, что у Гарри есть сестра. О, простите, что я не представилась
раньше...
Она неожиданно замолчала, услышав звон колокольчика над дверью. Лицо Леатрис
немедленно утратило всю привлекательность.
- Извините, я должна идти. Меня зовет мама.
И прежде чем Клер успела открыть рот, она вышла из комнаты. Клер не знала, стоит ли ей
оставаться здесь, ведь это личная гостиная Леатрис. Но тяга к книгам была так велика, что она
устроилась поудобнее в уютном кресле, подогнула ноги и погрузилась в чтение "Уэверли" - в
который уже раз.
В пять часов прозвучал гонг к чаю, и она спустилась к дамам. Мужчины пили чай в
другом салоне. Клер села рядом с Леатрис и попыталась вовлечь ее в разговор.
- Ваша мать очень больна? - спросила Клер.
При этих словах разговоры смолкли, все взоры устремились в сторону Леатрис, она
покраснела, подняла чашку в замешательстве, со стуком поставила ее на блюдце и выбежала из
комнаты.
Арва посмотрела на дочь с укором, и Клер в отчаянии подумала: "Но я же не сделала
ничего плохого".
После чая она пошла к себе в комнату, ей хотелось посидеть у окна и подумать. Отродье
сказала, что дом очень странный, и это было слишком мягко сказано. Девушка с тоской думала
о своем доме в Нью-Йорке, где она могла пойти в парк или в гости, да куда угодно. Она
вспомнила друзей, которые приходили к ним в дом, интересные беседы. Вспомнила слуг,
исполнявших все ее просьбы. До приезда в Брэмли она никогда не думала о еде. Если она
читала и вдруг чувствовала, что проголодалась, то просто звонила и ей приносили еду.
Теперь же, в этом огромном доме, окруженная людьми, она впервые в жизни чувствовала
себя одинокой.
Мисс Роджерс выбрала ей платье к обеду, и Клер стала возражать. Мисс Роджерс все еще
недовольно хмыкала из-за того, что Клер надела накануне вечером слишком открытое платье.
Обед был длинным и скучным, и Клер даже не пыталась участвовать в разговорах. Она
скучала по Гарри и по... Нет, она ни о ком больше не думала. Она не скучала по Тревельяну с
его трудным характером. Она думала о Гарри и надеялась, что он скоро вернется. Он привезет
кобылу, которую купит для нее, ее рука перестанет болеть, и они вместе поедут на прогулку.
Когда приедет Гарри, все будет в порядке. А после того как они поженятся и она сможет
изменить порядки в доме, все станет совсем хорошо.
После обеда, вместо того чтобы лечь в постель, зная, что мисс Роджерс замучит ее своим
недовольством и нравоучениями, Клер все-таки вышла в сад. Было холодно, но на ней было
шерстяное платье, и она решила, что если идти быстро, то можно будет согреться.
В саду с кустами-"животными" навстречу Клер неожиданно вышел Тревельян. Клер на
мгновение испугалась.
- Добрый вечер, сэр, - сказала она, обошла его стороной и направилась к дому.
- Не хотите со мной говорить, да?
- Мне нечего вам сказать. - Она не остановилась, и он пошел рядом.
- Ну, сегодня не пропустили ни одной трапезы?
- Нет!
- И у вас был чудесный день, много интересных разговоров? Говорили о политике, а
может быть, о вашем любимом Красавчике принце Чарли?
- Здесь холодно, я возвращаюсь.
- Понимаю. Они опять не обращали на вас никакого внимания.
Клер обернулась, взглянув ему прямо в глаза.
- Никто меня не игнорировал. Я повстречала интересных людей. Один из них -
драматург, он пишет для меня роль в своей следующей пьесе. Я беседовала с ним о принце
Уэльском и представилась сестре Гарри. Мы прекрасно провели время вместе.
Выслушав ее, Тревельян разразился смехом. Клер не могла удержаться и присоединилась
к нему. Как это прекрасно - смеяться, как хорошо говорить с тем, кто тебя понимает!
- Действительно, в этом доме живут удивительно странные люди. В гостиной Леатрис
есть колокольчик, и, когда ее мать звонит, она должна бежать со всех ног. Хотела бы я знать,
разрешено ли ей выходить из комнаты куда-нибудь, кроме столовой?
- Нет, не разрешено.
- Это ужасно. И одета она, как маленькая девочка. Сколько ей лет?
- Тридцать один.
- Боже! Она выглядит старше. Она... - Клер запнулась, увидев, что Тревельян
покачнулся. - Вам опять нехорошо? Она взяла его за руку и повела по дорожке к скамейке.
Теперь она хорошо ориентировалась в саду.
Клер усадила его, села рядом, и он слегка прислонился к, ней.
Она хотела обхватить его рукой, но передумала. Если остальные обитатели дома -
странные люди, то Тревельян - самый странный. То он казался ей ученым, то выглядел как
преступник. Тревельян спрятался от мира в башне одиночества и, казалось, хотел быть один.
Однако каждый раз, когда Клер выходила из дома, он находил ее. Тревельян скрывал, что его к
ней тянет, - Клер начинала это понимать, он заслонялся от язвительными и циничными
тирадами, но ему был нужен собеседник - так же, как и ей.
Девушка чувствовала, что Тревельян расслабился. Ее влекло к этому человеку. Он
смотрел на нее, проникая взглядом в самую душу, и Клер понимала, что должна уйти. Но
сейчас она испытывала к нему материнское чувство. Ей хотелось обнять Тревельяна, потрогать,
нет ли у него жара, уложить в постель и напоить теплым бульоном. Но Клер интуитивно
чувствовала, что Тревельян не потерпел бы такого обращения, поэтому она сделала вид, что не
замечает, как он слаб.
- Я хочу вернуться к нашему утреннему разговору, - медленно сказала Клер, - я не
должна была горячиться. Вы можете поступать, как находите нужным, как и все мы. - Она
вздохнула. - Конечно, я считаю, что этот самый Мактаврит может оставаться в своем доме до
нашей с Гарри свадьбы. А потом я прослежу, чтобы его не тронули.
- Вы надеетесь присвоить права Ее светлости? - Голос Тревельяна, обычно сильный и
уверенный, звучал слабо.
- Конечно. Гарр
...Закладка в соц.сетях
