Жанр: Любовные романы
Распятое сердце
...едный Тревор! Она не могла так жестоко, беспощадно, без слез и вздоха
убить его только потому, что сердце ее принадлежит Фрею. И все-таки ей
предстояло сделать именно это. Зачем она послала телеграммы с корабля,
доказывая, что еще любит его. Это хуже всего. Но она посылала их с тайным,
безотчетным желанием сохранить верность и любовь, хотя и тогда на этот счет
уже не оставалось сомнений. Ей, конечно, предстоят неприятные минуты. Но
потом ее ожидает счастье — настолько большое, что одна только мысль об этом
приводит ее в волнение. Свадьба с Фреем!
Родители, наверное, никогда не поймут ее. Особенно это не понравится матери.
Она не простит Андру. Во-первых, с точки зрения мамы, это не слишком хорошая
партия. Морской офицер совсем не то, что богатый кейптаунский бизнесмен.
Даже став капитаном корабля, он будет зарабатывать меньше Тревора. Вчера
вечером Фрей признался, что не сможет жить вдали от нее. Он намеревался
просить компанию подыскать ему работу в порту.
— Но ты же мечтаешь быть капитаном? Ты ведь моряк и не можешь бросить
море? — протестовала Андра.
— И я так думал неделю назад. Но сейчас для меня важно только одно —
быть рядом с тобой.
Деньги и положение не слишком их волновали. Фрей готов был оставить море
ради нее, а она была рада забыть о карьере кинозвезды и жить с ним в
уединении. Они обсуждали, как снимут крошечный коттедж в маленькой
английской деревушке, как будут жить вдали от шума и суеты. Они заведут
детей — разве можно считать счастливым брак, если нет малышей? Фрей
подумывал уже, где бы перехватить денег, чтобы дать им хорошее образование.
Это заставило Андру весело рассмеяться. Счастлив тот смех, которым смеются
влюбленные.
Но теперь, когда судно стояло в порту, увидеть Фрея Андра уже не могла. В
течение нескольких часов он будет очень занят делами службы. Позже, когда он
освободится, они смогут встретиться, но уже на берегу. Фрей и Андра
договорились увидеться в холле отеля
Маунт Нельсон
после ее разговора с
Тревором, когда уже будут отменены все приготовления к свадьбе.
Рассматривая современные здания и постройки на пирсе, девушка ощущала
большую нервозность, чем раньше. Как жаль, что рядом нет Фрея. Думая о
Треворе, Андра испытывала угрызения совести.
— Я должна помнить о нашем с Фреем решении, — твердила она. —
Будет еще более несправедливо, если я выйду замуж за Тревора, думая только о
Фрее.
Наконец все формальности закончились. Андра попрощалась с сэром Эштоном,
леди Боливер и миссис Оппендорф. Бенедикт Лейн галантно поцеловал ей руку:
— Было приятно познакомиться с вами. Я разыщу вас и непременно напишу о
вашей свадьбе.
При этих словах сердце ее болезненно сжалось, но она не произнесла ни слова.
Андра искала в толпе на пирсе высокую фигуру Тревора. Интересно, почему он
не поднялся на борт? И даже сейчас его не видно.
Час спустя она почувствовала еще большее беспокойство. А ей-то казалось, что
он первый взлетит по трапу, приветствуя ее.
Через толпу к ней пробрался стюард и сообщил:
— Какая-то леди в баре хочет поговорить с вами, мисс Ли.
— О?! — удивилась Андра, направляясь в бар.
Кто эта леди? Где Тревор? Не мог же он уехать по делам в такой день!
Взяв только сумочку с драгоценностями, Андра оставила стюарда присмотреть за
багажом. Бар был пуст. Все находились на палубе и старались как можно скорее
сойти на берег.
Ее ожидала высокая, худая женщина. На ней было пальто из овечьей шерсти,
волнистые волосы покрывала сетка.
При виде Андры она улыбнулась.
— Мисс Ли?
— Да.
— Как поживаете, мисс Ли? Я — миссис Грайем. Мой муж — священник
Элистер Грайем. Мистер Гудвин — прихожанин нашей церкви. Он договорился о
церемонии на завтра, и, если помните, вы должны сегодня переночевать у нас.
Андра улыбнулась и протянула руку:
— Здравствуйте, миссис Грайем. Вы так добры, что приехали встретить
меня.
Тревор писал мне, что я должна остановиться в вашем доме.
Миссис Грайем выглядела несчастной. Это была практичная, несентиментальная
женщина, воспитанная в строгих шотландских правилах. Они с мужем прожили в
Южной Африке последние двадцать лет, познав радость побед и горечь
поражений. Но семейного счастья у них не было. Трое детей умерли при
рождении. Бог, казалось, лишил их возможности создать полноценную семью.
Монике Грайем очень нравились молодые люди, и она всегда радовалась их
счастью.
Она так мечтала о завтрашней свадьбе мистера Гудвина и английской
кинозвезды. Какая она хорошенькая, мисс Ли, высший класс, хотя, конечно,
слишком накрашенная, решила миссис Грайем. Ей не нравилась косметика,
которую употребляли девушки, но что поделать, если это модно. Ее тонкого
бледного рта никогда не касалась помада.
Однако она не осуждала тех, кто ею пользовался, и сумела беспристрастно
оценить красоту невесты Гудвина. Теперь у миссис Грайем осталось только одно
желание — не рассказывать этой девушке те ужасные новости, которые она
принесла.
Андра еще улыбалась:
— Что, Тревор уехал по делам? Поэтому меня встречаете вы?
Миссис Грайем закашлялась.
— Пойдемте присядем на диван, моя дорогая. Боюсь, что у меня для вас
плохие вести.
У Андры застучало в висках.
— Плохие вести? — переспросила она — Что-то случилось? С Тревором?
— Мне очень жаль, но это так, — ответила жена священника. Они сели
рядом в прохладном опустевшем баре, миссис Грайем взяла руку Андры в свою и
приступила к исполнению своего тяжкого долга:
— Случилось ужасное, моя девочка.
Андра побелела.
— Пожалуйста, говорите, миссис Грайем.
Моника никогда не ходила вокруг да около. Рассказ ее был кратким и
откровенным. Андра слушала молча. Она всего могла ожидать, но такого
невозможно было даже предположить.
Тревор попал в авиакатастрофу. Два дня назад он возвращался из Родезии, где
провернул крупную сделку. Он торопился все срочные дела закончить до свадьбы
и медового месяца.
Но в аэропорту, когда самолет пошел на посадку, что-то произошло с шасси.
В технических подробностях миссис Грайем не разбиралась. Но эта поломка
стоила жизни двум пассажирам. Остальные чудом спаслись и сумели вырваться
из-под обломков. Тревор пострадал меньше всех.
У Андры пересохло во рту. Она дрожала от волнения.
— Он мертв?
— Нет, мы должны благодарить Бога. Он жив.
— Он сильно пострадал? Скажите мне, миссис Грайем.
Я хочу знать.
— Очень сильно. Сломан позвоночник. Он парализован до пояса. Я обязана
сказать вам всю правду, моя бедная девочка. Врачи сомневаются, что когда-
нибудь он сможет ходить.
Андра застыла в ужасе.
— Не могу поверить...
— И мне хотелось бы, чтобы все это не было правдой, — с участием произнесла миссис Грайем.
— Почему он не будет ходить? Современные врачи совершают чудеса.
— Все дело в позвоночнике, дорогая. Повторяю, мне самой хотелось бы,
чтобы это было неправдой, но доктора твердят — он никогда больше не сможет
ходить.
Андра, которую ужасала мысль о встрече с Тревором и необходимости рассказать
ему обо всем, внезапно сломалась. Она закрыла лицо руками и расплакалась.
— О! Бедный Тревор! Как это ужасно! — рыдала она.
Позднее, немного успокоившись, она позволила жене священника позаботиться о
себе. Полностью потеряв собственную волю, Андра последовала за этой
женщиной. Она даже не взглянула на капитанский мостик, чтобы узнать, там ли
Фрей. Сейчас не время с ним говорить. Надо немедленно ехать к Тревору.
Словно окаменев, Андра ехала в центр города. Она не видела солнца на
широких, зеленых даже в эту пору улицах. Ее уже не интересовали красоты
Кейптауна. Ни о чем, кроме Тревора и этого кошмарного происшествия, думать
она не могла.
Госпиталь Груэшр был окружен цветниками. Садовники заботливо поливали
зеленые лужайки.
Миссис Грайем с беспокойством посмотрела на застывшее лицо своей спутницы.
— Я попрошу медсестру принести вам чашку кофе, прежде чем вы пройдете к
мистеру Гудвину.
— Нет, спасибо, — тихо сказала Андра, — я хочу видеть его
немедленно.
Ее проводили в маленькую белую комнату, затемненную зелеными шторами.
Тревор лежал на узкой высокой кровати. Его вид испугал Андру. Загорелое лицо
казалось сморщенным, огромные глаза ввалились. У нее сжалось сердце.
Что стало с этим большим, красивым, полным жизни человеком!
Андра всхлипнула и подошла к нему:
— О, Тревор... Дорогой...
Его взгляд остановился на ней. Радость и облегчение отразились на измученном
лице.
— Андра! — воскликнул он.
Миссис Грайем и медсестра тактично удалились. Дверь за ними закрылась.
— Дорогая Андра! Слава Богу, ты здесь!
Она уже не думала о Фрее. Боялась даже вспоминать о нем. Сбросив пальто и
шарф, склонилась к изголовью и прижалась щекой к Тревору:
— Мой бедный! Мне ужасно, ужасно жаль!
Его руки обняли ее. В них еще чувствовалась сила, но тело было напряженным,
неподвижным и под белым одеялом казалось очень длинным.
— Как ужасно, что это случилось накануне свадьбы, — произнес
Тревор.
Андра снова заплакала. Это были слезы глубокого сострадания. Она уже не
любила этого человека, но как можно было забыть об их прежней привязанности,
о помолвке! Щеки Тревора стали мокрыми от ее слез.
— Бедняжка... — повторяла Андра.
Он погладил ее волосы, сказал тихо:
— Не знаю, почему это должно было случиться именно со мной? Когда меня
вытащили живым, я подумал, что легко отделался. Двое парней, летевших со
мной, погибли, а один из летчиков ослеп. Но разве я удачливее? Врачи
считают, что я больше не смогу ходить. Сегодня утром мне сказали правду. Я
стал инвалидом, навсегда прикованным к креслу. Никому не нужным. Господи!..
Он замолчал, и, подняв глаза, Андра ужаснулась, увидев, как по его щекам
бегут слезы. Слабость этого человека не затронула ее так сильно, как тронуло
бы его мужество. Она умела глубоко сочувствовать, но факт оставался фактом.
Он изливал свои беды, не вспоминая о ней. Тревор до сих пор был уверен, что
она станет его женой. А если бы она, как и прежде, любила его? Стало бы это
и ее трагедией?
Она не успела вымолвить и слова, как Тревор снова заговорил. И опять
послышались его жалобы. Спасатели вовремя не вытащили его из-под обломков.
Виноват какой-то человек из наземной службы аэропорта. Он не сумел сделать
все достаточно быстро. Спина и ноги Тревора были безнадежно повреждены. Это
конец его карьеры. Он бесполезный инвалид. Жаль, что он не погиб. И так
далее, и так далее, до тех пор, пока Андра, чувствуя легкую тошноту, не
поднялась с колен, не присела на стул и не стала искать в сумке сигареты. Он
с неприязнью посмотрел на нее:
— Ты счастливая, что можешь ходить. Никто этого не осознает, пока не
случится такое, как со мной.
— О, Тревор, дорогой... — начала она, но он прервал ее:
— Дай и мне сигарету. И, ради Бога, забери меня из больницы. Отвези
меня в
Ля Пуансетту
. Это чудо, а не дом. В Нью-Лэндс, Один из новых
особняков в районе. Поедем Туда, Андра, и я избавлюсь от кошмарной
госпитальной обстановки. Я не вынесу этого. Они не разрешают мне даже
выпить. А мне сейчас так нужен бренди.
Закурив сигарету, Андра протянула ее Тревору и дрожащими руками взяла
другую. Интересно, подумала она, когда он обратит внимание на меня. Но поток
жалости к себе у Тревора не иссякал:
— Все кончено. Я стал никчемным инвалидом. И надо же, чтобы это
случилось именно сейчас, когда я получил новую должность, заработал большие
деньги. Да и ты приехала...
Наконец-то он вспомнил обо мне. Этот человек способен чувствовать только
свою боль
.
— Что же это за существование? Инвалидное кресло.
Никогда не потанцевать. Не повеселиться. Никогда не быть по-настоящему
мужем. — Тревор закончил на этой ноте, его голос срывался от волнения.
Захлебываясь, он говорил, что больше не будет способен к сексу. Он лишен
всего. И все-таки он любит ее. Его чувства не изменились. Но вправе ли он
ожидать, что она свяжет с ним свою жизнь?
Андра чувствовала себя ужасно и не могла проронить ни слова в ответ. Было бы
слишком жестоко рассказать ему сейчас о Фрее.
Тревор наконец вытер слезы.
— Ты такая хорошая. Ведь ты не бросишь меня? — бормотал он.
Тяжесть, обрушившаяся на нее, казалась невыносимой.
Андра испугалась, что сейчас закричит и выбежит из комнаты. Появилось
ужасное чувство клаустрофобии, как будто стены этой маленькой палаты давили
на нее, ограничивая пространство, в котором ей придется отныне жить с
Тревором, заключенной в его невыносимых объятиях. На лбу выступила испарина.
Вся дрожа, она прошептала:
— Дай мне подумать. О Господи... Это такой страшный удар...
Но он схватил ее руку и начал страстно целовать сухими и горячими губами.
— Прости, прости меня... Я думаю только о себе. Я перестал быть самим
собой. Ты же можешь представить, что значит пережить подобную катастрофу. Я
видел, как она надвигалась. На мгновение я столкнулся со смертью. Потом
падение, очнулся уже здесь. Это хуже, чем смерть. Завтра мы должны были
пожениться. И вот... Меня лишили всего. Андра, Андра, я не вынесу этого.
Скажи им, чтобы мне дали яду. Убей меня. Мне незачем жить. Я уверен, ты
бросишь меня. Как я могу просить, чтобы ты вышла за меня замуж? У меня
ничего не осталось... Ничего.
Его голос сорвался. Андру охватил ужас. В одной руке у нее догорала
сигарета, другую покрывали лихорадочные поцелуи Тревора. Она понимала, что
это дурно, но не могла одолеть презрения к бредящему человеку с распухшим от
слез лицом. Ей бы и в голову не пришло, что он способен себя так вести. Тот
факт, что когда-то Тревор был большим, физически сильным мужчиной, делал его
поведение еще более ужасным. Она глубоко сочувствовала ему, но она не могла
представить, чтобы кто-то вел себя подобным образом.
Тревор словно проник в ее мысли. Он отпустил ее руку и, тяжело дыша, спрятал
лицо в подушку.
— Господи! Что я говорю! Я сошел с ума. Это все из-за шока. Говорят, я
до сих пор страдаю от него. Как ужасно я себя вел! Извини, это чудовищно с
моей стороны. Пусть тебя проводит миссис Грайем. Она позаботится обо всем,
Андра.
Я побуду один. Конечно, я должен вернуть тебе свободу.
Андра глубоко вздохнула, будто наяву ощутив желанную свободу. Но длилось это
одно мгновение. А потом снова начался кошмар.
— Я как-нибудь выберусь, — вдруг тихо проговорил Тревор. — Но
только с тобой. Без тебя мне незачем жить.
Эти слова прозвучали как приговор. Она смотрела на несчастного, беспомощного
человека. Все доброе, что было в ее натуре, оттеснило куда-то прежние
намерения Андры. Она безжалостно отбросила воспоминания о Фрее и все те
слова, которые намеревалась сказать Тревору.
(Другому Тревору, способному позаботиться о себе и начать новую жизнь.) Но
этого, слабого и беспомощного, оставить она не могла. Он сам сказал, что
умрет без нее. Этот несчастный случай означал для него конец карьеры,
здоровья и смысла жизни.
Свою клятву выйти за него замуж, приехать сюда и любить его всю жизнь еще
недавно Андра могла бы нарушить. Но сейчас она должна поддержать его.
— Я думаю, ты хочешь выплакаться, — прошептал Тревор.
Андра склонилась к нему:
— Нет-нет, конечно, нет! Ничто не заставит меня покинуть тебя. Как я
могу это сделать? Теперь я нужна тебе больше, чем когда-либо.
Его глаза вспыхнули радостью:
— О, дорогая, неужели это так?! Божественная Андра! Ты не бросишь меня?
Она отвернулась. Превозмогая огромную боль, сказала:
— Конечно, не брошу.
— И ты выйдешь за меня замуж?
— Да. Не надо терять надежду. Я отвезу тебя к лучшим специалистам.
— О! Андра! Ты ангел! Святая! Ты опять подарила мне надежду и мужество.
Если ты будешь рядом, я выживу. Андра! Ты все еще любишь меня?
Ее пальцы сжали его руку, но лицо она поспешила спрятать в подушки, чтобы он
ничего не увидел. Едва слышно прошептала одно только слово:
— Да.
Увидев Андру, Фрей сразу понял, что случилось нечто ужасное.
Дожидаясь ее в холле отеля, где они договорились встретиться, он слонялся
без цели, встревоженно поглядывая на часы. Пробило четыре. В прохладном
холле было немноголюдно — сонный портье за стойкой да две пожилые женщины с
чашечками чая.
На берегу Фрей не слишком был похож на заправского моряка. Приятный
англичанин с загорелым лицом и хорошей фигурой. Сейчас на нем был серый
фланелевый костюм и отлично скроенное пальто, к которому, несомненно,
приложил руку лондонский портной.
Фрей очень волновался, но ни на минуту не усомнился, что Андра сдержит свое
обещание и придет. Безумно влюбленный, он думал только об Андре и жизни с
ней. Фрей вспоминал сейчас каждое сказанное ею слово, каждое из тех
мгновений, когда они были вместе.
Как только Фрей увидел Андру, сердце его упало. Она совсем не была похожа на
ту счастливую девушку, с которой он расстался только вчера.
Она быстро подошла к нему и схватила за руку:
— О, Фрей!
— Что случилось?
— Беда.
Не думая о том, что их могут увидеть, он обнял Андру и они прошли к столику
в дальнем углу, наполовину скрытому пальмой. Фрей заказал чаю, закурил
сигарету и протянул ее Андре.
— Какая еще беда?
Пока Фрей слушал ее рассказ, лицо его каменело. Он не прерывал ее, и только
когда она закончила, сказал:
— Это неправда. Не может быть правдой. Я не позволю тебе принести такую
страшную жертву.
Андра протянула к нему руки:
— Я не вижу выхода, Фрей. Можешь поверить мне. Честно говоря, это
совсем не то, что мне стоило сделать. Я не хочу всю жизнь быть связанной с
Тревором. Это ужасно — ухаживать за больным человеком, к которому не
чувствуешь ничего, кроме жалости!
Фрей резко взмахнул рукой:
— Нет, это невозможно! Как бы я ни жалел этого беднягу, а, видит Бог,
мне его жаль, я не позволю тебе выйти за него замуж и превратиться в сиделку
у постели больного.
— Фрей, мне придется ею стать. Я же говорила, что он сказал мне. Думаю,
Тревор попытается покончить с собой, если я брошу его.
— Тогда он трус, и поступает неблагородно, цепляясь за тебя. Я говорю
это без всякой задней мысли. Я бы сказал то же самое, если бы ты любила кого-
то другого, а не меня.
— Он сам предложил мне свободу.
— Зная, что ты не согласишься, — с горечью отозвался Фрей.
— Но как я могу! Я нужна ему больше, чем прежде.
Клянусь тебе, Фрей, я бросила бы его в любом случае. Но как я буду жить,
если оставлю его сейчас? Как я смогу быть счастлива с тобой, помня, что этот
бедный инвалид чувствует себя таким одиноким? Что бы ты подумал о нем, если
бы он бросил меня ради другой девушки после подобного несчастья?
Фрей закусил губу. Он понимал, что Андра права, но не хотел признаваться в
этом даже себе самому. Он почувствовал вдруг, что его недавняя радость тает
словно снежный ком и с этим уже ничего не поделать. Душа Фрея разрывалась на
части. Непереносима была сама мысль о том, что Андра должна посвятить свою
жизнь нелюбимому человеку. О Господи, она еще так молода!
Отказаться от любви, страсти, веселья, когда самое время танцевать,
веселиться, наслаждаться молодостью!
Фрей просто взорвался:
— Это несправедливо по отношению к тебе! Он просит слишком многого.
Андра сказала:
— Я должна остаться с ним, Фрей.
Он пытался спорить:
— Чудовищно с его стороны позволять тебе это!
Не поднимая глаз, Андра только беспомощно пожимала плечами. В душе она
соглашалась с Фреем, ибо не могла сдержать презрения, которое испытывала к
слабости Тревора. Все казалось кошмаром, а она жила в нем и не находила
выхода.
Время, проведенное в больнице, было ужасно. Ей принесли обед в одно время с
Тревором. С напускной беззаботностью девушка пыталась его подбодрить. Он
преданно льнул к ней. Когда наконец она собралась уходить, сославшись на
страшную усталость и желание отдохнуть, он взял обещание, что Андра вернется
как можно скорее.
— Ты должна заставить меня почувствовать, что мне стоит жить. Ради
Бога, не уходи надолго!
Но для нее даже мысль о возвращении в его палату была нестерпимой. Во время
того обеда он, не переставая, говорил о свадьбе. Завтра в больнице пастор
Грайем обвенчает их. Потом
скорая помощь
отвезет новобрачных в
Ля
Пуансетт
.
— Я знаю, что ты хотела иной свадьбы, девочка, — сказал он, —
с моей стороны просто подло не распрощаться с тобой навсегда. Но что
поделать... Я знаю, ты меня любишь и хочешь остаться со мной.
Потрясающий, фантастический эгоизм сочился из каждой поры этого человека.
Вынести это было невозможно. И все же она красиво уйти не смогла. Андра
вцепилась в руку Фрея. Ее глаза были полны слез:
— О, помоги мне, помоги мне, Фрей!.. Мне так без тебя тяжело...
Дрожа всем телом, он прикоснулся губами к ее руке. Еще никогда в жизни Фрей
Роулэнд не был так расстроен.
— Не думаю, что ты поступаешь правильно, Андра.
— Ты не можешь увезти меня из этого города, зная, что там лежит
беспомощный инвалид.
— Могу! — сквозь зубы процедил Фрей.
— Это не так. Ты слишком хороший и добрый.
— Я обыкновенный человек и на героизм не способен. Ты же — наоборот.
— Ты зол на меня, — сказала она, и слезы покатились по ее щекам. Это разрывало его сердце.
— О Господи, Андра, не плачь! Я этого не вынесу. Я так люблю тебя. Я
просто не могу допустить, чтобы ты, жертвуя собой, исчезла из моей жизни. Я
хочу, чтобы ты была не героиней, а просто живым существом, как я.
— Нет, Фрей, я не могу пойти против своей совести.
— Может быть, мы все-таки найдем выход? Ты не могла бы сказать Тревору,
что нужно немного подождать?
— Подождать чего? Сказать, что, если ему станет лучше, я порву с ним? А
если нет — останусь?.. Нет, Фрей, я говорила с его врачом. Он уверен, что
Тревор никогда не поправится. Мне не хотелось бы вдаваться в медицинские
подробности, я плохо в них разбираюсь, но я знаю точно, что Тревор никогда
не встанет с инвалидного кресла.
Фрей раздавил сигарету в пепельнице. Подошел официант, и пока он расставлял
чашки, они молчали. К чаю так и не притронулись.
— Думаю, у меня нет права отговаривать тебя, если ты действительно так
считаешь, — нарушил молчание Фрей. — Я первый встал между вами.
Андра горько вздохнула:
— Не жалей об этом, пожалуйста. Не ты встал между нами. Случилось то,
что случилось. Я действительно никогда не любила Тревора. Потом поняла, что
полюбила тебя. Вот и все.
— Я думаю, ты достаточно его любишь, если на всю жизнь готова
оставаться сиделкой, — с холодным смешком сказал Фрей.
— О, дорогой, постарайся понять. Это не любовь, а жалость.
— Разве тебе не известна книга
Бойтесь жалости
? Автор без труда
доказал, что это опасное чувство. Не забывай, что как только тебя с Тревором
свяжут брачные узы, ты уже никогда не сможешь из них выбраться. Это тот
брак, из которого женщине не уйти. Иное дело — помолвка.
— С одной стороны, — сказала Андра. — Но с другой — Тревор до
сих пор уверен, что я приехала с любовью, желанием и до сих пор связана с
ним узами клятвы. Я готова была разорвать их, зная, что у него оставались
работа, полноценная жизнь, возможность встретить другую женщину. Но все
изменилось.
Фрей стукнул кулаком по столу:
— Это кошмарно... просто кошмарно!
— Я знаю... О Господи! Я-то знаю это. — Андра ощущала невыразимое
горе и боль. Ее мысли путались, постоянно возвращаясь к тому, что так мучило
ее.
Я в западне, — с ужасом думала она. — Я как животное в
клетке. И эта клетка моя совесть. Не знаю, как я все это вынесу, но уверена,
что будет еще хуже, если позволю себе убежать с Фреем
.
Они, как обреченные, спорили, обсуждая все заново. Потом поднялись и вышли
на улицу. Фрей сказал, что ему нужен глоток свежего воздуха. Держась за
руки, крепко прижавшись друг к другу, они как слепые брели по тротуару.
После долгого молчания, пытаясь в последний раз вернуться к постылому
разговору, Фрей сказал:
— Кажется, мы уже обсудили ситуацию со всех возможных точек зрения. И
приходим к одному и тому же выводу. Ты считаешь, что должна выйти замуж?
— Да...
— Ничего более ужасного случиться с нами не могло.
— Да, — словно окаменев, повторил
...Закладка в соц.сетях
