Жанр: Любовные романы
Айсберг страсти
...ся ли ей по душе Уинсвил.
— Дом изумительный, а в городе я еще пока не все успела увидеть.
— Еще не все? Смеем ли мы надеяться, что вы останетесь здесь?
— Мне бы очень хотелось, но Грэг говорит, покупатели настаивают на
немедленном обмене контрактами. Или настаивали. — Сьюзен
нахмурилась. — Кажется, я вставила кому-то палки в колеса.
— В самом деле? Что же вы сделали?
— Я только предложила, чтобы они компенсировали благотворительному
фонду затраты на оборудование лагеря.
Марк задумался, потом отхлебнул из бокала.
— И что сказал Грэг на это? — осторожно спросил он.
— Сказал, что все можно уладить.
— Если он так думает, я уверен, так оно и есть. А кто покупатели?
— Разве вы не знаете? Мне казалось, что здесь уже была дискуссия о
планирующемся размещении павильончиков.
Марк поперхнулся, а когда откашлялся, подали ленч, и им пришлось
переключиться на более земные дела. Но Сьюзен вернулась к прежнему предмету
разговора, как только официантка удалилась.
— Что вы думаете о радужной перспективе превращения моего нынешнего
владения в увеселительное заведение? Вам не кажется, что идея очень
интересна? Это поможет создать дополнительные рабочие места.
— Честно говоря, не знаю, — безразлично ответил Марк, и Сьюзен
решила, что он что-то скрывает. — Может быть, вам следует уточнить
детали у Грэга. Он должен все знать.
— Да, я так и сделаю.
— Самое время спросить вас о фонде. На прошлой неделе состоялось
заседание совета попечителей. Они интересовались, не откажетесь ли вы
принять в его работе активное участие. Как бы по семейной традиции, —
пояснил он, заметив, что Сьюзен немного растерялась.
— Каким образом? — спросила девушка, едва оправившись от
непонятной боли в груди.
— Сандра активно поддерживала работу фонда. Знаете, она очень любила
детей. Как жаль, что она не вышла замуж и у нее не было своих малышей.
От неожиданности Сьюзен чуть не выдала ему всю правду, и Марк странно
посмотрел на девушку, когда она с трудом перевела дыхание.
— Да, я с удовольствием буду там работать, — постаралась скрыть
замешательство Сьюзен. — Сегодня даже отправлюсь в лагерь ужинать.
— Увидите сами, что там делается. Я достану вам нужную литературу через
пару дней, и вы сможете все обдумать. Спешить некуда.
Сьюзен оплатила счет, и они направились к выходу. Собиравшийся с утра дождь
теперь хлестал вовсю, так что пришлось бежать через площадь к машине. Там
Марк пожал Сьюзен руку и поблагодарил за ленч, перед тем как направиться
обратно в офис.
Несколько минут девушка, не двигаясь, сидела в автомобиле, на который
обрушивались целые потоки дождя, и пыталась усмирить нахлынувшие эмоции.
Марк очень странно отнесся к сообщению о павильончиках. Он, несомненно, что-
то знал. Заведя мотор, Сьюзен твердо пообещала себе: после уик-энда она
начнет наводить справки.
Остаток дня пролетел быстро. Ее никто не беспокоил. Сьюзен бродила по дому,
перебирая посуду в сервантах, натыкаясь на драгоценности матери. С каждым
часом она все больше чувствовала себя хозяйкой. Когда солнце вдруг
неожиданно сверкнуло из-за туч, девушка надела плащ и резиновые сапоги,
найденные в прихожей, и вышла на улицу.
Даже залитая дождем земля казалась восхитительной. Сьюзен бродила по узким
дорожкам, то и дело натыкаясь на приятные сюрпризы в уголках сада. Изящную
садовую скамейку из белого мрамора расположили так, чтобы можно было
любоваться морем, как бы окаймленным каменной аркой. Где-то слышалось
журчание ручейка, стекавшего в маленький гранитный бассейн. А потом девушка
увидела статую Афродиты, блестевшую после дождя. Богиня словно только что
вышла из пены морской.
Сьюзен направилась вдоль тропинки, затейливо проложенной в зарослях
кустарника, образуя подобие лабиринта, и вышла к кирпичному зданию, которое
раньше, вероятно, служило сараем. Теперь фасад почти до крыши закрывал
разросшийся бледно-розовый ломонос.
Сьюзен подергала дверь, но та оказалась заперта, и девушка пошарила в
кармане в поисках связки ключей.
Она выбрала подходящий ключ и на секунду заколебалась. Что можно найти за
этой дверью?! Ничего, кроме пыли и паутины. Сьюзен даже поежилась от такой
перспективы. Но ей надо было знать и, рассердившись на собственную глупость,
она повернула ручку и распахнула дверь.
Затем она долго стояла на пороге, пытаясь понять, куда попала. Несомненно,
это была мастерская. Возле стены напротив стояли новые натянутые на рамы
холсты. На полках, распределенные по цветам, расположились масляные и
акварельные краски, баночки с гуашью, там же лежали кисти и палитры. Чистый
холст на мольберте приглашал немедленно начать грандиозное полотно. Здесь
будто только и ждали, когда Сьюзен откроет дверь и увидит, что для нее
приготовлено. Она шагнула внутрь и забыла обо всем на свете. Можно ли
покинуть такое чудесное место?
Сьюзен уже как-то пообещала себе, что дом будет принадлежать ей вопреки
любым козням, но Сандра словно взяла инициативу в свои руки. Больше не
требовалось долгих размышлений. Она остается.
Девушка аккуратно закрыла дверь мастерской и вернулась в дом. Еще на пороге
она услышала звонок телефона, но когда взяла трубку, было уже поздно. Сьюзен
безразлично пожала плечами. После того что случилось утром, Грэгори вряд ли
мог позвонить, а кто-нибудь другой мог набрать номер еще раз.
Сьюзен заплела волосы в косу, надела чистые джинсы и толстый свитер. На
заднем крылечке она нашла пару ботинок на грубой подошве. Сандра носила тот
же размер обуви, и девушка решила, что для пикника больше подойдут ботинки,
чем резиновые сапоги. Но она все-таки надела куртку, так как дождь был опять
не за горами.
По дороге к лагерю до нее донеслись ребячьи голоса, и Сьюзен улыбнулась.
Утром она обязательно позвонит Марку и скажет, что будет делать для Фонда
все, что сможет. А заодно спросит, как защитить землю от хищных
организаторов досуга.
Приняв решение, Сьюзен словно на крыльях спустилась к лагерю и, окруженная
толпой детей, пробралась к костру. Она протянула Лауре пакеты с конфетами.
— Не знаю, правильно ли я сделала, что принесла сладости, но мне больше
ничего не пришло в голову.
— Они получают не так уж много сладкого. Поэтому ваш подарок доставит
им огромную радость. — Лаура внимательно посмотрела на гостью, а потом
пригласила к огню. — Проходите, пожалуйста. Если хотите, помогите нам с
приготовлениями.
— Надо было захватить рахат-лукум, — досадливо заметила Сьюзен,
глядя на костер.
— Не волнуйтесь. Грэг опередил вас и привез его раньше.
— Грэгори здесь? — сердце Сьюзен забилось, как птица в силке. Но
что тому причиной? Паника? А может, надежда?
— Нет, к сожалению, — улыбнулась Лаура. — Дети его обожают.
Но я уверена, он вернется, если сможет.
Сьюзен вспомнила вчерашнюю радушную улыбку на лице женщины. Лаура улыбалась
совсем не новой хозяйке земли, которую приняла за привидение. Улыбка
предназначалась Грэгори, и это шокировало Сьюзен. Она попыталась
проанализировать чувство, разобраться, почему должна удивляться тому, что
Грэгори, по его собственному признанию, помогал Сандре основать
благотворительный фонд. Его нынешние действия были в таком случае
непостижимы.
Но вскоре, облаченная в огромный фартук, Сьюзен ловко переворачивала щипцами
сосиски и булочки над огнем, и ей было не до разгадки тайны Грэгори
Хенсворда. Когда же она опустилась вместе с другими на одеяло возле костра,
ей казалось, что она сама превратилась в подрумяненную булочку.
— Вы случайно не умеете на ней играть? — спросила Лаура, доставая
гитару. — Я обожгла палец, поэтому сама не могу.
— Право, не знаю, — протянула Сьюзен.
— Господи, да если вы умеете хотя бы немного бренчать, это уже хорошо.
Давайте, начинайте.
— Вы хотите, чтобы я таким образом расплатилась за ужин? —
рассмеялась Сьюзен и начала перебирать струны.
— Здесь нет бесплатного рахат-лукума, Сьюзен. Во всяком случае, не у
этого костра.
Упоминание о рахат-лукуме точно молния высветило образ Грэгори, но девушка
так же быстро заставила его погаснуть. Она не хотела думать о нем, о серых
опасных глазах.
— Какие песни они знают?
— Немногие. Начните с чего-нибудь попроще, они подхватят.
Сьюзен на мгновение задумалась, затем взяла аккорд и запела
Пожар Лондона
.
Подбадриваемые Лаурой, дети начали подпевать. Постепенно в памяти девушки
всплыли и другие песни, которые она сама пела в детстве в лагерях для девочек-
скаутов. Она даже не заметила, как рядом появилась темная фигура... И только
когда смолкли ребячьи голоса, она обернулась.
Сьюзен была рада тому, что не вскрикнула, когда человек, облаченный в черную
кожу, снял шлем и оказался не кем иным, как Грэгори.
— Веселитесь?
Внезапное пробуждение, вызванное его близостью, тут же погасил холодный
голос. Он не простил ее. Да и с чего бы? К тому же и Сьюзен не забывала, что
у Грэгори были причины оказывать ей в свое время помощь. Поэтому в тон
собеседнику девушка хладнокровно ответила:
— Да, спасибо.
Лаура подвинулась, чтобы усадить Грэгори рядом, и протянула ему чашку.
— Боюсь, какао — это все, что я могу предложить, Грэг.
— Прекрасно. Надеюсь, вы оставили мне хотя бы крошечный кусочек рахат-
лукума.
Лаура весело улыбнулась и отошла, а Грэгори расположился на освободившемся
месте.
Пытаясь не обращать на него внимания, Сьюзен снова начала играть, но все ее
мысли были прикованы к сидящему рядом мужчине. Тем временем пальцы ее так
занемели, что Грэгори, ни слова не говоря, взял гитару из безжизненных
пальцев девушки.
— Что хотите спеть? — обратился он к детям. Они наперебой
закричали разные названия.
Грэгори приложил руку к уху.
— Что-что?
Каждый раз, когда дети начинали кричать, он притворялся, что не слышит, чем
приводил ребят в восторг. Наблюдая, как он разыгрывает детей, Сьюзен
подумала, что его нельзя не любить.
Грэгори довел их почти до истерики. Наконец он поднял руки, прося тишины, и
секунды не прошло, как воцарилось такое молчание, что можно было услышать
звон падающей булавки. Затем он заиграл тихую простую мелодию, явно детям
уже известную, потому что тут же их голоса перекрыли неожиданно приятный
баритон Грэгори.
Вскоре и Сьюзен запомнила слова старой народной песенки и присоединилась к
нестройному хору. Разглядывая сияющие детские мордашки, прислушиваясь к их
голосам, смешивающимся с шумом моря, девушка понимала, что такой волшебный
вечер жизнь нечасто дарит человеку, и она обязательно запомнит его. Она
взглянула на темный профиль Грэгори. Внезапно Сьюзен почувствовала себя на
седьмом небе от счастья, правда, не вполне уверенная в том, что послужило
тому причиной: теплый вечер в кругу друзей или добрая улыбка, которую
неожиданно подарил ей Грэгори.
Когда все песни были спеты, Лаура и ее помощники принесли детям какао, и те,
разморенные и счастливые, отправились спать. Сьюзен предложила помочь
уложить детей, но Лаура отказалась, и молодые люди остались вдвоем у
догорающего костра.
— Я не знала, что у вас есть мотоцикл, — произнесла наконец
Сьюзен. — Он так не соответствует вашему имиджу.
— Вы, вероятно, смотрите не на тот имидж. Вы очень многого обо мне не
знаете, Сьюзен Холлендер. Отчего вы не попросите друга-журналиста покопать
поглубже? Кто знает, что еще он может выведать? — Грэгори пожал
плечами, как будто вопрос не представлял для него никакого интереса. —
К тому же мне совсем не хочется пробираться на
роллс-ройсе
по грязной
тропинке.
— Да? А сегодня утром вы были совсем не так щепетильны.
— Наоборот, я был чересчур осторожен. Я проехал всего в дюйме от вашей
машины, — поднял он глаза от кружки.
— О'кей, — с преувеличенным облегчением сказала Сьюзен. —
Тогда все в порядке.
— У меня были все основания сердиться.
— Я знаю и прошу прощения.
— О'кей, — передразнил ее Грэгори. — Тогда и у меня все в
порядке.
Сьюзен дерзко вскинула голову, но к величайшему изумлению, увидела, что он
весело смеется.
— Это действительно так? Молодой человек дотронулся до ее губ.
— Забудьте, Сьюзен. На вашем месте я поступил бы точно так же.
Она хотела возразить, но прикосновение достаточно ясно показало, что тема
закрыта.
— Пойдемте, я отвезу вас домой. — Грэгори поставил ее на ноги.
— Не надо. Я дойду пешком, — быстро ответила Сьюзен.
Он посмотрел на девушку.
— Надеюсь, вы не мотоцикла боитесь? Нет, грустно подумала она, все
совсем не так просто. Она не боялась мотоциклов, но если бы это помогло, то
сумела бы притвориться испуганной. Но подобный трюк не сулил успеха. Вместо
того чтобы отпустить ее, Грэгори взял девушку за руку.
— В этом нет ничего страшного. Пойдемте. Вам понравится.
— А как же шлем? — запротестовала Сьюзен.
— У меня есть еще один.
Они попрощались с Лаурой и пожелали всем счастливого возвращения домой на
следующий день.
— Если вам надо что-то посушить, приходите в дом. Там есть
сушилка, — предложила Сьюзен Лауре.
— Вы просто ангел. Это, должно быть, семейное. Надеюсь, я и через год
увижу вас здесь.
Сьюзен взглянула на Грэгори, направившегося к мотоциклу за шлемом для нее.
— Спасибо, Лаура. Я тоже надеюсь.
— Готовы? — спросил Грэгори, когда девушка приблизилась к нему.
Сьюзен кивнула, он надел на нее шлем и застегнул ремешки под подбородком.
— Вы очаровательны. Не забудьте крепко держаться.
Он тоже надел шлем и сел за руль огромного черного мотоцикла. Она устроилась
позади, обхватив Грэгори за талию, при этом лишь слегка касаясь его. Молодой
человек завел мотор и без предупреждений рванул вперед, заставив Сьюзен
упасть к нему на спину и со всей силой вцепиться в его куртку.
Сьюзен не испытывала восторга от езды на мотоцикле по узкой тропинке, где
путь освещала лишь единственная фара, прорезавшая сгустившуюся темноту ночи.
Дело было не в грохоте мотора и не в скорости, такой огромной, что,
казалось, колеса не касаются земли. Нет, просто в ее теле, прижатом к мягкой
коже куртки Грэгори, отдавался ровный стук сердца мужчины, а ее собственное
сердце было готово выскочить из груди. Все это пугало ее.
Затем все кончилось. Они подъехали к дому, и Сьюзен соскользнула с сиденья в
стремлении быстрее избавиться от нахлынувших на нее чувств. Как она и
предполагала, ноги дрожали. Девушка отчаянно попыталась сама расстегнуть
шлем до того, как Грэгори, желая помочь, прикоснется к ней. Но пальцы не
слушались или не хотели искать застежку, и когда Грэгори снял свой шлем, он
наклонился к Сьюзен. Она поежилась.
— У меня холодные руки? — спросил он.
— Нет. Хотя да. — Прикосновение его длинных пальцев к шее мешало
девушке ясно мыслить.
— Ну так как же все-таки? — повторил Грэгори, стягивая с нее шлем.
Он положил его рядом со своим на сиденье мотоцикла и повернулся к
ней. — Какие же они на самом деле?
— Холодные, — выдавила она и быстро направилась к дому, чтобы не
выдать себя окончательно. На пороге она обернулась. — Спасибо, что
подвезли меня, Грэгори.
— Сьюзен? — От его голоса по спине девушки пробежал холодок. Она
опять остановилась и повернулась к нему. Грэгори не двигался.
— Да? — спросила она, сохраняя безопасную дистанцию.
— Было еще что-то.
— А нельзя с этим подождать? — девушка беспомощно пыталась найти
ключи в кармане.
— Не думаю.
Безопасность расстояния была иллюзорной, потому что одним прыжком Грэгори
оказался рядом с ней. Взгляд его подернутых влагой глаз скользил по девушке,
ласкал ее, прожигал насквозь. Сьюзен хотелось закричать. Через мгновение,
показавшееся столетием, когда ей почудилось, будто ее захлестнуло огромной
волной, Грэгори произнес:
— Я не думаю, что можно ждать еще хотя бы одно мгновение.
Сьюзен зажмурилась, чтобы не видеть желания, горевшего в глазах мужчины. Она
не верила ему. Но она также знала, что уже поздно бороться со своей
страстью, которую он не мог не увидеть в ее глазах. Она не могла больше
сопротивляться.
Грэгори бережно взял лицо девушки в руки и держал его, как в колыбели, в
своих ладонях, пока ожидание не показалось Сьюзен невыносимым, и она не
открыла глаза, взмахнув длинными ресницами.
— Пожалуйста... — сорвался с ее губ тихий вздох, не зная, чего она
на самом деле просит, плена или освобождения. Но раздумывать было уже
поздно: Грэгори прижался к ней губами. Холодные губы осыпали ее лицо
поцелуями. Тонкие веки, виски, подбородок. Сьюзен казалось, что ее опять
подхватила теплая душистая волна, и она больше не может сопротивляться ее
силе.
Руки Грэгори нырнули к ней под куртку, и Сьюзен задрожала, когда он крепко
прижал свои руки к ее груди.
— Что вы делаете? — прошептала она. Глаза ее сверкнули в свете
луны, появившейся из-за облаков.
Грэгори тихо засмеялся.
— Отвечая на ваш вопрос, моя милая Сьюзен, я вынужден сказать, что
делаю, должно быть, что-то очень дурное.
Нет, он не делал ничего плохого, уверяла она себя. Пока его губы продолжали
щекотать ее лицо и шею, девушка поняла, что он большой знаток в этих
вопросах. Наконец Грэгори оторвался от нее, и Сьюзен простонала:
— Не останавливайтесь.
— Я не остановился.
Он крепко обнял ее за талию, прижав к себе так сильно, что она не могла
вымолвить ни слова. Но этого и не требовалось. Грэгори сказал правду: Сьюзен
видела, что он хочет настоящего долгого поцелуя. Его желание не вызывало
сомнений.
Губы Сьюзен разомкнулись навстречу чувственным прикосновениям его языка, и
она прижалась к губам Грэгори с такой страстью, которая одновременно
шокировала и возбуждала ее. Дрожащими руками Сьюзен обхватила мужчину за шею
и притянула к себе.
Наконец с тяжелым стоном Грэгори вырвался из ее объятий. Их разделяли
считанные дюймы. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга, пораженные
происходящим.
— Сьюзен... — выдохнул Грэгори.
В ответ она только покачала головой. Словам не было места в этот момент.
Рука Сьюзен нащупала холодную связку ключей в кармане, на мгновение она
зажала их в кулаке. Затем, вспыхнув всем лицом, Сьюзен протянула ключи
Грэгори. Металл ярко сверкнул в лунном свете. Молодой человек, помедлив,
взял связку в руки. Он повернулся к двери и вставил ключ в замок. Щелчок
собачки прозвучал словно выстрел в напряженной тишине. Дверь распахнулась...
Глава восьмая
Ни один из них не двигался. Сьюзен даже не чувствовала уверенности, что
сможет пошевелиться. Ноги словно приросли к земле, а сердце колотилось так
сильно, что даже Грэгори мог расслышать его. Сьюзен была не в силах
вымолвить ни слова. Но Грэгори не мог ошибиться в приглашении. С первого
взгляда было ясно, как ей хочется, чтобы он подхватил ее на руки и отнес в
розовую спальню.
Неожиданно молодой человек пошевелился, и Сьюзен чуть не закричала, когда он
сделал шаг назад. Отказ читался в каждой черточке окаменевшего лица. Девушку
охватила слабость. Дрожь, вызванная поцелуем, и внезапно вспыхнувшее
желание, казалось, вот-вот заставят ее упасть.
Но Сьюзен удержалась на ногах. Гордость не позволила ей обнаружить боль и
сломаться. Она на секунду прислонилась к дверному косяку, вновь ощутила в
ногах способность двигаться и словно во сне, который больше походил на
ночной кошмар, вошла в дом и медленно повернулась к мужчине.
— Спокойной ночи, Грэгори. — Голос перехватило, и слов почти не
было слышно.
Попытка поблагодарить его за то, что подвез до дома, казалась бесполезной. И
сейчас ей хотелось всего лишь, чтобы он ушел, а она смогла бы закрыть дверь
и, забыв гордость, опуститься на пол.
Но Грэгори не двигался. Он стоял у порога, его лицо невозможно было
разглядеть в темноте, но он явно не улыбался. А когда молодой человек
заговорил, слова ему тоже давались с трудом.
— Мне не следовало этого делать, Сьюзен. Видит Бог, я и не собирался.
Так вышло.
С губ Сьюзен сорвался стон, она покачнулась, и Грэгори в одно мгновение
оказался рядом с ней, сжал ее руки в своих теплых ладонях. Потом склонился и
нежно поцеловал в губы.
Грэгори повернулся и зашагал прочь, прежде чем Сьюзен успела удержать его.
Самообладание изменило ему, когда он с яростью натянул шлем. Он еще раз
взглянул на девушку, но выражение его глаз невозможно было разобрать за
темным забралом. Затем он перекинул ногу, обтянутую черной кожей, через
седло мотоцикла. Взревевший мотор разорвал тишину, заставив вспорхнуть
перепуганную сову, и несколько секунд молодые люди наблюдали за птицей.
Когда сова улетела, они переглянулись. Глаза Сьюзен выдали боль,
доставляемую отъездом Грэгори. В его же глазах ничего не было видно за
мерцающим черным шлемом. Махнув на прощанье рукой, он уехал.
Обессиленно прислонившись к дверному проему, Сьюзен какое-то время
прислушивалась к реву мотора карабкающегося в гору мотоцикла, но вскоре он
смешался с шумом других машин.
Вдруг порыв ветра неожиданно принес из сада аромат жимолости, и Сьюзен
отправилась на ее поиски. Но цветок был неуловим, как и ответы на роившиеся
в голове девушки мысли.
Ночь Сьюзен провела без сна. Но она не ворочалась в постели и даже не
пыталась уснуть. Вместо этого девушка позволила своему сознанию решать
мучавшие ее вопросы. Но каждый раз она возвращалась к одному и тому же:
Грэгори и мотивы его действий. Ведь если Грэгори вел все к тому, чтобы ее
соблазнить, то почему он уехал сегодня ночью?
Причина, безусловно, не в отсутствии желания. Такая страсть в глазах не
могла почудиться или тем более оказаться поддельной. Сьюзен не сомневалась:
решение остановиться полностью принадлежало Грэгори. Она чувствовала, как
горели ее щеки, потому что целиком положилась на его чувство чести.
Отсюда возникал вопрос, так ли уж она ошибалась в своих подозрениях. Ведь
если он честный человек, то обязательно рассказал бы ей о несовпадении его
интересов как поверенного Сандры, с одной стороны, и бизнесмена — с другой.
Внезапно в ее сознании промелькнул еще один вопрос, крутившийся в голове уже
несколько дней. Он был не так навязчив, как остальные мысли и чувства,
охватившие ее со дня приезда. Но сейчас, когда девушка лежала без сна,
терзаясь в поисках ответов, эта мысль напомнила о себе, зазвучав по-новому и
как-то особенно громко. Если Грэгори действительно хотел что-то скрыть,
почему он так настаивал на ее возвращении?
Начало светать. Серебристое небо обещало ясный погожий день. Сьюзен сбросила
одеяло и вскочила на ноги, не желая больше оставаться в постели, мучаясь
вопросами, которые не шли из головы. Она приняла душ, накинула халат и пошла
вниз заварить чай.
Взяв кружку, Сьюзен направилась в сад и примостилась на удобной скамейке. За
ее спиной поднималось солнце, и девушка надеялась, что свежий утренний
воздух прояснит сознание и принесет ответы хотя бы на некоторые из
бесчисленных вопросов. И особенно этот: почему же он хотел привезти ее
домой?
Грэгори так заботился, чтобы она подписала контракт о продаже дома,
поторапливал ее, чтобы не потерять покупателей. Все это было ясно как день.
Но тут же перед Сьюзен вставал другой аспект проблемы. Если бы Грэгори
позволил ей остаться во Франции, она бы охотно подписала любую бумагу прямо
там, под оливковым деревом. Сьюзен фактически сама предложила такой вариант.
В тот момент она готова была подписать что угодно, лишь бы избавиться от
волнующего присутствия Грэгори, а подписав, она никогда бы не узнала о
павильончиках.
К тому же, несмотря на горячие заверения молодого человека, что ее
возвращения требуют неотложные дела, ничто за эти дни не убедило Сьюзен в
необходимости ее присутствия. Конечно, она подписала кипу бумаг. Но они с
таким же успехом могли и подождать. А реакция Марка Линтона на сообщение о
павильончиках была по меньшей мере странной. Казалось, он впервые услышал о
них от Сьюзен. Что-то затевалось за ее спиной. Но что именно, девушка понять
не могла.
Сьюзен отхлебнула горячего чая. Сегодня она скажет, что передумала продавать
дом.
...Закладка в соц.сетях
