Жанр: Любовные романы
Нечаянная любовь
...о это слово - "честный",
- вставил Уолт, еще раз рассмешив
компанию.
- Перестань, Уолт, - вступился за друга Ли и покраснел. - Не по-христиански
изводить человека в такое прекрасное
воскресное утро!
Уолт сунул трубку в карман и обнял Гилберта за плечи, словно извиняясь.
- Одно я знаю наверняка: в мою честь еще никто не называл ребенка, - он
достал из кармана серебряную фляжку,
открыл и протянул Отису. - Давайте выпьем за маленького Гилберта. Пусть он
вырастет таким, чтобы Отис мог им
гордиться!
- Ваше здоровье, - сказал Отис и отпил первый глоток.
Фляжка пошла по рукам. Гилберт удивился, что они пьют прямо во дворе церкви,
на виду у женщин. Но решил, что
сегодня совершенно особый случай. И когда Барнет протянул ему фляжку, не
отказался.
Закончился обмен остротами. Мужчины перешли к обсуждению местной политики,
выборов в конституционное собрание
и планов управляющего шахтой принять в них участие, чтобы сделать карьеру. Эти
разговоры Гилберта не очень
интересовали. Он был очень рад тому, что в компании нет Гарлана.
Посмотрев на Эймза, он заметил, что его новый знакомый скучает точно также.
Аб Эймз стоял, ковыряя землю носком
ботинка.
- Как чувствует себя Джим? - спросил Гилберт.
Вместо ответа Эймз повернулся в сторону церковного сада. Рыжеволосый Джим
бегал вместе с другими подростками.
- Нога у него быстро зажила. Он рассказывал мне о вас, мистер Бут. Сказал,
что вы обещали научить его играть в карты.
- Да, мне показалось, что он заинтересовался...
- А вон там моя жена с девочками: Виргил и Тилли, - он показал Гилберту на
женщину с ребенком на руках. За юбку
матери держалась старшая девочка. По фигуре миссис Эймз было ясно, что в семье
шахтера скоро будет пополнение.
- Моя жена поставит только на меня, если я буду участвовать в соревнованиях
один, мистер Бут. Не обижайтесь, но
лучше не учите Джима играть в карты...
Гилберт вспомнил предостережение Джулии о том, что миссис Эймз не одобряет
карточных факусов. Он смутился
оттого, что словно бы сбивает с пути мальчика.
- Вы можете быть в этом уверены, - извинился он. - Называйте меня просто Гиб.
- Тогда и я для вас буду просто Аб, - Эймз сложил руки на груди, стал
держаться свободнее, раскованнее. - Я
выставлю гранит за два дня до соревнований, чтобы можно было потренироваться.
Если будем бурить в паре, нам нужен еще
один бур... Я узнаю, может, Хьюз разрешит мне взять с шахты.
- Я принесу бур, - заявил Гилберт. - Здесь требуется особый бур, закаленный
на случай, если в граните окажутся
трещины или прожилки. Гранит - порода опасная. Коварная. Можно сломать не один
бур. Тогда нас исключат из
соревнований.
- Ну тогда все в порядке, - успокоился Аб, - надеюсь на вас.
Вдруг Гилберт вспомнил, что он не собирается задерживаться в Стайлзе до
четвертого июля. К этому времени он
вернется на восток с семьюдесятью пятью тысячами в кармане.
- Говорят, вы ставите крепи на четвертом уровне, - поинтересовался Гилберт,
меняя тему разговора. - Как там дела?
Эймз настороженно взглянул на него, потом отвел глаза в сторону и уклончиво
ответил:
- Не всегда что-то обнаруживаешь там, где надеешься...
Невразумительный, обтекаемый ответ разжег любопытство Гилберта, молодой
человек заинтересованно уставился на
нового знакомого.
- Черт возьми! Что ты хочешь сказать?
- Кажется, руда есть, но распределена очень неравномерно.
- А что показывают пробы?
Эймз пожал плечами, посмотрел в сторону.
- Наверное, нечистый концентрат.
Гилберт снял шляпу, провел по волосам. Ничего плохого в том, что человек
немногословен. Уроженцы Корнуолла все
такие. Но когда, отвечая на вопрос, человек не смотрит в глаза и замолкает на
полуслове - это озадачивает. Такое поведение
заставляет крепко задуматься.
- Говорят, в шахте осталась только пустая порода, - сказал он. - Но, конечно,
невозможно узнать, что лежит ярдом
ниже!..
Эймз напряженно молчал.
- На нашем руднике уже встречается окрашенная порода, - сообщил Гилберт. - Но
этого, конечно, мало. Во всяком
случае, уже не приходится работать вслепую!
Возможно, что парни из бригады Аба первоклассные шахтеры и добывают
золотоносную руду с легкостью, словно она
лежит на поверхности. Но довольно трудно представить себе горняка,
добропорядочного настолько, чтобы отказаться от
возможности заключить пари? Гилберт продолжал разговаривать, рассказывал Эймзу о
своих взглядах на горнорудное дело.
Объяснял, чем они с Отисом занимаются на "Змеиной Скале", - делился планами на
будущее... Он говорил, говорил, время
от времени испытующе поглядывая на Эймза и раздумывая над тем, что творится на
обогатительной фабрике
"Континентальной" компании. Бездействуют двадцать дробилок, полностью уволена
смена горняков, работавших на верхних
уровнях. Остальные шахтеры разрабатывают только новый уровень, но выдают пустую
породу. По разговорам у них
возникают осложнения с грязевыми потоками.
Во всем происходящем нет ничего особенного - всего-навсего выходки старой
шахты. Такое случается каждый день!
Однако Гилберт почему-то встревожился, не мог не думать об этом. Он всегда
безошибочно чуял неладное. И теперь его
не покидало ощущение, что на шахте не все хорошо... Попытался припомнить, что
приходилось слышать раньше о
происходящем в компании и чему прежде не придавал значения.
- Джим говорил, что вы знакомы с Бертом Скоби? - спросил Гиб.
- Да, мы работали вместе на четвертом уровне, но после ранения мистер Хьюз
его уволил, - кивнул Эймз.
Гилберт подумал, что сведения опровергают его предположение. Если бы Хьюз
пытался что-то скрывать, то, конечно, не
стал бы назначать в эту смену такого пьяницу и горлопана, как Берт Скоби. И уж,
ни в коем случае, не уволил его.
- Я слышал, что акции компании стремительно падают.
- Меня это мало волнует, - Эймз недовольно сжал губы. Ему не понравился
вопрос.
- Если вдруг шахта закроется, и вы будете искать работу, можете обратиться к
Отису. Считаю, что, если дела у нас
пойдут хорошо, то понадобятся еще рабочие, - Гилберт улыбнулся, давая понять
Абу, что его расспросы никак не повредят.
Эймз даже не улыбнулся.
- Спасибо. Но, если дело выгорит, то я смогу стать начальником смены. И тогда
Джим останется в школе. В противном
случае, ему придется в следующем году пойти в подручные.
Гилберт осмотрел поношенный пиджак шахтера, усталые глаза. Он знал от Отиса,
что у Эймзов не так давно сгорел дом...
Гарлан соблазнял бедняка, у которого полон дом детей и постоянно беременная
жена, должностью начальника смены...
Тут Гилберт снова отрезвил себя, прервал свои размышления. Похоже, у него
разыгралось воображение. А впрочем, он
сам во всем виноват и его чрезмерное любопытство. Если постоянно думать, кого-то
подозревать и искать во всем
подоплеку, то странной может оказаться любая ситуация! Возможно, в
"Континентальной" все будет отлично. А если и нет,
какое ему дело?
Почему он должен беспокоиться о том, что случится со Стайлзом? Ведь жители
города не слишком озабочены его
судьбой?
Джулия сидела за пианино, играя духовные гимны. Она немного волновалась, ей
было слегка не по себе. Переживала, как
они встретятся, если он придет! Но... еще больше страдала при мысли, что
Гилберт, может быть, не появится.
Весь день она мучилась, с той самой минуты, как Дотти сказала, что мысли
написаны у нее на лице. Она с трудом
овладела собой, старалась казаться веселой и общительной за обедом у Луизы.
Она предоставила возможность Гарлану отвечать на вопросы, адресованные ей, а
Луизе - строить планы возможной
поездки в Денвер. К тому же должна была уделить внимание доктору Бичему. А после
обеда, на лужайке для игры в крокет
притворяться, что такой отдых доставляет ей огромное удовольствие.
Но ее не покидали мысли о Гилберте, и о будущем, которое им уготовано. Было
ощущение, что эта ночь ничего им не
принесет, ничего не изменит в ее жизни. Они больше не должны встречаться, она
должна расстаться с ним!
Она сыграла мелодию "Твои пастбища прекрасны и просторны" и без перехода
заиграла "Ты принадлежишь мне, моя
любовь". Проиграв несколько тактов, представила, что они с Гибом женаты и растят
детей... Она остановилась, сняла руки с
клавишей. Господи, она рассуждает, как настоящая идиотка! Он с трудом согласился
стать крестным отцом Гилберту! Глупо
ожидать, что он возьмет на себя ответственность и станет ее мужем, и отцом
детей!..
О чем тут мечтать? Если они будут встречаться по-прежнему, скоро об этом
станет всем известно. Рано или поздно, а
скорее всего, очень рано - люди станут замечать их отношения. И конечно, первыми
обратят внимание Гарлан, Хэриет и
Дотти! Как только их связь станет явной, ее репутацию уже ничто не спасет. Она
потеряет авторитет навсегда. От нее
отвернутся все друзья. На нее будут показывать пальцами. Она не сможет жить в
Стайлзе и продолжать медицинскую
практику.
Рассудком она понимала все. Но сердце не хотело считаться ни с какими
предостережениями и опасениями. Если бы
сейчас пришел Гиб, она безрассудно бросилась бы к нему в объятия!
Джулия заиграла снова. Только стихли последние звуки мелодии "И ты будешь
помнить меня", послышался стук в дверь.
Стук повторился. Она замерла, слушая, как Гилберт окликает ее... Сердце билось
тревожно и взволнованно. Джулия встала и
вышла в коридор. Проходя мимо зеркала, мельком взглянула на свое отражение.
Сегодня она надела пеньюар из яркого
индийского шелка. Пеньюар был тщательно застегнут на все пуговицы, подол касался
пола. Она выглядела очень
целомудренно. Однако под пеньюаром не было ничего.
Джулия открыла дверь. Гилберт пришел к ней, как был в церкви, в праздничном
костюме, шляпу держал в руках.
- Гиб! - выдохнула Джулия.
- Добрый вечер, Джулия.
Он вошел, от него пахло ветром. При мерцающем свете лампы вышивка на жилете и
пряжка на шляпе переливались и
искрились.
- Я слышал, как ты играла. Просто замечательно.
- Спасибо, - Джулия сцепила руки и сильно стиснула пальцы. На его щеки и
подбородок падали тени, он вертел шляпу,
чувствовалось, что молодому человеку, немного неловко.
- Как новый доктор? - смущенно спросил он.
- Молодой, - ответила Джулия хрипловатым от волнения голосом, - немного
испуган предстоящей работой. Мы все
старались отнестись к нему доброжелательно, чтобы он чувствовал себя комфортно,
- она говорила очень быстро, почти
проглатывая слова. - Может быть, присядешь?
Гилберт смотрел через ее плечо, потом перевел взгляд на Джулию.
- Большое спасибо. Но я не могу остаться, утром уезжаю на рудник!
Он уезжает. Острая боль пронзила сердце. Джулия побледнела, не зная, что
сказать...
Гилберт теребил ленту на шляпе.
- Крестины прошли хорошо.
- О, да...
- Вот только Гилберт плакал...
- Да, иногда дети пугаются и плачут...
Молчание затянулось. Теперь он стоял, не сводя с нее глаз. И от его
пристального взгляда, ее тело, словно оживало.
Джулия ясно ощутила, что под пеньюаром у нее прекрасное обнаженное тело...
Казалось, что взгляд Гилберта проникает в
душу. Открывает то, о чем она старалась не думать - собственную
привлекательность. Гилберт нерешительно переступил с
ноги на ногу.
- Я собирался сегодня быть джентльменом. Зайти, посмотреть, сообщить, что
уезжаю на рудник. И сразу уйти. Но
оказывается, уйти не так-то просто.
- Да, - согласилась Джулия, почти не дыша. - Расстаться не очень просто...
- Я хотел не приходить сюда совсем...
- Я рада, что, все-таки, пришел...
Гилберт посмотрел ей в глаза долгим и серьезным взглядом.
- Ты в этом уверена, Джулия?
Она кивнула. Очень уверена. И хочет надеяться, что это не последняя ночь,
когда он попытается, но не сможет вести себя,
как подобает джентльмену. Она откроет Дверь и снова впустит его!
Гилберт отшвырнул шляпу и прижал Джулию к груди.
- Дотти подозревает, - слегка задыхаясь, предупредила Джулия. - Говорит, что
на наших лицах все написано...
- Тогда сегодня последний раз! Согласна?
- Согласна, - и с надеждой подумала: "До следующей возможности".
Она обняла Гилберта за шею, он поцеловал ее. Жадные, требовательные губы
сводили ее с ума... Она задрожала от
возбуждения и вздохнула. Гилберт наклонился, подхватил ее руками под колени,
поднял и положил себе на плечо.
- Что? - закричала Джулия, - О, Гиб! Стой! О, Боже! - она висела вниз
головой, отчаянно вцепившись в его пиджак.
- Отпусти меня!
- Держись! - покрепче схватив за ноги, он звонко шлепнул ее по ягодицам и
понес наверх. - Это самый быстрый
способ уложить леди в постель!
- Но ты... сумасшедший! - Джулия почувствовала радость, ей хотелось смеяться.
И она весело хохотала, пока Гилберт
нес ее по лестнице, а затем через холл - в спальню!
Он положил ее на кровать. Она перестала смеяться, внимательно и серьезно
глядя ему в глаза. Дыхание выровнялось.
Руки сплелись, тела касались друг друга. Гилберт снова обнял ее, отыскал ее рот
губами. Окружающее перестало для них
существовать. Его поцелуи снова вызвали в ней волну желания. Джулия расцветала,
словно благоухающий цветок,
раскрывалась навстречу любимому мужчине. Прошлой ночью она была нетерпеливой,
жаждала немедленно погасить огонь,
сжигающий ее плоть! Сейчас хотелось, чтобы он брал ее неторопливо. Хотелось
ощутить и запомнить каждое движение,
впитать и запечатлеть каждое прикосновение не только плотью, но и сердцем!
Она прошептала:
- Мне понравилось, как было прошлой ночью.
- Я помню, - Гилберт пощекотал ее ухо. - Сегодня покажу еще кое-что! Тебе
понравится...
- Что именно?
- Узнаешь.
Он отошел от нее. Зажег лампу. Скинул пиджак, ботинки, галстук, сверкающий
серебряным шитьем жилет. Снял
рубашку, обнажив широкую грудь и мощные, крутые плечи. Бросил на пол пояс.
Замешкался, задержав пальцы на пуговицах
брюк. Джулия поняла, что он стесняется.
Она лукаво улыбнулась.
- Какая скромность... После того, что между нами было...
Гилберт застенчиво улыбнулся.
- Мужчина не должен показывать себя женщине. Этому учила меня мама.
Джулия подошла к нему, положила руку на пояс, спокойно расстегнула верхнюю
пуговицу.
- Именно это мне в тебе нравится: твои манеры безукоризненны. Ты всегда
учтив, значит, хорошо воспитан!
Чтобы не смущать его, отвернулась. Гилберт снял брюки, подошел к Джулии,
перевернул ее на спину, лег с ней рядом и
принялся целовать ее лицо нежно и бережно, еле ощутимыми прикосновениями губ.
- Показать тебе некоторые из моих манер?
- Да, - согласилась она, - покажи.
Он расстегнул ее пеньюар до пояса, распахнул его, обнажив грудь. У Джулии
взволнованно забилось сердце, когда он
изумленно и весело уставился на нее.
- Ну, привет. Оказывается, под халатом ничего нет, кроме тебя... - он положил
руку ей на грудь, искоса взглянул,
лукаво улыбаясь. - Это подозрительно.
На нее волнами накатывало желание. Тесно прижавшись к нему, Джулия
прошептала:
- Гиб, я весь день ждала, думала о тебе. Мечтала о том, как снова буду с
тобой. Я очень хотела, чтобы ты пришел!
- Принцесса, - шепнул он в ответ. - Я не мог не прийти!
Расстегнув последнюю пуговицу, полностью обнажил ее грудь. Блики играли на
лице и обнаженном теле Гиба. Рельефные
мускулы и особая мягкость движений придавали ему удивительное очарование. Джулия
думала о том, что Гиб - просто
потрясающий мужчина...
Он ласкал ее бедра и груди, прикосновения горячих ладоней были нежными и
возбуждающими. Гилберт подозрительно
посмотрел на нее.
- Я вижу, леди не надевают трусиков...
- С тобой я не леди, - голос срывался, тело расслабилось от накатившей жаркой
волны.
Он улыбнулся.
- Да, это так! Так и должно быть!
Под его поцелуями, под ласками жестких, но удивительно нежных ладоней, Джулия
стонала и вздрагивала. Он посвящал
ее в мир такой откровенной чувственной близости, какой недоступен ни одной
уважаемой леди.
Она раньше и не представляла, как это бывает. Возбуждение и наслаждение не
имели границ...
- Гиб...
Джулия лежала обнаженная и трепещущая, совершенно беспомощная под волнами
ласк, доводящих ее до предельного
возбуждения. Она безрассудно тянулась к нему, ждала продолжения, которое он
сулил. Казалось, что если он сейчас не
возьмет ее, не овладеет ею, она умрет. Постанывая и всхлипывая, хваталась за
него, словно шла, закрыв глаза, по краю
глубокого ущелья, балансируя и боясь сорваться. Она боялась сделать неверное
движение и сорваться в пропасть.
И вдруг почувствовала, как горячий влажный язык раздвинул лепестки и вошел в
ее лоно. В глазах потемнело. Казалось,
что она падает в пропасть и снова взлетает, и опять падает вниз. Хотелось, чтобы
это сладостное и мучительное ощущение
длилось вечно.
Но все исчезло, темнота взорвалась и рассыпалась на множество маленьких
звездочек. Когда она пришла в себя, он
крепко обнимал ее. Сердце стучало рядом. Ей подумалось, что она существует и
живет ради того, чтобы принадлежать ему,
он нуждается в ней. А ей только и предназначено - принимать его любовь...
Она попыталась мысленно изменить свой странный вывод. Но не смогла - была
слишком слаба и счастлива для решения
подобных задач. Единственное, на что она оказалась способна - глубоко вздохнуть
и благодарно прошептать:
- Так не бывает! То что я испытываю к тебе - слишком противоестественно!
Гилберт прижался губами к ее волосам.
- Ты прекрасна! - голос срывался, дрожал. - Невозможно выразить словами.
Повернув голову, она отыскала его губы. Поцеловала, жадно впилась в губы,
глубоко проникла языком в его рот.
Продолжая гладить его спину, бедра, ягодицы, взяла в руку его набухшую плоть.
Гилберт позволил ей сделать это. Затем
поднялся над ней, уверенный, красивый, властный, с сияющими от счастья глазами и
сильными руками. Он вошел в нее,
Джулия раскрылась навстречу. Губы слились в долгом, глубоком поцелуе. Проникая в
нее все глубже, Гилберт ускорял ритм
движений, резко и отрывисто дыша. Джулия словно парила на волнах, задыхаясь от
сладострастного восторга.
Наконец, ее тело резко содрогнулось... Гилберта охватило ощущение полета. Он
резко вскрикнул, руки бессильно
подломились. Джулия ощутила тяжесть и жар накрывшего ее тела.
Они лежали рядом, окутанные сном. Открыв глаза, Джулия поняла, что Гилберт
серьезно и пристально смотрит на нее.
Ладонью коснулась щеки с пробивающейся щетиной. Хотелось знать, испытывает ли он
те же чувства, что и она? Казалось,
что их тела и души слились и были одним целым. Она хотела спросить, но странная
настороженность в его взгляде удержала
ее.
- Что случилось, Гиб? - движения были разнеженными, ленивыми...
Он улыбнулся, немного неуверенно и растерянно.
- Спи, прекрасная принцесса. Спи, Джулия. Я всю ночь буду держать тебя в
объятиях!
ГЛАВА 20
Резкий звон колокольчика разбудил Гилберта. За окнами начинало светать.
- Какого черта? - он сел и провел по лицу ладонями.
- Звонят в хирургической, - Джулия встала и попыталась найти пеньюар.
- Я спущусь вниз, - Гилберт собрался встать. - Скажу, чтобы приходили в
нормальное время, а не ночью!
- Гиб, это срочный вызов. Так всегда бывает, - Джулия оделась и сунула ноги в
домашние тапочки. - Ложись и спи.
- Черта с два!
Потягиваясь и зевая, он стоял, обнаженный, в тусклом предрассветном сумраке и
не мог сообразить, что делать. Взглянул
на Джулию. Глаза у нее слипались, волосы были взлохмачены.
"Хорошенькая история!" - подумалось ему. Он собирался еще не менее двух раз
заняться любовью до того, как наступит
утро. Показать Джулии всю программу, от начала до конца, а потом
продемонстрировать пару трюков... А сам уснул, словно
медведь в берлоге, даже без снов! И проснулся, когда зазвонил этот чертов
колокольчик...
Выйдя в холл, Джулия спустилась по лестнице. Гилберт выглянул во двор, увидел
лошадь, привязанную к забору. И с
опасением подумал, что жизнь может превратиться в сущий ад, если твою женщину
будут вытаскивать из постели всякий
раз, когда подстрелят какого-нибудь идиота!
Он надел рубашку и брюки, когда вернулась Джулия.
- Это мистер Кимбел из долины, - сообщила она. - У миссис Кимбел начались
схватки... Я сказала, что приехал новый
доктор. Но он говорит, что жена просила обязательно привезти меня! - Джулия уже
не казалась усталой, в движениях и
облике появилась собранность и значительность.
- Хочешь, я поеду с тобой? - спросил Гилберт, неожиданно осознавая, что ищет
какого-либо предлога, только бы не
расставаться.
- Не надо. Нет никакой необходимости. Ехать довольно далеко. Возможно, я
задержусь на несколько дней. Однако
спасибо за предложение.
Она налила в таз теплой воды, скинула пеньюар. Увидев ее обнаженное стройное
тело, Гилберт почувствовал
возбуждение. Припомнилась прошлая ночь и ощущения, которые вызывала в нем
близость Джулии. Все было похоже даже
не на фейерверк, а скорее - на молнию, ослепляющую, поражающую. Раньше он не
испытывал ни с кем ничего подобного,
ему даже показалось на какое-то время, что он погиб...
- Пойду затоплю плиту.
- Буду тебе очень признательна, - благодарно улыбнулась Джулия.
Спустившись вниз и выглянув во двор, Гилберт нигде не увидел Кимбела. Значит,
Джулии предстоит ехать на ранчо
одной. Вернувшись в кухню, развел в плите огонь, намолол кофе, поставил на плиту
кофейник. Торопливо вернулся в
спальню. Джулия, одетая, причесывалась у зеркала.
- Все будет хорошо? - поинтересовался он.
- Да, конечно. Я ведь уже давно акушерствую.
"Черт побери" - подумал Гилберт. Теперь всю оставшуюся жизнь ему предстоит
волноваться за нее, как сейчас? Думать
о ней и делать все, чтобы она была счастлива!
Джулия взглянула на его отражение в зеркале.
- Уезжаешь сегодня на рудник?
- Да, - он решил заехать ненадолго на "Змеиную Скалу", а потом навестить
Чепменов.
Джулия опустила глаза. По выражению ее лица он понял, что ей хочется
попросить его вернуться. Но она ни за что не
попросит, слишком горда для этого...
Он подошел к ней, положил руки на ее узкую талию, стянутую дорожным платьем.
- Помни, о чем мы договорились прошлую ночь, - он убеждал сейчас больше себя,
чем Джулию. - Мы больше не
должны встречаться, иначе попадем в беду.
Джулия заколола прическу последней шпилькой, повернулась и поцеловала его в
губы. Поцелуй был слишком долгим, он
всколыхнул слишком сильные чувства и желания. Гилберт крепко прижал женщину к
себе, стараясь сквозь одежду ощутить
нежное страстное тело...
- Я люблю тебя, Гиб.
Он уткнулся в ее волосы, вздохнул.
- И я люблю тебя, принцесса. Люблю сильнее, чем ты думаешь.
Джулия выскользнула из его объятий. Он сразу ощутил пустоту в душе. Ему
больно было расставаться с ней.
Пока Джулия пила кофе, Гилберт запряг Бискита и положил в коляску вещи,
потому что Мосси крепко спал. Гилберту
хотелось, чтобы время остановилось. Он смог бы приготовить для Джулии хороший
завтрак, немного посидеть с ней,
поговорить, подержать за руку и попрощаться по-настоящему. Но Джулия слишком
торопилась и сейчас думала только о
роженице на ранчо Кимбелов и о будущем ребенке!
Поцеловав Гилберта на прощанье, села в коляску. Коляска тронулась с места.
Гилберт долго смотрел вслед, чувствуя себя
усталой старой лошадью. Скачки окончены. План осуществлен, как никогда удачно...
Но еще никогда в жизни ему не было
так плохо, как сейчас.
Рождение ребенка миссис Кимбел стало для Джулии настоящим испытанием ее
профессионализма и физической
выносливости. Роженица была крупной, мускулистой женщиной. Джулия предполагала,
что роды пройдут достаточно легко.
Но во время повторных схваток поняла, что у женщины необычайно толстые и крупные
тазовые кости, а проход по которому
должен пройти новорожденный - необычайно узкий. Когда головка ребенка встретила
на своем пути препятствие,
продвижение вперед остановилось. Головка была податлива, как и положено,
принимала форму отверстия, но сила с которой
ребенок продвигался, была слишком велика. Возникла опасность разрыва прямой
кишки и влагалища у матери.
Существовало три возможных исхода такой ситуации. Все три не самые лучшие.
Кесарево сечение, которое даже при
благоприятных обстоятельствах делать довольно рискованно. А миссис Кимбел была
уже порядком измучена. Возможен
перелом тазовых костей и - смерть ребенка.
Но слава Богу, все обошлось относительно благополучно. Оказалось достаточно
наложения хирургических щипцов. И
малыш появился на свет. Хотя миссис Ким-бел конечно, пережила страшные муки.
Когда опасность для жизни роженицы и младенца исчезла, Джулия решила
поговорить с мистером Кимбелом.
Предупредила, что следующая беременность жены, поставить под угрозу ее жизнь.
Рассказала мужчине о противозачаточных
средствах и методах. Объяснила, как по месячному циклу женщины определять
безопасные дни. Мистер Кимбел буквально
сгорал от смущения во время разговора...
Совершенно измученная, Джулия отправилась домой. Когда она вошла в дом после
двухдневного отсутствия, хотелось
только одного - принять горячую ванну и основательно отдохнуть. Однако не успела
она снять шляпку и перчатки, как у
входной двери показался доктор Бичем.
- Я принес список необходимых мне инструментов, миссис Меткалф, -
поздоровавшись и переминаясь с ноги на ногу,
сказал он.
Стоял теплый день. На верхней губе и на лбу доктора блестели капельки пота.
Джулия выглянула во двор и не увидела
там коляски. Значит, молодой человек пришел из города пешком. Она провела его в
гостиную, распахнула окна, чтобы
освежить застоявшийся воздух.
- Простите, но мне совершенно нечем вас угостить, - извинилась она, протянув
доктору стакан воды. - Я только что
вернулась из долины, принимала очень сложные роды...
Доктор Бичем удивленно и растерянно заморгал, даже не найдя, что сказать.
Джулия поспешила объясниться:
- Я сказала мистеру Кимбелу, мужу роженицы, что в городе есть доктор, но он
настоял на том, чтобы роды принимала я.
Видите ли, я наблюдала за женщиной во время беременности и знаю о ней все...
Джулия пригласила доктора Бичема сесть на диван, сама устроилась на стуле
напротив.
- У миссис Кимбел таз мужского типа. Вам приходилось встречаться с подобной
ситуацией?
- Я прочитал множество литературы по акушерству, но такого термина нигде не
...Закладка в соц.сетях
