Жанр: Любовные романы
Соперники
...она
может встретиться там со Стюартом. — Не предшествует ли это переезду
навсегда?
Мысль о том, что она может выскользнуть из его поля зрения (и из-под его
влияния), не давала Малькому покоя с того момента, как она сообщила ему о
том, что унаследовала крупное ранчо в Оклахоме.
— Скромный независимый доход, — легко поправила она. —
Который, конечно, не позволит мне уволиться из агентства.
— Хорошо. — Мальком улыбнулся с тайным облегчением. — Значит,
мне не придется иметь дело с новым распорядителем счета.
Она взглянула на него с шутливым укором.
— Осталось только внушить мне, что вас привлекает исключительно мой ум.
— Признаюсь, твое общество возбуждает мысль, — ответил он тоже
шутливо, потом помолчал, медленно обведя взглядом ее всю — с ног до
головы. — К сожалению, у меня не было повода убедиться, как... ты
можешь возбуждать.
Она чуть отрывисто засмеялась.
— Вы ни перед чем не отступаете, а, Мальком? Если считать упорство
добродетелью, то вы — самый добродетельный из всех, кого я знаю.
Он широко улыбался.
— Это называется
брать измором
.
— Вижу, в этом вы настоящий дока, — заметила Флейм, все так же
поддразнивая.
Его взгляд стал серьезным и страстным.
— Означает ли это, что наметился некоторый прогресс?
Она начала было это отрицать, но замолчала, внезапно вспомнив, как хорошо и
легко себя чувствовала последние два часа. А разве это не редкость? Такая же
редкость, как пьянящая близость с Ченсом.
Она ответила предельно честно:
— Не знаю, Мальком.
Он молча поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь, как раз когда лимузин
затормозил у входа в агентство. Артур открыл перед ней дверцу. Флейм
высвободила руку и вышла из машины, на ходу обернувшись.
— Спасибо за ленч... и за компанию, Мальком.
— Поговорим на следующей неделе, когда ты вернешься из Талсы, —
пообещал он, глядя на нее более властно и дерзко, чем когда-либо.
Медленно и задумчиво Флейм двинулась к дверям.
33
В среду утром — предварительный осмотр местности был уже завершен — Флейм
проводила Карла Бронски до дверей. Чарли Рэйнуотер уже ждал снаружи, чтобы
отвезти его в аэропорт.
— Еще раз спасибо за гостеприимство, — сказал Бронски. —
Надеюсь, я им не злоупотребил.
— Хорошо. — И он вышел.
Чувствуя себя победительницей, Флейм закрыла за ним дверь и повернулась, не
в состоянии скрыть возбуждение. Тут она заметила наблюдавшую за ней Мэксайн.
— Мистер Бронски уже уезжает? — Экономка нахмурилась.
— Да.
Флейм внезапно насторожилась, вспомнив предупреждение управляющего о том,
что Хэтти давно сомневалась в преданности Мэксайн. По его словам, Мэксайн
никогда не скрывала своей симпатии к Ченсу. Если из Морганс-Уока и была
утечка информации, ее источником скорее всего была Мэксайн.
— Чарли повез его в аэропорт.
— По-моему, так нечего ему было и приезжать, — заявила
экономка. — Вчера вечером вы появились к ужину, а рано утром Чарли куда-
то его отвез, и он пропадал целый день. Часа — и того с вами не провел. Так
с хозяйкой не поступают — вот вам мое мнение.
— Карл вырос в городе. Он никогда не видел настоящего ранчо и был
зачарован. Может, он всегда мечтал стать ковбоем. — Флейм равнодушно
пожала плечами.
— А чем он зарабатывает на жизнь? — полюбопытствовала Мэксайн.
— Чем зарабатывают на жизнь все горожане? Работает в конторе, сидя в
четырех стенах.
Если Мэксайн и заметила, что Флейм уклонилась от прямого ответа, то не
подала виду.
— Бен дожидается вас в библиотеке.
— Вы не могли бы принести...
— Я уже отнесла ему кофейник и вторую чашку для вас.
— Спасибо, Мэксайн. Больше ничего не нужно.
Широкой и в то же время плавной походкой Флейм пересекла переднюю и
двинулась по коридору к библиотеке — ее не покидала тайная радость
торжества.
Войдя в библиотеку, она почти на ходу повернулась и закрыла двери. В камине
горел огонь, его веселое потрескивание отвечало ее приподнятому настроению.
Она подошла к массивному столу. Сидевший за ним Бен казался совсем карликом.
Она остановилась, увидев перед ним только кофейный поднос и юридические
документы.
— А чертежи? Где они?
— Я скатал их и убрал в угол.
Кивнув вправо, он указал на рулон, прислоненный к стеллажам позади него и
наполовину скрытый ореховой подставкой, поддерживающей глобус.
— Мэксайн их не видела?
— Нет. Они уже стояли там, когда она принесла кофе.
— Хорошо. — Флейм вздохнула с некоторым облегчением.
— Ваш друг, инженер, сделал все, что от него требовалось?
Она рассеянно кивнула, разворачивая на столе план строительства.
— Чарли повез его в аэропорт. Боюсь, Карл оставил бедного Чарли без
ног. — Ее губы тронуло подобие улыбки. — По его словам, Карл
исходил каждый холм на обоих участках и даже спускался к реке, чтобы
осмотреть берега. Перед отъездом Карл сказал, что после тщательного осмотра
не находит причин, которые делали бы строительство плотины в северной части
долины невозможным. Я разрешила ему взять все необходимые пробы, но
попросила набрать бригаду на побережье, а не из местных. Я не хочу, чтобы
Ченс узнал о наших замыслах.
— А каковы ваши замыслы? — Бен Кэнон откинулся на спинку стула и
сложил пухлые ручки на груди, глядя на нее любопытствующими проницательными
глазами. — Вам не кажется, что, как ваш адвокат, я должен был бы о них
знать?
— Я хочу доказать, что есть другое место для плотины. Вы уже
предупредили меня о том, что Ченс пользуется мощным политическим влиянием. И
если нам придется отстаивать землю, это может стать нашим оружием —
альтернативное предложение, которое, по крайней мере, сохранит дом и часть
долины.
У нее был и другой замысел, который она вынашивала с тех самых пор, как Карл
Бронски указал ей на возможность иного выбора места для строительства
плотины. Но Бену Кэнону она об этом не сказала. Наверняка ему это показалось
бы нелепым и неосуществимым.
И скорее всего он был бы прав, но пока она не могла полностью себя в этом
убедить.
— Может, и получится. — Он одобрительно кивнул — медленно и
задумчиво. — И это все?
— Я еще кое о чем подумываю, — призналась она, придвинув к нему
план. — Что касается северо-западной части долины, то она вроде бы не
принадлежит Ченсу и он на нее не претендует. Я бы хотела выяснить, кто ее
владелец.
— Кажется, Старрет, но я заеду в местный суд и проверю по налоговым
отчетам.
— Пусть лучше это сделает кто-нибудь другой, Бен. Если Ченс узнает, он
может заинтересоваться, зачем вам это понадобилось, а нам нельзя дать ему
зацепку.
— Вы невероятно похожи на Хэтти, — заметил адвокат, издав короткий
смешок. — Наверное, она бы перевернулась в гробу, узнав, что вы
пригласили его сегодня вечером сюда на ужин.
— Возможно, — согласилась Флейм, сворачивая чертеж. — А
возможно, и одобрила бы.
Это будет их третья встреча с Ченсом с момента разрыва, и первая — наедине.
Но последнее ее не беспокоило. Она была уверена в том, что сумеет с собой
справиться, хотя порою ее к нему и влекло.
Нет, не к нему!
— быстро решила
она. Ее влекло к воспоминанию об их близости до того, как Флейм узнала, что
он всего лишь ее использует. Тогда она находилась под обаянием иллюзии, что
любит и любима.
Бен Кэнон подался вперед, его лицо приобрело не свойственное ему угрюмое
выражение.
— Хорошо бы обезопасить себя от других зацепок Стюарта.
Зная, что старый опытный адвокат никогда не болтает попусту, Флейм
пристально на него посмотрела, отметив, с какой сосредоточенностью — об этом
свидетельствовали морщинки у него на лбу — он изучает бумаги — те, что он
читал, когда она вошла.
— Верно, у вас есть основания, чтобы так говорить, Бен. Какие?
— Как вам известно, завершены опись и оценка имущества Хэтти, а также
подсчеты по всем крупным долгам, закладным и векселям. Когда я просматривал
их, чтобы установить общую стоимость ее имения, я наткнулся на одну штуку,
которая меня беспокоит.
— На какую?
— Прошлой весной банк продал закладную на Морганс-Уок.
Она мгновенно напряглась.
— Кому? Ченсу?
— Этого я не знаю, потому и тревожусь. У меня есть название корпорации
— нового держателя закладной, но я не могу выявить подлинного владельца.
Однако подозреваю, что лабиринт холдинговых компаний и трестов приведет к
Ченсу. К сожалению, я не могу этого доказать.
Флейм отвернулась, с горечью осознав, сколь пустым и преждевременным было ее
ликование.
— Он умеет тасовать карты, не правда ли?
— Пожалуй, да.
— По-видимому, он может потребовать всю сумму взносов по закладной.
— Может и, вероятнее всего, потребует.
— А что там с деньгами Хэтти по страховому полису?
— Их хватит, чтобы заплатить налог на недвижимость и поддерживать жизнь
на ранчо в течение шести месяцев. Боюсь, единственный способ выкупить
закладную у Ченса — это найти другого кредитора. И, должен прямо сказать,
Флейм, это будет нелегко.
— Почему? Ведь ранчо стоит этих денег.
— Как недвижимость — да. Но любой кредитор в первую очередь будет
смотреть на уровень управления и платежеспособность в будущем — особенно
сейчас, когда столько семейных ферм и ранчо разоряются. А ведь вы
практически ничего в этом деле не смыслите.
— Я-то нет, но Чарли Рэйнуотер...
— ... уже стар. Ему пора на пенсию. Настало время взглянуть правде в
глаза, Флейм. — Он протянул ей стопку бумаг. — Морганс-Уок, и
особенно этот старый особняк — что-то вроде белого слона. Как вы сами можете
убедиться по этим приходно-расходным ведомостям, последние несколько лет
ранчо приносит ничтожную прибыль. Да и та почти целиком уходит на то, чтобы
содержать дом. — Он помолчал, и на его лице отразилось
сожаление. — Я знаю, как Хэтти любила это место, и со своей стороны
боролся так же рьяно, как и она, чтобы спасти его от рук Стюарта. Но если
быть реалистом, то я бы рекомендовал вам принести этот дом в дар какому-
нибудь местному историческому обществу для создания музея — лишь бы
избавиться от расходов на его содержание. Я не пророк, Флейм, но, если
рыночные цены на скот упадут, или весенние потери молодняка будут
значительными, или здоровье Чарли пошатнется, а новый управляющий окажется
не таким толковым, у вас могут быть неприятности. Я говорю вам все это для
того, чтобы вы поняли — при нынешнем положении дел вас ожидают большие
трудности... особенно в связи с закладной.
— Ясно, — пробормотала она, затем грустно добавила: — По крайней
мере, я уже начинаю кое-что понимать. — Она взглянула на бумаги,
которые держала в руках. — Я могу оставить это у себя, чтобы
внимательно просмотреть?
— Разумеется, — кивнул Бен. — Это ведь только копии. —
Поставив чемоданчик на стол, он откинул крышку. — Тут есть кое-какие
документы, где требуется ваша подпись. — Он выложил их и дал ей
ручку. — При благоприятном стечении обстоятельств и невмешательстве
Стюарта к концу следующей недели Морганс-Уок со всем его имуществом будет
официально принадлежать вам.
— Хорошо, — сказала она, хотя сейчас уже начала сомневаться, так
ли это хорошо.
— Да, и еще. — Он вынул из чемоданчика газетную вырезку. —
Это было напечатано в одной из свежих римских газет. Я подумал, что вам это
может пригодиться, если вдруг Стюарт вздумает чинить препятствия с разводом.
Газетный снимок изображал улыбающегося Ченса и сияющую Лючанну, а надпись
под ним гласила:
Земельный магнат Ченс Стюарт и примадонна Лючанна Колтон
снова вместе — на недавнем благотворительном балу в поддержку сценического
искусства
. Флейм не стала читать дальше — сначала она оцепенела, потом
закипела от ярости. Все его разговоры о том, как он ее любит, нуждается в
ней и как хочет ее вернуть, были очередной ложью! И сегодня вечером он
явится сюда и будет продолжать лгать!
После ужина Ченс стоял перед камином в гостиной со стаканом бренди в руке и
смотрел на занимавшееся пламя: пляшущие огоньки беспорядочно набрасывались
на солидные поленья. Какая уютная картина — бренди и кофе вдвоем,
потрескивание огня в очаге, легкая тишина дома, приглушенный свет в комнате.
Горел только торшер, его обрамленный бахромой абажур рассеивал электрический
свет, отбрасывая янтарный отблеск на кресло, в котором, забравшись с ногами,
сидела Флейм. Ченс искоса смотрел на нее.
Она напоминала довольную кошечку, свернувшуюся клубочком, — рукава
свитера подтянуты кверху, широкие белые брюки мягко облегают длинные ноги.
Копна золотисто-рыжих волос в легком беспорядке обрамляет прелестное гордое
лицо. От одного ее вида у него внутри все переворачивалось.
Однако сейчас он думал не о Флейм. Он проигрывал сегодняшний разговор с
Сэмом, состоявшийся у него в кабинете.
— Ченс, прошел целый месяц. Тебе не кажется, что пора что-то
предпринять? — кипятился Сэм. — Мы не опротестовали завещание.
Если в ближайшие пару дней мы ничего не сделаем, суд передаст Морганс-Уок во
владение Флейм. Ты это понимаешь, надеюсь?
— Задержка дела по введению ее в право наследования на эту землю ни к
чему не приведет. Я не буду его оспаривать, это окончательное решение.
— Ты не хочешь отвоевывать у нее право наследования и не борешься
против расторжения брака. Черт возьми, Ченс, я знаю, что ты любишь ее и
добиваешься ее возвращения. Я тебя понимаю, но как же быть с Морганс-Уоком?
— А что с Морганс-Уоком?
Сэм беспомощно поднял плечи.
— Мне кажется, ты зациклился на том, чтобы вернуть Флейм. И ничего
другого в отношении земли не предпринимаешь.
— Если сейчас я предприму против Флейм какие-либо действия, то нечего и
думать о том, что она ко мне вернется. Она окончательно убедится, что все,
чего я хочу, это получить землю.
— Может, и так, — Сэм вздохнул тяжело и раздраженно, — но время-
то идет, вот что меня беспокоит. Я не предлагаю тебе потребовать выплаты по
закладной, но ведь можно слегка припугнуть Флейм — потребовать финансовые
отчеты и пересмотра условий кредита. Попробуй надавить на нее, а то и
немного прижать.
— Флейм невозможно прижать, она лишь рассвирепеет.
— Ченс, с моей точки зрения, бездействовать — это ошибка. Сколько мы
еще можем сидеть сложа руки?
— Столько, сколько нужно.
Сэм взглянул на него.
— Ты хоть как-то продвинулся вперед? Или она просто водит тебя за нос?
Он не мог бы ответить на этот вопрос ни тогда, ни сейчас, когда взболтал
бренди и почти до дна осушил стакан.
— Еще бренди?
Ее мягкий голос проник в него, всколыхнув чувства, однако он понял, что
вопрос был не более чем любезностью.
— Нет.
Он повернулся к ней лицом и обвел ее взглядом. Этот взгляд вызвал в ней какую-
то смутную тревогу — от настороженности ее зеленые глаза сделались
непроницаемыми, а на лицо наползла маска вежливости.
— В течение последних четырех недель мы ужинали, разговаривали, а
иногда даже смеялись вместе. Так почему же у меня такое чувство, словно
между нами стена и ты делаешь все это чисто механически?
С неторопливой грацией она спустила ноги и встала с кресла, затем, сунув
руки в карманы, приблизилась к камину.
— Видимо, ты забыл, что эти встречи — твоя инициатива, а не моя.
— Мне кажется, для тебя они ровно ничего не значат — ты сожалеешь о
каждой адресованной мне улыбке. — Он поднес стакан ко рту и говорил
поверх него. — Однако ты улыбалась. В минуты слабости — когда забывала
о том, что должна меня ненавидеть.
— В таком случае, это происходило действительно редко, — холодно
бросила она.
Ченс улыбнулся, допил бренди, подошел к кофейному столику и поставил на него
пустой стакан.
— Что ты хочешь от меня, Флейм? — С предельным напряжением он ждал
ответа, но его не последовало. Он заговорил вновь — с нарастающей силой и
нотками гнева. — Я что, должен ползать на коленях? Умолять? Но о чем?
— Я ничего от тебя не хочу, Ченс. Абсолютно ничего. — Когда он
повернулся, она стояла к нему спиной и смотрела на огонь. Он не мог
оторваться от ее высокого, напоминавшего иву силуэта.
— Я не верю, что стал тебе безразличен, Флейм.
Подойдя к ней, он увидел, как она напряглась, насторожилась, точно
отгородившись от его живого присутствия.
— А мне безразлично, во что ты веришь.
— Я заставлял тебя смеяться. Улыбаться. Сердиться. И, несомненно,
заставлял плакать.
— Не забудь прибавить к списку своих достижений и то, что ты заставил меня тебя возненавидеть.
— Но тебе не все равно. Я тебе не безразличен, точно так же, как и ты
мне.
Он ласково положил ей руки на плечи, вспомнив, какая она на ощупь, и
почувствовав, как напружинилось ее тело. Опьяненный ее близостью, он
коснулся губами ее волос, вдохнув их чистый аромат.
— Я не могу без тебя. — Он не собирался этого говорить, но теперь,
когда слова сорвались с языка, договорил до конца. — Я всегда считал,
что женщина должна быть для мужчины или всем, или ничем. Ты для меня все,
Флейм. Все.
Его руки скользнули к ее локтям, сомкнулись спереди и привлекли ее к себе.
Она склонила голову набок, как бы отстраняясь, но он отыскал губами нежный
изгиб ее шеи и пульсирующую жилку.
— Здесь, в этом доме, мне не дано было познать, ни что такое семья, ни
что такое любовь. Но ты научила меня... показала, как оно бывает.
— Нет.
Она и сама не знала, к чему относится это
нет
— к нему ли, к воспоминаниям
или к тому волнению, которое он в ней вызывал. Его слова, голос,
прикосновение разрушали воздвигнутые в ней барьеры. Она не сопротивлялась,
когда он развернул ее к себе и обнял.
— Да. — Он окинул ее быстрым взглядом.
Она была так близко, что Ченс мог видеть трепетание ее ресниц, изгиб рта и
морщинки в его уголках, которые — по ее прихоти — придавали ей то грустный,
то горделивый вид. Ее грудь соприкасалась с его, и он чувствовал ее частое
сердцебиение и быстрое дыхание. Ее лицо было непроницаемым, однако от него
не укрылись не свойственные ей беспокойство и неуверенность. Он же не
испытывал ни малейших сомнений. Она была нужна ему. Являлась для него
олицетворением мягкости и бесконечности, огня и зеленых прохладных глубин.
— Ты нужна мне, Флейм, — прошептал он и поцеловал ее — горячо и
властно.
То ли от неожиданности, то ли от внезапного желания Ченс не мог бы сказать
точно — она страстно ответила на его поцелуй. Но тут же отстранилась и
высвободилась из его объятий.
— У тебя здорово получается, Ченс. — Из ее голоса еще не исчезла
хрипотца, выдававшая сильное волнение. — Очень здорово. — Она не
понимала, как могла забыть, пусть даже на секунду, о том, что этот человек —
великий соблазнитель, — но на этот раз ничего у тебя не выйдет. Потому
что я знаю — тебе нужна не я, тебе нужен Морган-Уок.
— Одно с другим не связано.
— Разве? — Она вынула из кармана газетную вырезку с фотографией
Ченса и Лючанны и протянула ему. — Бедняжка, я разбила тебе сердце.
Он взглянул на снимок, затем — ей в глаза.
— Это ни о чем не говорит. С Лючанной нас связывает давняя дружба. Тебе
это хорошо известно.
— Вот пусть она тебя и утешает. Наверняка ей это неплохо удается.
— Перестань, Флейм... — Он шагнул к ней.
Но она вылила на него ушат холодной воды.
— Думаю, тебе лучше уйти, Ченс. Ты поужинал и наговорился, а больше
ничего не получишь.
Он колебался. Она видела, что он не может решиться продолжать натиск и
воспользоваться ее уязвимостью. Наконец он скомкал газетную фотографию и
бросил ее в огонь.
— Я ухожу, — сказал он. — Поговорим об этом в следующий раз.
Но она-то знала, что следующего раза не будет. Правда, ему она об этом не
сказала. Она оставила его в неведении — выходя из гостиной, он верил, что
где-нибудь когда-нибудь они встретятся. Она выиграла нужное ей время.
Услышав, что за ним захлопнулась входная дверь, Флейм повернулась к огню,
наблюдая за тем, как языки пламени жадно набросились на клочок бумаги. На
мгновение осветилась фотография Ченса и Лючанны, стоявших рука об руку. В
следующую секунду она превратилась в черный пепел.
После того как Флейм вернулась в Сан-Франциско, Ченс дважды пытался с ней
связаться, но оба раза она была на совещаниях и не удосужилась ему
перезвонить. Она знала: рано или поздно он поймет, что она намеренно его
избегает, но у нее не было времени об этом беспокоиться.
Всякий свободный час, всякую свободную минуту она посвящала встречам,
телефонным звонкам и разговорам с Карлом Бронски и его помощником Девлином
Скоттом. Результаты буровых исследований показали, что северное расположение
плотины вполне возможно. Но Флейм уже не рассматривала этот вариант в
качестве оружия для борьбы с Ченсом на случай, если он затеет судебное дело.
Северная плотина стала краеугольным камнем нового проекта застройки, который
она не обсуждала ни с кем, кроме Карла Бронски и Девлина Скотта, и который
постоянно шлифовала и дорабатывала сама, пока не пришла к выводу, что он
готов. Но даже сейчас она не сказала всего Карлу — во всяком случае,
главного.
Поняв, что она вполне подготовилась, Флейм сделала решающий звонок, в
результате которого ее план либо будет приведен в исполнение, либо она будет
отброшена назад.
— Привет, Мальком. Это Флейм.
— Если ты звонишь, чтобы отменить обед в четверг, то это будет уже
второй раз подряд за две недели.
— Я звоню не за этим. — Меньше всего ее занимал обед. — У
меня есть деловое предложение, которое я бы хотела с вами обсудить.
— Деловое предложение? — В его голосе прозвучала
настороженность. — Относительно чего?
— Оно касается меня лично. И никак не связано с агентством. Я бы
предпочла показать вам бумаги вместо того, чтобы объяснять суть по телефону.
— Когда бы ты могла со мной встретиться?
— В любое время. И чем скорее, тем лучше.
— Как насчет сегодняшнего вечера? — предложил Мальком. — В
шесть часов у меня переговоры, но к восьми я освобожусь. Я ночую в своей
городской квартире, а не еду на Бельведер. Мы можем встретиться там, скажем,
в восемь тридцать.
— Значит, в восемь тридцать, — мгновенно согласилась Флейм.
Когда она повесила трубку, в селекторе раздался голос секретарши:
— Флейм, на второй линии мистер Кэнон из Талсы. Будете говорить сейчас
или мне сказать, что позвоните ему позже?
— Сейчас. — Она быстро сняла трубку и нажала кнопку рядом с
мигающей лампочкой. — Привет, Бен.
— У меня только что состоялся телефонный разговор, который, я думаю,
вас заинтересует.
— С кем? — полюбопытствовала она, зная, что Ченс не стал бы ему
звонить.
— С местным агентом по продаже недвижимости. Он хотел выяснить, не
согласится ли новый владелец Морганс-Уока рассмотреть предложение о продаже
ранчо. Вроде бы у него есть клиент в Техасе, скорее всего в Далласе,
которого интересует эта земля.
— В самом деле? — Она вдруг разозлилась. — Бьюсь об заклад,
что за этим стоит Ченс. — Напрасно Ченс думает, что она настолько
глупа, чтобы не разгадать его уловку.
— Я в этом не сомневаюсь, — согласился Бен. — Он знает, что
ему вы никогда не продадите землю. Вероятнее всего, он надеется, что вы
про
...Закладка в соц.сетях
