Жанр: Любовные романы
Свадьба во спасение
...виться с эмоциями.
Что он предлагал отцу? Неужели в этом секрет завещания?
Джонни шагнул ближе, оперся руками о стол, его глаза метали в нее молнии.
— Я имею право сделать то, что собираюсь. Патрик дал мне это право.
— Он не давал тебе права посягать на мою долю, — бросилась Меган в
контратаку, испуганная возможностью оказаться у Джонни в долгу.
— Ты выплатишь мне долг, когда сможешь. Если считаешь, что должна. Но у
банка не должно быть никаких претензий к Гундамурре.
— Даже если я позволю тебе заплатить, я все равно должна буду взять
заем, чтобы поднять Гундамурру.
— Нет. Я открою для тебя счет, с которого ты сможешь снимать
деньги, — быстро ответил Джонни.
— Нет.
— Меган, ты же не знаешь, сколько еще продлится засуха.
— Все равно я справлюсь сама.
Внутри Джонни все клокотало от ярости. Меган готова рисковать Гундамуррой
назло ему!
Ему хотелось выдернуть ее из кресла и сильно встряхнуть, но его остановил
стальной блеск ее глаз — глаз Патрика. Он понял, что должен найти другой
способ убедить ее использовать деньги, которые он готов дать.
Джонни выпрямился, отвернулся и отошел к окну. Поглядев на открывающийся
вид, он с грустью подумал, что никакие миллионы не помогут этой земле снова
зазеленеть, если не пойдет дождь.
Но деньги помогут не дать овцам умереть с голоду. Дадут возможность платить
работникам.
Смогут облегчить жизнь людей и вернуть тех, кто отчаялся и покинул эти
места.
— Может быть, ты предпочтешь, чтобы я выкупил твою долю? — Это
была явная провокация.
Нет той силы, которая заставила бы Меган по доброй воле отказаться от
Гундамурры.
— Нет, — последовал предсказуемый ответ.
— Я просто подумал, что поскольку ты не хочешь иметь со мной дела...
— Джонни, ты заступаешь за черту, — резко прервала его
Меган. — Ты можешь выкупить свою долю закладной, это твое право.
— Отлично! Может быть, ты прочертишь демаркационную линию? Чтобы я
вкладывал средства в свою сорокадевятипроцентную часть?
Будь к ней добрее...
— Не думаю, что отцу понравилось бы это, раздраженно произнесла Меган.
— Не думай о том, чего хотел Патрик. Подумай, чего хочешь ты.
— Но он ведь не взял у тебя денег.
— Потому что ты была против?
— Нет, я даже не знала о твоем предложении. Я узнала о нем только что,
от тебя.
По ее глазам он понял, что она думает о том, не стало ли это решающим
фактором при составлении завещания.
— Митч и Рик тоже предлагали. Мы все трое предлагали помощь.
Он увидел, что Меган смутилась.
— Тогда почему он выбрал тебя? Вот что ее снедает!
— Рик или Митч в качестве партнера устроили бы тебя больше? —
решил он проверить, распространяется ли ее неприязнь на его друзей или
только он оказался в немилости.
— Это не то, о чем мы должны говорить, — уклонилась Меган от
ответа.
— А по-моему, как раз то. Что ты имеешь против меня? — прямо
спросил Джонни.
В третий раз лицо и шея Меган залились краской. Она отвела взгляд, но снова
ушла от ответа.
— Я сама справлюсь. Если долг уменьшится, я смогу...
— А если не сможешь? Зачем рисковать понапрасну? — Джонни уже
понял, что проблема именно в нем. — За что ты невзлюбила меня настолько
сильно, что не хочешь даже принять помощь?
— Я не невзлюбила! Просто это не правильно! выкрикнула Меган со
страстью, вскакивая на ноги и наклоняясь вперед, упершись руками в стол.
— А как правильно по-твоему?
Мятежный огонь в ее глазах угас, уступив место печальной усталости.
— Не знаю. Я ничего не знаю, — пробормотала она, опускаясь в
кресло и съеживаясь.
Она выглядела такой потерянной, такой несчастной, что Джонни во второй раз
захотелось схватить ее, но не трясти в ярости, а обнять, прижать к себе и
пообещать, что все наладится. Он вспомнил, как сделал это однажды, когда она
была маленькой. Она бежала к нему, чтобы что-то рассказать, как вдруг упала
и сильно ободрала коленки... Он подхватил ее, прижал, а она приникла к нему,
уверенная, что он обязательно избавит ее от боли.
Он очень любил ту девочку, младшую дочь Патрика.
Может быть, у завещания Патрика более глубокий смысл? Может быть, он хотел,
чтобы Джонни позаботился о Меган? Но как он может сделать это?
Его взгляд упал на шахматный столик. Пат.
Он должен разработать стратегию, как уговорить Меган принять помощь, не
ущемляя при этом ее гордости. Может быть, неприязнь к нему носит не личный
характер, а порождена неудачным романом, когда она училась в колледже?
Разочаровавшись в мужчинах, она решила стать независимой и рассчитывать
только на себя?
И тут Джонни пришла идея. Это было безумие, чистое донкихотство, но чем
больше он думал о ней, тем больше она ему нравилась. По многим причинам.
— Знаешь, Меган, ты сможешь иметь право на все, чем я располагаю, не
считая это благотворительностью, если... выйдешь за меня замуж.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Замуж?
Меган на несколько секунд потеряла способность соображать.
Сердце забилось в груди в глупой надежде, но потом смысл сказанного стал
доходить до нее. На смену надежде пришла ярость, заставившая ее снова
вскочить с отцовского кресла.
— Ты думаешь, я выйду за тебя замуж из-за, твоих денег? — Не
дожидаясь ответа — он был ей не нужен, она бросилась в атаку. — Как ты
посмел смешивать меня с теми женщинами, которые вешаются на тебя ради того,
что ты можешь им дать! — Она возмущенно взмахнула руками. — Это
лишний раз подтверждает, насколько ты испорчен той жизнью, которую ведешь.
Ты привык покупать женщин. Наверняка у тебя в каждом городе по любовнице!
Она воинственно уперлась руками в бедра, как будто демонстрируя, что ее женственность не продается.
— Но только не в Гундамурре. Даже если мне придется есть грязь, я не
присоединюсь к веренице твоих любовниц!
У Джонни был такой вид, будто ее слова забавляют его.
— Ты представила меня какой-то секс-машиной, не удосуживающейся даже
запоминать имена женщин, с которыми имею дело.
Меган пожалела, что дала волю чувствам и ввязалась в этот разговор.
Джонни подошел к столу и Встал напротив нее.
— Могу я узнать, отчего у тебя сложилось такое впечатление?
— Только не говори, что тебя не преследуют толпы поклонниц, —
фыркнула она, складывая руки на груди, как будто стремясь защититься от его
привлекательности, которая помимо воли начинала действовать на нее. — У
любого, кто зашел в кондитерскую, возникает желание отведать сладостей.
— Интересно, ты когда-нибудь высказывала отцу свое мнение обо мне?
— Нет. Да и зачем? Думаю, он сам понимал, кто ты, — ядовито
ответила Меган.
— Да, он понимал. Он взял на себя труд понять, кто я, когда мне было
шестнадцать.
— Шестнадцать, — хмыкнула Меган. — Тогда ты не был поп-
идолом.
— Да, не был. Я был мальчишкой с улицы, единственный жизненный опыт
которого заключался в умении выживать и избегать неприятностей.
Меган нахмурилась. Она никогда не задумывалась об этом.
— Ты всегда казался мне счастливым человеком.
Джонни пожал плечами.
— Просто я быстро понял, что улыбка может избавить от многих бед, а
также скрыть то, что никому не следовало знать.
— Ха! Я всегда знала, что легендарное обаяние лишь маска.
Ее фраза вызвала его недоуменный взгляд.
— Поначалу это была часть тактики выживания. Но потом мне понравилось
производить хорошее впечатление на людей. Что в этом плохого?
— Потому что это обман.
— Обман? Почему?
— Потому что ты заставляешь человека думать, что он особенный, что он
что-то значит для тебя.
А на самом деле — ни-че-го.
— Меган, каждый человек особенный. — Его взгляд впился в ее лицо,
в голосе снова появилась страстность. — Разве твой отец не говорил тебе
об этом? Разве его пример не показал тебе этого?
Он перевел взгляд на кресло, с которого она вскочила. Страдание,
промелькнувшее на его лице, без слов сказало ей, что он хотел бы увидеть в
нем Патрика живым и здоровым и как невыносимо было ему увидеть ее сидящей на
этом месте.
Джонни кивком указал на кресло.
— Это Патрик научил меня ценить собственную индивидуальность. Он
объяснил мне, почему я не должен позволять использовать себя, и как стать
тем, кем могу стать, и если я так сильно люблю музыку, то должен следовать
зову своего сердца.
Меган никогда не задумывалась, как он прожил свои первые шестнадцать лет, до
приезда в Гундамурру. У него было тяжелое детство? Но даже если так, это
было давно. Он добился успеха, и воспоминания не могут омрачать его жизнь...
Или могут?
Он перевел на нее сверкающий яростью взгляд.
— Я таков, каков я есть, Меган. Но я никогда не принижаю других, чтобы
возвыситься самому. И я не падок на дармовое угощение — это к разговору о
кондитерской. Мне жаль людей, которые размениваются на это, потому что они
обесценивают самих себя. Я не поощряю своих поклонников, но рад, что мои
песни трогают их души. Я вкладываю в свои песни те ценности, которые привил
мне твой отец, Меган. И Патрик понимал это.
Странно, что ты этого не поняла.
Да он не просто Король Обаяния, он — Святой Джонни!
— А мне кажется, что это элементарная игра на чувствах людей. Ты
прекрасно знаешь, что им нужно, и даешь им это.
— Похоже, ты рада бы сбросить меня обратно в сточную канаву, в которой
я вырос.
— Нет. Твое место на вершине голливудского Олимпа.
— Лишь бы я оставил Гундамурру тебе, да? Озлобленной женщине, которая
лучше умрет, чем примет помощь от мужчины?
Эта внезапная контратака вынудила Меган защищаться.
— Я не озлобленная женщина!
— Что с тобой случилось? Тебя использовал какой-то мужчина? Он хотел
только секса и не хотел свадебных колоколов?
— Это не твое дело.
— О нет! Теперь это мое дело. Ты сама сделала его моим, относясь ко мне
подобным образом.
Как будто я какое-то мерзкое пресмыкающееся, которому безразлично, кого
использовать для реализации своих сексуальных потребностей.
— Я этого не говорила. Но ты не можешь обвинять меня в подобных мыслях,
потому что все знают, какую жизнь ведут поп-звезды.
— У меня нет такой репутации, но ты все равно презираешь меня. Потому
что я мужчина?
— Потому что ты — Джонни Обаяшка! — выпалила Меган, чувствуя, что
в этом поединке он одерживает верх. — Ты же не будешь отрицать, что у
тебя было много женщин?
— Но только не Меган Магуайр, которая не желает становиться в очередь.
Она предпочтет стоять в стороне и всячески избегать меня.
— В чем дело, Джонни? Не привык, что кто-то не падает к твоим ногам?
— Меган, — Джонни вдруг стал серьезным, что я тебе сделал? Ведь я
не использовал тебя, не оскорблял? Тот парень в колледже был бабником и
прыгал из постели в постель?
— А ты сам? Если ты не бабник, то почему до сих пор не женился? —
не сдавалась Меган.
Джонни усмехнулся, выражение его лица стало задумчивым.
— Просто не встретил никого, кого бы захотел привезти сюда. — Он
покачал головой и отошел к шахматному столику. — Рик ни минуты не
колебался и сразу привез сюда Лару, Митч — Кэтрин...
Он взял в руки черного короля и стал поглаживать его большим пальцем, как
будто хотел оживить. Вспомнил ли он в этот момент, как Патрик играл в
шахматы с Кэтрин?
— Они сразу все поняли про Патрика и про Гундамурру, — продолжал
Джонни все так же задумчиво. Голос его приобрел тот волнующий тембр, который
делал его песни такими проникновенными. — Они все поняли и приняли.
— Но они не остались здесь жить. Все они живут в городе.
Джонни вернул короля на доску, но поставил его и даже кивнул, как будто
отдав дань уважения.
Когда он повернулся к Меган, на лице его была чуть печальная и одновременно
ироничная усмешка.
— Некоторые из женщин, с которыми я встречался, с радостью разделили бы
жизнь с Джонни Обаяшкой, но им не нужен был Джонни Эллис.
— Ты был нужен мне, но ты потерял меня.
— Мне кажется, ты сама себя потеряла, Меган.
Ты делаешь все, чтобы не казаться женщиной, прячешь свою женственность в
мужскую одежду, стягиваешь волосы...
— Просто так удобнее для работы, — попробовала защититься она.
Взгляд Джонни спустился к ее скрещенным на груди рукам.
— Весь твой вид телеграфирует:
Держись от меня подальше!
Похоже, тот
парень из колледжа сильно обидел тебя. Но я думал, что дочь Патрика знает
себе цену и не позволит себе быть жертвой...
— Я знаю себе цену, черт побери! Именно поэтому я не продамся тебе за
все твои деньги!
— Меган, это была больше провокация, чем предложение. — Его губы
растянулись в усмешке. И она удалась, не так ли?
Меган вспыхнула, вспомнив, что она тут наговорила. Не стоило забывать, что
Джонни никогда не был серьезным. Он умело расставил ловушку, и она угодила в
нее. Ей очень хотелось вернуться в отцовское кресло, вновь обрести
уверенность в себе, но ей подумалось, что этим она вызовет презрение и
жалость Джонни.
Но так или иначе она должна вернуть себе инициативу в этом разговоре. Меган
подошла к шахматному столику, оперлась руками на его край и задала вопрос,
который, как она надеялась, собьет Джонни с ног:
— А что было бы, если бы я согласилась выйти за тебя замуж?
У него хватило выдержки усмехнуться.
— Тогда бы мы стали планировать свадьбу.
Нет, он не может говорить всерьез. Джонни снова ее провоцирует и просто ищет
трещину в ее обороне, чтобы побольнее ударить. Меган пренебрежительно
тряхнула головой.
— Ты, безусловно, шутишь.
— С чего ты взяла? С давних времен брак использовался для объединения
собственности. Глаза его лукаво блеснули. — И обзаведения наследниками.
Желудок Меган мучительно сжался, когда она представила, что Джонни мог бы
стать отцом ее детей, но разум решительно отверг всякую мысль о том, как эти
дети зачинались бы.
— Сейчас не феодальные времена, и я ни за что не попаду в ловушку брака
без любви, в котором мой муж будет прыгать из постели в постель по всему
миру.
Джонни вскинул брови в насмешливом изумлении.
— Я думал, единственная любовь твоей жизни это Гундамурра. Какая тебе
разница, чем занимается твой муж, если он обеспечил твое будущее здесь?
Как же мастерски он умеет переворачивать все с ног на голову! Она должна
немедленно прекратить этот бессмысленный разговор.
— Мое будущее — только моя забота.
— Но теперь оно неразрывно связано с моим, напомнил он ей.
— Но не в личном плане.
— Это могло бы быть... продуктивным.
— Ой, прекрати, Джонни! — раздраженно воскликнула Меган, снова
складывая руки на груди. Не надо играть со мной в эту дурацкую игру.
Джонни немедленно стал серьезным.
— Она вовсе не дурацкая. Она позволила мне понять твое многолетнее
предубеждение против меня. Кстати, очень несправедливое. Надеюсь, ты сможешь
преодолеть его и мы станем друзьями.
Она не хотела быть другом, она хотела...
— Друзьями, объединенными общей целью, продолжал Джонни. — И эта
цель — спасти Гундамурру. Надо забыть наши разногласия и объединиться. Я даю
деньги, ты используешь их на благо Гундамурры по своему усмотрению — все так
просто. Думаю, именно этого хотел Патрик.
Меган посмотрела на Джонни и поняла, что он не отстанет, пока она не
согласится. Продолжать борьбу с ним было бесполезно.
А все отец...
Отец...
Ее горло свело от подступающих рыданий, глаза наполнились слезами. Она
поспешно отвернулась и отошла к столу, затем, с трудом сглотнув, сказала то,
что должна была:
— Хорошо. Ты даешь деньги, я расходую их на благо Гундамурры. Если ты
позовешь Митча, мы можем составить соглашение.
— Меган...
Нежность его голоса вызвала дрожь в ее теле.
— Уйди... пожалуйста.
Она услышала, как Джонни тяжело вздохнул.
— Я просто хотел сказать... Я знаю, ты считаешь, что Гундамурра
принадлежит тебе по праву рождения, и воспринимаешь меня чуть ли не как
захватчика. Но в каком-то смысле я тоже родился здесь. Это и мой дом тоже. И
всегда будет им.
Всегда...
Меган напряглась и расслабилась только тогда, когда услышала, как открылась
и с тихим щелчком закрылась дверь.
Он ушел.
Но он вернется. И если он продолжает считать Гундамурру своим домом даже
теперь, когда отца не стало, он будет возвращаться снова и снова.
Тем более что ему принадлежит сорок девять процентов.
Интересно, а если бы она действительно сказала, что согласна выйти за него
замуж? Неужели он женился бы на ней, отказавшись от всех других?
Замок на песке.
Глупая, несбыточная мечта.
А действительность такова, что, даже случись это, он бы то и дело покидал
ее, возвращаясь в мир, где ей не было места. Гундамурра требует всего ее
времени и внимания, и она не выдержала бы, думая все время о том, кто
занимает ее место, когда она далеко.
Но она могла бы выйти за Джонни замуж, а потом развестись...
Господи боже! Она думает как настоящая... стерва. Гадкая стерва! А все
потому... Меган закрыла глаза. Потому что с самой юности мечтает, что он
полюбит ее. Полюбит так, как будто она одна-единственная женщина на земле.
Во всяком случае, для него.
Это был напряженный день, и Джонни обрадовался, когда Рик и Митч предложили
прогуляться к общежитию рабочих. Женщины были заняты подготовкой к
похоронам, мужья Джесси и Эмили предпочли остаться в доме и сыграть в
бильярд.
Все намеревались пораньше лечь спать, поскольку назавтра предстоял очень
трудный день для всех.
Было большим облегчением оказаться на воздухе под звездным небом Аутбэка,
побыть немного втроем — трое друзей, которым не нужны слова, чтобы понять
друг друга. Они прожили здесь шесть месяцев, когда им было по шестнадцать, и
вот они снова здесь все вместе двадцать два года спустя и молча делят
воспоминания, принадлежащие только им одним... воспоминания о человеке,
ставшем для них отцом.
— Как Меган обошлась с тобой, Джонни? спросил Рик.
— Согласилась принять финансовую помощь, уклончиво ответил Джонни.
— Джонни, ты же прекрасно понимаешь, что он спрашивает не об
этом, — вступил в разговор Митч.
Джонни горестно вздохнул.
— Враждебность сменилась пассивной нейтральностью. Но я работаю в этом
направлении, дайте время...
— Как раз времени у тебя не так и много, — напомнил Рик.
— Меган не приемлет моей... мои интересы.
Но мне кажется, что сегодня мы сломали некоторые барьеры.
— Я беспокоюсь о ней, — сказал Митч. — Она выглядит
потерянной.
Джонни не понравились слова друга, и он нахмурился. ;
— Меган — дочь Патрика. Она справится.
— Было бы хорошо, если бы вы подружились до твоего отъезда, Джонни.
— Я работаю над этим, — повторил Джонни.
— Она еще так молода, — заметил Митч.
— Не так уж и молода. Она справится, я не сомневаюсь, — заметил
Джонни.
— Молода в том смысле... чтобы понять тебя.
Ты же всегда был немного ковбоем, Джонни. — Ты же был... деликатным
этим утром, да?
— Черт возьми! Если я ковбой, то она... колючий кактус.
Рик рассмеялся.
— И эти колючки вонзились в твою кожу?
Глубже, чем Джонни хотелось бы признать.
— Я же сказал, что работаю в этом направлении.
— Смягчи ее, очаруй. Ты же мастер в этом деле, посоветовал Митч.
Особенно если учесть, что его обаяние не действует на Меган.
— И все-таки постарайтесь стать друзьями.
Друзьями.
Похоже, с этим как раз и будут проблемы. Конечно, удобнее и спокойнее стать
друзьями, объединенными общей целью. Надо признать, после их разговора Меган
перестала отпускать в его адрес свои ехидные замечания, согласилась со всеми
финансовыми предложениями, которые сделал Джонни и юридически оформил Митч,
и даже изложила ему наиболее насущные проблемы Гундамурры.
Но глаза ее были при этом тусклы, голос ровным и безжизненным. И хотя Джонни
не мог не испытывать глубокого уважения к тому, как она управляется с
огромным хозяйством, он никак не мог справиться с желанием утешить ее и
приласкать. Но Меган больше не была маленькой девочкой.
Он поймал себя на том, что все больше и больше думает о ней как о женщине,
не может отвести взгляд от ее рта, маленьких ушек, завитков рыжих волос,
выбившихся из тугого узла на затылке.
Должно быть, на него подействовал утренний разговор о браке и сексе, породив
ненужные мысли и желания, которые отнюдь не отличались благородством.
Познала ли она наивысшее удовольствие в объятиях мужчины, или парень — а
может быть, парни? — из колледжа был грубияном и эгоистом, заботившимся
только о собственном удовольствии? Если так, — то он хотел бы
освободить ее от этих тягостных воспоминаний, заставить перестать прятаться
от жизни.
А может быть, он просто хотел Меган?
Конечно же, ее пламенная гордость не могла не пробудить в нем пещерного
человека, желающего утащить добычу в пещеру, сорвать с нее одежду, под
которой она намеренно скрывает свою сексуальность, и заставить ее признать,
что она женщина.
Но Меган отказывается видеть в нем мужчину.
Не говоря уже — мужа...
Кроме того, он действительно должен вернуться в Аризону, чтобы закончить
фильм. Не самое удачное время для установления отношений с Меган, но вот
когда он вернется через несколько месяцев... Джонни вдруг понял, что хотел
бы увидеть теплоту и радость в ее глазах, ну, может быть, с искорками
насмешки.
Общежитие было пустым — ни одного временного работника. В Гундамурре
остались только те, кто жил здесь постоянно.
Все трое одновременно посмотрели на койки, на которых когда-то спали,
вспомнили страхи и мечты, которыми они делились друг с другом в ночной тиши.
Джонни твердо решил после завершения съемок сделать перерыв в своей
творческой карьере, вернуться в Гундамурру и пожить здесь подольше, чтобы
понять, сможет ли он быть здесь счастлив. Он прошел большой путь с тех пор,
как ему было шестнадцать, многого добился, но его всегда тянуло домой, в
Гундамурру.
А вот теперь и Патрик позвал его.
Это было его последним желанием и последней волей — чтобы он, Джонни,
разделил Гундамурру с Меган.
Или он призван только спасти ее от банкротства, убедиться, что дела пошли на
лад, а затем отдать свою долю Меган, как ответный жест на тот бесценный дар,
каким стала для них всех любовь Патрика.
Что было в голове Патрика, когда он составлял завещание? Но для Джонни было
долгом чести выполнить его последнюю волю.
И все же — в чем заключается правда?
Мысли Джонни были отрывочными и противоречивыми, и он чувствовал, что не
готов поделиться ими даже с друзьями. Его чувства к Меган... Это было очень
личным.
Они покинули общежитие, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по
своим комнатам. На миг Джонни испытал зависть к своим друзьям, рядом с
которыми сейчас лежали в постели их жены — женщины, которые любили, знали и
понимали их. Джонни прошелся по веранде, опоясывающей дом по периметру,
затем остановился у двери своей комнаты, чувствуя себя слишком возбужденным
и неспокойным, чтобы пытаться уснуть.
Он облокотился на перила веранды, взгляд его остановился на единственной
сохранившейся зеленой лужайке — она поливалась водой из подземного источника
по специально проложенной трубе. Это было лужайка жены Патрика. В каждом из
четырех углов лужайки росло перечное дерево, под которым была установлена
скамейка.
Именно на этой лужайке и этих скамейках собирались все обитатели Гундамурры
в сочельник, пели рождественские гимны и веселились. Джонни обычно играл на
гитаре и запевал...
Внезапно он выпрямился.
На одной из скамеек кто-то сидел.
Меган Он инстинктивно понял это, прежде чем разглядел сидевшего.
Меган одна, не спит... как и он.
Он не успел подумать, что, может быть, она хочет побыть одна, — ноги
сами понесли его к скамейке. Она не должна сейчас быть одна, он не хочет,
чтобы она чувствовала себя одинокой. Патрик велел ему быть рядом с ней.
Пульс Меган участился — Джонни увидел ее.
Он идет к ней.
Она хотела поговорить с ним, перехватить, когда он пойдет в свою комнату, но
...Закладка в соц.сетях
