Жанр: Любовные романы
Несладкая месть
... дома, огромный долг кредиторам — все это связано с одним именем. Кто такая
Линда Эллис?
Этот вопрос разворошил осиное гнездо ее обид.
— Ты бы знал, если бы хоть раз согласился встретиться с моей матерью.
Кин не обратил внимания на этот укол.
— Твоя мать? Почему разные фамилии?
— Второе замужество.
— Она что, игрок?
— Нет, но... То, что случилось, больше не повторится.
— Как ты можешь быть уверена в этом?
— Потому что мой отчим умер.
Быстрый ответ Николь заставил Кина задуматься. Между его бровями пролегла
глубокая складка.
— Он обобрал ее на такую сумму? — наконец спросил он.
— Нет. Ее обобрали другие люди, на которых она возлагала напрасные
надежды.
В ее голосе слышались гнев и возмущение. Кин был удивлен. Он знал, что
Николь — хороший финансист, способный разобраться в подобной ситуации.
— У Гарри был рак печени. Последние два года моя мать потратила на то,
чтобы помочь ему, возила его по клиникам, где Гарри обещали вылечить. Она не
сдавалась. И неважно, сколько это стоило.
— Какая безрассудная доверчивость, — пробормотал Кин.
— Она любила его, — вызывающе сказала Николь, стыдясь сейчас
своего собственного раздражения по поводу слепой веры матери в людей,
которые пользовались ее отчаянием. Николь тяжело было потерять отца, когда
ей было пятнадцать лет. Но, без сомнения, матери было куда тяжелее. Мысль о
том, что она теряет и Гарри, оказалась для нее невыносимой.
— Цена любви, — задумчиво произнес Кин со странной улыбкой. —
Я тоже заплатил за тебя, Николь, но, похоже, продешевил — надо было
заключить сделку на два года, а не на три месяца.
— Вовсе нет. Три месяца — это оптимальный срок, — насмешливо
ответила Николь — Страсть угасает значительно быстрее, чем любовь.
Кин наклонился к ней через стол, опершись на него локтями. В его глазах
плясали лукавые искорки.
— Я скучал по тебе, Николь, — нежно сказал он. — Очень
скучал.
— Но не настолько, чтобы бросить все и пуститься за мной в погоню,
когда я ушла, — сухо проговорила Николь, откидываясь на спинку стула,
чтобы восстановить дистанцию.
Кин убрал руки со стола и расправил плечи. Взгляд стал острым.
— Ты хотела проверить свою власть надо мной, а у меня не было времени
на эти игры.
— У тебя никогда не было времени на меня.
— Да, его было меньше, чем тебе хотелось, — согласился Кин. —
Но больше, чем я уделял любой другой женщине до и после тебя.
— Это должно мне льстить?
— Прими это как факт.
Щеки Николь загорелись ярким румянцем. Она закусила губу и заставила себя
отступить на нейтральные позиции. Такого рода перепалка не приведет ни к
чему хорошему. Однако, несмотря на все попытки вернуть себе самообладание,
она снова пришла в раздражение, когда Кин с хищной улыбкой произнес:
— Ты знаешь, чего стоит каждый цент заплаченных мною денег?
Николь пожала плечами.
— Твои честь и гордость заставят тебя оставаться со мной все двадцать
шесть ночей.
Официант принес заказанных лобстеров и снова наполнил бокалы.
Кин поднял свой бокал с шампанским и многозначительно провозгласил:
— За прекрасный старт и еще более чудесный финиш.
Глава шестая
Переходим к деловой части вечера, подумала Николь, когда они покидали
ресторан. При мысли о том, что должно произойти, когда они придут к Кину, у
нее начало покалывать все тело. Ничего страшного в том, что ты хочешь
заняться с ним сексом, убеждала она себя. Это естественно. Все-таки пять
долгих лет воздержания. Сделай это, получи удовольствие, а уходя утром,
оставь все это позади.
— Посмотри! — Он приобнял ее за плечи и указал на витрину
магазина.
Николь обвела взглядом красочную витрину элитного сувенирного бутика.
— Голубая бабочка. Давай зайдем и купим ее для твоего дерева.
На миг сердце Николь испуганно замерло от его осведомленности, но потом она
вспомнила, что о дереве ему рассказал Джулиус. Горячая волна протеста
поднялась в ее душе —
дерево бабочек
касалось только ее и Зои. Но прежде
чем она смогла найти подходящие слова, чтобы отказаться, Кин обнял ее за
талию и завел в бутик.
— Мы хотим голубую бабочку, — сказал он продавщице, немедленно
устремившейся к нему.
— Да, это прекрасная вещица! — женщина улыбнулась Кину и быстро
отошла, чтобы достать бабочку со стеклянной витрины. — Это
Парусник Улисс, бабочка, обитающая на севере штата
Квинсленд, — щебетала она. — Ее можно встретить повсюду — и в
каменистой местности, и в тропических лесах национального парка Дейнтри.
Натуральный цвет крыльев — электрик, и лучше всего он заиграет...
— Мы берем ее, упакуйте, пожалуйста, — распорядился Кин.
— Подожди! — Николь лихорадочно искала причину отказаться от этой
покупки. — Она слишком дорогая.
Цена действительно была непомерно высокой. Очевидно, дороговизна в этом
бутике обусловливалась близостью к оперному театру, одной из главных
достопримечательностей Сиднея.
— Я не могу принять это, Кин, — твердо сказала Николь.
Он посмотрел на нее недоверчиво.
— После всего того, что ты уже приняла от меня сегодня? — Кин
покачал головой, достал из бумажника кредитную карту и с улыбкой протянул
продавщице.
— Это не предусмотрено нашей сделкой, — настаивала она.
— Я уверен, что такой бабочки у тебя нет. — Кин был не менее
настойчив.
— Не в этом дело.
— А в чем?
Николь посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не хочу, чтобы этот вечер стал для меня хоть чем-то памятным.
—. Он все равно станет для тебя незабываемым, я уверен.
— Этот вечер пройдет и забудется, — не сдавалась Николь.
— Только не на этот раз. Мы сейчас здесь с тобой благодаря нашему
прошлому.
Он смотрел на нее с горьким вызовом — никому другому Николь не предложила бы
себя в обмен на деньги, только ему. Из-за того, кем и каким он был в
прошлом, какой ненужной и неважной заставил он ее чувствовать себя тогда,
когда сам был одержим единственной целью — разбогатеть.
— Мы здесь потому, что ты помог мне справиться с крайне сложной
ситуацией, — четко сформулировала она.
— Что, в свою очередь, создало такую ситуацию, в которой я просто
мечтал оказаться, — парировал Кин. — Так ли иначе, наше прошлое не
умерло, Николь.
Для него, может, и нет. Что тогда у него на уме был только секс, что сейчас
— они просто зашли на второй виток. А вот для нее теперь все по-другому. Она
уже не будет неистово, слепо, до боли сердечной любить его. Так что для нее
их прошлое умерло.
Они подошли к дому, уже один мраморный холл которого с массивной лестницей и
рядом лифтов кричал об огромном богатстве.
— Мы пришли.
Кин вставил ключ в замок одного из лифтов и пропустил Николь в кабину, пол
которой был устлан мягким ковром. Войдя вслед за ней, он нажал кнопку,
обозначенную буквой П. Пентхаус, подумала Николь. Лифт стремительно возносил
их к личным апартаментам Кина, и так же стремительно росла ее паника.
Кин привел ее в просто сказочную гостиную. Окна — от пола до потолка, из них
открывался захватывающий вид на Сиднейскую гавань. Ковер на полу был мягкого
бежевого тона, по кремовым кожаным диванам разбросано множество ярких,
разноцветных подушек...
Это всего лишь декорации, подумала Николь с горечью. Атрибуты социального
положения. Но дорогое внутреннее убранство — еще не
дом. Впрочем, настоящий дом никогда и не интересовал
Кина. Живя здесь, в этом замке, он наверняка чувствует себя королем мира. Но
если бы он только понимал, как пуст этот его замок на вершине...
Кин стоял у сервировочного столика и наблюдал за Николь, безмолвно застывшей
у одного из окон. Он не делал никаких попыток присоединиться к ней,
чувствуя, что она словно заковала себя в броню перед неизбежной интимностью.
Она готовилась дать то, что должна по условиям сделки, но не более.
Обычно женщины, которых он приводил домой, проявляли любопытство к его
жилищу, осматривали обстановку, вертелись в кухне, и все это с восторженными
охами-ахами. Николь же, отвернувшись к окну, демонстрировала отстраненность
и полное безразличие.
— Кофе, Николь?
— Да, пожалуйста, — ответила она, не поворачивая головы.
— Ты по-прежнему предпочитаешь каппучино?
— Да, благодарю тебя.
Равнодушие Николь придало Кину решимости пробить стену, которую она возвела
между ними. Он сделал кофе, открыл коробочку бельгийского шоколада и
поставил на небольшой столик возле дивана. При легком стуке фарфоровой
чашечки о поверхность стола — или, может быть, из-за аромата кофе — Николь
наконец обернулась и улыбкой поблагодарила Кина за его попытку доставить ей
удовольствие.
— Даже шоколад, — произнесла она так, будто иронизировала по
поводу его усилий смягчить ее.
— Пока ты любуешься видом из окна, — произнес он, — я покину
тебя на некоторое время, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное. Не
возражаешь?
Ее испуганный взгляд доставил Кину огромное удовольствие. Он улыбнулся про
себя и направился по коридору в свою спальню. Но озабочен он был вовсе не
своим комфортом. Его целью было вывести Николь из состояния
бронированного
равнодушия.
Николь хмурилась, глядя в спину удаляющемуся Кину.
Переоденусь во что-нибудь более удобное. Какую игру он
затеял?
Шампанское, устрицы, дорогой подарок, шоколад... Он будто стремился
обольстить ее. Но в этом не было смысла — они заключили сделку, и она
намерена выполнить свои обязательства.
Кин, вероятно, решил снять одежду, чтобы поскорее перейти к делу. Ему всегда
было комфортно без одежды. А почему бы и нет? Он был безупречно сложен...
Николь представила себе Кина обнаженным. Она подошла к дивану, села и
сделала маленький глоточек горячего густого напитка в надежде успокоить
нервы, но к шоколаду не притронулась — если она возьмет хотя бы одну
шоколадку, Кин решит, что процесс обольщения идет успешно.
Но это не любовный роман. Он затеял с ней игру. Чтобы Кин заплатил деньги прежде, чем получил свое?
Она уже выпила кофе, а Кин все еще не возвращался. Он что, намеренно
заставляет ее ждать, чтобы продемонстрировать, кто теперь хозяин положения?
Николь снова подошла к окну — пусть Кин застанет ее там же, где оставил,
равнодушную к роскошному пентхаусу — свидетельству его богатства и успеха.
Решительно захлопнув душу, она все же инстинктивно почувствовала присутствие
Кина в тот самый момент, когда он вошел в гостиную, хотя шагов и не было
слышно. Николь уловила изменение в атмосфере — словно включился какой-то
источник энергии, заставивший вибрировать воздух. Она поняла, что Кин здесь,
наблюдает за ней, хочет, чтобы она повернулась к нему. Тело Николь было
готово откликнуться на его молчаливый призыв, но она собрала все свои силы и
справилась с этим.
Пусть он сам подойдет. И Кин подошел. Сердце барабанной
дробью оповестило Николь о его приближении. Вот уже его руки легли на ее
бедра, вот они скользнули вверх, забрались под блузку и высвободили груди из
кружевных чашечек бюстгальтера. Он нежно касался их, поглаживая соски
большими пальцами, которые твердели в ответ.
Николь затаила дыхание, охваченная чувственным желанием. Это было так
давно... очень давно... а Кин знал, как коснуться ее, как возбудить, как
увлечь в омут наслаждения, от которого плавится все внутри. Наконец она
очнулась и хотела высвободиться из его объятий, но Кин уже снимал с нее
блузку вместе с бюстгальтером.
— Стой спокойно, — скомандовал он. Его пальцы зарылись в ее
волосы, разделили их, подняли длинные локоны и перебросили со спины на
грудь.
Николь стояла неподвижно, но не смогла сдержать конвульсивную дрожь, когда
Кин поцеловал сзади ее открывшуюся шею. Его губы были горячими и соблазняюще
чувственными. Кончиками пальцев, легко касаясь, он провел вниз по ее
позвоночнику, нарисовал дразнящие круги на ребрах...
— Я всегда любил касаться тебя, Николь, — прошептал он.
Не надо говорить
любил
применительно ко мне, подумала Николь с яростью.
Да, тебе нравилось возбуждать меня, но любовь — это то, о чем ты не имеешь
понятия.
Руки Кина добрались до пояса ее джинсов. Он расстегнул кнопки и потянул
молнию вниз. Живот Николь сжался под его теплыми ладонями. А пальцы Кина
были уже между ее бедер, где полыхал вызванный им пожар. Он знал, как
касаться ее и там, мягко и нежно поглаживая складки ее естества, пока они не
раскроются ему навстречу, а сама Николь не потеряет над собой контроль.
Дыхание Николь участилось. Слабые стоны прорывались сквозь сжатые губы.
— Давай снимем это, — произнес Кин хриплым голосом. Он потянул
вниз ее джинсы вместе с трусиками, и они плавно соскользнули по ногам
Николь.
Странно, но, оказавшись совершенно обнаженной, она не почувствовала себя
уязвимой. Наоборот, она почувствовала себя свободной. Свободной от всех
обязательств, которые тяготили ее так долго. Сейчас она была только
женщиной, в которой пробуждалась долго дремавшая чувственность.
Кин тесно прижал Николь к себе, и она в полной мере ощутила степень его
возбуждения, когда к ее ягодицам прижалась его восставшая плоть.
Это было странно и очень... знакомо. Странно потому, что у нее не было
мужчин после Кина, а знакомо — потому, что это был Кин, и ее тело узнавало
каждый дюйм его тела. Николь не смогла сдержать волну неистового,
первобытного ликования от этого узнавания.
Это был ее мужчина...
— Позволь мне показать тебе кое-что.
Он выпустил ее из объятий, взял за руку и провел через гостиную в большую
спальню. Первое, что увидела Николь, была прекрасная бабочка на подставке с
подсветкой, от которой ее крылья меняли цвет в удивительной флюоресцирующей
голубой гамме.
Я был уверен в этом, торжествующе подумал Кин. Бабочка — просто гениальная
идея! Она помогла-таки разрушить стену отчуждения. Покорной сексуальной
рабыни больше не было. Когда Николь повернулась к нему лицом, ее зеленые
глаза метали молнии.
— Прелестная вещица, не правда ли? — спокойно заметил Кин. —
Она должна быть представлена именно таким образом. А почему ты сердишься?
— Ты сделал это преднамеренно! — обвиняюще воскликнула Николь.
— Да, — признал Кин. — Я хотел достичь максимального эффекта.
— С каких это пор тебя заинтересовало украшение домашнего очага? —
с оскорбительным презрением осведомилась она. В ответ Кин улыбнулся.
— С этого вечера. Ты вдохновила меня.
— Но почему?
— Потому что это что-то значит для тебя.
— Ничего это не значит! — горячо запротестовала Николь, стиснув
руки в кулаки.
— Тогда ты тем более не должна расстраиваться, Николь. Я просто хотел
доставить тебе удовольствие.
— Удовольствие?!
Вместо ярости в глазах Николь теперь отразилось замешательство — вдруг из-за
слишком резкой ее реакции он заинтересуется этим вопросом гораздо глубже,
чем ей хотелось бы?
— Конечно, помимо того, которое ожидает нас в постели, — сказал
Кин, напоминая ей об обязательствах. Он обнял Николь и, невзирая на ее
напряженное состояние, прижался к ней. — Тебе будет приятно смотреть на
эту бабочку ночью. И утром, когда проснешься.
Руки Николь были все еще прижаты к бокам, в глазах горел гнев. Теперь она не
была холодной и безразличной! За что она может так ненавидеть его, Кин не
знал, но даже ненависть лучше, чем равнодушие. Ему не хотелось укладывать в
постель пассивную, покорную Николь. Он хотел, чтобы она была пылкой и
страстной, такой, какой неизгладимо запечатлелась в его памяти.
— Ах да, постель... — Николь вложила в это слово весь свой
яд. — Что ж, пойдем в постель!
Кин засмеялся.
— Не так быстро, Николь. Мы еще даже не поцеловались.
— Рискуешь, Кин. Я могу откусить твой язык.
— Я все-таки рискну.
— Шлюхи не целуют клиентов.
— Ты не шлюха, Николь. Деньги вообще не имеют отношения к тому, что
происходит между нами.
— Это говорит твое самолюбие, Кин. Меня бы здесь не было, если бы не
деньги.
— Ладно. Тогда дай мне то, за что заплачены мои деньги, а свой язык
примени для чего-нибудь; другого, кроме разговоров.
Николь открыла было рот, чтобы заговорить снова, но Кин стремительно
обрушился на него в поцелуе таком сокрушительном, что в первый момент Николь
не знала даже, как отреагировать. Но затем их языки сплелись в яростном,
безудержном поединке. Она обвила его шею руками, ее тонкие пальцы зарылись в
густые волосы. Кин подхватил ее под мягкие, соблазнительные ягодицы и,
шагнув к кровати, опустил. Ее ноги призывно раздвинулись, и он буквально
рухнул на нее. Опьяняющий прилив адреналина нахлынул на Кина, когда он
понял, что Николь хочет его так же неистово, как и он ее.
Он уже был готов погрузиться в ее жаркие, влажные глубины, как вдруг Николь,
упершись руками в его плечи, воскликнула:
— Нет! Нет! Подожди!
— Почему? — раздраженно спросил Кин. Каждый его нерв был напряжен
до предела, плоть протестовала против любого промедления, а разум был в
ярости из-за того, что Николь затеяла с ним эту дразнящую, садистскую игру.
— Ты должен использовать презерватив, Кин, — решительно произнесла
Николь.
— У тебя инфекция? — Голос Кина звучал разочарованно. Он не мог
поверить, что такая разборчивая женщина, как Николь, могла рисковать
здоровьем в сексе.
— Скорее это относится к тебе, — резко ответила Николь. — Ты
же не станешь меня уверять, что сохранял... целомудрие прошедшие пять лет.
— Нет, я не настолько глуп, Николь.
— Я хочу, чтобы ты использовал презерватив, — настаивала она.
— Но это же не доставит удовольствия ни тебе, ни мне.
— Черт возьми! Беременность не входила в условия нашей сделки.
— Беременность! Ты беспокоишься о том, что можешь забеременеть?
— Такое случается, знаешь ли, — резко ответила Николь.
Кин нахмурился, видя такую ее озабоченность — при современных-то методах
контрацепции.
— Я не принимаю противозачаточных таблеток, Кин. Настаивая на том,
чтобы провести со мной эту ночь, ты не дал мне времени обезопасить себя в
этом плане.
Кин очень быстро проанализировал ситуацию.
— Это означает, что у тебя не было секса какое-то время? Сколько...
месяцев? Лет? Пять лет?! — вдруг сообразил он, вспоминая ее колкое
замечание по поводу продолжительности его сексуального воздержания.
— Это не твое дело. — В глазах Николь снова мелькнула
насмешка. — Дело в том, что в этой ситуации ты вряд ли захочешь
заполучить ребенка. Впрочем, как и я. Ответственность за него может создать
помехи в твоей жизни. Хотя, конечно, ты можешь вернуться к привычному образу
жизни, оставив меня по окончании сделки самой разбираться с последствиями.
Почему в ее словах столько горечи?
— Я никогда не увиливал от ответственности, — резко заметил
он. — Я никогда не отворачивался от тебя, Николь. Ведь это ты покинула
меня.
— После того, как ты захлопнул множество дверей перед моим
носом, — она горько усмехнулась. — Только дверь спальни всегда
оставалась открытой. Но давай не будем отвлекаться, Кин. Мы заключили
деловое соглашение, и на этот раз я не хочу обсуждать ни бабочку, ни
ребенка. Больше никаких разговоров... Я принесла с собой упаковку
презервативов на случай, если их у тебя не окажется. Они у меня в сумке.
Неистовое желание пропало, но Кин не очень огорчился. Он лег рядом с Николь
— впереди целая ночь, можно и не торопиться утолить свой сексуальный голод.
Сейчас его в не меньшей степени привлекала возможность поговорить, а
выяснить ему хотелось многое.
— Так достать презервативы? — спросила Николь, поворачиваясь к нему и опираясь на локоть.
— Безусловно. Но теперь придется немного подождать, — сардонически
заметил он.
Николь скосила глаза на поникшее доказательство утраченного возбуждения.
— Извини, Кин. Я должна была обсудить это с тобой заранее. Все
получилось непреднамеренно.
— Твоя сумка в ванной комнате. Это там. — Кин кивнул на дверь за
прикроватным столиком.
Значит, она должна была либо перелезть через Кина, либо встать со своей
стороны кровати и, обходя ее, пройти мимо подсвеченной бабочки,
единственного источника света в комнате. Кин с любопытством наблюдал за ней,
и Николь выбрала второй вариант как меньшее из зол.
Он с интересом разглядывал обнаженное тело Николь, которое высветилось
силуэтом в подсветке бабочки. Прекрасные груди показались ему несколько
полнее, чем он помнил их. Пять прошедших лет оставили след, сделав ее фигуру
более зрелой, но не менее сексуальной. По мнению Кина, у Николь было самое
прекрасное, безупречно гармоничное женское тело из всех, что доводилось ему
видеть.
Когда они впервые встретились в банке, где оба работали, между ними
мгновенно возникло непреодолимое сексуальное притяжение, просто отмахнуться
от которого они не смогли. Не было никакого ухаживания — первое же свидание
закончилось сумасшедшей страстью в постели, и Кину стоило огромного труда не
стать одержимым Николь, не забыть о цели, которую он себе поставил.
Несмотря на значительные расходы, Кин снял квартиру, в которой они с Николь
могли встречаться. Их сексуальное притяжение было очень сильным, но и вне
постели они были чрезвычайно совместимы с ее пониманием проблем рынка,
которым занимался Кин, и его способностью относиться с пониманием к ее
работе в отделе продаж.
Николь была единственной женщиной, с которой он когда-либо жил под одной
крышей, и единственной, с которой он хотел бы жить. И все же ей показалось
этого недостаточно. Кин не мог вспомнить, когда она начала говорить о том,
чтобы каждому из них встретиться с семьей другого. Ему не хотелось этой
новой ступени в их отношениях. Он был уже глубоко привязан к Николь, и этого
ему было достаточно. Кин не мог думать о будущем, пока не сброшено бремя
прошлого.
Вскоре Кин почувствовал, что Николь эмоционально отдаляется от него. Он
списал это на то, что он не принял ее схему совместной жизни — брак, дети,
дом. И все же она оставалась с ним еще почти два года, но потом резко
порвала их отношения, оставила его и уехала за границу. Кин вспомнил ее
горький упрек в том, что деньги оказались для него важнее, чем она. По его
мнению, одно не должно противопоставляться другому — для него было крайне
важно и то, и другое. Но она ушла, намеренно создав огромную дистанцию между
ними и не оставив ни единого шанса что-либо поправить. Это был ее выбор, так
почему она так ненавидит его? Возможно, она хотела, чтобы он бросил все и
пустился за ней в погоню?
Кин скучал по Николь, чертовски скучал. Но у него была работа. Был долг,
который он обязан был исполнить. И Кин преодолел себя в пользу этого долга.
Теперь он был полностью свободен. Его мать вернулась на родину, в Аргентину,
и была снова принята в семейный круг. Она хотела, чтобы Кин тоже остался в
Аргентине, но тамошняя жизнь его не привлекала. Его домом давно стала
Австралия. Основав свой собственный бизнес в Сиднее, Кин почувствовал
потребность в ком-то, кто разделил бы его жизнь. Но ни одна из нравившихся
ему женщин не годилась для этого. Он постоянно сравнивал их с Николь, и
сравнение было не в их пользу.
Николь вышла из ванной комнаты, приблизилась к кровати и протянула упаковку
с презервативами.
— Воспользуешься ими, когда будешь готов, — сказала она. В ее
зеленых глазах блеснула решимость, и она села на него верхом.
— Не надо спешить, Николь, — снова напомнил ей Кин, но на всякий
случай достал презерватив. — Я бы с удовольствием еще просто поговорил.
Но я рад, что ты так стремишься заняться со мной любовью.
Николь посмотрел
...Закладка в соц.сетях
