Жанр: Любовные романы
Мост любви
...бавиться от мыслей о том,
как ей поступить в сложившейся ситуации, и расслабилась, лишь оказавшись в
теплых, надежных объятиях Люка.
За ужином Мэтт, конечно же, непрерывно говорил о новой бабушке, засыпая Люка
вопросами о его детстве. Когда Люк рассказал о том, что у него был младший
брат, Мэтт немедленно возжелал братика. Люк бросил игривый взгляд на Скай и
выразительно поднял бровь.
— Может быть, через год или два, — ответила Скай, зная, что Люк
очень хочет как минимум еще одного ребенка, ребенка, в жизни которого он бы
присутствовал с первых мгновений. — Но мы с твоим папой не можем
гарантировать, что это будет именно брат. А вдруг будет сестричка?
— Ну... — Мэтт, похоже, не задумывался об этом. — Ладно,
пусть будет девчонка.
Люк хотел заняться с ней любовью, но Скай настояла на разговоре, предложив
выпить кофе на кухне.
— Ну вот, одного визита моей матери оказалось достаточно, чтобы
нарушить заведенный у нас порядок, — с мрачной иронией проворчал Люк.
Скай бросила на него умоляющий взгляд.
— Пожалуйста, Люк...
Она сварила кофе, и они сели за стол, но агрессивная энергия, исходящая от
Люка, тревожила ее и мешала начать разговор. Скай чувствовала, что Люк будет
отвергать и противиться всему, что бы она ни сказала. Она снова со всей
ясностью поняла, что гармония в их отношениях так или иначе зависит от того,
какими будут взаимоотношения с его семьей. Или она придает слишком большое
значение этому?
— Моя мама умерла, Люк, — нервничая, начала она. — У меня нет
никого из близких, только Мэтт...
— И я, — быстро добавил Люк.
— Я не сомневаюсь в этом, — поспешно заверила она его. — А у
тебя есть люди... которые беспокоятся о тебе...
— Я не знаю таких, — резко бросил Люк. Его лицо окаменело, взгляд
сделался злым.
— Потому что я не даю тебе возможности быть с ними. Я трусиха, которая
удерживает тебя в своем маленьком безопасном мирке...
— У тебя есть все основания стремиться к безопасности, — со
страстью в голосе прервал ее Люк. — Неужели ты не понимаешь, что визит
моей матушки и все эти разговоры о том, чтобы отложить свадьбу, только лишь
для того, чтобы помешать нам пожениться?!
— Они не смогут помешать нам сделать это! Люк, я верю тебе. А ты веришь
мне?
— Мне потребовалось так много времени, чтобы ты снова стала доверять
мне, чтобы убедить тебя выйти за меня...
— Все так, Люк. И я выйду за тебя, но теперь то, как мы собираемся это
сделать, кажется мне неправильным.
Люк стиснул челюсти, на его скулах заходили желваки. Скай видела, что он
готов вскочить со стула, но затем взял себя в руки и резко спросил:
— Почему?
Скай покачала головой, все яснее осознавая, что своим поведением поставила
Люка в невыносимое положение. Да, он не говорил вслух, но прекрасно понимал,
что женитьба на ней без благословения родителей сделает его отверженным, а
она слепо принимала эту жертву. И это было очень эгоистично с ее стороны.
— Твоя мать любит тебя, Люк, — мягко произнесла Скай.
Люк откинул голову назад и выразительно закатил глаза, затем снова перевел
взгляд на Скай.
— Я не хочу, чтобы тебя снова обижали, Скай. Пусть не по закону, но ты
моя жена. И моя преданность, прежде всего — тебе.
— Твои родители просто не понимают глубины твоих чувств ко мне, Люк.
Они сделали ошибку...
— Мягко сказано, — насмешливо заметил Люк, не уступая ни дюйма.
— Я говорю это не для того, чтобы проверить тебя. Я просто ни о чем
другом думать не могу после встречи с твоей матерью. Ты сам сказал, что я —
твоя жена во всех смыслах, разве что не по бумагам. И что такого случится,
если мы перенесем свадьбу и поженимся после Рождества?
— Неужели моя матушка уговорила тебя, пообещав большую итальянскую
свадьбу?
— Нет, Люк.
— И не сказала, что если ты меня любишь, то настоишь на том, чтобы на
Рождество я обязательно навестил родителей?
— Все было совсем не так, Люк. Твоя мать очень расстроена из-за вашего
разрыва. Разве ты не можешь взглянуть на ситуацию, не подозревая обмана?
— А если это все-таки обман?
— Мы скоро узнаем правду, ведь Рождество всего через пять недель.
— Не надо особо полагаться на мамины мирные инициативы, думаю, отец не
знает о них. А я не поеду в Белльвью-Хилл без его личного приглашения.
Скай все отчетливее осознавала, как глубока пропасть, разверзшаяся между
Люком и его семьей по ее вине.
— Он твой отец, Люк, — напомнила она.
— Ни один отец не имеет права делать то, что сделал он! — страстно
воскликнул Люк.
Скай не нашлась, что возразить, потому что Люк был прав. Отец лишил его
права самому сделать выбор — признать или отказаться от своего сына.
— А как же мать, Люк? Ей ведь приходится расплачиваться за ошибку
твоего отца? Она ни о чем не знала да самой Пасхи, когда ты не приехал к
ним.
— И поэтому объявилась только теперь, чтобы расстроить нашу
свадьбу? — Люк был непреклонен.
Все зашло слишком далеко, с горечью подумала Скай.
— Я сказала, что она может приезжать, Люк. Мэтт был так счастлив, что у
него появилась бабушка...
— Все нормально, Скай, не волнуйся.
Люк быстро встал со стула, обошел стол и приблизился к ней. Скай же была
настолько измотана, что не могла пошевелиться. Люк встал у нее за спиной и
начал мягко массировать плечи.
— Ты ни в чем не виновата, Скай, — заверил он ее, целуя в
макушку. — Расслабься. Если моя мать снова приедет... что ж, пусть
будет так. Мэтт — ее внук, и если ему это нравится...
— А тебе, Люк? Ведь ты — ее сын.
— Я не буду препятствовать ее визитам, но не удивляйся, если она больше
не появится здесь. Отец может попросту запретить ей. В этом случае...
— Запретить? — недоверчиво переспросила Скай.
— У них классический итальянский брак: любить, уважать, почитать...
— Ты тоже так относишься к браку? Считаешь, что вправе запретить мне
что-либо делать, потому что не одобряешь этого?
— Нет, Скай, я не считаю тебя своей собственностью. Я не считаю брак
формой владения, и уверен, что наступает такой момент, когда ребенку нужно
дать возможность сделать свой собственный выбор, даже если это противоречит
твоим интересам.
— А вдруг твой отец искренне считал, что действует тебе во благо?
— Это не извиняет его поступка.
— Он просто не знал меня.
Иногда забота об одном человеке делает нас слепыми по отношению к другим
людям, подумала Скай. И защищая собственную жизнь, мы часто не задумываемся
о жизни других людей. Именно так поступила она с Люком.
— Он и не пытался узнать тебя.
Скай снова услышала ярость в его голосе.
— А вдруг он хочет сделать это сейчас?
Она почувствовала, как замерли его руки, затем раздался глубокий вдох и
выдох.
— Давай не будем говорить о моем отце, Скай. Ты — вот кто мне нужен.
Голодная страсть в его голосе заставила Скай подняться со стула и дать ему
то, в чем он нуждался. Люк немедленно привлек ее к себе, одной рукой обнимая
за талию, а другой стирая озабоченное выражение с ее лица.
— Я люблю тебя. Не позволяй ничему стать между нами.
Они занимались любовью всю ночь. Скай ни на секунду не усомнилась в его
словах, но и мысль о том, чтобы исправить то, что еще можно исправить, не
покидала ее.
Глава 15
— Присядьте... присядь, пожалуйста.
Флавия Перетти указала на два плетеных шезлонга на маленькой веранде,
выходящей во внутренний дворик, куда Мэтт привел Нонну, чтобы похвастаться
своими футбольными успехами. Скай поспешила проверить, нет ли на шезлонгах
птичьего помета. Она рассчитывала оставить Флавию наедине с внуком, но
посчитала невежливым отвергнуть приглашение.
Усаживаясь в отчаянно скрипящий шезлонг, Скай подумала о том, в каких разных
условиях живут Перетти и они с Мэттом. Все в ее маленьком арендованном
коттеджике было старым и ветхим, но зато чистеньким и нарядным, не без
гордости подумала Скай. На веранде, где они сидели с матерью Люка, пышным
цветом в горшках цвели петунии — пусть ее сад маленький и бедный, но он
доставляет ей удовольствие.
Странно, но за три посещения мать Люка ни разу не намекнула на ее очевидную
бедность.
— Маттео делает тебе честь, Скай.
В голосе Флавии Скай послышались искренние теплота и одобрение. Кроме того,
она впервые назвала ее по имени и на
ты
.
— Мой муж... — Флавия подняла глаза и посмотрела Скай прямо в
лицо. — Он сказал, что моего приглашения на Рождество достаточно. Если
Лючиано не приедет и не привезет вас с Маттео...
— Мне очень жаль, миссис Перетти.
— Нет, тебе не за что извиняться. Это мы должны повиниться за все, что
сотворили. Но Маурицио... он слишком гордый. Отец не должен делать первый
шаг навстречу сыну, понимаешь?
— Нет, не понимаю, — сочувственно и в то же время решительно
ответила Скай.
— Ты не знаешь наших традиций. — Флавия горестно вздохнула. —
Мы с Маурицио поженились по договоренности между нашими двумя семьями. Он
приехал за мной в Италию, и я приехала вместе с ним сюда, в Австралию. Он
был хорошим мужем. И отцом. Он искренне верил, что поступает правильно, на
благо Лючиано.
Скай покачала головой, давая понять, что не видит ничего правильного в том,
как поступили с ней и с Люком.
— Он не мог понять его привязанности к тебе. Как такое может быть, если
ты не одна из нас? Маурицио увидел в этом чуть ли не предательство по
отношению к семье. Он попросил Роберто помочь, и тот согласился. Ты ушла.
— Это было очень жестоко, миссис Перетти, — тихо заметила Скай.
— Ты была... современной австралийской девушкой. И... — Флавия
замялась, — не была девственницей.
— Это не делает меня неразборчивой, девушкой, прыгающей из постели в
постель, — жарко возразила Скай. — И Люк... был моим единственным
мужчиной!
— Пожалуйста... Я не хотела тебя оскорбить. Я просто пытаюсь объяснить,
почему Маурицио был так настроен против тебя. Когда он узнал о твоей
беременности, он на самом деле положил деньги на счет ребенка, чтобы вы ни в
чем не нуждались. Он не сомневался, что Лючиано поймет и ободрит его
действия.
Столкновение культур, подумала Скай, сомневаясь, что при таких взглядах они
когда-нибудь смогут найти общий язык с родителями Люка.
— Сын должен простить отца за ошибку, совершенную с благими
намерениями, — произнесла Флавия с мольбой в голосе. — Не могла бы
ты поговорить с Лючиано?
— А почему вы сами не хотите поговорить с ним об этом, миссис Перетти?
В глазах пожилой женщины Скай увидела печаль и усталость.
— Он мужчина. И если кто-то и сможет пробиться через его гордость, то
только ты, женщина, которую он любит, ради которой он отвернулся от своей
семьи.
Люк, безусловно, назвал бы это эмоциональным шантажом, но в словах Флавии
Перетти было много правды. В конце концов, семья есть семья, и кровные узы,
особенно у итальянцев, очень крепки. И разорви Люк их, воспоминания не дадут
ему покоя, останутся в его сердце кровоточащей раной.
Поворачивая на улицу, где жила Скай, Люк заметил отъезжающий черный лимузин.
Его мать!
Вот уже в третий раз она навещала Мэтта, ни разу не связавшись с ним!
Люк нажал на акселератор, повинуясь внезапному желанию догнать ее и
запретить беспокоить Скай, но потом понял, что обострение конфронтации ни к
чему не приведет, и убрал ногу с педали.
Их свадьба должна была состояться через неделю, и не было никакого смысла
откладывать ее. Его отец никогда не согласится с этим браком, иначе он нашел
бы возможность поговорить с Люком. И вот опять его мать побывала здесь и
внесла смуту, посеяла очередные зерна раздора между ним и Скай. Люк
чувствовал, как они дают ростки после каждого такого визита.
Сегодня у Мэтта был последний школьный день, и им со Скай больше незачем
оставаться в этом доме. Пока они переедут к нему в Бонди, а со следующего
года Мэтт пойдет в другую школу, которая окажется поблизости от того места,
где они решат обосноваться после того, как он уволится из компании отца.
На этот раз он не потеряет Скай. Более того, этим же вечером он поможет ей
упаковать вещи. Будет лучше, если они переедут к нему в ближайшие выходные.
После этого мать наверняка прекратит свои посещения за его спиной.
Люк открыл дверь своим ключом, и в тот же миг Мэтт бросился ему навстречу.
— Нонна снова приезжала, папа!
— Как прошел твой последний учебный день? — перевел Люк разговор
на другую тему.
Скай была в кухне, резала овощи для обеда. Она улыбнулась ему, но он сразу
же уловил напряженность во взгляде ее голубых глаз.
— Привет. — Ни объятий, ни поцелуя. — Дай папе немного
отдохнуть.
Люк физически чувствовал ее напряжение. Он выпил пиво, которое Мэтт принес
ему, но не получил удовольствия. Его взгляд был прикован к Скай, которая
снова отвернулась, продолжая готовить обед и лишь изредка вставляя слово в
их разговор с сыном, старательно делая вид, что ничего не случилось.
Он еле дождался окончания обеда и того момента, когда Мэтту будет прочитана
сказка и свет в его спальне выключен. Он сразу же увел Скай в ее комнату,
закрыл дверь и немедленно сжал в объятиях.
Слава богу, с этим все в порядке. На Люка снисходили покой и чувство
гармонии с собой и окружающим миром каждый раз, когда после занятий любовью
они лежали, обнявшись, ее голова на его плече.
— Я хочу, чтобы вы с Мэттом переехали ко мне в эти выходные, —
тихо сказал он, нежно поглаживая ее спину. — Вам больше незачем
оставаться здесь.
— Хорошо, — легко согласилась Скай.
Люк немного расслабился и решил прощупать почву.
— Что тебя беспокоит, Скай? Моя мать снова просила тебя отложить
свадьбу?
Скай не подняла головы, ее рука продолжала дразнящее поглаживать его бедро.
— Те бумаги, которые мы подписали... Они ведь действительны в течение
трех месяцев, и нам не обязательно торопиться со свадьбой...
Забыв об удовольствии, Люк схватил и сжал руку Скай так, что она даже
вскрикнула.
— Ты спросила меня однажды, готов ли я ради вас с Мэттом все бросить, и
я бросил! — воскликнул он с негодованием на ее непостоянство. —
Почему теперь ты идешь на попятный? Если ты не сдержишь слово...
— Люк! Я выйду за тебя замуж, выйду! — В ее глазах вспыхнула
тревога. — И я пойду за тобой хоть на край света. Дело не в этом...
— Именно в этом! — Кровь стучала у Люка в висках. — Ты
предаешь мою любовь, слушая мою мать! Эти люди снова причинят тебе боль,
сделают все, чтобы нас разлучить!
— Они не смогут, Люк. Я обещаю тебе. Ничто не заставит меня отказаться
от тебя. Но я не должна была просить тебя отказываться от всего,
жертвовать...
— Это не жертва, это свобода. Господи, Скай, какие тебе еще нужны
доказательства? Как ты можешь забыть, какое зло причинили нам мои
родители...
— Но твоя мать...
— У моей матери свой интерес. А отец ни слова не сказал мне про
Рождество. Он никогда не изменится, поверь мне.
— Люк... — Она смотрела на него с испугом и мольбой
одновременно. — Выслушай меня, пожалуйста.
Он стиснул зубы от ярости, видя, что натворила его мать своими разговорами,
затем откинулся на спину, перестав угрожающе нависать над ней.
— Слушаю тебя.
— Ты знал, что твои родители поженились по договоренности между их
семьями?
— При чем здесь...
— Это имеет непосредственное отношение к тому, что произошло с нами.
Люк, я хочу, чтобы ты встретился с отцом.
Люк закрыл глаза. Это просто безумие. Для Скай встретиться с его отцом — все
равно, что войти в клетку льва. Он не может позволить ей сделать это. У нее
достаточно плохих воспоминаний о его семье.
— Я уже встречался с ним однажды.
— Чтоб сказать, что мы поженимся.
— И мы поженимся! — требовательно напомнил он.
Скай приподнялась, а затем легла на Люка сверху — груди к груди, губы к
губам.
— Я люблю тебя. И я выйду за тебя замуж, что бы ни произошло!
Люк открыл глаза.
— Просто... я хочу быть уверена в том, что сделала все, что могла,
чтобы помирить тебя с твоей семьей. Люк, какая разница, кто сделает первый
шаг — отец или ты?
Большая! Потому что любой шаг с его стороны отец расценит как проявление
слабости, что сделает их уязвимыми к его козням.
— Да, он причинил нам обоим сильную боль, Люк, но он просто не понимал
нас.
— Я — его сын, — с горечью напомнил Люк.
— Именно поэтому он был уверен, что ты похож на него. А ты не похож.
Вот и покажи ему эту разницу, покажи, что ты не такой непреклонный, как он.
— Он решит, что я пресмыкаюсь перед ним ради того, что он может мне
дать, — воспротивился Люк, отвергая эту идею.
— Люк, мы оба знаем, что это не так. И сделать первый шаг навстречу,
протянуть руку для пожатия — это требует большего мужества, чем продолжать
борьбу. Если он не сделает ответного шага, мы поженимся в любой день, какой
ты назовешь. Но если сделает... мы поженимся после Рождества, хорошо?
Люк видел, что Скай не откажется от этой идеи.
Что ж, если ради их счастливого будущего требуется сделать этот шаг, он
сделает его. Но только один! И если отец не протянет ему руки навстречу...
Люк поднял руку и разгладил морщинку на ее переносице.
— Я поговорю с ним о Рождестве. Если он ответит положительно...
Скай улыбнулась, как будто солнышко выглянуло из-за туч. Как может она быть
столь щедрой душой, чтобы простить обиду? Люк не знал. Он только знал, что
любит эту женщину больше всего на свете.
Закончилось последнее заседание совета директоров перед Рождеством. Люк
наблюдал за отцом и не мог не отметить, что, несмотря на всю свою
властность, тот относится к подчиненным с уважением, которого те,
безусловно, заслуживают.
Официанты вкатили тележки, уставленные бутылками и закусками. Подняв бокалы
с шампанским, все выпили за еще один успешный год для
Перетти корпорейшн
.
Все расслабились, пришли в веселое настроение, то и дело слышались шутки и
смех, и над всем этим царил Маурицио Перетти в роли гостеприимного хозяина.
Люк хотел уйти — он закончил свою работу, составил отчет, — и только
обещание, данное Скай, удержало его. Дождавшись, пока большая часть закусок
будет съедена, а бутылок шампанского — опустошена, пока отец, похлопывая по
плечу, распрощается с большинством сотрудников, Люк подошел к нему.
— Могу я поговорить с тобой наедине, отец?
— Конечно, Лючиано, — дружелюбно ответил Маурицио, извинившись
перед оставшимися коллегами.
Люк прошел вслед за отцом в его кабинет, примыкающий к залу заседаний.
Увидев, что отец направляется к креслу у своего стола, чтобы сесть, он
поспешно предупредил:
— Это не займет много времени. — Только ради Скай Люк согласился
выступать сейчас в роли просителя.
Отец замер у кресла, как будто набираясь сил, чтобы повернуться и
встретиться с Люком взглядом.
— Я никуда не спешу.
— Ты знаешь, что мама навещает Скай и Мэтта?
— Да, знаю. — Ни намека на то, одобряет он или не одобряет визиты
жены.
— Она пригласила нас троих на Рождество.
— Твоя мать вольна приглашать, кого хочет.
Люк вглядывался в лицо отца — оно оставалось невозмутимым, без малейшего
намека на какое-нибудь личное отношение к происходящему.
— Мы придем. — Это был одновременно и вызов, и шанс, который он
давал отцу.
— Я передам это твоей матери. Флавия... в восторге от нашего внука.
Нашего. Не ее. — Думаю, она уже приготовила подарки, которые положит для него под
елку.
Это было начало. Первая уступка. Люк решил не давить на него.
— Конечно, ведь Рождество — детский праздник. — С этими словами он
коротко кивнул и вышел. Что ж, хотя бы Мэтту будут рады. Скай же... Она сама
пошла на этот риск, решив помириться с его семьей. Но, боже упаси, если они
попытаются причинить ей боль. Он будет рядом и не допустит этого.
Вот и наступило Рождество... Глядя в зеркало, Скай надевала сережки с
сапфирами и бриллиантами, подаренные ей Люком. Они составляли комплект с
обручальным кольцом, которое он надел ей на палец, когда она дала согласие
выйти за него замуж. Вскоре к нему присоединится и тонкое золотое колечко,
но сначала она должна сделать все, чтобы Люк вернулся в семью.
Она не питала иллюзий по поводу отношения к ней его отца и нервничала перед
сегодняшней встречей. Но если Маурицио Перетти будет хотя бы терпим к ней
ради Люка и Мэтта, с нее будет достаточно.
Кроме того, Скай знала, сколько усилий приложила Флавия, чтобы примирить
враждующие стороны и сгладить ситуацию. Нельзя сказать, что они с матерью
Люка стали союзницами или друзьями, но Флавия, безусловно, полюбила Мэтта.
Скай отступила от зеркала, чтобы оглядеть себя в полный рост. Она купила
платье специально для сегодняшней встречи, надеясь исправить ложное
впечатление, которое сложилось о ней у родителей Люка с тех пор, когда по
молодости она старалась надеть что-то более яркое и сексуальное.
Белое льняное платье с бирюзовыми и темно-синими цветами и зеленоватыми
листьями оттеняло синеву ее глаз и золотистый загар, который она приобрела с
тех пор, как переехала к Люку на Бонди-Бич. Платье было без рукавов, со
скромным полукруглым вырезом горловины и простого покроя, больше скрывающего
фигуру, чем подчеркивающего ее.
Поскольку ей больше не надо было платить за аренду коттеджа, у нее появилось
немного свободных денег, и она позволила себе потратить их на элегантные
босоножки бирюзового, в тон платью, цвета. Скай сделала легкий макияж и
оставила распущенными прямые шелковистые волосы. Сама себе она показалась
нарядной и очень... респектабельной.
Услышав шаги Люка, спускавшегося со второго этажа, Скай занервничала
сильнее. Флавия пригласила их к десяти, чтобы Мэтт успел раскрыть все свои
подарки до того, как подадут утренний чай.
Тысячи бабочек затрепетали крылышками в животе Скай. Как не похож этот
официальный
утренний чай
на тот веселый и дружелюбный завтрак, которым они
втроем наслаждались этим утром.
Скай повернулась к Люку, входившему в их спальню.
— Как я выгляжу? — обеспокоенно спросила она, отметив, что сам он
выглядит просто потрясающе в великолепно сидящих на нем серых брюках и белой
рубашке, подчеркивающей его смуглость — итальянские корни давали о себе
знать.
Он окинул ее с головы до ног мерцающим взглядом темных глаз.
— Ты выглядишь прекрасно.
— Люк, я хочу выглядеть
респектабельно, —
подчеркнула Скай, снова разволновавшись. Может быть, ее наряд слишком ярок?
Или выглядит слишком... дешево?
Выражение лица Люка стало угрожающим.
— Ты ничего не должна доказывать моим родителям, Скай. Абсолютно
ничего! Если они не...
Скай быстро приложила ладонь к его губам.
— Я просто хочу выглядеть нарядной и соответствовать укладу, принятому
в их доме. Просто скажи мне, я соответствую или нет?
Люк с шумом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.
— Если бы я знал, что ты будешь так себя чувствовать, я бы ни за что не
согласился на эту встречу.
Скай нежно погладила его по щеке и заговорила о том, о чем в последнее время
они старались не вспоминать.
— Когда ты увидел фотографии Роберто и той женщины, ты сразу поверил,
что это я, Люк...
— Скай... — В его голосе была боль, а в глазах — сожаление.
— Может быть, повлияло то, что я так быстро согласилась лечь с тобой в
постель, отдавшись страсти, которая испепеляла нас обоих. Может быть, дело
было в одежде, которую я тогда носила, — она явно не соответствовала
образу... хорошей девочки.
— Скай, я миллион раз пожалел о том, что поверил тогда Роберто, а не
тебе. Я не могу ничего изменить...
— Теперь это уже неважно, Люк. Ты убедил меня в том, что на самом деле
любил меня все это время и любишь сейчас.
Люк при
...Закладка в соц.сетях
