Жанр: Любовные романы
Огонь и дождь
...верью и буквально отшвырнул его в сторону, схватив за плечи руками в
огромных рукавицах. Вплотную к камере раздался женский крик:
Франк!
Франк!
, и Кармен поняла, что это кричала Долорес, снимавшая сцену с ее
мужем. Франк в течение нескольких секунд спорил с пожарником, пока наконец
бессильно не взмахнул руками и не отошел от дома.
— Франк был просто вне себя от ярости, так как ему не позволили помочь
пожарным, — сказала Долорес. — Он хотел пробраться в дом и
вызволить Холли. — И тут объектив камеры передвинулся на темный проем
одного из окон. Поначалу Кармен увидела лишь бушевавшие в ней языки пламени,
но вот перед глазами промелькнула чья-то тень. Камера сфокусировалась на
окне, и у Кармен перехватило дыхание: она увидела ребенка — маленькую темную
фигурку на фоне полыхавшего в комнате огня. Внезапно все смешалось в хаос.
Ручки маленькой девочки ухватились за край подоконника. Она подняла одну
ногу, пытаясь вскарабкаться на него. Рот ее раздирал непрерывный жалобный
крик. Пожарники перед домом замахали в ее сторону руками, они кричали, чтобы
она подождала возле окна, что оно расположено слишком высоко, чтобы ей
прыгать, что сейчас они поставят раздвижную лестницу.
— Холли! Оставайся на месте! — Голос Долорес, крикнувшей прямо
возле микрофона, перекрыл остальные.
Кармен зажала рот рукой, глядя, как Холли ухитрилась закинуть одну голую
ножку за подоконник и уселась на него верхом. Сейчас она могла ясно
разглядеть лицо девочки, искаженное выражением дикого ужаса перед
разбушевавшимся пламенем. Холли снова обернулась в сторону ада, в который
превратилась комната позади нее. Звонко прозвучал ее душераздирающий крик:
Мама!!!
— и тут она закинула на подоконник вторую ножку. Она пыталась
балансировать на узеньком подоконнике, в то время как пожарные внизу
суетились с лестницей.
А потом она как-то совершенно неожиданно вся обмякла и упала, и ее
предсмертный вопль был заглушен шумом пожара, взрывом горестных криков
спешивших ей на помощь пожарных и дикими рыданиями самой Долорес, все еще не
выпускавшей из рук камеры.
— О Боже, нет, нет... — прохрипела Кармен, буквально теряя
контроль над собой при виде ужаса, царившего на экране. Она хотела было
попросить Долорес выключить видео, но слова не шли у нее из горла, она была
потрясена жестокостью событий, скрупулезно зафиксированных бездушной
пленкой. Ей стоило большого труда осознать, что все виденное уже случилось
когда-то. Оно уже в прошлом. Ей казалось, что она переживает все это сейчас
и наяву.
Пожарники, а с ними и Франк Харви, ринулись к телу девочки, и Кармен
услышала новый взрыв криков отчаяния — она даже не думала ранее, что мужчины
могут так кричать. Они склонились над маленьким неподвижным тельцем, большие
мужчины в их неуклюжем обмундировании, и горестно качали головами. Один из
них пытался вытереть глаза рукой в грубой рукавице.
— Она сломала шею. — Долорес снова прижала коробку пульта к
подбородку. — Они сказали, что Холли умерла мгновенно, и в этом можно
черпать некое горькое утешение. Но я не могу не думать о том, как она
страдала перед этим, когда пламя неожиданно охватило ее комнату. Она всегда
была такой нежной.
Объектив камеры снова переместился, и Кармен увидела автобус с
телерепортерами, подъехавший к дому. Съемочная группа вытаскивала из дверей
автобуса свое хозяйство, тогда как молодая особа с роскошными черными
волосами давала им указания. Затем видеокамера обратилась назад к пожарным,
которые опять занялись тушением огня.
Кармен взглянула на Долорес, чье лицо раскраснелось от слез, непрерывным
потоком струившихся по щекам.
— А что же было с Лесли? — спросила Кармен.
— Извините. — Долорес встряхнула головой. — Наверное, это
была не лучшая идея — вводить вас в курс дела таким вот образом. Я просто...
— Лесли?
— Она тоже погибла, — всхлипнула Долорес. — Они сказали, что
в момент взрыва...
— Взрыва?!
— Да. Это случилось в лаборатории, где Роб ставил свои эксперименты.
Как раз под хозяйской спальней. Лесли и младенца убило в тот же миг. Кати
задохнулась в дыму, и ее не смогли спасти, а Холли... ну, вы же видели.
Кармен хотела спросить еще что-то, но внимание ее снова обратилось к экрану.
Раздался звук захлопнувшейся автомобильной двери и уже знакомый Кармен
голос. Голос Джеффа.
— Этот кусок я не могу больше видеть, — сказала Долорес. —
Они не меньше тысячи раз прокрутили его в своих выпусках новостей. —
Она порывисто поднялась и вышла в соседнюю комнату.
Джефф, чья шевелюра тогда была светло-русой, бежал к пылавшему дому,
выкрикивая имя Лесли. Франк Харви попытался догнать его, но упал, и окрики
Долорес, просившей его задержаться, остались без внимания. Один из пожарных
ухитрился все же схватить его за руку, но тут он заметил тело своей дочери.
Стряхнув с себя пожарника, словно муравья, он рванулся к ней, рухнув перед
ней на колени, и прижал к груди безжизненное тельце. Кармен еле различала
происходившее на экране сквозь пелену слез. Как он смог пережить это? Как он
может жить до сих пор — с этим в душе? Наверняка, несмотря на прошедшие
месяцы, боль его столь же остра и с прежней силой терзает его каждый день.
Где он набрался отваги продолжать жить? Где он набрался силы, мужества и
преданности людям, чтобы протянуть руку помощи Долине Розы — городу, полному
незнакомых для него, чужих людей. Городу, которому он вернул жизнь.
Картинка в объективе задрожала, и Кармен услышала всхлипывания Долорес
Харви, пытавшейся ровно держать видеокамеру. Двое пожарников пытались
оттащить Джеффа от тела его дочери, втолковывая ему что-то, что Кармен не
смогла разобрать. Поначалу они вынуждены были применить силу, но потом он
как-то позволил себя увести.
И вдруг объектив обратился на юную темноволосую особу с микрофоном наготове,
с поблескивающими золотом браслетами на запястьях. Она шагала в сторону
Джеффа весьма решительно и с явно написанным на лице выражением уверенности
в том, что она здесь самая главная и имеет право на все. О, Кармен слишком
хорошо знала это чувство уверенности.
Больше она не в состоянии этого вынести. Кармен вскочила и нажала кнопку. В
комнате мгновенно воцарилась тишина, сирены, крики и пламя пожара исчезли,
словно их не было и в помине. Стоя возле шкафа с аппаратурой, Кармен закрыла
лицо руками и зарыдала.
Через несколько секунд вернулась Долорес Харви, пытаясь на ходу вытереть
свои слезы. Она вложила носовой платок в руки Кармен.
— Отчего случился взрыв? — спросила Кармен, когда смогла наконец
говорить.
Долорес несколько замялась с ответом. С тяжким вздохом она уселась на диван.
— Вы знали, над чем работал Роб? — спросила она. Кармен кивнула,
хотя не была уверена, что именно Долорес имела в виду.
— Ну вот, они собирались устроить себе каникулы — Роб, Лесли и дети.
Они хотели поехать в горы, чтобы полюбоваться водопадами. С тех пор, как они
переехали сюда, они ни разу не сдвинулись с места, и предстоящее путешествие
все ждали с нетерпением. И вот, как обычно, — Долорес покачала головой
со слабой улыбкой на губах, — у Роба вдруг обнаружилась какая-то
работа, которую он хотел бы закончить до отъезда — очередной проект, который
он разрабатывал в своей лаборатории. Тогда решили, что Лесли возьмет детей и
отправится в снятый ими домик, а Роб присоединится к ним через несколько
дней. Однако в тот день, когда Лесли собралась уезжать, Роб заявил, что он
успевает закончить работу раньше, чем предполагал, так не лучше ли ей с
детьми подождать еще денек, чтобы потом отправиться в горы всем вместе. На
том они и порешили. И в тот день ближе к полудню Лесли с малышом оказалась
дома. — Долорес неожиданно прижала руку к губам, отвернувшись в
сторону. — Такой чудесный малыш. — Она потрясла головой. — Я
не перестаю оплакивать его. У него была улыбка, способная согреть весь
мир. — Глубоко, со всхлипом вздохнув, она снова взглянула на
Кармен. — А Лесли когда-то написала от руки красивые приглашения на
свадьбу моей старшей дочери. Лесли была художницей. Да вы ведь и сами
знаете.
Кармен машинально кивнула. Конечно, это было для нее новостью, да разве это
имело значение? Разве вообще что-то могло иметь значение по сравнению с тем,
что она только что узнала?
— Все ее рисунки погибли в огне. Даже та акварель, что выиграла главный
приз на выставке в Нью-Йорке. Вы видели ее?
— Я не уверена... Продолжайте, прошу вас. Что было потом?
— Ну, Лесли, конечно, была счастлива, что Роб пробудет с ними на
несколько дней больше. Мне кажется, он был хорошим мужем и любящим отцом, но
она при этом часто сетовала на то, что он абсолютно поглощен работой над
своим последним проектом. Он постоянно торчал в лаборатории. И даже спал
урывками. Я, конечно, удивилась, как она мирится с таким положением дел, но
она ответила, что это действительно превосходный проект и у нее не хватает
духу упрекать его за такую увлеченность работой. Она не смогла толком
объяснить, над чем он работает — мне кажется, Роб взял с нее обещание
хранить тайну, — но она уверяла меня, что это нечто выдающееся, с чем
никто не работал прежде и даже не предполагал такую возможность. Вы ведь
знаете, как она всегда гордилась своим Робом, — и женщина снова
принялась вытирать слезы.
У Кармен душа ушла в пятки. Она вспомнила упоминания о безрассудности
некоторых экспериментов Джеффа, о его нежелании заботиться о мелочах.
— А взрыв? — спросила она. — Что явилось причиной взрыва?
— Ну, мне помнится, что в ту ночь Роб сидел в лаборатории, заканчивая
работу, чтобы отправиться с семьей в горы на следующий день. Холли была
больна. Она немного простудилась, и Робу пришлось отправиться в аптеку за
сиропом от кашля, так как та бутылочка, что была у них дома, уже лежала где-
то в багаже, и они не смогли ее найти. В общем, получилось так, что в момент
взрыва Роба не было дома, но в то же время взрыв каким-то образом был связан
с той работой, которой Роб занимался у себя в лаборатории.
— Какой ужас. — Кармен в изнеможении прикрыла глаза.
— После пожара Роб был в шоке, — продолжала после некоторой паузы
Долорес. — Его забрали в больницу. Мы с Франком поехали с ним — я не
хотела, чтобы Роб чувствовал себя совершенно одиноким в этом мире. Он не
плакал, не кричал и не бился в истерике — ничего подобного. Он был похож на
психически больного. Он сидел в палате усиленного контроля и повторял раз за
разом:
— Я убил свою семью. Я убил своих детей.
— Он винил во всем себя?
— Да, — кивнула Долорес. — И не только он. Полицию
заинтересовало то, что во время взрыва его не оказалось дома, а это его
бормотание про убийство детей только подлило масла в огонь.
— Ну, это же нелепо, — возмутилась Кармен. — Он же был в шоке
в тот момент.
— Конечно, это нелепо. Меня до сих пор ужасно возмущает, если кто-то
пытается расценить этот ужас иначе, чем несчастный случай. Ведь достаточно
поговорить со знавшими его людьми, чтобы убедиться, каким он был прекрасным
человеком.
— Да, — кивнула Кармен. — Да.
— Эксперты, которые прибыли вместе с полицией, утверждали, что он
наверняка нарушил правила техники безопасности, проводя свои эксперименты в
жилом районе, хотя они так и не разобрались, над чем именно он работал. И
они собирались обвинить его в криминальной деятельности.
— И они предъявили ему это обвинение?
— У них попросту не было для этого возможности. В ту ночь Роб был у нас
дома. Ему больше некуда было податься, и я не хотела оставлять его в
одиночестве. Он буквально возненавидел себя. Наверное, как и любой другой на
его месте.
Кармен покачала головой.
— И вот посреди ночи он исчез. — Долорес подняла подбородок и
улыбнулась сквозь слезы. — Господь да пребудет с ним. Ну а в глазах
полиции он, естественно, стал еще более подозрителен после своего бегства.
Они заявили, что он испугался их расспросов, но я уверена, что он бежал от
пустыни, оставшейся на месте его жизни.
Кармен невольно взглянула в окно на то место, где когда-то стоял дом номер
семьсот восемьдесят по Меридиан Драйв.
— Вы имеете представление о том, куда бы он мог податься? —
спросила она.
— Нет, и я рада этому. Они нашли его машину в Пенсильвании, и поскольку
он пересек границу штата, в поиск включилось ФБР. Какого лешего они тратят
свое время на поимку таких, как Роб, я понять не в состоянии. Человек
утратил все, что было для него дорого. Разве этого наказания недостаточно?
И снова Кармен лишь молча кивнула.
— Они до сих пор его не нашли, — продолжала Долорес, — и
знаете, на что я надеюсь? Я надеюсь, им никогда его не найти. Я надеюсь, что
где-нибудь он еще сможет вернуться к жизни и обрести счастье и мир.
Кармен пришлось вылететь в Сан-Диего рейсом в четыре тридцать утра. В ее
сумочке лежала видеокопия с пленки, отснятой Долорес Харви. Она попросила у
Долорес взять на время оригинал, чтобы снять с нее копию, и хотя женщина
была явно в недоумении по поводу такой просьбы, она просто отдала Кармен уже
имевшийся у нее дубликат. Кармен еще не решила, что она сделает с этим
дубликатом. Честно говоря, она не была уверена, что сможет достаточно
безболезненно переварить услышанное и увиденное своими глазами. Она была
уверена лишь в одном: до той поры, пока не настанет время, она не расскажет
правду о Джеффе Кабрио ни одной живой душе, даже Крису.
Как только самолет поднялся в воздух, она раскрыла свой блокнот и принялась
как можно точнее записывать все, что рассказала ей Долорес Харви. Она
непрерывно писала почти два часа, думая, что теперь у нее есть реальная
возможность отвоевать
Утро в Сан-Диего
. Если только она захочет, это шоу
снова будет принадлежать ей одной.
Покончив с записями, Кармен спрятала блокнот, укрылась одеялом и попыталась
заснуть. Но всякий раз, закрывая глаза, она видела перед собой
коленопреклоненного Роба Блекуэлла, прижимающего к себе безжизненное тело
дочери, освещенного заревом пожара, уничтожившего его дом, его семью. И она
подумала, сможет ли вообще впредь безболезненно закрывать глаза.
Было уже около десяти часов вечера, когда Кармен подъезжала к Шугабушу.
После двух солнечных дней сухой воздух был напоен ароматом эвкалиптов.
Усадьбу заливали потоки необычно яркого лунного света. Она вынула из
багажника чемодан, и повернулась в сторону усадьбы в тот момент, когда на
дороге показался черный
сааб
Джеффа. Она остановилась и подождала, пока он
выйдет из машины.
Захлопнув дверцу своего автомобиля, он взглянул на нее поверх крыши
сааба
.
Он выглядел очень усталым. А в глазах его стоял немой вопрос, вопрос,
который ему не было нужды облекать в слова.
Как ей не было нужды облекать в слова свой ответ — он прочел его в ее
глазах.
ГЛАВА 46
Поначалу Миа не поняла, что происходит. Может, это лунный свет разбудил ее?
Он лился в окно ее спальни ярким серебристым потоком. Ей пришлось
отвернуться от его лучей, когда она только открыла глаза.
Она не сразу сообразила, что возле нее лежит Джефф.
Кода она отправлялась спать, он все еще сидел на складе, однако вот теперь
он здесь, возле нее. Он приподнял на бедрах ее новую рубашку и тихонько
просунул колено между ее ног.
— Джефф?
— Ш-ш-ш. — Он заглушил ее вопрос своими губами и языком, и его
поцелуй был таким глубоким, долгим и страстным, что она словно поплыла по
волнам наслаждения, все еще находясь в полусне. Проснулась она или нет? А
может, уже наступило утро? И в комнату льется не лунный, а солнечный свет?
Она скосила глаза на часы, стоявшие на ночном столике. Десять двадцать
восемь. Он снова припал к ней долгим поцелуем, и, когда она закрыла глаза,
перед ее взором все еще горели зеленые цифры на циферблате. Когда он
отклонился, она пробежалась пальцами по его лицу — подбородку, скулам,
вискам, словно это была скульптура, — и почувствовала удовлетворение от
того, что реальность почти полностью совпадала с тем, как она воспроизвела
его в миниатюре.
Его руки скользнули к ней под рубашку. Они слегка вздрагивали от нетерпения:
обычная нежность куда-то улетучилась. И если бы она не знала его, если бы
она не верила ему, она могла бы испугаться. Разбуженная в ней страстность,
лунный свет и его нетерпение сделали нетерпеливой и ее саму. Она отбросила в
сторону одеяло, нимало не смущаясь тем, как будет выглядеть ее грудь в таком
ярком лунном свете. И когда он припал к ее соскам, она вся выгнулась под
ним, обхватив ногами его колено, стараясь прильнуть к нему всем телом.
— Пожалуйста, — прошептала она.
Он подвинулся так, чтобы его бедра оказались между ее ног, а потом вошел в
нее со стоном наслаждения. И она снова двигалась в такт его движению, и ее
руки ласкали ему плечи, спину, бедра. Она не могла отделаться от ощущения
нереальности происходящего, словно они касались друг друга во сне, словно
она вот-вот проснется и обнаружит, что лежит в кровати одна, возбужденная
таким чувственным воспоминанием об их былой близости.
И вот наконец она закрыла глаза в момент наивысшего всплеска страсти, а
перед нею все еще плавал белесый диск полной луны. Джефф хотел было
подняться с нее, но она крепко обхватила его руками и прижала еще сильнее.
Она ощущала, как бьются их сердца, и не могла бы отличить биение своего
сердца от сердца Джеффа, и ее почти убаюкал их общий ритм. И лишь когда из
каньона раздалось дикое завывание койотов, она проснулась мгновенно и была
поражена реальностью, жестоко вторгшейся в мир грез, заполнившей ее спальню.
Она вдруг почувствовала внутреннее напряжение, сковавшее тело Джеффа,
распростертое поверх нее. Она догадалась о причине его нетерпеливости,
ненасытности его поцелуев и торопливости его ласк.
— Нет, Джефф! — О, она собралась быть сильной перед лицом их
разлуки. Ведь она столько раз представляла, как будет происходить их
прощание, что она сможет казаться веселой и храброй, облегчая ему
необходимость следовать по избранному пути. Но она ожидала, что он скажет ей
о близкой разлуке словами. Отдавшись ему вот так, на границе между грезами и
реальностью, она чувствовала себя совершенно выжатой, обессиленной
безнадежностью их любви. Она в отчаянии замотала головой из сторону в
сторону. — Нет, нет, нет.
Он приподнялся на локтях, соскользнул на постель возле нее, а потом уселся
на краю кровати, гладя ее по щеке теплой ладонью.
— Она все знает, Миа. Я должен уйти. Она лишь прижала его руку к щеке.
На его лице появилась полуулыбка.
— Ты хоть поняла наконец, что ты — очень соблазнительная женщина, что в
твоей жизни наверняка будут еще мужчины?
— Мне не нужны другие мужчины, — возразила она, хотя понимала, что
Джефф прав. У нее будут другие мужчины, стоит ей только пожелать. На
мгновение она даже не сразу вспомнила, почему это раньше она думала, что их
больше не будет.
— И когда ты встретишь того, кто придется тебе по вкусу, не забудь
нарядиться ради него в ту проклятую сорочку, ладно? Ты живая, Миа, ты сейчас
живая, и ты будешь потрясающе красива в ней.
— Ш-ш-ш. — Она прижала пальцы к его губам.
— Я принес тебе котенка. — Он кивнул в сторону подоконника, на
котором она смогла различить темный силуэт его маленького питомца. — Ты
позаботишься о нем ради меня?
— Если ты останешься со мной до утра, — попыталась она
торговаться.
— Мне нужно выезжать немедленно, — покачал он головой. — К
рассвету я должен удалиться на пару сотен миль.
Пару сотен миль! Она вцепилась в его руку, жестоко уязвленная реальностью
расставания с ним.
— А куда ты направишься? Пожалуйста, хотя бы намекни мне, в каком
направлении ты собрался бежать. Дай мне хотя бы возможность представлять
тебя в каком-нибудь более или менее определенном месте.
— Нет, Миа, — снова отрицательно кивнул он. Она вздохнула и
прикусила губу.
— Знаешь, какая ты на самом деле сильная? — спросил он.
Она лишь пожала плечами. В данный момент она ощущала что угодно, кроме
собственной силы.
— Ты одна из самых сильных людей, которых мне довелось встретить за всю
свою жизнь.
— Тогда почему же я чувствую себя так, словно мне пять лет, и я
потерялась в зоопарке, а все звери вот-вот выскочат из клеток и набросятся
на меня?
— И их, конечно, не кормили до этого не меньше недели?
— Точно.
— Это все временное, — сказал он. — Это временный упадок сил.
Нормальная реакция. Через день — другой твое жизнелюбие возьмет верх, и тебе
станет легче. — Он улегся рядом с ней. — Я подожду, пока ты
заснешь, хорошо?
— Ну тогда я вообще не буду спать.
— Будешь, — возразил он мягко. — Ты сейчас заснешь. И хотя
Миа изо всех сил боролась с забытьем, когда она опять открыла глаза, ее
спальню заливал серый свет дождливого утра. Перед этим она обняла Джеффа,
чтобы он не смог разомкнуть ее рук, но все же он ушел. Она лежала в кровати
одна. Лишь котенок, несший свою добровольную стражу на подоконнике,
свидетельствовал о том, что Джефф вообще приходил сюда нынешней ночью.
Рано утром, когда Кармен под дождем вела машину по направлению к студии,
видеозапись лежала у нее на коленях. Накануне поздно вечером ей позвонил
Деннис и сказал, что хотел бы видеть ее сегодня утром у себя в кабинете. Он
желает сам ознакомиться с новыми сведениями о Джеффе, чтобы, как он сказал,
найти этому наилучшее применение
. Конец его фразы потонул в приступе
кашля, и ей показалось, она расслышала более откровенное
использовать ее
.
Ну так что ж, подумала Кармен, какая в том разница?
Все еще находясь в состоянии шока, вчера вечером она призналась, что у нее
на руках пленка, которая все объяснит.
— И что же на ней отснято? — воодушевленно поинтересовался он.
— Сам увидишь.
Он рассмеялся, словно ребенок, которому обещают купить вожделенную игрушку.
— Ну скажи мне хотя бы — то, что у тебя на руках, положит конец этой
истории или нет?
— Да, — и очень быстро. Она положит конец этой истории, наведет на
след ищеек из ФБР и окончательно разрушит жизнь Джеффа Кабрио — все одним
ударом.
— Очень рад это слышать, — сказал Деннис, и она ясно представила
себе, как радостно он потирает руки. — Устала после полета?
— Немного.
— Ну что ж, выспись сегодня как следует, Кармен, а с утра я жду тебя.
Однако заснуть она так и не смогла. Лежа в кровати, она могла видеть
оставленный на туалетном столике ролик пленки, отражавшийся в зеркале.
Стоило ей закрыть глаза, и перед ее внутренним взором начинали мелькать
сцены с этой пленки: испуганная девочка в окне, дикие вопли Джеффа, зовущего
Лесли, неуклюжие фигуры пожарников, склоненные над маленьким телом.
Несколько раз она выскакивала из кровати и ходила кругами возле усадьбы,
стараясь изгнать из своей памяти страшные картины. Она раскаивалась в том,
что вообще стала просить у Долорес пленку, — это целиком возложило на
нее груз ответственности. Хуже того, она раскаивалась, что успела
проболтаться о пленке Деннису. Это было безусловной глупостью, но ведь она
слишком хорошо знала, каким путем сможет поднять себя в его глазах. И она
так легко — слишком легко — поддалась соблазну вновь завоевать себе уважение
этого сверх-профессионала, уважение своих коллег на студии. За последние
пять лет она ни разу не испытала подобное чувство.
Крис провел эту ночь с нею. Невзирая на то, будет он жить в усадьбе или в
коттедже, она не сомневалась: спать они отныне будут вместе. Она так и не
призналась ему, что являлось причиной ее расстройства, однако он приложил
все усилия, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей. Его страх за нее был так
трогателен, и ей пришлось неоднократно уверять его в том, что с нею все в
порядке, что эти переживани
...Закладка в соц.сетях
