Жанр: Любовные романы
Перешагнув пропасть
...в голове была пустота. Как ей
оправдываться? Что бы она ни сказала, он все равно будет считать, что она за ним шпионит.
Лицо ее стало пунцовым, сердце стучало как тамтам. Потому что именно этим она и занималась
- шпионила. Но она же не хотела, не хотела... Сердце ее уже было готово выпрыгнуть из
груди, а глаза все еще не могли оторваться от его глаз.
- Так что же? - спросил он тоном резким, как бритва.
Жак явно не собирался давать ей никаких поблажек, и Сэнди оставалось одно - сказать
правду.
- Я думала, что вы приехали в Нью-Йорк с Моникой. Буквально в день вашего приезда я
видела фотоснимки с показа мод и узнала, что манекенщицы пробудут здесь несколько дней.
- Но я же объяснял, что я здесь по делу.
- А я думала, что вы сочетаете приятное с полезным.
- Приятное?! - Лицо его приобрело зловещий багровый оттенок. - Минуточку, -
остановил Жак открывшую было рот Сэнди, - я хочу разобраться. Ты думала, что я привез
Монику в Нью-Йорк, то есть что я здесь с ней? Да? - (Сэнди кивнула с несчастным видом.) -
А как же вечера, которые я проводил с тобой? Как я мог это совмещать? - Он не говорил, а
сердито шипел с сильным французским акцентом.
- Я думала... - Она снова беспомощно замолчала. Я вообще не способна думать - эта
мысль озарила ее как молния. Я просто руководствовалась прошлым, и оно загубило мне
настоящее. - Я думала, что вы видитесь с ней днем, а со мной - вечером.
- Zut! - Выругавшись, Жак с минуту молчал, видимо пытаясь успокоиться.
- Жак, простите меня...
- Значит, ты считаешь меня таким? - Его голос стал пугающе бесцветным. - То есть,
по-твоему, я могу на целую неделю привезти женщину в Нью-Йорк, развлекать ее днем, спать с
ней ночью, а по вечерам встречаться с еще одной?
Сейчас в его устах это звучало кощунством, а ведь именно так Сэнди и думала. И ей было
нечего возразить, видя это яростное, беспощадное лицо.
- Отвечай, Сэнди. Ты действительно так думала?
- Видимо, да. - Она еле заметно покачала головой. - То есть... я не была уверена,
именно поэтому...
- Именно поэтому ты и приехала в аэропорт? - Глаза его все еще пылали гневом. - А
я-то... Боже мой, я был так рад тебя видеть... Дурак. Боже, какой идиот...
- Я не хотела...
- Замолчи. - Теперь она уже боялась его, считая, что гнев его справедлив: она его
оскорбила, обвинила во всех смертных грехах, в которых он неповинен.
- Жак...
- Я серьезно, Сэнди: ни слова - или я за себя не ручаюсь.
- Ради Бога, выслушайте меня, - униженно попросила Сэнди, но лицо его было
неподвижно, словно высечено из гранита. Он стоял перед ней будто статуя.
- Выслушать так же, как ты слушала меня? - спросил он с сарказмом, уязвившим ее в
самое сердце. - Рассказывая тебе о Жаклин, я раскрыл свои самые тайные чувства, обнажил
свое сердце. И ради чего? Ты просто вышла из комнаты, словно я заговорил о чем-то
непристойном. И даже в том случае я обвинил себя самого, решил, что форсирую события. Что
ты еще не готова воспринимать чьи-то эмоции, потому что не справилась со своими после
смерти мужа. Но здесь кроется нечто большее, - продолжал Жак, - не правда ли, Сэнди? Не
одна печаль... тоска по мужу, умершему три года назад. Не просто нежелание вернуться в мир
живых людей. Я тебе не нравлюсь. Скажу даже больше: ты меня ненавидишь.
- Нет! - Это вырвалось у нее против воли, однако лицо Жака не изменилось, он даже
отступил от нее на шаг. Глаза его были холодны, в них затаилась такая боль, что Сэнди не
могла смотреть в эти глаза.
- Ну что ж, ты пришла и убедилась в том, - продолжал он, - что была не права. Но ты
напрасно тратишь время. В прошлом я был виновен во многих прегрешениях, и ты легко о них
узнаешь, если чуть-чуть копнешь. В будущем, не сомневаюсь, будут и новые грехи. Я уже
сказал, что я не святой, никогда им не был и не буду. Клянусь.
Судя по всему, он был вне себя от злости. У Сэнди дрожали колени, она не знала, как
выдержать эту сцену. А он все не мог остановиться:
- Но тебя это не касается, не правда ли? Как ты выразилась, я только родственник, брат
покойного мужа Энн. И лично тебе - никто. Нам даже не стоит встречаться. Я позабочусь об
этом, когда ты приедешь навестить сестру. Ты довольна?
- Нет, - она хотела протянуть к нему руки, но боялась, что он их отшвырнет: слишком
уж был раздражен. - Нет, Жак, позвольте мне объяснить...
- Не стоит, - отрезал он. - До свиданья, Сэнди.
Сэнди была готова не просто плакать, ей хотелось кричать, бежать следом, преградить
ему путь своим телом, ползать на коленях - что угодно, лишь бы его остановить.
Она приросла к месту, а он уходил. Она думала, что самым худшим в ее жизни было
предательство Айана. Но то был пустяк по сравнению с пыткой, которую она пережила сейчас.
Даже если она и любила Айана, или того, за кого его принимала, былая любовь казалась
лишь бледной копией ее любви к Жаку Шалье. Он стал для нее всем: душой, сердцем, кровью,
самой жизнью. Он уносил все это с собой. Он уходил не оборачиваясь, он растворялся в толпе.
И это ее вина, только ее. Она не сможет это перенести...
Сэнди издала протяжный стон, не замечая обращенных на нее взглядов, и, спотыкаясь,
побрела к дамскому туалету. Она заперлась в кабинке надолго - даже не могла бы потом
сказать, сколько времени провела там. Сэнди слышала смех детей, ворчание усталых матерей,
хныканье младенцев, которым меняли пеленки, возбужденное хихиканье девчонок-подростков
- другими словами, вокруг нее бурлила жизнь, а она снова и снова прокручивала в голове свой
разговор с Жаком, безжалостно себя критикуя. Это продолжалось до тех пор, пока она не
поняла, что изорвет свое сердце в клочья.
И как бы Сэнди ни старалась себя оправдать, она пришла к выводу, что оправдания ей нет.
Жак никогда ее не простит, решила она. Эта мысль прожгла ее душу насквозь и... осталась на
ней клеймом. Никогда не простит.
В конце концов, покинув свое убежище, Сэнди побрела к стоянке, где оставила свою
машину среди сотен других. И, уже сидя за рулем и мчась по свободной полосе, она стала
думать о том, как жить дальше.
Глава 9
- Сэнди? - Голос Арианны был взволнованным и тревожным. - Слава Богу, я
дозвонилась до вас. Пыталась застать вас на работе, но мне сказали, что вы уехали домой.
- Что-нибудь случилось? С Энн? - Сердце - у Сэнди упало.
- Она вот-вот родит. Мы с мужем только что отвезли ее в больницу.
- Как будто бы рано, - нерешительно возразила Сэнди. - Значит, что-то не так?
- Да нет, не волнуйтесь, все идет как надо. - Однако голос Арианны на другом конце
провода был не очень уверенным.
- Роды действительно начались? Я хочу сказать...
- Да, воды отошли. - Теперь Арианна говорила уже не так бодро. - Конечно, роды
чуть-чуть преждевременные, и, поскольку воды отошли, возрастает опасность инфекции,
поэтому мы не оставили Энн дома.
- А схватки у нее начались? - Сэнди чувствовала, что тело ее немеет.
- Да, слабые... слабые схватки. Хотите, я позвоню вам примерно через час, когда узнаю
немного больше? Сейчас у нее врачи.
- Не надо. Я вылетаю. - Теперь Сэнди упала в кресло, потому что ноги ее больше не
держали. - Прямо сейчас позвоню в аэропорт, узнаю, какие есть рейсы. Если смогу вылететь
сразу - позвоню вам из аэропорта, в роддом. Вы ведь будете там, рядом с ней?
- Да, Сэнди, конечно. Не беспокойтесь, она теперь наша дочь, и ее ребенок - наш внук.
Мы будем смотреть за ней не хуже, чем это делали бы вы. Она здесь в безопасности.
- Спасибо, Арианна. Я прилечу, как только смогу. Поцелуйте ее за меня.
Положив трубку, Сэнди какое-то время смотрела в одну точку, пребывая в шоке. Потом
стала дрожащими пальцами набирать номер телефона аэропорта. Невероятно, невозможно, но в
этот вечер оставался еще один - отложенный - рейс во Францию. Времени у Сэнди было в
обрез. Она заказала такси по телефону, тут же побросала какие-то вещи в чемодан, потом
позвонила Эндрю домой, надиктовала список срочных поручений и выскочила из дома - всего
через десять минут после звонка Арианны.
Бешеная гонка на такси, потом посадка в самолет - все это не давало возможности о
чем-то думать. Однако, оказавшись внутри мощного лайнера, Сэнди отдалась мыслям об Энн.
И еще одна тень витала у нее в сознании - тень высокого, темноволосого француза,
поклявшегося никогда ее больше не видеть.
Недели, прошедшие со дня его отъезда, были кошмаром. В первые дни Сэнди двигалась и
действовала словно автомат, а сознание ее отключалось от всего и было сосредоточено на
одном моменте - на их ссоре. Но вот рана начала кровоточить, страдания извергались сначала
маленькой струйкой, потом превратились в целый поток. Сэнди просыпалась по ночам и ходила
из конца в конец квартиры до рассвета, в буквальном смысле слова схватившись за голову и
стеная в голос.
Мысль, что она загубила все, что могло быть между ними, загубила окончательно и
бесповоротно, была невыносима. Тот факт, что Жак приехал в Штаты без Моники, должен был
означать, что он хотел видеть ее, Сэнди. Эта мысль доводила ее до отчаяния. Она своими
руками уничтожила возможность обретаться хотя бы где-то на краешке его жизни, и все из-за
своих страхов. Боялась, что история повторится, что он бросит ее, как Айан. Не смогла увидеть
реального Жака Шалье - такого, какой он есть. За его спиной все время маячил Айан. И теперь
у нее с Жаком все кончено.
Однако пора было сосредоточиться на Энн. Пока лайнер плавно набирал высоту, Сэнди
пыталась мысленно внушить своей сестре, что она ее любит, и передать эту любовь за тысячи
миль.
Ребенок, который вот-вот родится, вряд ли узнает, сколько он значит для всех. Он увел
Энн от пропасти, на краю которой она стояла после гибели Эмиля. Этот ребенок неразрывной
нитью свяжет свою мать с семьей Шалье, в которой Энн будет окружена не просто любящими,
но обожающими ее родственниками, близкими и дальними. Среди них - Одиль и ее дети: о
них Энн упоминала во всех своих письмах и телефонных разговорах. Ничего плохого не
должно случиться с младенцем - он слишком любим, слишком всем дорог.
Весь семичасовой полет Сэнди возносила молитвы к Богу о здоровье роженицы и
младенца. Она не смогла вздремнуть, несмотря на то что несколько последних недель ей редко
удавалось забыться даже коротким сном.
Приземлившись во Франции, Сэнди чувствовала себя усталой и разбитой, а в такси все
время молчала: ее терзали волнение и дурные предчувствия.
Хотя было только семь утра, все вокруг проснулось и купалось в лучах яркого солнца. Но
пока машина "глотала" километры между аэропортом и больницей (расположенной невдалеке
от усадьбы Шалье), Сэнди почти не смотрела в окно и не видела прекрасного ландшафта. Все
мысли ее были сосредоточены на Энн и на крошечном существе, вздумавшем явиться на свет
на целый месяц раньше срока. Сэнди уговаривала себя, что в наши дни это вполне поправимо.
Спасают младенцев, родившихся в семь и даже в шесть с половиной месяцев, - современной
медицине и такое под силу. Но ничего не помогало. Сэнди хотелось одного: поскорее оказаться
рядом с Энн.
Когда такси остановилось у больницы, волнение Сэнди достигло предела, а желудок
превратился в какой-то жгут нервов. Жак рассказывал ей об этом роддоме - что он имеет
первоклассную репутацию, оснащен самой современной медицинской аппаратурой и, кроме
того, в нем работает лучший врач-акушер, славящийся не только во Франции, но и за ее
пределами. И Сэнди надеялась, что ночью рядом с сестрой был этот опытный специалист. Как
это важно...
Пока шофер вынимал чемодан из багажника, Сэнди открыла сумочку, чтобы
расплатиться, и почувствовала сильную мужскую руку на своей руке.
- Я заплачу, Сэнди, не беспокойтесь. - Это был Клод Шалье, отец Жака, и Сэнди
улыбнулась ему, тронутая тем, что он наверняка поджидал ее у входа. - Бегите... бегите к
Энн.
- А она... - Сэнди смутилась, но лицо Клода ничего не выражало, - она в порядке?
- Мне приказано ничего не говорить. Могу сказать только то, что она в полном
порядке. - Клод широко улыбнулся - какую-то секунду он был так похож на Жака, когда тот
обрадовался, увидев ее в аэропорту. Сердце ее заныло... - Вперед! - продолжал свекор ее
сестры. - Идите прямо; когда войдете в вестибюль и пересечете его, сверните налево. Палата
номер четыре.
Поскольку Сэнди все еще стояла столбом, Клод слегка подтолкнул ее, и она почти
побежала. В вестибюле, с толстым пушистым ковром на полу, сквозь всевозможные запахи
цветов пробивались запахи антисептиков и лекарств.
Подгоняемая радостным возбуждением, Сэнди влетела в палату, не подумав о том, что
сестра, может быть, спит, и увидела ее прямо сидящей в кровати с маленьким свертком на
руках. Глаза сестры были прикованы к двери.
- Энн!
- Сэнди! О Сэнди... я до смерти хотела тебя видеть именно здесь. - Глаза обеих сестер
увлажнились. Они улыбались друг другу. Сэнди осторожно присела на край кровати и только
после этого крепко обняла сестру. - Поздоровайся же с племянницей.
- Девчушка? - Сэнди нежно смотрела на маленькое сморщенное личико, над которым
торчал чубчик темных волос. Крошечные глазки были закрыты, кукольная ручка касалась
щеки. - Боже мой, Энн, она такая малютка...
- Она не маленькая! - с чувством возразила Энн. - Она весит почти полных восемь
фунтов, а это более чем достаточно, уверяю тебя! Если бы она задержалась еще на месяц, ей бы
вообще оттуда не выбраться.
- Тебе было больно?
- Да, - поморщилась Энн. - Но Арианна была на высоте. Всю ночь провела со мной, а
девочка родилась в пять утра. Сейчас Арианна пошла заказать нам с тобой завтрак, но я думаю,
Просто хотела оставить нас наедине.
- Как хочешь назвать дочь? - спросила Сэнди, когда Энн положила ей на руки
крохотный сверток. Девчушка была теплой и изумительно пахла - присыпкой для младенцев и
еще чем-то неуловимым, и от этого сочетания у Сэнди защипало в глазах. Какая очаровательная
малютка... а у меня не будет такой, думала Сэнди. Никогда. Но она прогнала эту мысль и
целиком сосредоточилась на сестре.
- Я назову ее Эмилия, - ответила Энн, - я не могла подобрать ничего, больше
похожего на "Эмиль". - Губы ее задрожали.
Минут через десять в палату вошли Арианна и Клод с огромным подносом еды. К этому
времени сестры почти успокоились, хотя веки были красными у обеих. Но вот все четверо
начали дружескую беседу. Крошка Эмилия крепко спала - уже не на руках матери, а в
кроватке из прозрачного пластика, рядом с кроватью Энн. Вдруг раздался стук в дверь, и Энн
крикнула:
- Войдите!
В палату вошел Жак.
Сердце Сэнди на миг перестало биться, а потом застучало со скоростью, к которой не мог
приспособиться остальной организм. Голова у нее закружилась, вся она как-то обмякла, еще
секунда - и упала бы в обморок. Хорошо, что Жак смотрел не на нее, а как-то сквозь нее. Это
заставило Сэнди выпрямиться, позвоночник ее стал стальным, и она гордо вздернула
подбородок. Сэнди долго втягивала в себя последний глоток кофе, а поставив чашку на стол,
изобразила вежливую улыбку, с которой дальше не расставалась. Ни одного слова не вылетело
из ее уст.
- Где же новорожденная? - спросил Жак, нежно посмотрев на Энн. - Можно мне
взглянуть?
- Конечно. - Энн с гордым видом указала рукой на кроватку. Как раз когда Жак
наклонился над девчушкой, та открыла глаза и сладко зевнула. - Возьми ее на руки, это не
страшно, - подбодрила Энн.
Вид Жака, прижимающего к себе малышку, чуть не погубил Сэнди. Комок в горле грозил
превратиться в море слез. После того как они с Жаком обменялись коротким приветствием -
ради родственников, - Сэнди извинилась и вышла в ванную. Минут через десять, собрав волю
в кулак, она вернулась и увидела, что Жака уже нет.
Весь тот день и следующий, когда Энн с дочерью привезли в замок, Сэнди ждала приезда
Жака. Он мог явиться хотя бы для того, чтобы продемонстрировать свое полное равнодушие к
ней - что он с таким успехом проделал в роддоме. К концу второго дня Сэнди поняла, что он
не приедет. Значит, я для него больше не существую, решила Сэнди. Вместе с этой мыслью
явилась злость, а с ней проснулась гордость. И уязвленное самолюбие, в которое Сэнди теперь
куталась как в плащ.
Да, он был как Айан: он не способен любить. Женщина ему нужна лишь для короткого
сексуального общения. Разве мог бы Жак, будь он другим, оставить ее так беспардонно, не дав
ей даже объясниться? Сэнди возненавидела его. Если Айану были нужны только ее деньги, то
Жаку - только ее тело. Он стал ей противен, омерзителен. Если сравнивать их, думала Сэнди,
то Айан был менее жесток, чем Жак.
Утром третьего дня Сэнди заказала авиабилет на Нью-Йорк; она радовалась, что оставляет
сестру и ребенка в хороших руках. Все семейство Шалье было вне себя от счастья в связи с
рождением маленькой Эмилии, а тот факт, что снова родилась девочка, их не обескуражил.
Меньше всего он обескуражил Энн, ее мать. Родные сразу полюбили маленькую Эмилию, ведь
она была частью их сына и невестки, и Энн расцветала в лучах их преданности.
- Вы уезжаете завтра, Сэнди? - Этот вопрос задал Клод, глава семейства. Вся компания
только что кончила обедать и перешла из столовой в роскошную гостиную, чтобы пить кофе.
Сгущались сумерки, через раскрытые окна из сада доносился аромат цветов. Последние лучи
заходящего солнца осветили комнату. - Вы можете остаться и пробыть здесь сколько
захотите.
- Я это знаю, - улыбнулась Сэнди Клоду. - Но я в последнее время так часто
отсутствую на работе и моя фирма так ко мне снисходительна, что...
Она не смогла закончить: дверь в гостиную рывком распахнулась - так, что Арианна
вскрикнула от неожиданности. В гостиную ворвался Жак.
- Oh, топ Dieu . Жак, что случилось? Почему ты нас так пугаешь?
Видимо, впервые в жизни он презрел воспитание, полученное в детстве, отбросил все
хорошие манеры, впитанные с молоком матери. Жак стремительно, ни на кого не глядя,
подошел к Сэнди.
- Ты собираешься уезжать? Завтра? - Он сверлил ее глазами. Рано утром? И не сказав
мне ни слова?
- Я... - Сэнди поднесла руку к горлу, словно ей было трудно говорить, - я...
- Как ты посмела? Как решилась на такое?
- Жак. - Отец поднялся с места и стоял, переводя глаза с Жака на Сэнди. Она была
бледна как мел, лицо Жака потемнело от гнева. Клод протянул руку к сыну, но тут же ее
отдернул, наткнувшись на его горящий взгляд.
- Не вмешивайся, отец. Это касается только меня и Сэнди. - Жак снова повернулся к
ней:
- Так что же? Ты в самом деле завтра уезжаешь?
- Да. - Теперь она стояла перед ним, все еще бледная, но на щеках горели зловещие
красные пятна: как он смеет так себя вести? - А почему бы мне не уехать? Вы не появились
здесь, не позвонили...
- Как я мог - я был в Париже! - огрызнулся Жак. - Это ты могла позвонить, я оставил
номер телефона.
- Номер? - Она уставилась на него в растерянности. А Жак повернулся к матери,
нервно вскрикнувшей.
- Матап, вы передали Сэнди письмо?
- Жак, прости меня, я забыла, все эти хлопоты с ребенком... Письмо у меня в
сумочке. - Арианна выглядела безмерно виноватой.
- C'est impossible . - Жак заговорил с Сэнди немного спокойнее:
- Моя мать должна была передать тебе письмо, я вручил его ей еще в больнице, зная, что
мне придется уехать в Париж. И в письме я все объяснил.
- Боже, что я наделала. - Голос матери был почти трагическим, но Жак не обратил
внимания ни на мать, ни на кого-то еще. Схватив Сэнди за руку, он буквально поволок ее из
гостиной.
- Ты поедешь со мной. Я больше не потерплю этого, - прорычал он вполголоса. -
Предположим, ты не получала письма, но ты даже не спросила обо мне. Не узнала, где я и что
со мной! Ты собиралась просто исчезнуть, снова исчезнуть, разве не так?
- Снова? - Сэнди не переспросила, а взвизгнула, так что крошка Эмилия, спавшая в
пене кружев, заполнивших колыбель, проснулась и заплакала. - А может, вы вспомните, что
это вы меня бросили? Вы даже не дали мне ничего объяснить.
- Сэнди! - воскликнула Энн. Жак и Сэнди обернулись от двери и увидели, что
сидевшие в гостиной родственники застыли в недоумении. Жак все еще не отпускал руку
Сэнди. - Сэнди, - повторила Энн, - ты встречалась с Жаком? - Уже то, что Энн не
вскочила и не подбежала прежде к ребенку, красноречиво говорило о ее изумлении. - И ты
скрыла это от меня?
- Я не встречалась с Жаком, - отрезала Сэнди, - все это не совсем так.
- К черту эти "не совсем"! - Жак обвел родных пылающим взором. - Сэнди останется
сегодня со мной, на всю ночь. Вот что вам нужно знать. Полетит ли она завтра в Америку -
тоже вопрос. Поэтому я просил бы кого-то из вас позвонить в аэропорт и...
- Ничего подобного! - вскричала Сэнди. - Я завтра улетаю. - Голос Сэнди затих,
хлопнула входная дверь, но тут же распахнулась дверь гостиной, и в комнату буквально
влетели встревоженные Андре и Одиль.
- Ради Бога, что случилось? - Андре смотрел на Энн, которая, вынув малышку из
колыбели, качала ее на руках и что-то шептала, успокаивая. - Что с ребенком?
- Эмилия в порядке. - (Теперь все повернулись к Энн, и Арианна, взглянув на свою
невестку, заулыбалась.) - Я думаю, что теперь и Сэнди будет в порядке. Мне следовало
кое-что заметить раньше.
- Даже я не заметила, а ведь я его мать, - сказала Арианна.
- Может, кто-нибудь объяснит мне, в чем дело? - вмешался Клод, переводя взгляд с
одного лица на другое. - Я перестал понимать, что происходит на самом деле, а что мне
снится. И пожалуйста, не говорите снова, что все вокруг, кроме меня, "в порядке".
Что касается Сэнди, то с ней было далеко не все "в порядке". Она сидела рядом с Жаком в
"феррари", а машина неслась как зверь. Судя по лицу его, Жак был вне себя, но гораздо больше
ее пугала борьба чувств в ней самой. Хотелось что-то сказать или сделать, чтобы его успокоить,
но мешал страх. То, как он ее "похитил", испугало Сэнди.
Она понимала, что Жаком руководит не просто физическое влечение. Несмотря на
недовольство Сэнди, на ее обвинения, в ней зрело желание довериться Жаку, приблизиться к
нему душой; крепла уверенность, что чувство их взаимно. И однако говорить об этом она не
решалась. Я люблю его, теперь уж нет сомнений, думала Сэнди, но все еще не доверяю ему. В
чем она сомневалась, так это в том, что сможет доверять кому-то из мужчин вообще.
Когда Жак продемонстрировал (как ошибочно думала Сэнди) свою связь с Моникой,
Сэнди даже успокоилась: это был повод, веская причина для того, чтобы спрятать свои чувства
от себя самой. Да, она испытала облегчение: она не могла еще раз открыться, отдаться всей
душой... чтобы потом снова быть распятой. Не могла.
- Куда мы едем? - спросила она робко. Пора было разрядить напряженную атмосферу,
царящую в машине.
- Ты прекрасно знаешь дорогу, - ответил Жак, не повернув головы. - Мы едем ко мне.
- Но вы не можете...
- Теперь уже поздно... - он быстро взглянул на Сэнди, и взгляд его был настолько
пронзителен, что она вздрогнула, - поздно останавливаться. Теперь я дурак в твоих глазах.
Довольна?
- Пожалуйста, не говорите так.
Три года назад Сэнди решила, по какому пути пойдет ее жизнь. Ее планы не предполагали
появления высокого, темноволосого, красивого француза, на которого женщины, она уже знала,
были падки, как мухи на мед. И Сэнди просто не могла найти выход в этой ситуации -
независимо от того, хотел ли Жак ее на одну ночь, на месяц или на год.
- А почему бы и нет? - ответил Жак. - Я никогда не боялся смотреть правде в глаза.
Ты мне нравишься, что тебе хорошо известно, и я тебе нравлюсь. Этому не может
препятствовать даже то, что ты помешана на своем муже.
- Я не помешана на муже! - воскликнула Сэнди. - Вы не поняли.
- А ты не хотела, чтобы я понял. - (Это было так верно, что она не смогла возразить.) -
В Нью-Йорке у меня было желание задушить тебя на месте, ты меня действительно вывела из
себя, - продолжал Жак, - поведав мне, что ты подозревала, пока мы проводили вместе
вечера. - Он остановился, чтобы перевести дух. - И это после того, что я рассказал про
Жаклин! Ведь я не открывался до сих пор ни одной живой душе! С тех пор как ты уехала из
Франции, - Жак говорил без остановки, - я не находил себе места. Придумал деловую
поездку в Штаты... только ради того, чтобы побыть с тобой. Но ты меня предала. Может, это и
не так, но я так думал. Вернувшись домой, я понял, что снова подгонял тебя, давил на тебя. А
между тем нам было так хорошо вдвоем. Тебе понравились наши вечера в Нью-Йорке? -
спросил Жак мягко.
- Вы же знаете, что понравились.
- Ты заметила, как я был сдержан? Вежливые поцелуйчики при расставании, никаких
объятий. Сам не мог поверить, что это я, Жак Шалье, который тридцать шесть лет был совсем
другим! - Он мягко посмеивался над собой, но Сэнди понимала, что тогда ему было
нелегко. - Я решил продолжать ту же линию, то есть проявлять терпение. Да черт подери, у
меня и не было другого выхода! Подожду, решил я, пока она приедет навестить Энн, и
продолжу метод работы "в лайковых перчатках". Казалось бы, чего проще?
- Жак...
- Но ты, оказывается, совсем не простая женщина. - Теперь он метнул на нее гневный
взгляд. - Что же именно ты так ненавидишь во мне?
- Не могу сказать, что я вас ненавижу. - Сердце ее застучало молотом.
- Значит, с людьми, к которым ты хорошо относишься, ты обращаешься вот так, как со
мной?
Сэнди не успела ответить: красавец автомобиль уже скользнул во двор усадьбы. Жак
пошел впереди, торопясь войти в дом прежде, чем гуси устроят сцену: будут изображать
негодование по поводу того, что им помешали спать.
- Я хочу вернуться назад, Жак.
- Не выйдет. - Он повернулся к ней, стоя посреди гостиной, и медленно оглядел ее с
головы до ног. - А ты похудела. - Подойдя вплотную, он оглядел ее снова. - Почему же ты
похудела? Честно говоря, у тебя и раньше не было лишнего веса.
- Огромное спасибо. - Его ирония спасла ее от слез, готовых пролиться из-за того, что
она снова оказалась в уютном доме, где уже не чаяла побывать. - А как насчет вас? Вы все в
том же идеальном весе?
- Да, черт меня возьми. - Он улыбался, а она не могла выжать из себя улыбку.
- Вы отвратительно вели себя в больнице в то утро, когда ро
...Закладка в соц.сетях
