Жанр: Любовные романы
Чужая свадьба
...ым. - Она держала в руках одеяло. Он
слишком поздно понял, что дал ей повод подойти ближе. Она прошла к кровати совсем близко от
него, все еще загадочно улыбаясь, он вдохнул аромат ее духов... Он сам не понял, как это
произошло. Летти проходила мимо него, и в то же мгновение оказалась в его объятиях, а он
прижимался к ее губам, оглушая, обжигая ее своей всепоглощающей страстью.
Она приникла к нему. Губы раскрылись ему навстречу. Она ласкала его, его плечи, руки, грудь,
проникая под распахнутый ворот его рубашки, разжигая его.
Эллиот сорвал пояс с ее талии и обнажил ее плечи. Летти отпрянула, в ее взгляде уже не было
ни вызова, ни лукавства, он был растерянным и немного испуганным.
- Может быть... я... мне не следует... нам не следует...
- Поздно. - Для него теперь не существовало ни правил, ни законов. Только требования:
страсть, желание, любовь. - Ты знаешь это не хуже меня.
Он медленно опустил-ее, прижимая к себе, она, скользя по его телу, почувствовала, как оно
напряглось от переполнявшего его желания. Ее груди касались его груди, халат зацепился за его
пояс, а полы сбились у нее на бедрах.
Летти дрожала. Ее пальцы касались паркета, но колени ослабли и подгибались. Он опустил
руки, но не отступил. При каждом его вдохе их тела на мгновение соприкасались, создавая
мучительную близость.
Затуманенным взглядом она посмотрела ему в лицо. В поисках опоры ухватилась за его
рубашку, упираясь пальцами в твердую мускулистую грудь.
- Если хочешь уйти, уходи. Последняя возможность, Летти. Последняя возможность для нас
обоих. - Он наклонился и коснулся ее губ. - Но я думаю, ты должна остаться. Останься...
Она чуть отодвинулась. Он не отрывался от нее, теперь лаская ее ушко.
"Останься". Она чувствовала его горячее дыхание, дрожь пробегала по ее шее и плечам.
Отпустив, Эллиот больше не касался ее руками, но в то же время она всем телом ощущала его,
его страсть возбуждала ее, приковывала к месту, томила ожиданием...
Он легко дотронулся до ее груди, обвел ее пальцами и, найдя сосок, начал поглаживать мягкую
шелковистую кожу вокруг него. Он не сводил взгляда с ее лица, взгляда, пугающего Летти своей
настойчивостью, немигающего и завораживающего.
Она его не узнавала. Сдержанный, благовоспитанный сэр Эллиот исчез, перед ней был
незнакомец, бесцеремонно игравший ее телом, но его горящий страстью взгляд переворачивал
всю ее душу.
- Пожалуйста, - прошептала она. Его рубашка была расстегнута, и Летти возбуждал вид
обнаженной мужской груди, поросшей темными волосами.
- Зачем ты пришла сюда, Летти? - шепотом спросил он, касаясь нежным поцелуем ее губ.
Она не могла сказать правду: пришла, чтобы отдаться ему. Ибо, сказав, что любит его, дала бы
ему возможность и полное право думать, что ничто не помешает узаконить их отношения. В мире,
в котором жил сэр Эллиот, люди, любящие друг друга, вступали в брак.
Она должна была уйти, вырваться отсюда, но не могла. Уйдя, Летти потеряла бы единственный
шанс познать любовь.
А она хотела этого. Так сильно. Ее кожа пылала, руки и ноги дрожали от предвкушения.
Желание переполняло ее тело. А что, если он прогонит ее? Как жить дальше? Даже не узнав
таинства любви?
- Я пришла переспать, - в отчаянии выпалила она.
Он словно окаменел. У нее замерло сердце. Летти затаила дыхание, пытаясь понять, что
кроется за непроницаемым выражением его лица, и отгоняя охвативший ее страх.
Почему он не хочет обнять ее? Не скажет что-нибудь?
Когда он наконец заговорил, его ответ не вызывал сомнений:
- Тебя привела похоть? Тогда все просто. Не отрывая от нее взгляда, он быстрым ловким
движением расстегнул брюки.
Прежде чем она поняла, что он намеревается сделать, он распахнул ее халат и наклонившись,
ухзатил ее за бедро, а другой рукой приподнял за ягодицы. Он перекинул ее ногу через бедро и
прижал самым чувственным и интимным местом к своему обнажившемуся телу.
Она задохнулась от неожиданной близости и, чтобы не упасть, обняла его за шею.
Поза была ужасной. Летти ощущала его твердую плоть, грубо-настойчивую и возбуждающую.
Его кожа обжигала, тело напряглось.
- Эллиот...
Он не ответил, его взгляд заставил ее смолкнуть. В нем было только грубое желание. Он сделал
несколько шагов, пока ее плечи не уперлись в стену. Прижал раскрытые губы к ее шее, бедрами
вдавливая ее в стену. Он сделал несколько медленных движений, и волны наслаждения
пробежали по ее телу. Летти вцепилась в его плечи, охваченная этими первыми волнами желания,
которым не могла сопротивляться, испуганная и в то же время испытывая сладкий восторг и
желая доставить ему такое же наслаждение, какое он давал ей.
Даже сквозь рубашку она чувствовала, как напряглись его мускулы, гладкие и твердые. У нее
перехватило дыхание, когда он медленными, короткими толчками стал входить в нее. Это делало
ее наслаждение еще острее. А он добавил еще одну мучительно сладкую пытку, приподнимая и
опуская ее в такт своим движениям.
- Эллиот, Эллиот. - Она тяжело дышала.
Он не ответил. Выражение его лица было застывшим и напряженным, на шее выступили вены.
Он ни о чем не думал, поглощенный лишь желанием получить сексуальное удовлетворение.
Летти тоже не могла думать, а могла только чувствовать. Она не ожидала, что он такой
большой, широкоплечий, тяжелый, что его кожа такая горячая, гладкая, как шелк, волосы
влажные и прохладные...
Летти хотела большего. Она хотела ощущать его внутри себя. Быть полной им. Хотела
закончить этот древний обряд.
Она закрыла глаза. Бедра двигались в одном с ним ритме. Она услышала, как он шумно вобрал
в грудь воздух. Вдруг схватив ее другую ногу, он поднял Летти еще выше, до уровня своей талии.
Она была обнажена, и он... Затрепетав, она почувствовала уже знакомую твердую плоть. Ее ноги
невольно напряглись.
Он застонал и, подняв голову, начал целовать ее - властно, настойчиво, почти со злостью. Она
отвечала на его поцелуи со все возрастающей страстью.
Эллиот вошел в ее мягкую теплую глубину. Она услышала, как он тяжело задышал,
почувствовала, как он обхватил ладонями ее лицо и с силой прижал ее к стене.
Его горячее дыхание обжигало ей губы. Она открыла затуманенные глаза, вся во власти
возбуждения и неутоленного желания, и встретилась с его горящим взглядом.
- Я хочу видеть тебя. Хочу видеть, как ты входишь в меня.
Она ахнула от боли, когда всем телом старалась принять его.
Что-то мелькнуло в его глазах. Он замер, его грудь вздымалась, как кузнечные мехи, смуглая
кожа была покрыта капельками пота.
Но эта пауза показалась ей страшнее боли.
- Нет. - Она шевельнулась. Он стиснул зубы. Закрыл глаза, но не пошевелился.
Она сползла вниз, совсем немножко. Его лицо исказилось. Она опускалась, вбирая его внутрь
себя, не обращая внимания на боль, чувствуя лишь, как он наполняет ее.
Желание вспыхнуло с удвоенной силой.
- Пожалуйста, - погфосила она. - Пожалуйста, сделай это опять.
- Бог мой! - вырвалось у него, хотя доселе он сдерживал свою страсть. Он жадно и
нетерпеливо овладевал ею, доводя ее до исступления. - Отдайся этому, - хрипло попросил он.
Летти послушалась. Откинула назад голову и почувствовала его всем своим телом, вокруг себя,
внутри, над собою... Они стали одним целым. Летти погрузилась в наслаждение, пронзительное и
блаженное, оно словно укачивало ее, и она разрыдалась от его чистой красоты, а потом сникла,
словно карточный домик, рассыпавшийся под дуновением ветра.
Когда все кончилось и ее руки бессильно опустились, Эллиот отодвинулся от нее, все еще
возбужденный и неудовлетворенный. Он легко поднял ее на руки и отнес на кровать.
- Ослабевшая и растерянная, она смотрела, как он стоит и расстегивает рубашку. Он снял ее и
быстрым движением отбросил в сторону. Он был красив, именно таким она и представляла его
тело - атлетически сложенный, худощавый, с сильными изящными руками и ногами. Полоса
темных волос, покрывавших его грудь, сужалась к плоскому животу с выпуклыми мышцами.
Он спустил с бедер брюки, и ее восхищение его телом сменилось испугом.
- Что вы делаете?
- Мы переспали, - мрачно сообщил он. - А в оставшееся время займемся любовью.
Глава 25
В страсти скрыта трагедия.
Впервые в жизни Эллиот испытывал такой гнев. Стоя перед ним, дрожа как осиновый лист, она
заявила, что хочет "переспать" с ним, будто он был каким-то ничтожеством, которым она хотела
воспользоваться для приобретения опыта, а не мужчиной, полюбившим ее за сердце и стойкость
духа.
Он не собирался заходить так далеко, но его томление, отчаяние и страсть оказались сильнее
его воли, и им владела лишь одна мысль, одна цель: она хотела секса.
Прекрасно. Он был готов показать ей, что такое секс.
Но, когда наступила глубокая ночь, когда гроза наконец утихла, они оба познали любовь.
Он посмотрел на женщину, лежавшую рядом с ним в глубоком забытьи. Висевшая под
потолком лампа освещала ее мягким рассеянным светом. Красноватые блики играли в ее волосах.
Нежная кожа обнаженного плеча светилась, словно покрытая золотистым лаком.
Белоснежные простыни сбились на ее бедрах. Одна рука была вытянута, голова откинута,
словно застывшая в экстазе, но в своем блаженстве Летти оставалась слабой и беззащитной.
В нем снова шевельнулось желание. Они провели в постели несколько часов. Эллиот не мог
требовать от нее большего. В ее страсти он почувствовал привкус отчаяния, которое ей не удалось
скрыть. В чем бы ни была причина, он хотел избавить ее от этого.
Он любил ее и знал, что она любит его. Летти этого не говорила, но ее губы, руки, ласки
свидетельствовали об этом убедительнее слов.
Летти помогла ему заново понять себя, собственное сердце, свою способность наслаждаться,
страдать, любить. Он не мог вернуться в прошлое. И, видит Бог, он не хотел возвращаться.
Теперь, когда узнал, что она любит его.
Он прижал ее к себе, желая только чувствовать ее близость, и закрыл глаза. Но сдсоро
усталость и морфий победили, и он тоже уснул.
Бледный утренний свет просочился в комнату. Летги мгновенно проснулась. Страх уже сжимал
ее горло, словно электрический ток пробегал по всему телу. Она лежала в объятиях Эллиота,
положив ногу на его бедро.
На одну короткую минуту она отогнала от себя мысли, всем своим существом впитывая
ощущение крепкого мужского тела, мускулов его руки, обнимавшей ее талию, бархатистой кожи
на его груди. Но тревога не позволила ей наслаждаться, и она взглянула ему в лицо.
Он был прекрасен. Отросшая щетина сделала его лицо еще более мужественным, густые
ресницы отбрасывали на щеки тень. Морщинка пересекала его лоб между бровями, а уголки рта
опустились, будто ему снилось что-то тревожное.
Боже, он возненавидит ее, когда узнает, кто она. Она должна была уехать. Исчезнуть.
Слезинка покатилась по щеке Летти. Ей нельзя было плакать, нельзя его будить. Она просто
взяла что смогла, воровка собрала украденные минуты взятой взаймы жизни и готовилась
сбежать.
Она не могла оставаться, ей было больше нечего дать ему. Больше не о чем лгать.
Осталась только правда. Она любила его.
И она не хотела видеть, как его любовь превратится в ненависть.
Она струсила. Она всегда была трусливой, боялась любви. Слишком много примеров
показывали ей, какие опасности таит в себе любовь. Слишком много примеров убедили ее, что
лучше прожить жизнь веселой самозванкой, играя ту роль, которая позволяла безнаказанно
ускользнуть, если ваше присутствие оказалось нежелательным.
Она боялась любви до такой степени, что не могла даже убедительно спеть любовную песенку.
Жалкая певичка из мюзик-холла и трусиха - вот кто она. В этом вся Летти Поттс.
Пора было выбираться, пока он не проснулся.
Осторожно она сняла его руку и слезла с кровати. Накинула шелковый халат и, выскользнув из
комнаты, побежала по пустому коридору в свою спальню.
Она натянула свое мокрое грязное бальное платье, нашла клеенчатый плащ и уже через
двадцать минут вошла в комнату Анжелы. Приятная седая женщина похрапывала в углу в кресле,
сняв туфли и положив ноги на маленькую скамеечку. Это была заботливая миссис Николе.
Летти на цыпочках подошла к Анжеле. Девушка спокойно спала, дыхание было ровным, цвет
лица здоровым. Летти улыбнулась. По крайней мере проблемы невесты маркиза довольно легко
были решены.
Девушка пошевелилась и открыла глаза.
- Леди Агата?
- Тихо. Мы ведь не хотим разбудить почтенную миссис Николе? И пожалуйста, друзья
называют меня Летти. От удовольствия щеки Анжелы порозовели.
- Летти. Где вы были прошлой ночью? Я так беспокоилась, и сэр Эллиот был вне себя.
Несколько дней назад Летти польстило бы, что она расстроила Эллиота. Сейчас она
чувствовала только свою вину, но изобразила задорную улыбку.
- Я ездила за вашим письмом, милочка, - шепотом сообщила она. - Нельзя, ч/обы
компрометирующие послания ходили по рукам, не так ли?
- Вы достали? - изумилась Анжела. - Вы... вы его получили?
- Да. - Летти вынула письмо из кармана плаща и протянула Анжеле.
- А Кип? - спросила Анжела, глядя на письмо. - Он не рассердился? Смирился с тем, что я
люблю другого?
Летти стоило большого труда удержаться от резкого замечания о том, что бы мог сделать
разозленный Кип Хим-плерамп, но она ничего не сказала. Не ее дело интересоваться, как
расценивала Анжела свою прошлую дружбу с Кипом. Это еще один урок, который она извлекла
из своего пребывания в Литтл-Байдуэлле.
- Он все понял, - коротко отозвалась Летти.
Увидев, как похорошело юное личико Анжелы от появившейся на нем счастливой улыбки,
Летти обрадовалась, что достала это проклятое письмо. Энергия, с которой Анжела разорвала
намокшее послание на мелкие кусочки, свидетельствовала о ее быстром выздоровлении.
- Как я могу отблагодарить вас, леди... Летти?
- В следующий раз диктуйте свои послания, - сухо предложила Летти.
- Впредь я буду писать письма только моему Хыоги.
- И не называйте маркиза "Хьюги", - посоветовала Летти. - По крайней мере в присутствии
других людей. Анжела кивнула с серьезным видом и спросила:
- Вы видели сэра Эллиота?
Вопрос застал Летти врасплох. Ее щеки вспыхнули, и по заинтересованному выражению лица
Анжелы она поняла, что сильно покраснела. К счастью, девушка была слишком хорошо воспитана
и ничего не сказала.
- Да. Я поблагодарила его за помощь. - Летти осознала, что ее голос звучит неестественно,
но ничего не могла с этим поделать. - А сейчас я должна вернуться в Холлиз. Как можно скорее.
- Почему?
- А, да потому, потому что... сэр Эллиот не подумал, в каком положении я окажусь, когда
придумывал свою историю о том, как забрал нас из вашей усадьбы во время грозы. Будет трудно
объяснить, почему я не переоделась, прежде чем поехать с ним. Так что, понимаете, я должна
вернуться туда раньше вашего отца и тетушки.
Слава Богу, она еще могла что-то соображать. Объяснение звучало вполне разумно.
- Но что же мы тогда скажем? Почему я здесь? Одна! - Анжела в испуге широко раскрыла
глаза. - Я хочу сказать, ну, сэр Эллиот очень старый и почтенный человек, он выше чего-либо
неподобающего, но все-таки...
Если бы она только знала, подумала Летти.
- Анжела, не беспокойтесь. Я расскажу всем, что мы обе поехали с сэром Эллиотом вчера
вечером, но, выходя из кареты, вы поскользнулись и ударились головой. Я объясню, что
вернулась, как только рассвело, чтобы быть там к приезду вашей тетушки и отца и сообщить о
происшедшем.
Анжела приподнялась, опираясь на подушки.
- Но все равно это значит, что я была здесь ночью одна. Я незамужняя женщина, а он...
- Миссис Николе была с вами всю ночь. Она все еще здесь. Спит, если вы уже не разбудили
ее. Ваша репутация в безопасности.
Девушка облегченно вздохнула.
- Конечно. - О,на смущенно взглянула в угол на фигуру в кресле. Миссис Николе спокойно
похрапывала. - Как я глупа. Я должна была бй знать, что сэр Эллиот примет все меры, чтобы не
скомпрометировать леди.
- Все меры, - тихо подтвердила Летти.
- По правде говоря, - лукаво усмехнулась Анжела, - если бы он считал, что допустил хотя
бы малейшую небрежность, ограждая репутацию леди, он в первое же воскресенье оказался бы в
церкви с требованием огласить предстоящий брак. Он так строго соблюдает приличия.
Девушка не могла знать, что каждое ее слово вонзается словно нож в сердце Летти.
- В самом деле? Мне пора идти. Лучше спуститься по черной лестнице, пока не появились
слуги.
И найти темный уголок, забиться в него и умереть.
- Хорошо. - Анжела протянула руки, и через мгновение изумления и неловкости Летти
наклонилась и обняла девушку. - Теперь я могу забыть о Кипе, о письме и думать только о
вашем удивительном плане празднования нашей свадьбы. О, Летти, само небо послало вас, - с
волнением прошептала Анжела, - потому что все наладил'ось.
Должно быть, ее послал сам дьявол.
Другого, более разумного объяснения не было. После того как она разбудила в нем страсть,
после блаженства их близости, после того как, победив его замкнутость, эта женщина вошла в его
сердце, она покинула его. Не сказав ни слова, не оставив даже короткой записки с каким-нибудь
объяснением, а лишь воспоминания о любви, огонь в крови и пылающий в душе гнев.
Эллиоту удалось сохранить спокойствие в разговоре с Анжелой, которую миссис Николе
кормила с ложечки.
- Леди Агата говорила, когда собирается вернуться?
- По-моему, нет, - ответила девушка. - Она сказала, что должна спешить, чтобы все
подготовить к свадьбе до своего отъезда.
- Отъезда? - Более внимательный собеседник мог бы заметить тревогу, прозвучавшую в
голосе сэра Эллиота. Анжела огорченно опустила уголки губ.
- Да. Ей необходимо готовить другое свадебное торжество. Она может остаться, только чтобы
закончить приготовления, а затем собралась вернуться в Лондон.
- Вот как? - Эллиот улыбнулся. Улыбка получилась странноватой - губы были крепко
сжаты. - Хорошо, мне лучше уйти, а вы поправляйтесь, мисс Анжела. Полагаю, скоро отец и
тетушка навестят вас. Я провожу их к вам, как только они приедут.
- Спасибо.
Эллиот поклонился, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. В коридоре он ровньщ и
негромким голосом произнес все известные ему ругательства.
Как у бывшего армейского офицера, у него был богатый запас таких слов.
Самая трудная роль - та, которую приходится играть в жизни.
- Профессор Марч, без сомнения, должен быть доволен приемом. Все веселятся, а мисс
Анжела прекрасно выглядит, - прошептала Мэри на ухо Грейс, стоя у завешанного белым
покрывалом буфета в дальнем конце длинной гостиной. Их прислали из Холлиза, поскольку у
Марчей не хватало слуг для приема большого количества гостей. Миссис Николе, благослови ее
Бог, вполне справлялась со воими обязанностями в будни, но ее нельзя было назвать поваром -
то есть тем титулом, который присвоила себе Грейс с тех пор, как леди Агата поручила ей испечь
свадебные пироги к свадьбе Анжелы. Все гости собрались вокруг леди Агаты в другом конце
комнаты, и Грейс с Мэри могли спокойно поболтать.
- Даже не подумаешь, что прошло меньше недели с тех пор, как она ударилась головой и
лежала в постели, правда? - тихо заметила Грейс, наблюдая за маленькой рукой, которая
высунулась из-под скатерти и начала шарить по столу, подбираясь к засахаренным фруктам.
Томми Джепсон, не иначе.
- И выглядит счастливой, я ее давно такой не видела, - согласилась Мэри. Она тоже
заметила на столе ручку и легонько стукнула ее по пальцам, но негодник уже успел стянуть кисть
винограда. - Перестала нервничать, я так думаю.
- Плохо, что дела у леди Агаты с сэром Эллиотом идут не очень-то хорошо, - заметила
Грейс, добавляя пирожков на серебряное блюдо рядом с чашей пунша.
Мэри поджала губы.
- По-моему, вы ошибаетесь. Ясно как день, что он по уши влюблен. Меня прямо дрожь берет,
когда вижу, как он не сводит с нее глаз, думая, что на него никто не смотрит. - Она слегка
покраснела, вспомнив лицо сэра Эллиота, когда в прошлое воскресенье в церкви тот смотрел на
леди Агату. Вот уж воистину, так в церкви не смотрят.
- Ну, это правда, - согласилась Грейс. - Да только ему не часто удается посмотреть на нее.
Всю неделю леди Агата не выходила из комнаты, все трудилась. Стала бледная, а глаза
покрасневшие. Она заболеет от такой работы!
Грейс взяла с блюда печенье и, приподняв скатерть, поманила им кого-то под столом.
Высунулась маленькая ручонка, схватила лакомство и исчезла. Из-под стола донеслось радостное
хихиканье. Томми Джепсон и его сестренка Сара.
- Я думаю, - недовольно сказала Мэри, понизив голос, - леди Агата немного... боится сэра
Эллиота.
- Боится? - усмехнулась Грейс. - Мэри, наивная ты гусыня. Он очаровал ее. А она из-за
этого чувствует себя несчастной. Хотя почему красивая женщина, за которой ухаживает такой
мужчина, как сэр Эллиот, несчастна, выше моего понимания.
- Может, она считает, что не может выйти замуж за человека, который намного ниже ее по
положению? - предположила Мэри.
- Какому положению? - возмущенно прошипела Грейс. - Это все в прошлом, Мэри.
Вспомни, что леди Агата предлагает свои услуги любому, у кого достаточно денег.
- Все в прошлом, - с горячностью прошептала Мэри, - и все равно она дочь герцога.
- Да, да, - раздраженно согласилась Грейс. - Но несмотря на это, она, кажется, не ставит
себя высоко. Кроме того, яснее ясного, что она в него влюблена.
- Почему ты так думаешь? - прошептала незаметно подошедшая к ним Эглантина.
Ягненочек, устроившийся у нее на руках, с надеждой смотрел на пирожки.
- Она несчастна, - пояснила Мэри.
Эглантина повернулась и внимательно посмотрела на леди Агату, стоявшую в другом конце
комнаты. Справедливость слов горничной не вызывала сомнений. Напряжение последних дней
наложило печать-яа ее удивительное лицо. Темные круги пролегли под глазами, а лицо леди
Агаты казалось восковым. Из тяжелого шиньона выбился локон. Она словно похудела за эти дни.
- Она слишком много трудилась, - тихо сказала Эглан-тина.
- До мозолей на ладонях, - подтвердила Грейс Пул.
- Работала по ночам, - закивала Мэри.
- Может быть, поэтому она не может уделить и минуты моему сыну, - тихо произнес за их
спинами Аттикус. Все три женщины чуть не подскочили. - Я и не подозревал, что вы настоящая
рабовладелица, Эглантина.
Мэри и Грейс даже не потрудились возразить профессору. Весь Литтл-Байдуэлл знал, что
Эглантина Бигглсуорт - добрейшая душа.
- О, - огорчилась сама Эглантина, - как дурно вы, должно быть, думаете о нас, профессор
Марч, если говорите такие вещи. Поверьте, что мы проявляем интерес к леди Агате и Эллиоту
только потому, что любим их обоих.
Аттикус успокоил ее:
- Вам не за что извиняться или менять такую захватывающую тему вашего разговора. Можно
сказать, я заинтересованная сторона. И, надеюсь, вы не осудите меня, если я признаюсь, что у нас
общие интересы.
Женщины с изумлением смотрели на него. Он кивнул:
- Это правда. Последние несколько дней я только и делал, что расхваливал Эллиоту леди
Агату, пока почти не убедил жениться на ней самого себя.
Эглантина хихикнула, а Мэри осуждающе покачала головой:
- Она не выйдет за вас. Ей нужен сэр Эллиот.
- Так почему же она не берет его? - трагическим шепотом осведомился Аттикус. - Эллиоту
так надоело слушать мои восхваления, что он наконец сказал мне, - прошу извите за грубое
выражение, но я привожу слова сына, чтобы доказать, в каком он состоянии: "Если бы, черт
побери, я знал, что делать, разве я уже не сделал бы этого? Леди не желает меня видеть!"
- Он прав, - с грустью согласилась Эглантина. - Леди Агата не хочет видеть его. Когда он
появляется у наших дверей, она убегает наверх. Если он приглашен к обеду, то она слишком
занята, чтобы сойти вниз. Сегодня приехала сюда только потому, что я ей сказала, что Эллиота
вызвали по судебным делам.
- Но его никуда не вызывали, - заволновался Аттикус. - Он в зале, разговаривает с
Энтоном.
- Знаю, - спокойно ответила Эглантина. Прошла целая минута, прежде чем они поняли
смысл ее слов.
- Не может быть, мисс Эглантина! - выдохнула Грейс Пул. Аттикус усмехнулся, а Мэри
одобрительно улыбнулась.
- Вот он, - шепнула служанка.
В комнату вошел Эллиот. Наклонив голову, он внимательно слушал Энтона. Черные брови
были нахмурены. Эглантина увидела, как он поднял голову и увидел леди Агату. Зрачки его глаз
сузились, он пристально смотрел на нее.
Эглантина перевела на нее взгляд. Леди Агата тоже заметила сэра Эллиота. На мгновение она
замерла на месте. Ее глаза потемнели и засветились, губы раскрылись, а затем она быстро
огляделась по сторонам, как бы измеряя расстояние до ближайшей двери. Попятилась... Не
спуская с нее глаз, он направился к ней.
Ей некуда было бежать. Она быстро повернулась к двери, ведущей в сад, но полковник Вэнс,
уронив трость прямо ей под ноги, загородил дорогу. Ей ничего не оставалось, как поднять палочку,
а когда она вложила трость в его сморщенную руку, Эллиот уже стоял рядом с ней.
Гости притихли, словно понимая, что перед их глазами разыгрывается драма. Даже на расстоянии
Эглантина видела, как побледнела леди Агата, как напряглась всем телом, будто ожидая нападения, и
тревога мелькнула в ее глазах. Эллиот, напротив, казался олицетворением спокойствия. Он взял руку,
которую она невольно протянула ему, склонил темную голову, поднес руку к губам и нарочито
медленно поцеловал дрожавшие пальцы с такой страстностью, какую обществу Литтл-Байдуэлла еще
никогда не приходилось видеть.
Присутствовавшие в зале дамы восприняли это по-разному, но ни одна не осталась равнодушной.
Большинство наблюдало за парой с легкой завистью, кое-кто с любопытством, некоторые были
шокированы, но только одна была на грани обморока: сама леди Агата.
- Обед! - громко подсказала Аттикусу Грейс.
- Что? - переспросил он.
- Объявите, что обед подан! - настойчиво повторила Грейс. - Он предложит ей руку. У нее не
будет другого выбора, кроме как взять его под руку, а затем...
- А! - кивнул Аттикус. Он выступил вперед и кашлянул. - Дорогие мои друзья, - объявил он,
- позвольте пригласить вас к столу!
Эллиот с хищной улыбк
...Закладка в соц.сетях
