Жанр: Любовные романы
В плену любви
...адных островах мы никого не
нашли?
Дрейк улыбнулся. Судя по его реакции, их тайное убежище осталось
нераскрытым. Как ни странно, но Эверил тоже испытала чувство, похожее на
облегчение.
Макдугал задумался, потирая большим пальцем квадратную челюсть.
— Спроси у хозяина, не видел ли он эту свинью и его тощую сучку.
Эверил устремила на Дрейка панический взгляд. Он с невозмутимым видом
отпустил ее и взялся за сумку с ее вещами.
— Нам пора идти.
— Куда? Они схватят нас, как только мы выберемся отсюда.
Бросив взгляд в окно, Дрейк покачал головой.
— Гордон и Эдина наврут им с три короба. От них Мердок не узнает ничего
полезного. Но нам нельзя здесь задерживаться на тот случай, если он вздумает
обыскивать трактир.
— Да, — прошептала Эверил, когда он подтолкнул ее к двери.
Но они замерли, когда голос снаружи оповестил:
— Хозяйка говорит, что они провели здесь прошлую ночь.
— И что? — нетерпеливо рявкнул Макдугал.
— Они уехали рано утром по северной дороге.
Дрейк снова улыбнулся. Он не ожидал услышать от Гибсонов вопиющей лжи. У
Эверил отлегло от сердца.
После непродолжительного молчания Мердок заметил:
— В Нагорье полно мест, где можно затаиться. Но выродок Дайры не может
прятаться вечно.
— Верно, — поддакнул Уоллес.
Дрейк напрягся. Не задумываясь, Эверил дотронулась до его руки.
— Обыщите комнаты, вдруг он что-нибудь оставил, — приказал Мердок
и исчез из виду, войдя в трактир через главный вход.
Сердце Эверил подскочило к горлу. Но Дрейк лишь приподнял брови и, хищно
улыбнувшись, поставил на пол сумку. Эверил задрожала, когда он вытащил из-за
голенища сапога нож. Ни секунды не колеблясь и не дрогнув ни единым
мускулом, он провел лезвием по своей ладони, проложив по смуглой коже алую
полоску. Эверил в изумлении наблюдала, как Торнтон вытер порезанную руку о
белоснежную простыню, оставив на ней кровавые пятна.
Когда Дрейк подошел к девушке, уголки его рта приподнимались в лукавой
усмешке.
— Пусть Мердок делает выводы...
Эверил потупилась, скрывая приступ горечи. Он считает ее настолько
нежеланной, что ему легче пролить собственную кровь, чем исполнить
супружеский долг. Сердце ее сжалось от возмущения. Все еще усмехаясь, Дрейк
перевязал руку носовым платком, подхватил поклажу. Они вышли из комнаты и
спустились по черной лестнице на улицу, прочь от грязных ругательств
Мердока.
Возвращение на остров заняло почти целый день. И когда они, наконец,
оказались в отсыревшей хижине, сгустились сумерки. Вместе с ними на Дрейка
нахлынули воспоминания о нежном теле Эверил и ее страстных стонах.
Только переступив порог жилища, Дрейк плеснул эля в жестяную кружку. Ему
хотелось привести мысли в порядок. Взгляд ее зеленых глаз теребил его
совесть. Он понимал, что обидел Эверил прошлой ночью. Поднеся кружку к
губам, Торнтон одним махом проглотил хмельной напиток и налил еще. В течение
нескольких секунд он повторил эту процедуру дважды, надеясь утопить свою
похоть и чувство вины.
Как же он хочет ее! Просто сгорает от желания. Собственно, его прямой долг
овладеть ею сегодня же ночью — можно сказать, сейчас, — дабы закрепить
их брачные узы. Но он не в силах заставить себя сделать что-либо, что
причинило бы ей боль.
И все же одно предполагает другое. Кровь Христова, ей, видите ли, нужна
любовь — эта дурацкая выдумка о сердечной преданности и рыцарской
галантности, которых не существует на свете!
Дрейк бросил осторожный взгляд на Эверил, примостившуюся на краешке кровати.
Ее зеленые глаза все еще негодующе сверкали. Может, она просто не понимает,
что такое любовь на самом деле, не знает, что она творит с человеком? Да и
откуда ей знать? Едва ли ей доводилось видеть губительные последствия любви
в том защищенном мирке, где она выросла.
Дрейк сделал солидный глоток из кружки. Он мог бы просветить ее. Вот только
вопрос, поймет ли она?
А может, проблема в нем? Да, Эверил ждет от брака любви, но и она никогда не
говорила, что любит его, Дрейка. Вполне возможно, что он принял желаемое за
действительное.
Дрейк снова наполнил кружку и опустошил ее залпом.
— Она чуть не погубила моего отца.
Эверил нахмурила лоб.
— Кто?
— Моя мать. — Дрейк сузил глаза и отвернулся, горько
хмыкнув. — Ее вероломство нанесло ему глубокую рану. А
остальное, — он покачал головой, — лишило его воли к жизни.
Когда Торнтон снова повернулся к Эверил, на ее лице отражалось такое
искреннее участие, что по его телу прокатилась необыкновенно теплая волна
чувств.
— Остальное? — сдавленно произнесла она. — Ты уже говорил,
что твоя мать связалась с Мердоком. Что еще могло случиться?
Дрейк сделал очередной глоток, крепко обхватив пальцами кружку.
— Ребенок.
— Ребенок? Твоя мать зачала от любовника?
Дрейк кивнул и отвернулся, чтобы она не могла видеть его лица. Сдерживая
эмоции, он ждал неизбежного вопроса.
— От кого?..
В комнате повисла тишина. Дрейк стиснул зубы, благодарный, что она избавила
его от унизительного ответа.
— Это был ребенок Мердока? — В каждом произнесенном ею слове
звучал неподдельный ужас.
Дрейк повернулся к ней лицом:
— Да.
Побледнев как полотно, она прижала к губам дрожащую ладонь.
— Что произошло потом? Твой отец, наверное, был...
— В бешенстве, — невнятно произнес Дрейк. — Смертельно ранен.
Потрясен до глубины души. — Он опрокинул в себя остатки эля. —
Выбирай что хочешь. Любое подходит. — Он широко взмахнул рукой в
приглашающем жесте. — Но и это не самое худшее. Даже наполовину.
Заглянув в свою пустую кружку, Дрейк нетвердо шагнул к кувшину с элем и
налил себе еще.
— Мать понимала, что ей придется поплатиться за свою неверность. —
Он мрачно уставился в кружку, словно видел в ней прошлое. — Она
попыталась избавиться от ребенка и умерла.
Эверил машинально прикрыла руками живот. Этот неосознанный жест согрел и в
то же время раздосадовал Дрейка. У него двоилось в глазах, но тем не менее
он не мог не заметить, какое впечатление его слова произвели на Эверил. На
лице девушки отразился гнев, сменившийся выражением шока, которое уступило
место сочувствию. Непривычная мягкость разлилась в груди Дрейка.
— Отец был гордым человеком. Непобедимым воином, вселявшим страх в
сердца врагов на поле битвы. Но мать своим предательством лишила его силы.
Он не выпускал ее из объятий, пока она истекала кровью. Он плакал, как
ребенок, снова и снова повторяя слова любви, словно какой-то заговор против
смерти. — Дрейк помолчал, чувствуя, как скорбь опалила его
внутренности. — Прежде чем испустить последний вздох, она пожелала ему
сгнить в аду.
— О, Дрейк! Как это ужасно, — прошептала Эверил.
Ее тихий голос, словно утешающий бальзам, пролился на его обожженную душу.
Пол внезапно накренился, и Дрейк закрыл глаза, пытаясь удержаться на ногах.
— Да, — сказал он. — Все было достаточно скверно и до того,
как Мердок обвинил меня в убийстве, которого я не совершал. В убийстве
человека, которого я так любил.
Вся дрожа, Эверил подошла к Дрейку и положила руку на его напряженное
предплечье. Он взглянул на нее. В его глазах отражалось страдание. Рука
Эверил скользнула ниже и сжала его теплую ладонь. Сердце ее скорбело. Теперь
она понимала, какой страшной угрозой представлялась ему любовь.
Мрачная история Дунели убедила Эверил в том, что гадалка на ярмарке сказала
правду об узах, связывающих двух мужчин. По всей вероятности, отец Дрейка
был одним из воинов Лохлана Макдугала, возможно, даже членом его клана.
Бедняге не только пришлось смириться с тем, что могущественный Лохлан сделал
его жену своей любовницей, скорее всего он знал, что она также побывала в
постели сына вождя. Воистину ужасная трагедия, порожденная амбициями Дайры и
человеческими страстями.
Эверил успокаивающе погладила судорожно стиснутый кулак Дрейка.
— Мне очень жаль.
— Все это в прошлом, и я не нуждаюсь в твоем сочувствии, —
огрызнулся он. — В данный момент мне требуется твое тело и супружеская
покорность, которую ты демонстрировала вчера вечером.
Мрачный тон Торнтона вполне соответствовал выражению его лица. Положив
теплую ладонь ей на плечо, он скользнул вниз по покрывшейся мурашками руке и
сжал локоть. Эверил задрожала, недоумевая, почему она всегда реагирует на
Дрейка таким образом — даже в тех случаях, когда он превращается в пьяного
незнакомца или набрасывается на нее с упреками, чтобы заглушить собственную
боль.
— Ты хочешь мести, а не меня.
— Я хочу тебя. — Дрейк горько засмеялся.
— Но...
— Моя мать с юных лет научила меня, что мужчина не должен пренебрегать
постелью жены. Дайра была слишком похотлива, чтобы долго оставаться без
любовника. — Он помолчал, глядя в глаза супруги. — Я не такой
дурак, чтобы совершить эту ошибку с тобой.
— Я не твоя мать, — осторожно заметила Эверил.
— Точно, ты куда опасней, — хрипло произнес Дрейк. — Ты заставляешь меня чувствовать.
Пока Эверил переваривала сказанное, Дрейк схватил ее за другую руку и прижал
к своей груди. В его глазах светился золотистый голодный огонь, заставлявший
ее сердце набирать обороты.
— Я хочу оказаться в твоих объятиях. В твоей постели, милая. Целовать
твои сладкие губы. — Он покачнулся, но устоял на ногах. — Засыпать
на твоей груди.
Его снова повело, голова склонилась набок, глаза закрылись. Эверил едва
успела вытащить из его безвольных пальцев кружку, прежде чем Дрейк осел на
стул, стоявший за его спиной. Раздавшийся через мгновение храп возвестил,
что этой ночью разговоров больше не будет.
Глава 11
Дрожащими руками Эверил набросила плед на своего спящего мужа. Сон смягчил
резкие черты его лица, жесткую линию рта. Дрейк выглядел усталым и после
долгого и неприятного разговора о прошлом нуждался в кратком забвении,
которое и дал ему эль.
Эверил не понаслышке знала, как тяжело лишаться иллюзий. Надежды,
промелькнув на ее небосводе, как падающие звезды, обычно медленно гасли,
оставляя за собой безрадостную реальность. Научившись жить без матери,
отцовского внимания, а с недавних пор и без супружеской любви, Эверил хорошо
знала, что такое горечь утраты. Как знал это отвергнутый матерью,
пострадавший от жестокости Мердока и обвиненный родным кланом в убийстве
Дрейк.
Его замкнутость становилась понятна. После измены Дайры он запечатал свое
сердце сургучом, оберегая его от раны, подобной той, что нанесли его
обожаемому отцу. Вместо того чтобы искать любовь, как делала Эверил, он
оградил свои чувства броней.
Казалось, он смирился с тем, что совершенно одинок в этом мире, и даже
убедил себя, что предпочтительнее жить в одиночестве. Однако это было
неправдой. Эверил видела его тоску и потребность в человеческом тепле, как
бы упорно он ни отрицал этот факт.
Печальная улыбка скользнула по ее губам. Дрейк может сколько угодно
притворяться свирепым и пытаться убедить ее в своих злостных намерениях. Но
она раскусила его. Пожалуй, она понимает даже больше, чем ему бы хотелось.
Едва ли мужчина, способный на жестокое убийство, стал бы утешать свою
пленницу, испугавшуюся темноты. Напротив, он наслаждался бы ее ужасом и не
преминул усугубить ее страдания жестокостью и насилием. Разве безжалостный
убийца стал бы рассказывать о своем прошлом, о своей боли? Никогда.
Дрейк же сделал все наоборот, позволив Эверил увидеть в нем человечность,
которую она не рассчитывала обнаружить.
Нежно касаясь его щеки, она погладила кончиком пальца колючую от
пробивающейся щетины кожу. Дрейк нуждается в тех же простых и столь
необходимых вещах, что и она: понимании и уверенности, что ты кому-то нужен.
Что ж, ее прямой долг, как жены, позаботиться об этом. Но чувство,
расцветавшее в сердце Эверил, не умещалось в рамки той связи, которую она
ощущала между ними. Конечно, она понимает Дрейка, нуждается в нем... И
любит.
Как глупо с ее стороны испытывать чувство, на которое он никогда не ответит
по многим причинам, и главные из них — его израненное сердце и ее заурядная
внешность. И все же Эверил цеплялась за свое открытие, как за спасательный
круг. Она не предаст Дрейка, даже если весь мир отвернется от него, и будет
надеяться, что он относится к ней так же. Это единственное, что ей остается,
ибо признаться ему в своих чувствах значило бы возвести между ними преграду
размером с долги Эбботсфорда.
Когда Дрейк проснулся, ярко светило солнце. У очага, что-то напевая под нос,
суетилась Эверил.
Она была одета в простенькое серое платье. Ее локоны скрывал белый чепец с
оборками, который он так ненавидел. Застонав, он скатился со своего тюфяка.
Каждое его движение болью отдавало в мозгу. Казалось, что внутри черепной
коробки марширует целая армия. Подумать только, он даже не помнит, как
отключился прошлым вечером.
Эверил обернулась и, устремив на него заботливый взгляд, спросила:
— Будешь завтракать?
При мысли о пище Дрейк скривился и замотал головой.
Эверил уселась за стол и принялась за еду, а он с интересом наблюдал за ней.
Постепенно Торнтон начал вспоминать свои пьяные откровения. Ни разу со дня
похищения Эверил из Дунели ему не приходило в голову делиться с ней своим
прошлым, особенно теми чудовищными подробностями, которые он выложил прошлым
вечером. Да, вчера он был хорош!
Не придумал ничего лучшего, как сгрести ее в пьяные объятия, сравнить со
своей матерью и предложить заняться любовью.
Проклятие! И как его угораздило так напиться!
Приглушенно выругавшись, Дрейк встал с постели и подошел к окну. Яркие лучи
солнца весело заливали ущелье. Утренний ветерок колебал островки зеленой
травы, пробивавшейся среди скал и камней. Дрейк вдохнул в легкие свежесть.
Зря он рассказал Эверил о своем прошлом, об отце с матерью и причинах,
заставлявших его жаждать мести. Ведь она даже не подозревает, что связывает
его с Мердоком, и лучше ей оставаться в неведении.
Она и так заимела над ним слишком много власти. По мере того как боль в
голове Дрейка стихала, напряжение в его чреслах росло. Тяга к Эверил лишала
его способности думать и выходила за рамки физического желания. Дрейк ничего
не имел против физической близости с женщиной и находил это занятие весьма
приятным. Но он всерьез опасался, что ничто — даже если он уложит ее в
постель и не выпустит до тех пор, пока не удовлетворит свою страсть — не
уменьшит его тяги к Эверил.
Он должен попросить у нее прощения — и не только за свое поведение прошлым
вечером. Не мешало бы извиниться за кислое настроение, в котором он пребывал
в последнее время. И за то, что позволил ей думать, будто считает ее слишком
непривлекательной, чтобы заняться с ней любовью.
— Ты уверен, что не хочешь завтракать? — раздался за его спиной
мягкий голос девушки.
— Да, — ответил Дрейк, развернувшись к жене лицом. — Мне
нужно поймать рыбу, иначе вечером нам будет нечего есть.
— Понятно. — Тоскливое выражение придало глазам Эверил цвет
весенней листвы, уголки ее губ опустились.
Тронутый унылым видом супруги, Дрейк подошел ближе. Ее печаль тревожила его.
— Эверил, я понимаю, что, когда мы были здесь в прошлый раз, тебе
пришлось почти все время сидеть в хижине.
— Верно. — Она натянуто улыбнулась. — В детстве у меня весь
нос был в веснушках. Отец даже говорил, что я слишком люблю солнце.
Дрейк представил себе шаловливую девчушку с белокурыми кудрями, веснушками и
лукавыми искорками в глазах, которая неутомимо носилась по зеленым холмам
Шотландии.
Он тряхнул головой, раздраженный тем удовольствием, который доставил ему
образ, нарисованный воображением.
— Если хочешь... ты могла бы погулять по берегу, пока я буду рыбачить.
— Я была бы очень рада. — Эверил вскинула на него взгляд, полный
благодарности.
Они вышли из хижины и поднялись по крутому склону к воротам. Дрейк вытащил
ключ, отпер замок и, распахнув тяжелые двери, пропустил Эверил вперед.
Застенчиво кивнув, она вышла через ворота на поросшее травой плато. После
недавнего дождя воздух пах влажной землей. Дрейк двинулся следом, наблюдая,
как вокруг ее стройных бедер колышется серая юбка.
Поравнявшись с Эверил, Дрейк бросил взгляд на ее разрумянившееся лицо.
Непривычное чувство покоя шевельнулось в его груди.
— Каким ты был в детстве? — поинтересовалась Эверил, устремив на
него любопытный взгляд. — Примерным ребенком, корпевшим над книжками?
Дрейк усмехнулся.
— Нет, я был жутким озорником, поэтому, когда мне исполнилось семь лет,
отец отправил меня обучаться рыцарскому делу. Там я познакомился с Кайреном
и Эриком, еще одним моим другом.
— И чем вы занимались?
Дрейк вдруг понял, что ему нравится отвечать на ее вопросы.
— Всевозможными проказами, в основном благодаря Кайрену. Эрик еще
пытался внять голосу разума. Ну а я... был где-то посередине. Серьезно
относился к своим обязанностям, но и не отказывался от шалостей, когда
представлялась возможность.
— А сейчас? Вы по-прежнему дружите?
— Да. — Он кивнул в подтверждение своих слов. — Мы как
братья. С ними я спокоен в бою за свой тыл и уверен в их поддержке в трудную
минуту.
Дрейк помолчал, решая, стоит ли продолжать. Но настроение располагало к
откровенности. Ему очень нравилось разговаривать с Эверил без угроз и
взаимных оскорблений.
— Эрик и Кайрен спасли меня из застенков Мердока. Я был на волосок от
смерти, когда это случилось.
— Неудивительно, что ты так привязан к ним. — Ее взгляд потеплел.
Лицо Дрейка приняло суровое выражение.
— Да. Я обязан им жизнью.
Они начали спускаться к берегу, окруженному полоской пены, за которой
простиралось бескрайнее море. Сделав несколько шагов, Эверил поскользнулась.
Дрейк рванулся вперед и, обхватив ее за талию, не дал упасть. Нежный
цветочный аромат ударил ему в ноздри. Он не мог заставить себя оторвать от
нее руки.
— Дрейк? — Эверил подняла на него вопросительный взгляд.
— Не хватает еще, чтобы ты упала, — буркнул он, крепче сжимая
руки.
Эверил, казалось, не возражала против его объятий. Опустив взгляд, Дрейк
любовался блестящими локонами, видневшимися из-под ее чепца. Солнце,
пробившись сквозь облака, осветило их золотистыми лучами. Капельки пота
выступили у него на лбу. Проклятие, до чего же он хочет собственную жену!
— Дрейк, я хотела сказать... насчет твоей матери. Мне очень жаль. Дети
не заслуживают подобного обращения.
— Все это чепуха, — отмахнулся он, не желая развивать эту тему.
Добравшись до берега, Торнтон неохотно выпустил девушку из своих объятий.
Волны с тихим плеском набегали на скалы, в воздухе проносились чайки. Эверил
сняла чепец, позволив ветру играть длинными прядями распущенных волос.
Здесь, у моря, она казалась удивительно естественной, словно русалка,
отдыхающая на суше.
Дрейк вздохнул, отгоняя фривольные мысли, и двинулся к воде, волоча по
сырому песку сеть.
— А твой отец? — вдруг спросила Эверил. — Он любил тебя?
Как всегда при упоминании об отце, сердце Дрейка сжалось от горя.
— Да, — ответил Торнтон. — Он был добрым, надежным и
заботливым. У него были все те качества, которых не хватает твоему отцу.
Эверил покачала головой.
— Просто я разочаровала его. Если бы я была такой дочерью, какую он
хотел, возможно, папа гордился мной.
Дрейк бросил сеть и сжал ее ладони.
— Только собственная глупость мешала ему разглядеть твои достоинства.
— Ты и вправду так думаешь? — Эверил замялась в нерешительности.
Судя по выражению ее лица, на котором отразились тоска и неуверенность,
терзавшие душу, ей отчаянно хотелось поверить ему. Дрейк испытал сильнейший
порыв стереть поцелуями все ее страхи и убедить Эверил, что она прекрасна.
— Да, — вымолвил он наконец. — Я уверен.
Внезапно лицо девушки озарилось улыбкой, немного робкой, но полной надежды и
радостного ожидания. Дрейк изумленно застыл, не в состоянии пошевелиться,
моргнуть, перевести дыхание.
— Спасибо! — Она стиснула его руки.
Желание огненной волной разлилось по его телу. Дрейк поспешно выпустил ее руки и снова поднял сети.
— Тебе нравится на берегу? — спросил он.
— Да, здесь так тихо и мирно, словно мы за тысячу миль от остального
мира.
— Теперь ты понимаешь, почему я выбрал это место? Эверил кивнула, но
уголки ее розовых губ опустились.
— Если тебе это доставит удовольствие, я мог бы приводить тебя сюда
почаще, — неожиданно предложил Дрейк.
На лице Эверил мелькнуло удивление, сменившееся восторгом.
— Это было бы чудесно! — Она нерешительно дотронулась до его
плеча. Это прикосновение вызвало у Торнтона ответное желание коснуться
ее. — Я буду очень рада.
Когда они вернулись в ущелье, Дрейк неприкаянно слонялся возле хижины,
наблюдая за медленным заходом солнца, садившегося за край ущелья. Хотя он и
пытался думать о чем угодно — об Эрике, Кайрене и даже Мердоке, — но
ничто так не занимало его мысли, как собственная жена.
Как только погасло розовато-оранжевое сияние, появилась Эверил. Ненавистный
чепец исчез, как и портившая ее прическа. Волосы девушки были заплетены в
толстую косу. Переброшенная через плечо, она ласкала ложбинку между нежными
грудями, которые так хорошо помнили его руки и губы. Пальцы Дрейка зудели от
желания коснуться ее. Рот горел, тоскуя по вкусу ее губ. А все остальное...
Он не находил слов, чтобы описать, как сильно жаждал обладать ею.
Завидя, как пристально смотрит на нее Дрейк, Эверил смущенно отвернулась.
— Рыба готова, — сообщила она, прежде чем вернуться в хижину.
Ритмичное покачивание ее стройных бедер магнитом притягивало взгляд Дрейка.
Воспоминания об их брачной ночи нахлынули на него.
Тряхнув головой, Дрейк одернул тунику, пытаясь скрыть явные признаки
возбуждения, и последовал за Эверил.
Они ели молча. Дрейк ел мало. Его глаза были прикованы к девушке. Робкие
взгляды, которые она время от времени бросала на супруга, свидетельствовали
о том, что его пристальное внимание не осталось незамеченным.
Эверил вытерла руки и нерешительно развернулась к нему.
— Дрейк, я хотела тебя спросить... — Она вздохнула. — Знаешь,
я немного озадачена.
Озадачена? В их ситуации это может означать все что угодно. Озадачена их
браком? Тем, что они не спят вместе? Его предложением гулять с ней по
берегу? Или его откровениями прошлой ночью?
— Правда? — осторожно поинтересовался Дрейк.
Эверил кивнула:
— Да. Почему ты не опроверг клевету Мердока, заявив о своей
непричастности к убийству отца?
Его непричастности?.. Слова Эверил так потрясли Дрейка, что он уставился на
нее с разинутым ртом.
— Что ты сказала?
Даже для собственных ушей его голос прозвучал хрипло и неуверенно. В
замкнутом пространстве комнаты слышалось только потрескивание затухающего
огня и тяжелое дыхание мужчины. Дрейк напряженно ждал ответа. Неужели она
верит в его невиновность?
— Почему ты открыто не выступил против Мердока и Макдугалов? Ведь
совершенно ясно, что никто, по-настоящему знающий тебя, не поверит, что ты
способен на такой чудовищный поступок!
Несмотря на вспыхнувшую в душе надежду, что он каким-то чудом заслужил ее доверие, Дрейк нахмурился.
— Вот как? Ты действительно думаешь, что знаешь меня?
Эверил смущенно потупилась, уставившись в стол. Торнтон еле подавил желание
коснуться ее.
— Полагаю, что достаточно, — сказала она. — Ты уважал своего
покойного отца и тянулся к матери, хотя она и обделила тебя своей любовью.
Ты не причинил зла мне, своей пленнице. А ведь никто не мог бы тебе
помешать. — Она опустила голову. — Наоборот, были моменты, когда
ты утешал меня, успокаивал мои страхи, заботился обо мне.
Дрейк изумленно смотрел на Эверил. Он похитил ее, разлучил с семьей, увез на
остров и, в довершение ко всему, хитростью и угрозами заставил выйти за него
замуж. И вместо того чтобы испытыв
...Закладка в соц.сетях
