Жанр: Любовные романы
Три дня в Венеции
...е не портит. Да, теперь
она — потрясная женщина с определенным жизненным багажом за спиной. Иными
словами, она повзрослела. У нас с ней было не много времени, мы быстренько
выпили в
Коммодоре
, повспоминали о Багдаде и разбежались.
— Что за времечко было, ты только подумай, Фрэнки, в какие только
передряги мы не попадали! — оживленно воскликнул Билл. — Господи
боже, я никогда не забуду январь девяносто первого! Всего только четыре года
назад, а кажется, что прошла целая жизнь, правда?
— Да, пожалуй. Мы здорово рисковали тогда.
— Нам тогда не было и тридцати. И мы были отчаянными.
— И глупыми, если хочешь знать мое мнение. — Фрэнк серьезно
посмотрел на друга. — Ни один репортаж не стоит того, чтобы ради него
рисковать своей жизнью.
— Конечно, не стоит. Но мы тогда и не думали о смерти, просто лезли на
рожон. И наши с тобой вылазки в Багдаде сделали нам обоим имя. Согласись, в
ту пору нам невероятно повезло. Си-эн-эс была единственной телевизионной
компанией, которой позволили остаться в Багдаде. А из всех пишущих
журналистов только вам с Эльзой разрешили освещать войну в Персидском
заливе.
— А все благодаря тебе и тому предприимчивому продюсеру, Блейну
Ловетту, — подхватил Фрэнк. — Что с ним теперь, он все еще
работает на Си-эн-эс?
— Нет, он работал на Эн-би-си, потом перешел на Си-би-эс. Все у него
там в порядке, но в
горячие точки
больше не ездит. Видно, сам так захотел.
— Он был потрясающим парнем. Все у него получалось как по волшебству.
Билл усмехнулся, вспоминая своего бывшего продюсера.
— Он все приготовил заранее. Завел нужные контакты, когда о войне еще и
речи не шло. Наплел иракцам с три короба, а они и уши развесили. Он их
очаровал задолго до начала конфликта, они его просто обожали. А когда там
разразился настоящий ад, мы преспокойно остались и снимали.
— Никогда не забуду, как он прибежал к тебе и сказал, что его иракские
покровители разрешили Си-эн-эс привезти телевизионное оборудование из
Иордании, — сказал Фрэнк. — Включая спутниковый телефон. Я,
например, был просто потрясен.
— И я тоже, Фрэнки. Что бы мы делали там без спутникового телефона? Это
была наша единственная связь с остальным миром. И Си-эн-эс была единственной
телекомпанией, которая вела репортажи из самого пекла.
— Это здорово подняло ее рейтинг, она вышла на первое место среди
новостных программ. А вообще-то, Билли, нам здорово повезло, что мы
выбрались живыми из этой передряги, если уж на то пошло. Ты помнишь прямые
попадания в наш отель? А Эльза — маленький отважный солдатик...
Фрэнк замолчал, увидев, что Билл его не слушает.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего.
— Я же вижу, что-то не так. Ты меня перестал слушать. И у тебя на лице
какое-то странное выражение.
Билл повернулся к Фрэнку.
— Ты не сразу поворачивайся. Вон там сидит женщина. В другом конце
бара. Ты видел, когда она вошла?
— Как же я мог не обратить на нее внимание? Кроме нас, она здесь
единственная посетительница. Ну, так и что с этой женщиной?
— Сегодня я ее чуть не сшиб с ног, столкнулся на улице. Я торопился к
себе в отель, свернул за угол и налетел на бедняжку со всего размаху. Потом
погнался за ее шляпой.
— Погнался за ее шляпой?!
— Не важно, не смотри на меня так.
— Как?
— Как на психа.
— Но ты же не будешь утверждать, что абсолютно нормален, Билли, равно
как и я. Жизнь — такая тяжелая штука, что трудно время от времени не
становиться психом. Иначе как еще можно снять стресс и напряжение? Ладно,
так что насчет этой женщины?
— Она произвела на меня сильное впечатление. Я хотел с ней
познакомиться.
— Не могу тебя за это винить. Она весьма привлекательна. Она итальянка?
— Не знаю, может быть. Я почти уверен, что она — американка, во всяком
случае, говорит она, как настоящая американка. Когда мы с ней столкнулись,
ее шляпа слетела на землю и покатилась, я погнался следом. Я отдал шляпу,
женщина поблагодарила и ушла. Мне ужасно захотелось пригласить ее куда-
нибудь выпить. Это смешно, Фрэнки, но мне было жалко ее отпускать.
— Почему же ты не пригласил ее?
— Я сделал попытку, но она торопилась, почти бежала. Я последовал за
ней и видел, как она встретилась с каким-то мужчиной. Как всегда, мне не
повезло. У нее уже есть друг. Может быть, это ее муж. Я видел, как они
обнялись. Но должен тебе признаться, последние несколько часов она не идет у
меня из головы.
— Есть только один выход из создавшегося положения.
— Какой?
— Пойди и пригласи ее выпить с нами, — посоветовал Фрэнк. —
Из разговора быстро поймешь, как обстоят дела.
— Ты, наверно, прав.
Билл стремительно встал и направился прямо к молодой женщине.
Она подняла глаза от блокнота, в котором что-то писала, и, увидев Билла,
улыбнулась.
— Привет! — поздоровалась она.
— Поскольку вы не разрешили мне купить вам новую шляпу, можно, я хотя
бы угощу вас? — начал Билл. — Мы с другом были бы счастливы, если
бы вы с нами выпили... и поужинали.
— Большое спасибо вам обоим, но я не могу. Я жду своего друга. У нас
назначена встреча, — объяснила женщина.
Оживление в глаза Билла тут же померкло.
— Не повезло мне... нам. Ну что ж... — Он весь как-то сник и уже
собрался уходить, но тут вдруг снова повернулся к ней всем корпусом. —
Вы ведь американка, правда?
— Да. Я из Нью-Йорка.
— И я тоже.
— Я знаю.
— Меня зовут Билл...
— Фицджеральд, — перебила она, от души веселясь, глядя на его
озадаченное лицо. — Я знаю, кто вы. Я, как и все, смотрю новости по
телевизору, мистер Фицджеральд.
— Зовите меня Билл.
— Хорошо.
— А вас как зовут?
— Ванесса Стюарт. — Она протянула руку.
Чуть наклонившись, Билл пожал ее руку. И понял, что ему не хочется выпускать
ее из своей руки.
— У меня есть грандиозная идея, — сказал он, с сожалением разжимая
руку и выпрямляясь.
— Какая? — Она подняла одну бровь, и огромные серебристо-серые
глаза вопросительно посмотрели на Билла.
Взявшись за спинку стула и снова наклонившись вперед, он сказал:
— Сдается мне, что на данный момент мы трое — единственные американцы в
Венеции. Поэтому мы просто обязаны провести завтрашний день вместе.
— Завтрашний день? — недоуменно переспросила она. — Почему?
— Ну как же! Завтра — День Благодарения.
— О господи, я совсем забыла!
— Тем не менее. Двадцать третье ноября, четверг. И будет настоящим
преступлением, если трое янки в Венеции не отметят самый главный
американский праздник вместе. Мы с другом вас приглашаем. Его зовут Фрэнсис
Петерсон, он — корреспондент
Тайм
. Что скажете?
— Хорошо, я принимаю ваше приглашение. Но с одним условием.
— Выкладывайте ваше условие.
— Это должен быть настоящий День Благодарения — с традиционной
индейкой, приготовленной по всем правилам.
Билл просиял и по-мальчишески хлопнул в ладоши.
— Гениально!
Ванесса улыбнулась.
— В таком случае я с удовольствием приду, спасибо за приглашение.
Встретимся здесь, в баре?
— Отлично. Сначала выпьем шампанского, а потом пойдем есть индейку. Во
сколько встречаемся?
— В семь. Нормально?
— Прекрасно.
Краешком глаза Билл заметил, как в бар вошел тот самый итальянец, Джованни.
Билл вежливо кивнул и пошел на свое место.
Фрэнк с любопытством смотрел на приближающегося Билла.
— В чем дело? — поинтересовался он.
— Сегодня вечером она не может к нам присоединиться. По вполне
очевидной причине. На сцене снова появился злосчастный итальянец.
— Это тот самый парень, с которым она встречалась сегодня днем?
— Да. Джованни. Но она согласилась завтра с нами поужинать.
Это известие произвело впечатление на Фрэнка.
— Крупное достижение, старина. Поздравляю. Как тебе это удалось?
— Я напомнил ей, что завтра — День Благодарения и что мы трое, скорее
всего, единственные американцы в Венеции. И если мы не отпразднуем этот
праздник вместе, мы совершим страшное преступление.
— И она согласилась?
— При одном условии.
— Каком?
— Ужин с индейкой. Она хочет, чтобы был традиционный ужин со всеми
положенными причиндалами.
— И ты ей это пообещал?
— Ну, конечно. Почему ты на меня так недоверчиво уставился, Фрэнки?
— Где, черт тебя побери, ты раздобудешь здесь индейку? В Венеции,
подумать только! В этой стране готовят только пасту, Билли!
— Знаю-знаю, не беспокойся. Положись на меня.
— Но, Билли, индейка...
— Я подвел тебя хоть раз в Багдаде? Кто доставал сносную жратву в
разоренном войной городе, а? Начиная с бутылок
Джонни Уокера
и кончая
консервированной говядиной?
— Верно, это у тебя здорово получалось, — признал Фрэнк и блаженно
улыбнулся.
— Вот и теперь я знаю, что надо делать, — заявил Билл. —
Сегодня мы с тобой отправляемся в бар
У Гарри
. Я закажу там столик на
завтра. В этом баре меня знают все — от Арриджо Киприани, владельца и
метрдотеля, до последнего мальчишки-официанта. Поверь мне на слово, Фрэнки,
У Гарри
нам приготовят настоящий ужин с индейкой. Они эту индейку из-под
земли достанут. Да и, в конце концов, материк не так уж далеко.
— Я знаю, что с тобой бесполезно спорить, Билли. А как зовут даму?
— Ванесса Стюарт. Она из Нью-Йорка. Она меня, оказывается, знает.
Фрэнк насмешливо покачал головой.
— Господи боже, Билли, а почему тебя это так удивляет? Тебя знает вся
страна. Твоя физиономия каждый божий день глядит на американцев с экранов их
телевизоров.
3
— Как ты думаешь, а может, она нас прокатила? — спросил Фрэнк.
Вечером следующего дня они сидели в баре
Палаццо Гритти
и ждали Ванессу
Стюарт. Фрэнк посмотрел на часы.
— Уже двадцать минут восьмого.
— Прокатила! Да ни за что на свете, — с преувеличенным возмущением
воскликнул Билл, из его горла вырвался нервный смешок. — Двух таких
молодцов вроде нас? Господь с тобой, Фрэнки, мы же неотразимы.
Фрэнк проницательно глянул на друга и промычал нечто невнятное. Билл, уже
серьезно, сказал:
— Нет, правда, она не из таких.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю. Поверь мне на слово, — уверенно ответил
Билл. — Вчера, хоть мы и поговорили очень коротко, я много чего увидел
в этой женщине. Она серьезная, хорошо воспитанная. Я уверен, если бы она не
могла прийти, она бы сюда позвонила и извинилась. Она не какая-нибудь
вертихвостка, которая легко знакомится и так же легко забывает про
назначенное свидание.
— Ну, раз ты так говоришь... Хотя, конечно, женщины всегда опаздывают,
привычка у них такая, — философски заключил Фрэнк.
Тут они переглянулись и быстро вскочили со своих мест, так как в дверях бара
появилась Ванесса Стюарт. Она стремительно направилась навстречу им.
Невысокая и стройная, Ванесса была одета в темно-красный костюм: узкие
обтягивающие брюки и свободный верх а-ля туника — квадратный вырез и длинные
рукава с широкими манжетами, на плечи было накинуто красное шерстяное
пальто. Шею плотно обхватывала нитка бус, переливавшихся рубиново-
аметистовыми оттенками. В ушах посверкивали изящные золотые сережки.
Друзья восхищенно смотрели на нее. Ванесса остановилась перед ними с
виноватым видом.
— Извините за опоздание, — сказала она и сокрушенно покачала
головой. — Так невежливо с моей стороны, но я попытаюсь оправдаться. У
меня сегодня днем была назначена деловая встреча. Она затянулась. В отель я
вернулась слишком поздно, а надо было еще переодеться. И я решила, что не
буду терять время на звонки, и просто поспешила спуститься в бар.
— Вы остановились в этом отеле? — спросил Фрэнк.
— Да.
— Не стоит извиняться, — желая ее ободрить, сказал Билл. —
Ванесса, позвольте вам представить моего друга Фрэнсиса Петерсона из журнала
Тайм
. Фрэнки, познакомься — это Ванесса Стюарт.
— Очень приятно, — с улыбкой поздоровалась Ванесса, протягивая
руку.
— Мне также, — склонил голову Фрэнк.
Он широко улыбнулся, подумав: какая привлекательная молодая женщина, милая
спокойная красота. Билл говорил, что у нее несколько мальчишеский вид —
действительно, в ней есть некоторая угловатость и резкость, но это только
придает Ванессе пикантность. С огромными серыми глазами на узком
очаровательном личике и вьющимися темными волосами она казалась очень юной,
незащищенной и ранимой. Ванесса напоминала кого-то Фрэнку, но он никак не
мог вспомнить кого.
Она бросила пальто на спинку кресла и села.
Билл спросил:
— Бокал шампанского или хотите что-нибудь другое?
— О, шампанское — замечательно, спасибо. Ванесса поудобнее устроилась в
кресле и положила ногу на ногу.
Шампанское было разлито, они чокнулись, выпили, и Билл с нескрываемым
любопытством спросил:
— Вы сказали, что у вас была деловая встреча. Так вы в Венеции по делу?
— Да. — Ванесса чуть кашлянула и продолжила: — Я дизайнер.
Дизайнер по стеклу. Большую часть своих вещей и выдуваю здесь. Точнее, на
острове Мурано. Так что я постоянно сюда приезжаю.
— Вы из Нью-Йорка? — спросил Фрэнк.
— Да. Я там родилась.
— Живете на Манхэттене? Она кивнула.
— На Восточной Пятидесятой.
— Добрый старый Нью-Йорк, — мечтательно протянул Фрэнк. —
Самое лучшее место на всей Земле.
— А какие вещи вы делаете? — перебил его Билл.
— Вазы, всякие затейливые бутылки, большие подносы и тарелки, в общем —
декоративные изделия, вещи, которыми украшают дома. Еще я делаю ювелирные
украшения, вот, например, эти бусы. — Она коснулась своего
ожерелья. — Но по большей части моя работа — это предметы быта. В
прошлом году фирма
Нейман Маркус
запустила серию моих изделий, которые я
выполнила по их специальному заказу. Моя работа имела большой успех. Я
сейчас занимаюсь новой коллекцией, вот почему я здесь.
— Вы выдуваете новые изделия? — уточнил Билл.
— Да, в одной старинной стеклодувной мастерской на Мурано. По-моему,
венецианское стекло — лучшее в мире. Прозрачное, красивое и хрупкое. Я не
знаю ничего лучше.
— А где вы учились в Штатах? — поинтересовался Фрэнк.
— В Род-Айлендской школе дизайна, а потом в Венеции. Я прошла здесь
годичный курс.
— Так вы жили в Венеции! — восторженно воскликнул Билл. — Как
я вам завидую. Я так люблю этот город.
— Я тоже. — Лицо Ванессы просияло, она посмотрела на Билла и
улыбнулась. — Ла Серениссима... Независимая республика Венеция...
Дивный, волшебный город. Я чувствую себя здесь так спокойно и умиротворенно,
этот город прекрасен в любое время. Венеция — это состояние души, правда?
Билл с удовольствием смотрел на нее. Он испытывал те же самые чувства к
Венеции, что и Ванесса. На него произвели впечатление ее искренность,
открытость в проявлении эмоций. Он улыбнулся и вдруг сообразил, что слишком
долго смотрит в ее лучистые серые глаза. Билл поспешно отвел взгляд, взял
свой бокал с шампанским и сделал большой глоток. Внезапно он остро ощутил
исходящую от Ванессы волну и почувствовал, что его влечет к этой женщине.
Словно поняв, что сейчас испытывает друг, Фрэнк отвлек внимание на себя:
— Скажите, Ванесса, а как вы обычно проводите День Благодарения?
— С моей матерью, если мы оказываемся с ней вместе. Иногда — с отцом,
если мама в отъезде. Все зависит от обстоятельств.
— Похоже, ваша мать много путешествует, — полувопросительно-
полуутвердительно заметил Фрэнк, слегка приподняв бровь.
— Да.
— По делам или для развлечения? — продолжал допытываться Фрэнк.
— По работе.
— А чем занимается ваша мать?
— Она актриса.
— Театральная актриса?
Билл, слегка откинувшись в кресле, отхлебывал шампанское и слушал, думая о
том, что Фрэнк задает слишком много вопросов. Но в то же время ему самому
было интересно. Ему хотелось узнать о Ванессе побольше. Эта женщина
заинтриговала его; давно уже он не испытывал подобного интереса к
представительницам прекрасного пола.
— Да, моя мать играет в театре. И снимается в кино, — пояснила
Ванесса.
— А мы ее знаем? — подался вперед Билл, глаза его загорелись
любопытством.
Ванесса рассмеялась.
— Думаю, да. Моя мать — Валентина Мэддокс.
— Ничего себе! — воскликнул Билл. — То-то я смотрю, ваше лицо
мне кого-то напоминает. Теперь, когда я знаю, кто ваша мать, должен
признаться: вы удивительно на нее похожи.
— А еще вы похожи на молоденькую Одри Хепберн в старом фильме
Сабрина
, — вставил Фрэнк. — Мне при первой встрече вы напомнили
именно ее. Вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на ее Сабрину?
Ванесса, смеясь, кивнула.
— Ваши родители разведены? — снова начал задавать вопросы Фрэнк.
— Да. Но они остались друзьями, время от времени они встречаются. Оба
живут в Нью-Йорке. Скорее, конечно, это относится к папе. Моя мама — как
цыганка, порхает по миру, живет там, где в данный момент играет или
снимается.
— А братья или сестры у вас есть? — не утерпел Билл.
— Нет. — Ванесса выпрямилась, посмотрела по очереди на Билла и
Фрэнка и снова начала смеяться. — Вы оба задаете очень много вопросов!
— Мы же журналисты. Задавать вопросы — наша работа, — невозмутимо
ответил Фрэнк.
Выйдя с площади Сан-Марко, они направились к улице Валларессо, на которой
располагался бар
У Гарри
.
Вечер выдался по-зимнему холодный, в воздухе пахло морозом. На безоблачном
темном небе серебристо посверкивал круглый диск луны, мерцали крошечные
огоньки звезд.
На улицах почти не было людей. Только торопились по своим делам редкие
прохожие. Билл, Фрэнк и Ванесса могли слышать гулкий стук своих шагов по
мостовой.
— Такую декорацию даже в Голливуде бы не соорудили, — заметил
Билл, на мгновение остановившись и запрокинув голову. — Чтобы вот так
же висела луна, на улицах — никого. Венеция — сама по себе готовый фильм.
— То же самое всегда говорит моя мать, когда приезжает навестить
меня! — воскликнула Ванесса. — Она считает, что в Венеции
спектакли можно играть прямо на улицах. Что Венеция — самая лучшая сцена в
мире.
— Она совершенно права, — согласился Билл, поддерживая Ванессу под
руку.
Они петляли по узким улочкам, двигаясь по направлению к знаменитому
ресторану. Биллу приятно было ощущать близость Ванессы, запах ее духов,
легкий цветочный аромат. Так же кружащий голову, как она сама. Билла крайне
влекло к этой женщине, но сегодня вечером это чувство было намного сильнее,
чем вчера.
Они шли молча некоторое время, потом Билл спросил:
— Вы, наверное, все знаете про бар
У Гарри
?
— Не сказала бы, — отозвалась Ванесса. — Я была здесь только
однажды со своими родителями. Это тот самый бар, где просиживал вечера
Эрнест Хемингуэй?
— Да, и еще множество писателей, журналистов и всяких других
знаменитостей. Бар возник в тридцатые годы нашего столетия, когда один
американец, Гарри Пикеринг, тот самый легендарный Гарри, одолжил денег у
одного бармена из отеля. Бармен же, которого звали Джузеппе Киприани,
получив деньги назад, прибавил к ним некоторую сумму и открыл бар. Вот так и
родился этот знаменитый бар-ресторан.
— Как мне нравятся подобные истории, — улыбнулась Ванесса и чуть
передернула плечами, поплотнее закутываясь в пальто.
— Вы замерзли? — заботливо спросил Билл.
— Нет-нет, ничего страшного.
Молчавший всю дорогу Фрэнк внезапно произнес:
— А вон и бар
У Гарри
показался. Мы там будем через минуту.
Их ждал самый теплый и почтительный прием. У них приняли пальто и проводили
к самому лучшему столику в дальнем конце зала. Их вышел встречать сам Арриго
Киприани.
— Добро пожаловать, синьор Фицджеральд, — поприветствовал
хозяин. — Поздравляю с Днем Благодарения.
— Спасибо, Арриго. Ну, друзья, как насчет коктейля
Беллини
для
начала?
— Отличная идея, — поддержал Фрэнк.
— Прекрасно, — согласилась и Ванесса. Как только хозяин отошел,
она обратилась к Биллу: — Я забыла, что именно есть в этом коктейле.
Шампанское, это понятно, а еще там что?
— Свежий персиковый сок.
— Да, правильно! Дивное сочетание.
Все трое испытывали друг к другу искреннюю симпатию, и им было очень приятно
и комфортно находиться здесь вместе, болтать обо всем на свете. Ванесса не
жеманилась, охотно отвечала на их вопросы, и друзья по достоинству оценили
ее открытость и обаяние. Все трое болтали не умолкая, прервав беседу только
однажды, когда к их столику подошел официант и элегантным жестом предложил
каждому меню.
— Вчера я заказал специальное блюдо, — пояснил ему Билл.
— Да, синьор Фицджеральд, я знаю. Но вы не заказывали закуски.
— Действительно. Что вы нам предложите?
— Как насчет
ризи э бизи
? Я знаю, вы его любите. — Взглянув на
Ванессу и Фрэнка, официант пояснил: — Это великолепное ризотто. М-м-
м. — Он поцеловал кончики своих пальцев. — Рис, горошек, ветчина,
сыр
Пармезан
. Очень изысканное блюдо.
— Даже есть страшно нам, грубым американцам, — пошутил Фрэнк.
Билл хмыкнул и поглядел на Ванессу.
— Это очень вкусно. Я себе закажу, а вы рискнете?
— Пожалуй.
— Ладно, всем по ризотто, — заключил Фрэнк. — А теперь,
Антонио, дай-ка мы исследуем карту вин.
— Да, синьор Петерсон, — кивнул официант и исчез. Ванесса встала
и, извинившись, отошла.
Чуть подавшись вперед и понизив голос, Билл спросил у Фрэнка:
— Ну как она тебе?
— Очень симпатичная. Ты был совершенно прав: никакая она не
вертихвостка. Совсем наоборот. Милая, серьезная молодая женщина с приятным
характером.
— Она мне очень нравится, — честно признался Билл.
— Это еще мягко сказано, Билли. Она тебе больше чем нравится.
— С чего ты взял?
— Послушай, это же видно невооруженным глазом: ты втюрился по самые уши
и совсем не прочь познакомиться с ней поближе. А она с тобой.
— Не уверен.
— Не уверен насчет себя или насчет нее?
— Насчет обоих.
Фрэнк широко улыбнулся. Его черные ирландские глаза хитро и понимающе
блеснули.
— Ах, Билли, мой мальчик, поверь мне на слово: ты здорово попался.
Ванесса кажется тебе неотразимой, потому что объединяет в себе все то, что
ты так ценишь в женщинах. А что касается ее самой, так она с тебя глаз не
сводит, неужели ты не видишь? Она заинтригована, ей льстит твое внимание,
она жадно ловит каждое твое слово.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь.
— Поверь, что нет. У меня же имеются глаза. Я наблюдаю за тобой и
Ванессой вот уже два часа. Вы оба пытаетесь это скрыть, но вы влюбляетесь
друг в друга все больше и больше.
— А как же тот итальянец? Джованни? — пробурчал Билл.
— Ну, ее мы об этом спросить не можем. Во всяком случае, она не носит
обручального кольца, только колечко с гербом на мизинце.
— В наши
...Закладка в соц.сетях
