Жанр: Любовные романы
Женщины в его жизни
...скорбленную невинность. Я знаю, что
у тебя есть другие женщины.
— Да нет у меня никого! — взорвался он, взбешенный ее
бездоказательным обвинением.
— Уж не думаешь ли ты, что я поверю, будто темпераментный, физически
здоровый мужчина не крутит романчики, будучи подолгу вдали от дома? Я тебя
очень хорошо знаю, Максим. Секс всегда имел для тебя первостепенное
значение. Я бы сказала, ты в нем очень нуждаешься.
— Если ты можешь обвинять меня в прелюбодеянии, значит, ты абсолютно не
знаешь меня! — закричал он, до предела повысив голос. — Нет у меня
других женщин и никогда не было. Я всегда был тебе верен!
— А как же Камилла Голленд, величайшее дарование английской
сцены? — спросила она с кислой издевкой.
— Камилла Голленд?! — Он сделал вид, что его насмешило, но и
возмутило ее подозрение, затем заявил: — Твое предположение просто
оскорбительно. Ты не можешь говорить такое всерьез, Анастасия.
— А я говорю, и притом вполне серьезно. Мало того, что я сама давно
тебя с ней видела, другие тоже заставали вас вдвоем.
— Ты видела меня с ней? Когда же?
— К примеру, этой весной, вы входили в
Ритц
. И несколько лет тому
назад вместе входили в
Кларидж
. Похоже, ты неоднократно завтракал с этой
дамой. Не говоря об ужинах в Нью-Йорке. Тебя видели, так что нечего
отпираться.
— Я не собираюсь это отрицать, Анастасия. Чего ради? Мы с Камиллой
дружим много лет. Это никакая не тайна. Я был с ней на ленче в Лондоне,
иногда разговаривал с ней по телефону, что тебе хорошо известно. И ужинал с
ней однажды в Нью-Йорке, когда она играла в спектакле на Бродвее. Я
инструктирую ее по части капиталовложений не один год. Что же касается
ужинов в Нью-Йорке, то с нами всегда бывал ее муж. На всякий случай напомню
тебе, что Камилла вышла замуж за Питера Джарвиса пять лет назад. И до сих
пор она замужем.
— Мужья обычно узнают последними об изменах жен! Впрочем, так же, как
жены. Не воображай, что тебе удастся заморочить мне голову ссылкой на ее
замужество, ничего не выйдет.
Максим, разъяренный, шагнул к ней и закричал:
— Спроси у Корешка! Ступай
сейчас же к нему в
каюту и спроси, черт подери! Он тебе скажет, что я консультировал ее по
инвестициям. Кстати, это как раз его идея...
—
Спроси у Корешка! — передразнила она его. В
ее ледяном тоне сквозил сарказм. — Ха-ха-ха! Шутка века!
Спроси у Корешка! Как же иначе?.. Уму непостижимо, что
ты за человек, Максим. Да Корешок скажет все, что угодно, в твою защиту.
Ради тебя он мать родную продаст. А как же — для Корешка ты Бог!
— В чем
все-таки дело? — уже с тревогой
потребовал объяснений Максим, искренне не понимая, чем вызваны ее неистовые
нападки. Лицо его стало серым. — Что произошло, Анастасия, после того,
как мы провели с тобой несколько дивных дней? После чудесного бала?
— Бал, может, и был чудесным для тебя, но не для меня. Я была одинока,
покинута, забыта в то время, как ты любезничал с Чедлией и со всеми другими
подряд.
— Что за глупости ты несешь? Я один раз потанцевал с Чедлией. Не
забывай все-таки о моей роли хозяина. Я должен был танцевать с нашими
гостями.
Анастасия вдруг переменилась в лице, его исказила отвратительная гримаса,
мгновенно убившая всю красоту. Максим разинул рот от удивления, едва узнавая
жену. Уж не маска ли на ней?
— Между нами все разладилось, Максим! — кричала она. — Ты
всегда
где-то. Ты живешь сам по себе, без меня. Ты
давно уже вычеркнул меня. — По мере того как клокотавшая ярость
поднималась в ней, Анастасию начал колотить озноб. Она крепче схватилась за
спинку стула, чтобы устоять.
— Я никогда тебя ниоткуда не вычеркивал! — запротестовал он,
зеленея от злости. — Тебя не интересует мой бизнес, поэтому я не говорю
с тобой о делах. Тебе скучно. И всегда было скучно. Я делаю все, что от меня
зависит, чтобы быть с тобой чаще. Ты не хочешь путешествовать со мной,
поскольку заявляешь, что не в силах выдерживать мой темп, тебя он
изматывает. Скажи, ради Бога, чего же ты хочешь от меня?
Она молчала.
— Ты же знаешь, Стасси, я тебя люблю, — сказал он мягче,
приближаясь к ней. — Я всегда любил и люблю только
тебя. Ты единственная, кого я
когда-
либо хотел. Я всячески демонстрирую тебе свои чувства. Ты мечтала
о яхте многие годы, и я построил для тебя яхту. Я назвал ее
Прекрасная
Мечтательница
в честь тебя, ибо ты — моя прекрасная мечтательница, —
говорил он примиряюще, ласково улыбаясь.
— Я не хочу твоей яхты! — завизжала она. — Не хочу твоих
бриллиантов! — Выйдя из себя, она потянула за замочек, сдернула с себя
колье и швырнула его на постель: — Мне не нужно это, слышишь?!
Максим отпрянул, попятился назад. У него было ощущение, будто его пнули в
живот. Его обдало жутким холодом. Он диву давался, чем вызван этот припадок,
что послужило для него импульсом. В данный момент он знал лишь одно: ему
необходимо глотнуть свежего воздуха. Он ощутил подступавшую к горлу желчь и
испугался, что его стошнит.
Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел, хлопнув дверью.
— Я хочу только тебя, Максим! Я только это имела в виду! Я хочу только
тебя! Материальное для меня ничего не значит! — кричала она вслед ему,
глядя на дверь. Но он не возвращался. Она бросилась на постель и зарыдала,
повторяя как заведенная: — Я хочу только тебя, мой милый, я только тебя
хочу...
Но Максим не слышал.
49
Он вышел на главную палубу. На ней никого не было — все ушли спать.
Облокотясь на поручень, он стоял, вглядываясь в смутный горизонт за темной
далью моря, жадно глотал воздух и пытался унять дрожь в руках и ногах. От ее
слов он почувствовал себя больным.
Анастасия обидела его страшно, причинила невыносимую боль. Брошенные ему
обвинения были нелепы и смехотворны. Но с ними он еще мог бы смириться.
Самую большую боль, словно от удара плетью, он испытал, когда она швырнула
на кровать колье, заверещав, что его бриллиантов она не хочет.
Бриллиантовое колье совершенно оригинальной работы стоило уйму денег. Но
цена не имела для него значения. Зато огромное значение имела
любовь, которой он наделил эту вещь. Он специально
съездил к Марку и попросил его сделать что-нибудь по-настоящему уникальное,
и самый талантливый ювелир Марка в мастерской
Таннен и Граф
создал
бесподобное произведение. А Марк потратил больше года, подбирая безупречные
камни голубой воды. Максим хотел, чтобы бриллианты для ожерелья Анастасии
были само совершенство. Марк понял, как велика любовь Максима к супруге, и
со всей ответственностью приступил к созданию шедевра.
На протяжении всего периода изготовления колье Максим наведывался в
ювелирную мастерскую на Риджент-стрит, наблюдая за работой мастера, укладкой
камней в сложнейшее кружевное плетение из белого золота. Он сгорал от
нетерпения, дожидаясь, когда наконец ожерелье будет готово и он сможет
преподнести его Анастасии и увидеть, как оно подчеркнет ее красоту.
Он преподнес ей колье через день после того, как они впервые поднялись на
борт яхты и отправились в Сен-Тропез. Оно выглядело на ней восхитительно, да
и она была в трепетном восторге, если только это ему не почудилось. Но вот
несколько минут назад она швырнула ему в лицо это ожерелье. Теперь он
понимал, что сам по себе поступок большого значения не имел: не более чем
выражение гнева, досады, обиды. Чего он не понимал, так это причину:
что ее так взбесило, что спровоцировало такое
озлобление?
Вздохнув, Максим пошел к бару и налил себе стакан воды. Он вернулся с ним
обратно к поручню, стоял и пил, пытаясь как-то упорядочить свои тревожные
думы. Злость злостью, но ведь были высказаны еще и оскорбительные,
необоснованные обвинения, требовавшие опровержения. Он не мог представить,
что именно вызвало этот странный шквал эмоций и вынудило ее делать заявления
в таком тоне.
Как и у большинства супружеских пар, у них в прошлом тоже случались ссоры,
но никогда не бывало ничего подобного тому, что произошло сегодня. Он
никогда не видел ее в такой истерике. Ее поведение никак не укладывалось в
рамки ее характера. Она всегда была нормальна и уравновешенна.
Переутомлена, подумал он, за последний год ее утомил огромный труд по
обустройству яхты. Нагрузка была чрезмерной даже при том, что ей помогала
мать. Единственное, что теперь необходимо для Анастасии, это полный отдых.
Пусть она расслабится, побудет со мной, с моей любовью. Да, ей нужно, чтобы
я был с ней, мое внимание и забота. Она в самом деле очень хрупка, моя
прекрасная мечтательница.
Максим вдруг вспомнил и обрадовался, что задумал морской поход на греческие
острова. Это был сюрприз. Они отправятся через несколько дней и около трех
недель будут плыть по Эгейскому морю, что пойдет им обоим на пользу. А если
повезет, эти дни превратятся в такие же идиллические каникулы, какие были у
них четыре года тому назад. То было незабываемое лето на Ривьере. Оно
навсегда сохранилось в его памяти. А когда закончится плавание, он сделает
попытку перестроить свою жизнь так, чтобы они могли больше времени проводить
вместе — все равно собирался это сделать. Он искренне желал сделать
Анастасию счастливой.
Ночь стояла теплая, и Максим несколько часов не уходил с палубы, размышлял, строил планы на будущее.
Когда же он вернулся в каюту, Анастасия спала крепким сном.
Он испытал облегчение, поскольку его отнюдь не прельщала вероятность еще
одной ссоры с ней. Он на цыпочках прошел в ванную и, раздеваясь, уверял себя
в том, что завтра, после здорового ночного отдыха, жена обретет свой
нормальный образ.
А за завтраком он расскажет ей о предстоящем плавании на греческие острова.
Он знал, что это очень ее обрадует, он и сам ждал этого события.
— Папа! Папа! Просыпайся! Просыпайся! — кричала Аликс, колотя его
кулачком по руке.
Максим испуганно дернулся, сел в постели и уставился на дочку, стоявшую
вместе с братцем возле кровати.
— В чем дело? — спросил он, сразу заметив их возбуждение. —
Что случилось? — Мама улетает. В аэропорт, в Ниццу, — объявил Майкл, показывая на
иллюминатор. — Она летит на вертолете, папа.
Пока Майкл говорил, Максим услышал рев вертолета, на миг зависшего над
яхтой. Откинув простыни, он вскочил и бросился к иллюминатору. К своему
глубокому сожалению, он увидел в синем солнечном утреннем небе уходящий
ввысь и вдаль вертолет.
— Она возвращается в Лондон, папа, — сообщила Аликс, подбегая к
Максиму и беря его за руку. — Она плакала утром. — Неуверенно,
давясь словами, Аликс продолжала: — Папа, вы не собираетесь разводиться? Мы
с Майклом не хотим, чтобы вы с мамой разводились!
Максим остолбенел.
— Ну конечно нет! — воскликнул он. — Мы не собираемся
разводиться! Что за глупости, дорогая. — Он наклонился к ней, потрепал
по плечу, затем помахал Майклу.
Двенадцатилетний сын бросился к нему в объятия. Все трое застыли, держась
друг за друга. Он обожал своих детей, и его мучило, что они были расстроены
и взволнованы поступком Анастасии, ее внезапным драматическим отъездом.
Наконец он выпрямился, выпустил детей из своих объятий и сказал:
— Все будет хорошо. Я не хочу, чтобы вы о чем-нибудь тревожились. Вам
обоим
понятно? — Да, — сказала Аликс. — Но почему мамочка улетела?
— Честное слово, не знаю, — ответил Максим, не покривив
душой. — А теперь улепетывайте оба, дайте мне принять душ, побриться и
одеться.
— А что ты собираешься делать, папа?
— Собираюсь вернуть мамочку назад. Я ее очень люблю. Вот поэтому я
должен это сделать.
— Ради Бога, пусти меня за руль, Граф! — воскликнул
Корешок. — Ты и
роллс
Марго угробишь, и
нас,если будешь так гнать.
Сбавь скорость!
Максим ослабил давление на акселератор и снизил скорость:
— Ты прав, Корешок, я и сам не знаю, отчего так жму. Пока мы доберемся
до аэропорта, самолет, на который у Анастасии заказан билет, все равно будет
уже в воздухе. Если Марго не успеет заказать место и для меня, я буду
вынужден дожидаться следующего коммерческого рейса.
— Я уверен, Марго сумеет перехватить какой-нибудь частный самолет к
тому времени, когда мы будем в аэропорту, даже несмотря на
воскресенье, — убежденно сказал Корешок. — Но в любом случае,
когда ты доберешься до Лондона, Анастасия уже успокоится и придет в себя,
помяни мое слово. Ты же знаешь, что такое женщины. Норовисты, как породистые
скакуны.
— Думаю, у нее это не по сходству, а свое, — пробормотал
Максим. — Одному Богу известно, чем это вызвано. Я до сих пор не
представляю, из-за чего произошел скандал. Прямо теряюсь в догадках.
— Она здорово перетрудилась, чтобы доделать яхту к твоему дню рождения
в июне, и все равно не успела, хоть и вкалывала почем зря. Быть может,
спешка и стресс доконали ее, — предположил Корешок. — Скорее
всего, она выдохлась, я так думаю.
— Я и сам так думал. — Максим крепче сжал руль. — Стасси
обвинила меня в связи с Камиллой Голленд. На первом месте это...
Помолчали, потом Корешок сказал:
— Но ведь этого не было или было?
— Полно тебе, Корешок, не будь таким непроходимым дурнем! Факт, что
ничего не было. Тебе следовало бы это знать лучше, чем кому-либо еще.
— Зато я знаю другое! У Камиллы не первый год на тебя глаз горит.
Короче говоря, она готова лечь под тебя, и мужья ей не помеха.
Максим взглянул на него и недоверчиво фыркнул.
— И кто бы мог подумать!
— Помяни мое слово, только моргни ей, и она твоя.
— Чепуха все это. Кроме того, Камилла меня не интересует и никогда не
интересовала.
Некоторое время Корешок сидел спокойно.
— А ты не думаешь, что до Анастасии дошла сплетня насчет тебя?
—
Сплетня? Черт побери, какая еще сплетня?
— Я так думаю, слухи о тебе и других женщинах.
— О каких еще женщинах?
— О тех, с которыми ты крутил романы.
— За всю мою супружескую жизнь я пару раз с кем-то переспал, —
бросил Максим. — Вряд ли это означает
крутить романы
, как ты
выразился.
— Салли Баттерсон задержалась дольше, чем на одну ночь, Граф. Я
запомнил
ее очень хорошо, поскольку был тогда в Нью-
Йорке вместе с тобой.
— Это продолжалось три долгих недели! Это была
удлиненная одноразовая ночь, только и всего. Все это
было пустое дело. И ты, Корешок, мой дружище, единственный человек, об этом
знающий.
— Кроме дамы-участницы.
Максим бросил на него уничтожающий взгляд, но промолчал.
— Салли-то знала, — не унимался Корешок.
— Очень сомневаюсь, чтобы
она кому-нибудь
рассказала.
— Откуда тебе знать? Есть женщины, которые любят похвастать, и, давай
признаем, ты стоишь того, чтобы тобой похвастаться.
— Да поверь же ты мне, Салли никому ни слова не сказала о нашем
коротеньком развлечении, чем все это и было. Она в то время уже была
обручена, хоть я и узнал об этом лишь несколько месяцев спустя, когда
получил приглашение на свадьбу.
Корешок цинично рассмеялся:
— Все же женщины иногда бывают весьма хладнокровными тварями, ты не
находишь?
Максим сосредоточился на дорожной обстановке впереди и притормозил,
поскольку они подошли к повороту на шоссе, идущему вдоль моря. Там, впереди,
начинался прямой участок, и он вновь погнал тещин
роллс
, стараясь все-таки
вовремя поспеть в аэропорт.
— Нет, все же Анастасия не могла слышать обо мне никаких сплетен по той
простой причине, что для них нет оснований, — чуть погодя заметил
Максим. — Я в течение очень долгого времени вел абсолютно праведную
жизнь. И вообще, если вдуматься, я всегда вел праведную жизнь. — Он
невесело посмеялся: — Я понимаю, есть люди, которые желают выставить меня
этаким плейбоем вроде Порфирио Рубирозы или Али Хана, но нет ничего, что
было бы дальше от истины, чем эти обвинения.
— Господи, упокой их души, — тихо проговорил Корешок. — Они
оба умерли молодыми, но зато какую жизнь каждый из них прожил! —
вздохнув, он продолжил после паузы: — Я знаю, что ты не бабник, и тебе
незачем пудрить мне мозги твоей верностью Анастасии. Я тому свидетель, и ты
не кто иной, как примерный муж и отец. Дьявол меня дернул когда-то попросить
тебя разобраться с капиталовложениями Камиллы. — Корешок нахмурился: —
Кстати, что заставило Анастасию вцепиться в бедную невинную старушку
Камиллу?
— Очевидно, она засекла меня, когда я с Камиллой входил в
Ритц
минувшей весной. У нас была там встреча за ленчем с ее бухгалтером. Также
подозреваю одну доброжелательницу, рассказавшую Стасси, что видела нас с
Камиллой в ресторане в Нью-Йорке. — Максим покачал головой, скорчил
гримасу. — Кто бы ни был
тот бдительный страж, он
забыл упомянуть, что с нами ужинал и муж Камиллы.
— Это показывает, каким тебе надо быть осторожным. Слава Богу, я
холостяк. И навсегда им останусь. Мне по душе роль вечного жениха.
Максим рассмеялся:
— Если уж кто и плейбой, так это ты! Мне никогда не понять, почему им
охота вешать этот ярлык на меня.
— У тебя
вид более подходящий, чем у меня, —
заметил Корешок с усмешкой. — Лихой, очаровательный, блистательный и
т. д. и т. п... Большинство воспринимает меня пустозвоном, зная, что я
у тебя на побегушках.
— Боже мой, да если б они знали! Скорость — главное качество! Для
женщин, автомобилей, лодок, колеса рулетки. И для тебя! Но следи за собой,
старина, в том, что касается скоростных автомобилей и лодок. Не хочу тебя
потерять.
— Кто бы это говорил! Ты же сам всегда жмешь на газ до предела. Но за
меня ты не бойся, я запланировал болтаться тут еще долго. — Корешок
умолк и сел вразвалку с выражением задумчивости в голубых глазах.
Некоторое время Максим вел машину молча.
— У нее всегда было к тебе собственническое отношение.
— По-видимому, да.
— И несколько ревнивое. Я питаю к Анастасии самые нежные чувства, она
самая изумительная девочка, но она сразу скисает, стоит тебе только
взглянуть на другую женщину.
Максим посмотрел на Корешка, и брови его сошлись — на лице возникло хмурое
недоумение.
— Ты в самом деле так считаешь?
— Да, считаю.
— Но ведь знает же она, как сильно я ее люблю. Я всегда ее
обожал. — Женщины бывают такие странные, — поколебавшись, начал объяснять
друг. — Есть еще одна штука: она терпеть не может, когда ты где-то,
далеко от нее... Тебе это может показаться странным, но она твой бизнес
ненавидит за то, что почти все время ты посвящаешь ему.
Услышанное поразило Максима.
— Но не могу же я взять и все остановить! — возмущенно воскликнул
он. — За последние годы я построил целую империю. На мне
ответственность за тысячи людей, служащих, главных акционеров, публику, не
говоря о себе. Я нахожу удовлетворение в своей работе.
— Уверен, что она знает об этом, — перебил его Корешок. — Я
же не сказал, что она хочет, чтобы ты бросил всю свою бизнес-империю. Она
достаточно умна, чтобы не ждать от тебя подобного шага. Я только пытаюсь
тебе объяснить... ты проводишь много времени вдали от нее. Какая женщина не
стала бы взбрыкивать?
Максим кивнул:
— Намек понял, Корешок. Вынужден с тобой согласиться. Я намерен
пересмотреть свой распорядок.
Он так тяжело вздохнул и выглядел таким озабоченным, что Корешок воскликнул:
— Э-э, брось, Граф, все будет отлично! Вот увидишь, когда в Лондоне
приедешь домой, Анастасия к тому времени отойдет. Я уверен, что завтра или
самое позднее послезавтра я снова погоню машину в Ниццу встречать вас обоих.
— Надеюсь. Я просто не выношу, когда между нами раздоры.
Примирение состоялось, и они ушли на яхте в Эгейское море. Их супружество
еще длилось некоторое время. Но года не прошло, как их утлая семейная ладья
вновь затрещала по швам. Поводы были все те же. Нервы у Анастасии
расшатались совсем, ее хрупкая психика не выдерживала груза бесчисленных
проблем, как реальных, так и вымышленных. Без злого умысла она довела их
отношения до глубокой трещины, но неосознанно препятствовала Максиму в
наведении мостика. В 1976 году, будучи не в силах и далее выдерживать
несносный темп его жизни, она настояла и подала в суд на развод. Поначалу он
пытался ее переубедить, но в конце концов был вынужден согласиться. Любя ее
безмерно, Максим не решился подвергать угрозе ее здоровье.
В 1977 году они развелись. Максим тяжело переживал их разрыв, детей это
событие глубоко потрясло и огорчило, а друзья и родные были потрясены и
опечалены.
КАМИЛЛАТАНЖЕР, 1981 Но царь сказал мне: отчего лицо у тебя печально?
ты не болен, этого нет, а верно, печаль на сердце?
Камилла Голленд ожидала Дэвида Мейнса в прохладном, отделанном мрамором баре
отеля
Эль Минзах
, где она остановилась. Был тот час дня, когда шумная
суета на улицах стихала, а солнце еще стояло в небе, но уже клонилось к
морю, пестря его темную синь золотыми и малиновыми мазками. Камилла знала,
что еще немного, и черная ночь окутает все вокруг, так в здешних местах было
всегда.
Камилла любила эту характерную для Северной Африки, едва уловимую грань дня
и ночи. На ее родине, в Шотландии, эта пора суток даже имела особое
название:
глоуминг
—
смерканье
. Сумерки — приятная
пора, подумала она.
Тишину в баре нарушал лишь мягкий шорох лопастей вентилятора под потолком.
До слуха Камиллы, правда, долетало с улицы отраженное стенами слабое эхо
монотонного голоса муэдзина, с минарета мечети призывавшего правоверных к
вечерней молитве.
В приглушенном освещении бара она увидела вдруг, что к ней направляется
Дэвид — рослый, худощавый, покрытый стойким загаром за многие годы жизни
здесь. Он остановился у ее столика, взял обе ее руки в свои и поднял ее со
стула:
— Камилла! Просто чудо, что ты здесь, можно сказать, у меня во дворе!
Милости прошу в дом!
— Рада тебя видеть, Дэвид, — отвечала она, и это была правда.
Они сели за стол, оценивающе оглядели друг друга и расхохотались. Они всегда
любили работать вместе на фильме. Несколько сценариев Дэвид написал
специально для нее. И успех и шишки они иногда делили поровну, являясь
давними товарищами по оружию.
— Я уж и не надеялся увидеть тебя в Танжере в одиночестве, —
сказал Дэвид, садясь поудобнее.
— Ты знаешь, ведь я развелась с Питером Джарвисом. Почти два года
назад.
— Знаю об этом из рубрик светской хроники. Однако я-то имел в виду
последние вести о тебе, полученные от Алана Трентона. Он говорил, что у тебя
якобы серьезный роман с Максимом Уэстом. Так вот, где он, этот прославленный
Максим? Небось где-то проворачивает очередную сверхвыгодную суперсделку.
— Должно быть, ты отнюдь не вчера услыхал об этом от Корешка, —
застигнутая врасплох, попробовала парировать Камилла. — Последние
полгода мы с Максимом ни разу не виделись. — Чтобы скрыть смущение, она
взяла бокал с вином и залпом выпила.
Его цепкий писательский глаз все успел заметить.
— Извини, дорогая, не наступил ли я тебе на мозоль? Я жутко неуклюжий
кретин. Бога ради, прости. — Он тепло улыбнулся: — Позволь, я схожу
принесу нам выпить, и тогда мы сумеем разобраться со всеми сплетнями. Еще
белого?
— Да, пожалуйста.
Она услышала, как он, подойдя к стойке, что-то лопочет по-арабски. Пока его
не было, она постаралась взять себя в руки. И пожалела, что не черкнула ему
заранее из Парижа. По крайне
...Закладка в соц.сетях
