Жанр: Любовные романы
Рикошет
... Его убили. Он успел отсидеть только два дня. Он умер в душе...
— Ему в глотку засунули кусок мыла. Твоего сводного брата зовут Чет
Роллинз.
Она удивленно посмотрела на него:
— Ты его знаешь?
— Знаю, еще как, — жестко сказал Дункан. — Мы никогда не
встречались, но я знаю, кто он такой.
— У нас были разные отцы, разные фамилии, — продолжала она. —
Но во всех остальных смыслах он был моим родным братом. Савич с Като убили
его.
Он тихо сказал:
— И вот ты дружишь с Савичем и вышла замуж за Като.
— Но это не потому, что я так хотела! — воскликнула она. —
Они не знают о моем родстве с Четом.
Он посмотрел ей в глаза, но в ее лице не разглядел ни следа притворства.
— Ладно. Рассказывай остальное. Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Прежде чем отправиться в тюрьму, Чет написал письмо и передал
адвокату, чтобы тот переслал его матери.
— Вашей матери? Не тебе?
— Чтобы защитить меня. Он знал, что на самом деле письмо прочту я. Но
если кто-то захочет проверить, кому он написал, то найдет смертельно больную
старую женщину, не представляющую никакой угрозы.
— В письме он все рассказал.
— Да. Объяснил суть сделки между Савичем и Като, как они вовлекли его и
всех остальных до него. Он просил помочь ему вывести их на чистую воду, но
предупреждал о полной секретности. Он говорил с одними людьми, намекал...
— Какими людьми?
— Офицерами из отдела по борьбе с распространением наркотиков полиции
Саванны, теми, кто его поймал. Но не вышло. Ему не гарантировали защиту. Он
испугался, потому что знал о тех, кто пробовал стать информатором и был
потом убит.
— Как хорошо я это знаю.
Она задумчиво смотрела на проплывающую мимо лодку.
— Я готова была все бросить и спасать Чета, хотела сама рассказать все
полиции. Но я даже уехать в
Джексон
не успела, как маме прислали извещение
о смерти. К тому времени она была почти в коме. Сомневаюсь, понимала ли она
вообще, что брат больше с нами не живет... Чета похоронили без почестей. Это
было ужасно, но я не могла забрать его тело и похоронить сама. Тогда я бы
никогда не смогла отомстить за его убийство. А эти двое должны были за него
заплатить.
— Почему ты не отнесла письмо Чета к прокурору
щ
тата, в ФБР, тем офицерам, с
которыми он говорил?
— Но они не уберегли моего брата. Наверняка парень который сначала взял
вину на себя, а после вынесения приговора вдруг заявил, что все подстроено,
показался им подозрительным. Разве поверили бы они его письму к сестре?
Ты бы поверил? Да и с какой стати им было мне верить?
Като и Савич находились в тот день за несколько сотен миль от этой душевой.
У них были свои исполнители, чьих имен я не знала. Если бы я подняла шум и
не смогла ничего доказать, сколько бы мне дали прожить?
Он знал, что она во всем права, и так ей об этом и сказал.
Она повернулась к нему, глаза ее были мокрыми от слез.
— Я не боялась умереть. Просто не хотела умереть тогда. Чет любил меня,
я заботилась о нем с самого рождения. Я поклялась, что заставлю Като и
Савича заплатить за его смерть, даже если
это будет
стоить мне жизни.
Она вытерла слезы, затем прикрыла ладонью глаза от солнца.
— Припекает.
— Тебе надо переодеться. —
Он встал, протянул
руку и помог ей подняться. — Поехали за покупками.
Если ехать по городу куда глаза глядят, непременно приедешь к
Уол-марту
.
Поэтому Дункан без всякой спешки колесил по тенистым живописным улочкам
Бофорта.
— Какой симпатичный город, — сказала она. — Здесь снимали
много разных фильмов. — И она прочла ему об этом целую лекцию на пять
минут,
почти не переводя дыхания.
Когда она замолчала, Дункан заметил:
— Отлично разбираешься в деле. Откуда такие познания?
Она покраснела от удовольствия, но задаваться не стала:
— Просто немного изучала историю кино.
Она вернулась к своему рассказу. Вскоре ее мать умерла.
— Разум покинул ее раньше, чем умерло тело. После похорон я уволилась с
работы, собрала вещи и переехала в Саванну.
На этот раз Дункан ей не подсказывал. Он хотел выслушать историю целиком.
— Мне казалось, что я быстрее смогу проникнуть в подпольный мир Савича,
чем в окружение Като. Чет упоминал в своем письме, что Савич бывает в клубе
под названием
Белый фрак
. Я устроилась туда на работу.
Он включил кондиционер, но она опустила стекло, чтобы лицо обдувало теплым
ветром.
— Я не танцевала на сцене. Не подсаживалась за столики к посетителям.
Никогда не уединялась с ними. Разносила напитки. И все.
— Я не спрашивал.
— Но хотел знать. Все хотят знать. — Она замолчала задумчиво,
потом добавила: — Ты удивишься, но некоторые посетители были очень милыми.
Любезными. Почти... скромными или извиняющимися, что ли. Другие, конечно,
орали, напивались, грубили и дебоширили. Я их ненавидела. Но не уходила, и в
конце концов Савич меня заметил. — Она посмотрела на Дункана. — Не
так, как ты подумал.
— Его покорил твой острый ум? — съязвил тот. Она тихонько
засмеялась:
— Вообще-то да. Почти все расчеты в клубе ведутся наличными. Каждый
вечер менеджер тайком клал себе в карман несколько сотен, и никто этого не
замечал. Я предложила ему поручить бухгалтерию мне. Пригрозила рассказать о
его махинациях Савичу, который тоже был партнером в этом бизнесе. Менеджер,
хоть и был туповат, сообразил, чем все для него закончится, если Савич
узнает о его воровстве. Так что мое предложение показалось ему
привлекательнее. Он попросил Савича дать ему помощника и отметил мои
счетоводческие способности. А я сумела сократить им расходы и поднять
прибыль.
Дункан остановился на светофоре. Неподалеку была детская площадка, полная
резвящейся малышни. Дункан заметил, с какой тоской смотрит на них Элиза. Она
продолжила, когда на светофоре загорелся зеленый.
— В результате я завоевала доверие и уважение Савича. Насколько это с
ним возможно. Я-то, разумеется, ему ни капли не доверяла и ненавидела за то,
что он сделал с Четом. Мне было тяжело даже находиться рядом с ним; но он
хотя бы не притворяется. С Савичем всегда знаешь, что почем. А Като,
напротив, каждый день восседает в суде, выносит другим приговоры. Носит
мантию. Стучит молоточком Кажется таким благородным, мудрым, правильным,
защитником законов, государства и божьих заповедей. От его лицемерия просто
тошнит. Для меня его вина вдвойне тяжелее.
Дункан нашел
Уол-март
и зарулил на парковку. Но оба они продолжали сидеть
в машине.
— Теперь тебе будет легко поймать Савича, — сказала она.
— Я в этом сомневаюсь.
— Но теперь у тебя есть прямой свидетель, — возразила она. —
Я видела, как он хладнокровно убил человека.
— То есть Наполи, — сказал он. — Расскажи еще раз, что
произошло на мосту.
— Я забыла, где мы остановились.
— Начни с того момента, когда ты отняла у Наполи его пистолет.
— Я выхватила пистолет у него из рук и швырнула в реку.
— Гм.
— Что?
— Ничего, — сказал он. — Просто интересно...
—
Что? — Почему ты просто не застрелила его из этого
пистолета?
Глава 25
Эти слова задели ее, глаза сверкнули гневом.
— Я застрелила Троттера, потому что он не оставил мне другого выбора.
Он стрелял первым. Но я ведь отобрала у Наполи пистолет. Неужели ты думаешь,
что я стала бы стрелять в безоружного? Неужели даже сейчас ты веришь, что я
на такое способна?
Он отвернулся.
— Вернемся к событиям на мосту. Ты побежала.
— Дункан, ответь на мой вопрос.
— Я отвечу на него после того, как получу ответы на все свои
вопросы, — так же резко произнес он.
Она посмотрела на него долгим взглядом, но потом обуздала свой гнев и
продолжила:
— Я мчалась изо всех сил. Он не сумел меня догнать, хоть я и была в
одной босоножке. Когда я оглянулась, он бежал к машине. Наверное, понял, что
бегом догнать меня не сможет, и решил попробовать сделать это на машине. В
тот же момент я заметила приближавшийся автомобиль.
— Откуда?
— Из города. Я бежала в противоположном направлении, к Хатчинсон-
Айленд. Я решила, что теперь, слава богу, смогу попросить о помощи. Я уже
хотела вернуться и помахать водителю. Но, поравнявшись с моей машиной,
водитель остановился и вышел. Это был Савич. Я была поражена. Меньше всего я
ожидала увидеть здесь его. Я спряталась в тень опоры.
— Зачем? Вы с Савичем были друзьями. Ну ладно, знакомыми, —
поправился он, заметив выражение протеста на ее лице. — Почему ты не
позвала его по имени, не побежала к нему, размахивая руками?
Она задумалась и медленно ответила:
— Не знаю. Зачем... Зачем он шел к Наполи? Его лицо. И прежде всего то,
что он вдруг здесь оказался. Я знала, что это не случайное совпадение.
— Сколько времени тебе понадобилось, чтобы все это обдумать?
— Несколько секунд. Но я не обдумывала. Я спряталась инстинктивно.
Он помолчал, размышляя. Потом сказал:
— Ладно. Он тебя не видел?
— Нет. В этом я уверена, иначе в морге было бы
моетело. Он перешагнул через разделитель между сторонами дороги, подошел к
машине. Наполи сидел в машине, наполовину высунувшись. Они обменялись парой
фраз.
— О чем?
— Мне было не слышно. Зато я услышала выстрел. Савич стоял и смотрел,
наверное, чтобы убедиться, что Наполи мертв или скоро умрет. Потом нагнулся
в машину.
Тут я начала действовать. Спустилась по лестнице с внешней стороны опоры и
спряталась в той штуке под мостом.
— Ты не испугалась? Я спускался по этой лестнице Д сих пор волосы дыбом
стоят.
— У меня не было времени об этом подумать. Гораздо больше я боялась
Савича.
— Итак, ты спряталась под мостом.
— Меньше чем через минуту после выстрела он захлопнул дверцу. Через
несколько секунд я услышала, как хлопнула вторая дверца. Его машины. Мне
показалось, я услышала звук отъезжавшей машины, но сердце так громко
колотилось у меня в груди, что я не была в этом уверена. Но я не могла
оставаться под мостом, поэтому решила рискнуть и поднялась обратно. Ни
Савича, ни машины не было. Я подбежала к своей машине и увидела, что Наполи
мертв. Не раздумывая, я бросилась бежать. Даже сумочку брать не
стала. — Она замолчала и перевела дух. — Остальное ты знаешь.
— Сколько времени все это заняло? Она сморщила лоб.
— Сложно сказать. Казалось, время тянется вечно, но, скорее всего, с
того момента, когда Наполи заставил меня выйти из машины, и до того, как я
убежала с моста, прошло минуты три-четыре.
— И на мосту не было никаких других машин? Она покачала головой.
— Почему ты не обратилась в полицию?
— Дункан, мы об этом уже говорили. У меня не было доказательств. Ты не
поверил ничему из того, что я тебе прежде рассказывала.
— Тогда почему вчера вечером ты пришла ко мне?
— Думала, ты обрадуешься, когда увидишь меня живой... — Она помолчала,
потом прибавила: — Но ты и вчера мне не поверил. Пока не увидел тело
неизвестной женщины, в которой Като опознал меня.
Он не стал с этим спорить. Минуту посидел, размышляя.
Савич наклонился в машину, чтобы поставить туда ноги Наполи. Он взял также
наручные часы Элизы, которые Наполи должен был забрать, чтобы позже ее
опознали. Он закрыл дверцу, вернулся к себе в машину, уехал. На все это
могло уйти около девяноста секунд или меньше. Головоломка начала
проясняться, но кое-что по-прежнему оставалось неясным.
— Ты объяснила, как вошла в доверие к Савичу. Когда и как ты проникла в
жизнь Като?
— Дункан, здесь деликатность ни к чему. Я проникла к нему в постель.
Когда я поняла, что никаких доказательств против Савича мне не достать, я
стала думать, как мне лучше подобраться к судье. Уверена, вам с детективом
Боуэн насплетничали о наших отношениях.
Он не стал отрицать.
— Наверное, большая часть этих слухов — правда, — сказала
она. — Я его соблазнила. Мне надо было выйти за Като замуж, чтобы
попасть в его дом. Но он оказался предельно осторожным. Никогда не оставлял
никаких следов сделок с Савичем. Ни записей, ни расписок о взносах на
депозиты, ни чеков на электронные переводы, ничего.
Он дважды заставал меня в своем кабинете. В ночь после торжественного ужина.
А потом в последнюю мою ночь дома, незадолго до того, как ты позвонил и
велел прийти на допрос на следующее утро.
Все время, пока мы были женаты, я притворялась, что страдаю бессонницей,
чтобы иметь возможность спускаться вниз, пока он спал. Я обыскала каждую
комнату, каждый чулан в этом доме, старательно, много раз, всегда тщательно
заметая следы.
— Что ты искала?
— Любые улики. Но время шло, мы были женаты уже несколько лет. Я начала
отчаиваться, что вообще смогу найти хоть что-нибудь. Я так отчаянно хотела,
чтобы все закончилось, что, наверное, стала неосторожной. Като начал что-то
подозревать. Он старался это скрыть, но я в течение многих месяцев
чувствовала, что он за мной наблюдает, что каким-то образом он знает, чем я
занимаюсь. Эта мысль ужасала меня. Они с Савичем беспощадно расправлялись с
теми, кто хотел их выдать. Я не хотела умирать. И, главное, я не могла
сдаться. Но я чувствовала, что времени становится все меньше. Когда появился
Троттер, я поняла, что Като нанес удар первым.
— Что тебе сказал Троттер?
— Ты ведь знал, что я тебе соврала?
— Знал.
— Троттер потрясенно посмотрел на меня и сказал:
Они не предупреждали,
что ты красивая
. — Она помолчала. Ее слова словно продолжали звучать в
тесном пространстве салона. — Когда он это сказал, я поняла, что он не
грабитель. Они подослали его убить меня.
— Бедный Гэри Рэй. Может, он подумал, что ты ему привиделась.
Светловолосая красавица в ночной рубашке. Уверен, он не мог понять, с чего
твоему мужу вздумалось
тебя убивать.
— Как и тебе, — мягко напомнила она.
— Как и мне.
— Ты был прав, что сомневался во мне, Дункан. Со стороны моя жизнь
выглядела сказкой про Золушку. Но, оставаясь с Като в доме один на один, я
едва могла дышать. Мне приходилось терпеть его прикосновения. Как я их
ненавидела! Его ненавидела.
Дункану тоже была ненавистна мысль о том, что Като прикасается к Элизе,
поэтому он перевел разговор в другое русло:
— Като боялся, что ты что-то знаешь или догадываешься. И он нанял
Наполи, чтобы тебя убить. Но Наполи поручил это Троттеру, который
провалился.
— Като был уверен, что я умру в ту ночь у него в кабинете и он
беззаботно продолжит свои прибыльные махинации с Савичем.
Дункан задумчиво покусал нижнюю губу.
— Мне не нравится одно. Савич. Как он отнесся к твоей свадьбе со своим
партнером по преступному бизнесу? Неужели ничего не заподозрил?
— Может быть, но я заранее об этом позаботилась. Когда мы с Като начали
встречаться, я пришла к Савичу и попросила его оказать мне услугу: проверить
его.
— Проверить? — расхохотался Дункан. — Като? Она тоже
засмеялась:
— Я попросила Савича проверить прошлое судьи. Бывшие жены, законные
дети, незаконные? Здоровье, финансы, выплаченные налоги и прочее.
— Как будто ты ничего о нем не знаешь.
— Нуда. Таким образом Савич бы понял, что я не осведомлена об их
бизнесе. А чтобы окончательно рассеять его подозрения, я время от времени
просила его об услугах.
— Например?
— Проверить женщину, с которой Като был особенно любезен. Может, он мне
изменяет? Бизнес, в который Като вкладывал деньги. Насколько он надежен, а
вложения легальны. И прочее. Она помолчала.
— Последний раз я просила его об услуге на следующее утро после того,
как застрелила Троттера. Пришла к нему в офис и попросила разузнать, нет ли
слухов, что судья заказал мое убийство. Хотела посмотреть на его реакцию. Он
и бровью не повел.
Дункан подумал, что она очень храбрая или их отношения с Савичем ближе, чем
она хочет представить.
Он сделал комплимент ее смелости.
— При чем тут смелость, Дункан. Я была в отчаянии. Я знала, что Савич
позвонит Като, как только я уйду. Надеялась, что Като, узнав о моих
подозрениях, надолго отложит исполнение своего плана.
— Элиза, ты виделась с Савичем и после, — сказал он, пристально
изучая выражение ее лица. — В
Белом фраке
.
— Да. В тот день, когда вы приезжали в загородный клуб. Ты не поверил
мне. Я подумала... я боялась, что ты выдашь меня Като.
— Я не рассказал ему.
— Сейчас я знаю. Тогда не знала. Я вернулась к Савичу, чтобы спросить,
что он выяснил. Насколько мои страхи оправданы? Он принялся успокаивать
меня: по его словам, в преступном мире только и говорили, до чего судья меня
обожает и что он жизнь готов отдать, лишь бы ни один волосок не упал с моей
головы.
— Сбивал тебя с толку.
— Почти. Он-то знал, что рано или поздно Наполи обо мне позаботится. А
откуда ты узнал о моем знакомстве с Савичем?
Он рассказал ей о Горди Балью.
— Я узнал о его вынужденном самоубийстве сразу после того, как судья
принес разоблачающие фотографии тебя с Савичем.
Она недоуменно покачала головой:
— Ты и вчера говорил о них. Что за фотографии? Он объяснил. Но она по-
прежнему была удивлена.
— Наверное, когда Наполи по поручению Като следил за мной, стараясь
застать с Коулманом Гриэром, он заснял меня с Савичем.
— Могу поспорить, он от радости кипятком писал. Фотографии, на которых
ты с Савичем, были для твоего мужа в десять раз важнее, чем бейсболист. Это
была козырная карта Наполи.
— Но разыграть он ее не успел.
— Верно. Ему они послужить не смогли, зато здорово подыграли Като. Он
использовал их, чтобы убедить нас, полицейских, что ты — лживая, двуличная
женщина, возможно, любовница крупного преступника, убившая двух человек. А
когда ты поняла, что твоя песенка спета, бросилась с моста. Мы ему поверили.
— И ты тоже?
— Я в особенности.
Она посмотрела на него долгим взглядом, потом хрипло спросила:
— Поэтому ты плакал вчера вечером? Ты думал, что я умерла?
Эту тему он продолжать не хотел. Не сейчас.
— Письмо Чета по-прежнему у тебя?
— В безопасном сейфе в банке нашего родного города. Я оставила его там
в день отъезда в Саванну. Я — единственный получатель.
— Хорошо. — Он потянулся через нее, открыл бардачок и достал
солнечные очки. — Надевай. Правда, одна дужка погнута.
— Элизу Лэрд больше никто не ищет.
— Я не хочу рисковать.
Когда они вошли в магазин, он дал ей денег.
— Отлично понимаю, что их гораздо меньше, чем ты привыкла тратить.
Взяв деньги, она нахмурилась.
— Спасибо. Я верну. Чем займешься, пока я буду делать покупки?
— Завалюсь вон в тот бар, закажу клубничной газировки и стану думать,
как поймать этих ублюдков.
Она взяла тележку и ушла. Он занял место в баре и, потягивая шипучий
клубничный лимонад, принялся мечтать о том, как Савича на пару с Като Лэрдом
закуют в кандалы и отправят в тюрьму. Где бы она, эта тюрьма, ни находилась.
Еще он достал мобильный и позвонил Диди.
— Салют! — воскликнула Диди. Она явно была рада его звонку. —
Не думала, что сегодня позвонишь.
— Как дела?
— Волосы вьются. Уорли скотина. Все по-прежнему.
— А остальное?
— Видел сегодня утром пресс-конференцию судьи Лэрда?
— Наверное, проспал, — соврал Дункан.
— Совсем извелся от горя, бедняга.
Даже Диди, с ее тончайшей интуицией, этот мерзавец сумел обмануть.
— Мы все подчищаем. Дотан выдал положительное заключение на записи
зубной формы миссис Лэрд, потом провел вскрытие. Она утонула. Представляешь,
она еще и наркотики употребляла.
— Не может быть.
— Вот так-то. Если она работала на Савича, могла сама пробовать товар.
Дотан нашел следы нескольких психотропных препаратов, но передозировки не
было. Теперь тело готовят к погребению. Когда, где — пока неизвестно.
— О Савиче есть новости?
— Ничего, кроме тех снимков с покойной миссис Лэрд.
— Он сумел достать Горди.
— Кстати, насчет этого, — сказала она. — Ты не сказал, что
подрался с ним в изоляторе.
— Из головы вылетело.
— Какой забывчивый. Сегодня утром эта сплетня доползла до
Казарм
. По
одной версии, вы с Савичем повздорили и наговорили друг другу лишнего...
— Есть и другая?
— По другой после кровавой драки вас обоих увезли в больницу.
— Жерар знает?
— Он на тебя не сердится. Любой из нас, столкнувшись с Савичем после
известия о смерти Балью, поступил бы точно так же. Капитан отрядил кого-то
допрашивать сокамерников о самоубийстве. Никто ничего не знает.
— Следовало ожидать. — Он отпил большой глоток лимонада. Это была
хорошо продуманная пауза. Когда, по его мнению, она истекла, Дункан сказал:
— Диди, я тут поразмыслил.
— Подожди, я возьму блокнот и ручку. — Долю секунды она
отсутствовала. — Валяй.
— Проверь, имеет ли Мейер Наполи какое-нибудь отношение к Савичу?
— Ты имеешь в виду помимо фотографий?
— Я имею в виду личные взаимоотношения. Один на один. Шансов мало, но
чем черт не шутит.
— Вряд ли Наполи был человеком Савича. Тот сам сказал — зачем ему
Наполи?
— А ты поищи, вдруг что-нибудь вылезет, — произнес он. —
Начни с секретарши Наполи. Она не станет отмалчиваться — раз босса любила,
захочет узнать, кто его убийца.
— Думаешь, Савич...
— Я же сказал, шансов мало.
— Ладно, позвоню секретарше. А что конкретно мне искать?
— Понятия не имею. И еще... — Он замолчал, как бы раздумывая. —
Возможно, полезно будет подробнее узнать о людях, которых убили по приказу
Савича. Историю Горди Балью мы уже знаем. Ну а Фредди Моррис и Андре Бонне,
у которого дом взорвали? Может, если мы в их прошлом покопаемся, то найдем
человека, которой что-то знает, что-то слышал, и сумеем на это опереться.
Хотя бы ордер на обыск получим. Что думаешь?
Он знал, как его слова должны были разочаровать Диди. Брови у нее наверняка
далеко уползли на лоб.
— Наверное, — уныло протянула она. — И что ты надеешься
найти?
— Не знаю. До тех пор, пока мы это не найдем. — Он опять
стратегически помолчал и вздохнул. — Эх, черт, наверное, я пальцем в
небо попал. Забудь. Я придумаю что-нибудь получше.
— У тебя там дождь все еще льет?
— Нет, здесь солнечно.
— И у нас тоже. От всего пар валит. Дышать чертовски тяжело. — Она
тоже многозначительно помолчала и спросила, когда он собирается
возвращаться.
— Через пару дней.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, честное слово. Встал поздно. Пробежался с утра. Разогнал из
головы всех тараканов. Тут-то мне и пришла идея снова проверить всех этих
парней. Но если тебе кажется, что от этого никакой пользы...
— Я этого не говорила.
— Зато подумала.
— Да нет, я все проверю, — нехотя согласилась она. — Хоть какое-
то занятие. Все равно делать больше нечего.
Наверное, она рада, что он так быстро переключился на Савича. Дункану стало
стыдно — он ею манипулировал. Но только слегка.
— Хорошо. Начни с Фредди Морриса и прочеши личную информацию. Родители,
жены, подружки, друзья. Может, кто-то ночами не спит, мечтает заложить нам
Савича.
— Мы с большинством из них уже поговорили сразу после убийств.
— Можно еще разок; расширь список.
— Ладно.
Он притворился, что не замечает ее недовольства.
— И не забудь Чета Роллинза. Того, что убили в тюрьме.
— Дело
Ирландский ручей
?
— Точно.
— Это не н
...Закладка в соц.сетях
