Жанр: Любовные романы
Ночь с незнакомкой
... Поскольку вся ее жизнь была посвящена ему,
ей больше нечем было занять свой мозг, кроме как своими многочисленными
недугами. Я же только что окончила колледж и лихорадочно искала работу,
потому что ее пенсии не хватало. Честно говоря, одно упоминание о режущих и
тупых болях сводило меня с ума. Насколько это было возможно, я старалась не
обращать на них внимания. — Она разорвала лист персика пополам, ветер
тут же подхватил половинки. — Вскоре мама стала жаловаться, что боли
усилились. Чем больше она жаловалась, тем упрямее я не слышала ее. Считала,
что потакать ипохондрии — только усугублять ее. — Девон так сильно
прикусила губу, что она побелела. Глаза женщины вдруг наполнились слезами.
Лаки взял ее за руку, пальцы их переплелись. — Однажды мама сказала,
что ей стало трудно глотать. Она не могла есть. Я... я смягчилась и повела
ее к врачу... — Не в силах продолжать, она высвободилась и закрыла лицо
руками.
Лаки погладил ее по спине.
— Что было дальше, Девон?
Она коротко вздохнула и отняла руки от лица.
— Через две недели ее не стало. Рак желудка.
— О черт!.. Но ты ведь не знала... — мягко сказал он.
— Могла догадаться. Надо было выслушать ее Я должна была что-то
сделать!
— Результат скорее всего был бы тем же, Девон. Мой отец умер от рака
после многих месяцев борьбы с ним.
— Возможно, — согласилась Девон. — Но если бы я прислушалась
к ней, она бы не так страдала. Я отвернулась от нее именно тогда, когда ей
больше всего требовались поддержка и вера в ее силы.
— Из того, что ты мне рассказала, видно, что она первая отвернулась от
тебя.
Девон молчала, и Лаки почувствовал, что разговор на эту тему закончен. Он не
будет настаивать на продолжении. Хорошо уже то, что Девон ему открылась!
— Дух коллективизма — великая вещь, — вздохнула она. — Знать,
что за тебя всегда вступятся, должно быть, очень здорово.
— А за тебя разве некому вступиться? — Он заглянул ей в
глаза. — А твой муж?
— Он ведь сейчас не в состоянии прийти мне на помощь, правда?
— А если бы был в состоянии? Пришел бы?
Девон снова отвернулась от Лаки. На ее лице ясно отражалась борьба чувств.
Тайлеру было неприятно сознавать, что именно он послужил этому причиной.
— Тебе придется рассказать ему о нас, да? — мягко спросил он.
— Да.
— Прости меня, Девон. Я надеялся избежать этого.
Если бы я действительно этого хотел, то давно оставил бы ее в покое, —
подумал Лаки с горечью. — Не стал бы просить ее приехать в Милтон-Пойнт
и подтвердить мое алиби
. Прежде всего он думал о себе... А что теперь? Его
оправдают, а Девон всю жизнь будет страдать от последствий своего поступка.
— Когда ты собираешься увидеться с ним?
— Завтра. Не хочу, чтобы он узнал о произошедшем от посторонних. Вот
почему я приняла приглашение твоей матери переночевать у вас. Раз уж я
оказалась неподалеку от тюрьмы — переночую здесь, переговорю с мужем и
только после этого вернусь в Даллас.
— А что ты ему скажешь?
Девон грустно покачала головой:
— Пока не знаю...
— Что ты скажешь ему обо мне?
— Как можно меньше.
— Ты скажешь ему, как мы встретились?
— Наверное, начну с этого.
— И о Малыше Элвине, и Джеке Эде, и драке?
— Наверное.
— Объяснишь ему, почему оказалась в той забегаловке?
— Да, он поймет...
— А дальше? Что ты скажешь ему про мотель?
— Не знаю, — отрезала она с нарастающим раздражением.
— Советую тебе обдумать это заранее.
Девон в волнении повернулась к мужчине:
— Посоветуй лучше, что я должна сказать? Что вообще я могу сказать?
Какие слова помогут ему воспринять то, что я скажу, а? Поставь себя на его
место. Он в тюрьме. Как бы ты себя вел, если бы вы поменялись ролями? Как бы
ты себя чувствовал, если бы я, будучи твоей женой, переспала с другим
мужчиной? По непонятным мне причинам твоя семья отнеслась ко мне очень
сердечно, тогда как я заслуживаю только презрения. Я думала, что меня здесь
отвергнут, как любую уличную девку. Ко мне же, наоборот, все необычайно
добры. Но я не могу отплатить за внимание тем, что буду играть роль шлюхи!
— Ты не шлюха, — протянул Лаки. — Я никогда так о тебе не
думал. И никогда не вел себя с тобой так. Разве пару часов назад я чуть не
придушил кое-кого только за то, что он намекнул на это?
— Пока что, — сказала Девон низким дрожащим голосом, — я
только раз согрешила перед мужем. Знай, Лаки, я не хочу, чтобы грехов стало
больше.
— Ты уже называешь меня по имени, — пробормотал он, шагнув к ней. — Начало положено.
Девон подняла голову, глаза их встретились. Женщина прикусила нижнюю губу и
прошептала:
— Мы не вправе начинать.
Сказав так, она повернулась и пошла к дому.
— Ну и дела! Чудеса продолжаются!
Услышав голос сестры, Лаки резко повернулся:
— Какого черта ты здесь делаешь?
Из-за персикового дерева вышла Сейдж.
— Значит, все-таки есть женщины, которые могут сказать
нет
Лаки
Тайлеру. Моя вера в женщин восстановлена!
— Заткнись, мерзавка, — заворчал он. — И долго ты здесь
стоишь?
— Достаточно долго, чтобы сердце мое затрепетало!
— Почему ты за нами шпионишь?
— Я не шпионила. Мама просила меня передать тебе, что Чейз с Таней
уезжают, но я почувствовала, какого рода у вас разговор, и решила, что
прерывать его невежливо.
— Значит, ты подслушивала! — Лаки быстро зашагал к дому.
Сейдж кинулась за ним.
— Бедный Лаки, — вздохнула она театрально. — Наконец-то он
нашел женщину по сердцу, но у нее, оказывается, три недостатка!
— Три недостатка?
— Мозги, совесть и муж.
Лаки сердито посмотрел на сестру:
— Знаешь, когда мама с папой принесли тебя из роддома, мы с Чейзом
хотели сунуть тебя в мешок и бросить в пруд... Как жаль, что мы не сделали
этого!
— Лаки, кажется, вот-вот убил бы Сейдж на месте, такой у него был вид,
когда они вошли в дом, — заметила Таня, сидя рядом с Чейзом в машине по
дороге домой.
— Сейдж — это настоящая головная боль. — Чейз мягко
улыбнулся. — Наверное, она ляпнула ему что-нибудь о гостье.
— Она мне нравится.
— Кто — Сейдж?
— Нет, Девон...
— Да вроде ничего... Не сломалась под давлением, осталась холодна как
лед. Я поверил каждому ее слову. Присяжные тоже ей поверят.
— Ты находишь ее привлекательной?
— Я нахожу привлекательной только тебя.
Чейз припарковал машину у их дома.
— Но Девон так умна и изысканна.
— А ты носишь под сердцем моего ребенка. Кстати, когда ты сама об этом
узнала?
— На прошлой неделе. Задержка была уже полмесяца, и я сделала домашний
анализ на беременность. Впрочем, этого мне показалось мало, и сегодня утром
я сходила к врачу. Он подтвердил мои догадки.
— Но пока ты себя чувствуешь по-прежнему? — прошептал он, лаская
ее.
Таня рассмеялась и потрепала его по голове.
— Пока да, но, может быть, нам лучше войти в дом?
— Пожалуй, — согласился Чейз.
Стоило лишь открыть дверь в квартиру, как он тотчас потянул жену на диван в
гостиной.
— Чейз, — запротестовала она, — до спальни всего несколько
шагов...
— Это слишком далеко.
Мужчина уже сорвал с себя рубашку, расстегнул
молнию
на джинсах и теперь
решительно раздевал Таню. Только когда он уже вошел в нее, разум взял верх
над страстью.
— Я не сделаю тебе больно?
— Нет.
— Но ты скажешь мне, если что?
— Хорошо, Чейз.
— Обещаешь?
— Обещаю, — простонала она.
Через несколько минут они уже лежали рядом, обессиленные.
— Я люблю тебя, — прошептала Таня, — и мне очень жаль тех,
кто не испытывает такого счастья. Особенно я переживаю за Девон и Лаки.
Таня родилась в большой, работящей, но бедной крестьянской семье. О каком-то
образовании, кроме средней школы, не могло быть и речи, поэтому на любого
человека, окончившего колледж, она смотрела с неподдельным восхищением.
Поначалу Чейза привлекли в Тане ее мягкий характер и отсутствие претензий, а
неуверенность в себе он считал очаровательным качеством. Сейчас Таня была
явно очарована Девон Хейнс, и тем не менее жалела ее — такая уж у нее
натура.
— Ты произносишь их имена так, будто они — пара.
— Думаю, они могли бы стать парой, если бы захотели, — отозвалась
она задумчиво.
— Таня, — шепнул Чейз, играя ее волосами. — Ты станешь
прекрасной матерью.
— Почему ты так думаешь?
— В тебе заложена безграничная способность к любви.
Глаза ее затуманились, пальцы легко скользили по грубоватым чертам его лица.
— Как хорошо ты говоришь, Чейз.
— Согласен!
Чтобы не прослезиться, она улыбнулась.
— Знаешь, что ограничивало мою способность к любви? Наша квартира.
Несколько недель назад я говорила с агентом по продаже недвижимости. Она
сказала, что, как только нам захочется купить дом, можно сразу же обратиться
к ней.
— Она сказала?
— Это твоя старая подруга, Марси Джонс.
— Гусенок Джонс! — воскликнул Чейз, смеясь.
— Гусенок?
— Так мы ее называли.
— Ужасно!
— Нет, это всего лишь шутка.
— Она очень милая.
— Знаю, — согласился Чейз. — Мы дразнили ее, потому что она
была высокой, костлявой, носила очки и все время что-то учила.
— Теперь ее черед смеяться над вами. Она преуспевающая деловая женщина.
— Да, я слышал. Она владеет компанией по продаже недвижимости?
— Знаешь, что? — спросила Таня, приподнимаясь на локте, чтобы
заглянуть мужу в глаза. — Мне кажется, Марси была безумно влюблена в
тебя в школе.
— Неужели? — Уже ничего не слыша, Чейз накрыл грудь жены ладонью и
стал ласкать ее сосок. — Боже, как красиво!
— Она задавала много вопросов о тебе, о том, как ты живешь, и так
далее.
— Гусенка Джонс всегда интересовали книги, а не мальчики, —
отозвался он и обнял Таню. Ее тело опять приняло его. Задыхаясь, он
прошептал: — Как можно говорить о чем-то еще?
15
Тут были теннисный корт, поле для игры в гольф, беговая дорожка, библиотека,
забитая бестселлерами, но все-таки это была тюрьма. Встречу с мужем
назначили на девять утра.
Девон ввели в комнату, где заключенным дозволялось встречаться с близкими, и
ладони ее вмиг стали липкими от пота. Комната оказалась просторной и полной
воздуха. Незанавешенные окна выходили в сад, который возделывали сами
заключенные. Довольно удобные диван и стулья, на столиках свежие журналы.
Посреди комнаты стоял кофейник с ароматным кофе и тарелочка с пончиками.
— Сейчас он придет, — сообщил охранник. — Наливайте пока
кофе, ешьте пончики.
— Спасибо.
Девон не хотела ни кофе, ни пончиков. Оставив сумочку на стуле, она подошла
к окну, нервно сжав кулаки.
Что сказать?
Может быть:
Грег, у меня роман
.
Но это не было романом, речь идет об одной-единственной ночи.
Тогда:
Грег, я провела ночь с мужчиной
.
Нет, это еще хуже.
Значит:
Грег, я поддалась минутному порыву страсти
.
Страсти?
Страсти.
Как ни крути, но то, что случилось, было преисполнено страсти:
всепоглощающей, туманящей разум и... прекрасной.
С той ночи, которую Девон провела вместе с Лаки, эта мысль не давала ей
покоя. Она будоражила ее совесть, как потревоженный зверь; прорывалась
сквозь самую траурную мелодию свежим, ликующим маршем.
Именно поэтому Девон считала себя обязанной признаться во всем Грегу. Если
бы она не запуталась в своих чувствах, как в простынях, на которых они
провели ночь с Лаки, ей, возможно, и в голову бы не пришло делиться своим
секретом и рассказывать его кому бы то ни было до конца жизни.
Но вместе с чувствами оказалась затронутой и ее совесть. Она ощущала себя
виноватой, поэтому ей необходимо было поделиться происшедшим с Грегом.
Ее замужество с Грегом носило необычный, поверхностный характер, но
юридический документ тем не менее по-прежнему свидетельствовал, что они
являются мужем и женой. По своему свободному выбору она дала ему клятву
верности и так же свободно эту клятву нарушила.
Совершил преступление Грег или не совершил, использовал или нет ее колонку в
газете для своих собственных целей, виновен он или нет — все это не имеет
никакого значения. Она стала неверной женой.
Может, если бы их первая брачная ночь прошла так, как... Как она ожидала и
хотела этого...
Если бы ее тело не жаждало любви и ласки, которых он ее лишил...
Если бы он не стал уклоняться от супружеских обязанностей.
Этот факт стал решающим. За несколько часов до первой встречи с Лаки она
узнала, что Грег намеренно отказался от брачных визитов, предусмотренных в
распорядке тюрьмы. Когда Девон попыталась выяснить, в чем дело, он уклонился
от ответа и еще сильнее разозлился, когда она начала настаивать.
Грег умудрился суммировать отрицательные качества ее родителей: отцовскую
поглощенность собственной персоной и материнское небрежение ребенком...
Неужели она настолько нежеланна, что даже муж, заключенный в тюрьму, не
хочег ее?
В коридоре раздались шаги. Девон отвернулась от окна, опустила руки, но
затем вновь инстинктивно сцепила их. Она всегда заботилась о том, чтобы
хорошо выглядеть на свиданиях с Грегом, стараясь, чтобы ее визиты были ему
как можно приятнее, но сегодня даже с помощью прекрасной косметики не
удавалось скрыть темных кругов, залегших вокруг глаз.
Сердце Девон забилось чаще, отдаваясь болью в груди. Во рту у нее пересохло.
Она попыталась приветливо улыбнуться, но губы ее дрожали в вымученной
гримасе.
В дверях появился Грег.
— Приятного времяпровождения, — пожелал им охранник и удалился.
Грег выглядел аккуратным и подтянутым: заключенные здесь носили не тюремные
робы, а цивильную одежду. Окинув взглядом комнату, он прошел на середину.
Инстинктивно Девон поняла, что ему была бы неприятна широкая улыбка и
радостное
с добрым утром
. К счастью, сдержанность приветствия совпала с ее
собственным настроением. Поэтому Девон молча и неподвижно стояла у окна.
Только когда Грег подошел к ней вплотную, она заметила, что в руках у него
газета, а лицо перекошено от ярости. Девон даже подпрыгнула от
неожиданности, когда он с размаху швырнул газету на подоконник, после чего
повернулся и вышел.
Она отыскала глазами заголовок:
Далласская газета
, их извечный конкурент.
Грег любезно подчеркнул красным нужную заметку, и Девон так и застыла от
неожиданности. Сердце ее бешено колотилось, кровь гулко шумела в ушах.
А она так тщательно подбирала слова, чтобы рассказать мужу о случившемся!..
Оказалось, напрасно старалась. Газета дала обо всем омерзительно подробный
отчет.
— Пообещай, что не прыгнешь с балкона и не будешь психовать! — В
дверном проеме показался Чейз. Лаки говорил по телефону и махнул рукой,
приглашая брата войти.
— Да, мы можем прислать команду уже завтра... — Он подмигнул
брату. — Пожар не выбил нас из колеи, поэтому мы готовы ехать. Давайте
адрес, ребята явятся, как только рассветет...
Потянувшись, он взял листок бумаги, карандаш и записал продиктованный адрес.
— Говорите, Четвертая дорога? Две мили после мельницы. Хорошо. Рад буду
снова иметь дело с вами, Виржил. — Едва повесив трубку, Лаки вскочил со
стула и издал индейский боевой клич: — Контракт! И огромный! Помнишь Виржила
Дабоу из Луизианы? У него четыре проекта на рытье колодцев, и он собирается
поручить бурение нам. Что ты на это скажешь, большой брат? Четыре новых
колодца! А ребенок, который скоро родится! Разве можно выдержать так много
хороших новостей всего за двадцать четыре часа?
Он хлопнул Чейза по спине и подошел к кофеварке.
— Я вызову ребят и прикажу им подогнать свои машины... — Тут он осекся,
обнаружив, что брат не разделяет его ликования. — Что случилось?
— Контракт — это очень хорошо, — промямлил Чейз.
— Глядя на тебя, этого не скажешь. — Лаки поставил кофе. —
Что с тобой? Я думал, ты подпрыгнешь до потолка, узнав об этом.
— Все совсем не так хорошо, Лаки...
— О чем ты?
— Кто-то донес на тебя.
— Донес?
Чейз нехотя развернул газету и положил ее на стол. Лаки прочел статью, и в
комнате воцарилась мертвая тишина. Наконец он спросил:
— Девон уже видела это?
— Мама так не думает: она очень рано уехала в тюрьму, оставив газету
неразвернутой.
— А это что значит? — Лаки указал на подпись. —
Со слов
источника, пожелавшего остаться неизвестным
.
— Человек боится последствий, которые на нею обрушатся, если ты узнаешь
его имя.
— Да, тут он не ошибся, — злобно процедил Лаки сквозь зубы. —
Я обязательно выясню, кто это.
Во время скандала, когда любовница Тайлера
якобы подверглась оскорблению, агенты были ранены
, — прочел он. —
Скандал
? Что за слово —
скандал
! Девон не
якобы подверглась
оскорблению
. Ее оскорбили! Называть ее моей любовницей?! Мы были вместе
всего лишь раз! Один раз!
Лаки вскочил с кресла и начал мерить комнату большими шагами.
— Как мне хотелось предотвратить это! — Он ударил кулаком по
ладони. — Я надеялся оградить Девон от скандала...
— Во время судебного разбирательства ей все равно пришлось бы назвать
свое имя, — заметил Чейз.
— Я думал, дело до суда не дойдет. Я рассчитывал, что Сьюзан... — Он на
мгновение замер и уставился на Чейза. — Вот оно что! — Выражение
беспомощности моментально исчезло с его лица. — Сьюзан!
— Думаешь, это она донесла?
— Бьюсь об заклад!
— Да, я видел ее в полиции, — вспомнил Чейз. — Она улыбалась,
как Чеширский кот. Неужели она рискнула связаться с этим дерьмом?
— Она ведь уже однажды солгала полицейским агентам... — Лаки направился
к двери.
Чейз последовал за ним, пытаясь удержать брата.
— Куда ты?
— Собираюсь навестить мисс Янг!
— Лаки!
— Надеюсь, за то время, пока я дойду до нее, мне в голову придет что-
нибудь получше, чем обыкновенное убийство...
Клара, домработница Янгов, долго колебалась, когда он попросил проводить его
к Сьюзан. Но Лаки был настойчив, и, устав отказывать, она провела его во
внутренний дворик — туда, где на каменной террасе завтракала Сьюзан. Девушка
что-то мурлыкала себе под нос, намазывая английскую булочку апельсиновым
мармеладом. Перед ней лежала
Далласская газета
.
— Рад тебя видеть, Сьюзан. — По дороге Лаки отщипнул кисточку
сирени.
Услышав знакомый голос, девушка выронила нож, вскочила и встала по другую
сторону стола, рассчитывая, видимо, что это помешает Тайлеру разорвать ее
надвое.
— Лаки...
Голос ее звучал слабо. Побелевшие пальцы вцепились в спинку кресла. Она
отступила еще на шаг, потому что он стал медленно приближаться.
Подойдя вплотную, Лаки поднял руку.
В широко раскрытых от ужаса глазах Сьюзан отразился цветок, который
протягивал ей Лаки.
— Доброе утро, — прошептал он, наклоняясь и слегка касаясь губами
ее щеки.
— Я тебя не ждала, — произнесла она севшим от неожиданности
голосом.
— Извини, что так рано, — сказал он, небрежно отламывая кусочек
булочки и отправляя его в рот. — Но я не видел тебя вот уже несколько
дней и просто не смог больше ждать. Я надеюсь... — Он запнулся и огорченно
всплеснул руками, притворяясь, что только сейчас заметил газету. —
Черт! Я надеялся появиться здесь до того, как ты ее увидишь... Сьюзан милая,
я так виноват.
Девушка смотрела на него во все глаза, не в состоянии вымолвить ни слова.
Печально качая головой. Лаки глубоко вздохнул.
— Какой-то мерзавец узнал, с кем я был в ту ночь и растрезвонил всему
миру об этой женщине... — Демонстрируя свою полную изможденность, он рухнул
в одно из садовых кресел и опустил голову. — Одна ошибка. Всего одна
паршивая ошибка, — бормотал он голосом, полным раскаяния. — Откуда
мне было знать, что она замужем? У нее еще и муж в тюрьме! О черт! Теперь
тебе, конечно, придется объявить властям, что ты ошиблась, утверждая, что в
ту ночь мы с тобой были вместе.
— Я... Мне? — Голос Сьюзан стал тише мышиного писка.
— Да, милая! — Лаки поднялся и взял ее за плечи. — Нельзя же
позволить тебе так рисковать своей репутацией. Вчера, когда я увидел тебя в
полиции, я чуть не умер. — Он коснулся ее волос. — Я знаю, о чем
они тебя расспрашивали. О наших личных отношениях. Боже, как ты страдала! А
как страдал я, зная, что ради меня ты жертвуешь собой. — Он приложил
руку к сердцу. — И знаешь, что именно сказали мне агенты, желая выбить
меня из колеи? Они сказали, что я признался тебе в совершении этого поджога!
Можешь себе представить? Ты ведь шутила, когда говорила мне нечто
подобное?..
— К-конечно...
— Не беспокойся, я не клюнул на эту наживку. Я знал, что они блефуют,
пытаются заманить меня в ловушку. Ты бы никогда не выдала меня, я знаю.
Особенно теперь, когда мы собираемся пожениться. Единственное, о чем я
мечтаю, так это о том, чтобы тебя не впутывали в это дерьмо. — Он
осторожно притянул девушку к себе и нежно прошептал ей на ушко: — Я высоко
ценю все, что ты сделала, чтобы спасти меня от судебного разбирательства, но
не могу позволить тебе продолжать в том же духе. Я не допущу, чтобы ты
пришла в суд и лжесвидетельствовала.
— Лжесвидетельствовала?
— Конечно, — сказал Лаки, чуть отстранившись. — Если под
присягой ты заявишь, что в ночь пожара я был с тобой, эта Хейнс заявит под
присягой, что я был с ней. И мне придется под присягой свидетельствовать ее
правоту. Тебя уличат во лжи, моя милая, если ты, конечно, не изменишь своих
показаний... Причем надо торопиться, потом будет уже поздно.
— Я об этом не подумала. — Сьюзан охватила паника.
— Знаю. Ты думала только обо мне, о нашей свадьбе. К сожалению, ей уже
не состояться. — Лаки обреченно помотал головой.
— Почему?
— Неужели ты думаешь, что отец с матерью позволят тебе выйти замуж за
парня, который спал с чужой женой? Подумай об этом, дорогая. Твой отец
скорее отдаст все свое состояние на нужды благотворительности.
Лаки говорил так убежденно, что Сьюзан не уловила иронии в его словах.
— До свидания, Сьюзан. Теперь, когда все всплыло на поверхность, я не
смогу больше видеться с тобой.
Не успела она и слова произнести, как он повернулся и пошел прочь.
Заворачивая за угол, он на мгновение задержался.
— Береги себя, Сьюзан. Не слишком долго размышляй над тем, что я тебе
сказал. Позвони шерифу!
— Да, да! Я сегодня же сделаю это...
— Ты даже не представляешь, какой груз сняла с моей души! — Он
послал ей воздушный поцелуй. — Прощай!
Понурив голову, он удалился походкой человека, принесшего свою жизнь на
алтарь отечества. Но в душе Лаки хохотал и потешался над Сьюзан.
На следующее утро он приехал в офис
Тайлер Дриллинг
, Девон уже ждала его
там. Строгая и аккуратная, она сидела на стуле, держа в руке облупленную
кофейную чашку и беседуя с Чейзом.
Они обменялись долгим взглядом через залитую солнцем комнату, и Чейз первым
нарушил наступившую тишину.
— Девон появилась несколько минут назад, — объяснил он неловко.
Он, очевидно, тоже не понимал, почему она здесь. — Мы пили кофе. Хочешь
чашечку, Лаки?
— Нет, спасибо. — Лаки не сводил глаз с Девон.
— Э... Ребята уже поехал
...Закладка в соц.сетях
