Жанр: Любовные романы
Цена любви
...е с упреками, не стал выкрикивать обвинения. Он
вообще ничего не сделал — просто сидел и смотрел на нее пустыми глазами.
Наконец, немного оправившись, он подался вперед и стал искать на ее лице
следы душевного расстройства.
— Дорогая, тебе нехорошо. Ты ведь это не всерьез. Ты не в состоянии
рассуждать здраво. Может быть...
— Со мной все в порядке, Гельмут. Я уже давно не чувствовала себя так
хорошо и говорю вполне серьезно: я не выйду за тебя замуж.
Его натура бизнесмена взяла верх, и он откинулся на спинку стула, положив
ногу на ногу.
— Признаться, я заметил в наших отношениях какую-то перемену после той
ночи, когда вы с Ривзом были застигнуты бураном в горах. Видимо, это стало
для тебя слишком сильным потрясением. Такое бывает, уверяю. Я думаю, со
временем ты придешь в себя и снова обретешь способность здраво рассуждать.
В его словах была такая самоуверенность, что Джордан не смогла удержаться от
улыбки.
— Нет, Гельмут, — покачала она головой, — я решила, что не
выйду за тебя замуж, задолго до этого случая, и время не заставит меня
изменить свое решение.
С минуту он молчал, оценивая твердость, звучавшую в ее голосе, и решительное
выражение лица.
— Почему? — лаконично спросил он.
— Видишь ли, Гельмут, я очень хорошо к тебе отношусь, мы провели вместе
много незабываемых часов. Я, наверное, никогда не смогу отблагодарить тебя
за твою щедрость и не забуду твою доброту... — Женщина встала и обошла
вокруг дивана, разглаживая ткань, которой он был обтянут, — Но я не
люблю тебя так, как жена должна любить мужа. Брак без любви? Это было бы
нечестно по отношению к нам обоим. Нас с тобой разделяют многие мили — и в
прямом, и в переносном смысле. Мир, в котором существуешь ты, — чужой
для меня. Я буду там...
— Позволь мне самому судить об этом, Джордан, — возразил мужчина.
Она улыбнулась:
— Я не подвергаю сомнению твой талант действовать быстро и уверенно,
когда это касается вопросов бизнеса, но в данном случае я полагаюсь на свои
чувства. Я ведь — не стажер в твоей компании, которого ты можешь вырастить и
сформировать по своему усмотрению.
— Неужели я дал тебе повод так думать о себе? В таком случае мне очень
жаль. В мои планы никогда не входило превращать тебя в кого-либо, кем ты не
являешься.
— И вот еще одна причина, заставившая меня принять такое
решение, — продолжала она. — Возможно, сейчас ты действительно
считаешь меня забавной. Я ведь очень отличаюсь от всех женщин, с которыми ты
общался прежде. Но надолго ли сохранится у тебя это ощущение новизны? Что
произойдет, когда ты устанешь от меня?
— Я люблю тебя такой, какая ты есть, Джордан.
— И будешь любить до конца жизни?
Это был непростой вопрос. Гельмут резко отвернулся, и женщина поняла: она
наконец достигла цели и заставила его впервые задуматься о том, о чем он
никогда не думал раньше. — У меня уже был один брак, который в итоге
развалился, и с меня достаточно. Кроме того, я не хочу становиться причиной
еще и твоих страданий.
— Ты ею не станешь, — рассеянно откликнулся он.
— Стану, Гельмут. Я хочу покоя. Мой бывший муж сулил мне дом, детей,
стабильность, но не дал ничего. А поскольку ритм твоей жизни гораздо
быстрее, чем у него, я скоро отстану от тебя и сойду с дистанции. Я всего
лишь старомодная американская девица, в голову которой крепко вбили все
предрассудки Среднего Запада. Мне дорог каждый день, прожитый мной за
границей, и я не променяю этот опыт ни на что, но я все равно хочу вернуться
домой. Пожалуйста, прости меня, если я сделала тебе больно. Поверь, так
будет лучше.
— Но почему же в таком случае ты приняла мое предложение? —
спросил он с легким налетом аристократического высокомерия.
— Разве я когда-нибудь говорила, что приняла твое предложение? — лукаво спросила Джордан.
На лице Гельмута впервые появилась улыбка.
— Да, пожалуй, — согласился он. — Я, видимо, слишком привык к
тому, что все всегда бывает по-моему.
— Ты просто сокровище, Гельмут! — Джордан рассмеялась. Вынув из
кармана юбки бархатную коробочку, она подошла к его стулу.
— Вот, твое кольцо.
— Если я попрошу тебя оставить его себе на память обо мне, ты,
вероятно, откажешься? — неуверенно спросил Гельмут. Джордан кивнула
головой, подтвердив правильность его предположения. — Ну, что вы за
люди, американцы! Как были пуританами, так ими и остались.
— Что поделать! Мораль среднего класса. Типичный случай.
— Вот именно, — скрипучим голосом согласился он. — Со всеми
старомодными предрассудками о любви и браке.
Гельмут задумчиво поглядел на бархатную коробочку и повертел ее в руках.
Брови его сошлись в одну линию. Он словно пытался что-то вспомнить.
— Послушай, Джордан, это твое решение... Оно как-нибудь связано с тем американским журналистом?
— Не глупи, Гельмут, — быстро проговорила женщина, но тут же
опустила голову и отвернулась, чтобы он не заметил слез, появившихся в ее
глазах. — Хочешь что-нибудь выпить?
Собеседник не ответил на ее вопрос.
— Посмотри на меня, Джордан, — сказал он. Женщина медленно
повиновалась и увидела, что его черты искажены болью. Она изо всех сил
напряглась, будто боялась, что если расслабится, то ее тело разлетится на
атомы.
— А-а, вот, значит, в чем дело.
— Нет, Гельмут. Ривз Грант не имеет к этому никакого отношения. —
По его скептическому взгляду она поняла, что мужчина не верит ни единому ее
слову. — Я клянусь тебе, что не видела его с того самого дня, когда вы
нашли нас после снежной бури.
— Вот это как раз не имеет значения, дорогая. Теперь-то я припоминаю...
В тот день он настоял на том, чтобы я дал ему последнее интервью, и
находился в чрезвычайном возбуждении. Что произошло между вами после того,
как вы нашли убежище в том сарае?
— Ничего.
— Ты лжешь, Джордан.
Да, она лгала. В ту ночь действительно произошло нечто очень важное: за те
несколько часов, которые она провела с Рив-зом, началась и закончилась ее
жизнь. На протяжении последних двух недель она двигалась и выполняла
повседневные обязанности как автомат, неизменно вежливо и сдержанно отвечая
на нескончаемые вопросы покупателей.
Вот-вот должна была появиться и заменить ее дочь господина Бауэрмана,
поэтому Джордан пыталась навести порядок в водовороте своих мыслей и принять
какое-нибудь решение относительно своего будущего. Однако ей это не
удавалось. Она жила только одним днем и не могла заставить себя думать о
будущем. Прожить каждый такой день была ее задача, и на это уходили все ее
душевные силы.
Джордан опустилась на диван и уставилась на свои руки. Ее мысли витали где-
то далеко, и она осознала, что Гельмут сел рядом с ней, только после того,
как почувствовала, что диван прогнулся под его тяжестью. Он накрыл ее
холодные пальцы своими ладонями и с уверенностью произнес:
— Ты любишь его, Джордан.
Она с несчастным видом кивнула головой. В глазах ее стояли слезы.
— Гельмут, я готова поклясться в том, что решила все относительно нас с
тобой еще до того, как повстречала Гранта.
— Я верю тебе, но разве в этом дело? Он-то знает о твоих чувствах?
— Нет.
— Ты — странное создание, Джордан! Почему он ничего не знает об этом?
Неужели ты думаешь, он станет разгадывать твои шарады?
— Нет, Гельмут, но какая разница — знает он или не знает! Что это может
изменить? Он... не испытывает по отношению ко мне ничего подобного.
— Такого быть не может! Для того чтобы отказаться от тебя, нужно быть
последним идиотом! Я немедленно разыщу его.
— Нет! — воскликнула она, стиснув руки. — Обещай мне, что не
станешь говорить с ним ни при каких обстоятельствах. Через день-другой я
уеду домой. Там мне будет лучше.
Он с сомнением посмотрел на нее.
— Я получил от Гранта письмо. Он пишет, что наше интервью готово и
будет напечатано в начале следующего года. Обещал сообщить мне о дате
публикации.
Проклиная себя за слабость, Джордан все же не удержалась от вопроса:
— Откуда пришло это письмо?
— Из Парижа.
Она вздохнула:
— Да, именно туда он и собирался отправиться.
— Джордан...
— Со мной все в порядке, Гельмут. Правда. — Пытаясь выглядеть
сильной и спокойной, Джордан натянуто улыбнулась. На самом деле она ощущала
себя маленькой и потерянной.
Через некоторое время она проводила его вниз по лестнице и отперла дверь.
Повернувшись, мужчина обнял ее за плечи и поцеловал в обе щеки.
— Джордан, милая, я никогда не забуду время, которое мы провели вместе.
Именно здесь мы впервые встретились. Я всегда буду вспоминать тебя, проходя
мимо этого книжного магазина. Ты твердо решила не выходить за меня замуж?
— Да, Гельмут, — терпеливо ответила она. — Ты расширил
границы моего мира, мой кругозор. Знакомство с тобой явилось для меня
настоящей школой.
— Ладно тебе,
— отмахнулся он. — Я просто
болван набитый.
Это самоуничижение было так непохоже на Гельмута, что Джордан невольно
рассмеялась.
— Почему?
— Мне надо было при первом же удобном случае уложить тебя в постель, а
не выслушивать твои лекции о том, что такое
неприлично
. Никогда себе этого
не прощу!
— Однако именно моя неуступчивость и привлекала тебя. Кроме того, я
рассчитывала, что рано или поздно тебе это надоест и ты откажешься от меня.
— Такого бы не случилось, — прошептал он, рассматривая своими
голубыми глазами повернутое к нему красивое лицо Джордан. Тактично кашлянув,
он спросил: — Когда ты уезжаешь?
— Пока точно не знаю. Билл должен сообщить мне об этом со дня на день.
— Может быть, мы еще увидимся до твоего отъезда? — с надеждой
спросил он.
— Не стоит, Гельмут, — с грустной улыбкой ответила женщина. —
Так будет лучше.
— Ты, как всегда, прагматична. Здравый смысл — одна из твоих добродетелей. Джордан засмеялась.
— Сомнительный комплимент. А где же те поэтические сравнения, которыми
ты осыпал меня раньше?
Гельмут тоже улыбнулся, но сразу же снова посерьезнел.
— Пойми меня правильно, Джордан. Острый ум ничуть не умаляет твою
женскую привлекательность. — Притянув ее к себе, он прошептал ей в
самое ухо: — Не позволяй своему здравому смыслу поработить тебя. Не давай
ему определять все течение твоей жизни. Скажу по секрету, что своими самыми
большими успехами я обязан... азарту.
Он еще раз поцеловал ее на прощание и вышел за дверь.
— Черт! — выругалась Джордан, вновь спускаясь по лестнице. Только
минуту назад она заперла магазин на ночь и выключила повсюду свет, и вот какой-
то поздний посетитель барабанит в дверь.
Она очень устала. На протяжении всей последней недели она не покладая рук
трудилась в магазине, пытаясь навести здесь порядок перед приездом дочери
Бауэрмана, а по ночам, готовясь к отъезду, упаковывала в коробки свои личные
вещи. Сегодняшний день выдался особенно суматошным. В ее магазин высадился
целый десант старичков-туристов из Детройта, и каждый — а их было человек
пятьдесят — требовал к себе персонального внимания. Когда они наконец ушли,
все в магазине было перевернуто вверх дном, и Джордан принялась заново
расставлять книги на полках. И вот кто-то опять по-хозяйски колошматит в
дверь, не обращая внимания на табличку с надписью
ЗАКРЫТО
.
Джордан сердито повернула ключ в замке.
— Магазин зак... — начала было она, но запнулась на полуслове. Ее
усталые, обведенные синими кругами глаза широко раскрылись.
На пороге, небрежно прислонившись к притолоке, стоял Ривз. Взгляд его был
устремлен на свинцовые тучи, плывшие по небу. Первые капли уже упали на
землю.
— Интересно, почему каждый раз, когда я сюда попадаю, тут обязательно
приключается какое-нибудь стихийное бедствие, — задумчиво проговорил он
и вошел мимо нее в дверь.
Джордан была так ошеломлена его внезапным появлением, что стояла как статуя
и не сделала ни единого движения. Ее рот непроизвольно открылся, а руки
повисли вдоль тела, как плети.
— Ч-что ты здесь делаешь? — наконец выдавила она из себя.
— Приехал, чтобы помочь тебе упаковать вещи. — Ривз поставил на
пол дорожную сумку и кофр с фотокамерой, а затем повел плечами и освободился
от куртки. — У тебя найдется что-нибудь поесть? У меня живот от голода
свело.
Без лишних слов он двинулся к лестнице, и Джордан услышала звук его шагов по
ступеням. Все еще не оправившись от его наглого вторжения, она двинулась
вслед за ним и когда добралась до второго этажа, обнаружила, что Ривз
инспектирует банки в холодильнике.
— Арахисовое масло... И это — все? — разочарованно протянул
он. — Боюсь, нам придется ужинать в ресторане.
— Ривз, что ты здесь делаешь? — резко заговорила она.
Он бросил на нее дружелюбный взгляд.
— Повторяешься, Джордан. Ты уже задавала мне этот вопрос.
— Но ты на него не ответил.
— Почему же? Я сказал: приехал, чтобы помочь тебе собраться. Ты ведь скоро уезжаешь, не так ли?
Джордан наблюдала, с каким хладнокровием он намазывает подсохшее масло на
кусок черствого хлеба, и изумление ее росло. Что происходит? Джордан не
понимала, чего ему нужно, но какую бы игру он ни затеял, ярость ее с каждой
секундой все нарастала.
Прежде чем Ривз успел откусить хотя бы кусочек, она вырвала у него из рук и
швырнула на стол бутерброд.
— Послушай, я не знаю, что ты затеял, но в любом случае подыгрывать
тебе не собираюсь. Как ты посмел сюда заявиться? Что за нахальство!
Внутри ее кипела целая буря возмущения, на языке вертелся с десяток
колкостей, но все это куда-то бесследно исчезло, когда Ривз невозмутимо
произнес:
— Ну вот, испортила мой ужин. — Бутерброд, разумеется, упал маслом
вниз и прилип к разделочному столу. — Скажи, а после нашей свадьбы ты
останешься такой же сумасшедшей?
Свадьба
? Это слово рикошетом отскочило от каждой из четырех стен маленькой
кухни и взорвалось у нее в голове. Джордан была обезоружена. Она бессильно
прислонилась к кухонному столу и непонимающе смотрела на Ривза. А Ривз взял
бутерброд, внимательно оглядел его и, видимо, решив, что он еще вполне
съедобен, откусил большущий кусок.
— Ты спятил! — наконец сказала она. — После какой еще
свадьбы?
— Сама знаешь, — с набитым ртом промычал он. —
Нежно
любимые! Мы собрались здесь, чтобы...
и так далее и тому подобное. Цветы,
свечи, матери, плачущие счастливыми слезами. И все! Мы — женаты.
— Но...
— Ты уже не помолвлена с Гельмутом, я прав?
Она лишь отрицательно покачала головой.
— Я ведь не знал об этом до последнего момента. Но вот, иду я вчера по
Елисей-ским полям — а накануне, должен тебе признаться, здорово
нарезался, — доверительно сообщил он, — и вдруг вижу киоск и в нем
— газету. А на первой полосе — скандальный снимок: Гельмут обнимает за талию
итальянскую графиню, состояние которой так же привлекательно для женихов,
как и ее бюст. Не пожалел трех франков, купил газету и после трех чашек
черного кофе, когда малость протрезвел, читаю заметку. Что же ты думаешь?
Гель-мут и графиня, пылая от любви друг к другу, путешествуют вдвоем по всей
Европе. Вот я и решил, что ты сейчас, наверное, свободна и ничто не мешает
тебе выйти за меня замуж. Но, полагаю, нам лучше подождать с этим до
возвращения в Штаты. Зная твоих родителей и мою мать...
— Ривз! — закричала Джордан и после того, как его словесный поток
прекратился, спокойно сказала: — Ты не можешь вот так прийти сюда и заявить,
что мы женимся.
— Почему не могу? Мы же любим друг друга! — Тут он звонко хлопнул
себя ладонью по лбу. — Ну, конечно же! Ты хочешь, чтобы я сделал тебе
предложение! Хорошо. — Пожав плечами, Ривз продолжал: — Джордан, не
согласишься ли ты выйти за меня замуж? Я покладист в быту, у меня
сохранились все зубы, и я не страдаю геморроем. У меня — сильное тело,
открытая душа, я бросил курить — уже во второй раз. Пью я нечасто (последние
пять недель не в счет) и каждый день принимаю душ. Я обаятелен, внешне
привлекателен и...
— На редкость скромен, — подсказала Джордан.
— Да, — согласно кивнул он, — и скромен.
И тут все было кончено. Она расхохоталась, а Ривз одним большим прыжком
оказался возле нее. Он обнял Джордан и крепко прижал к своей груди. Путаясь
пальцами в ее волосах, Ривз откинул голову любимой назад, чтобы заглянуть ей
в глаза. Его наигранная холодность бесследно исчезла, уступив место
неподдельной взволнованности.
— Могу ли я расценивать этот смех как твое согласие?
Джордан забыла о своем несчастном браке с Чарльзом, о своем твердом
намерении жить независимой ни от кого жизнью. Она думала только об одном:
Ривз вернулся в ее жизнь. После нескольких недель прозябания без него она
больше никогда не отпустит его от себя.
— Разве я могу ответить отказом на такое романтичное предложение руки и
сердца!
— Нет, не можешь. Да и я тебе этого не позволю.
Его зеленые глаза жадно шарили по лицу любимой, словно лаская каждую его
черточку.
— Все это время я находился в аду, Джордан. Когда в ту ночь я шел к
твоей двери через страшную грозу, то не боялся, что в меня ударит молния. Но
именно это и произошло, стоило мне увидеть тебя. Я не думал, что когда-
нибудь смогу полюбить, но встретил тебя и влюбился по уши. Ты просто обязана
быть со мной! — Он прикоснулся губами к ее рту. — Боже, как мне
тебя не хватало!
Их губы встретились — радостно и нежно, как добрые друзья, не видевшиеся
долгие годы. Неудовлетворенное желание, которое Джордан упорно подавляла в
себе на протяжении последних недель, волной захлестнуло ее и было готово
вырваться наружу.
Ее губы горячо ответили на его поцелуй. Что же касается Ривза, то он
ликовал, чувствуя, как страстно она прижимается к нему. Их тела вспоминали
друг друга, и ничто не могло быть слаще этого.
Через несколько минут, казалось, нескончаемого поцелуя, от которого у него
закружилась голова, Ривз отстранился, взял ее лицо в ладони и, заглянув ей в
глаза, спросил:
— Скажи, Джордан, почему ты побежала к Гельмуту — тогда, когда мы
встретились с ним на склоне горы?
Подчеркнутое безразличие, с которым он задал этот вопрос, яснее ясного
свидетельствовало, насколько важен был для него ответ.
— Не хотела, чтобы ты догадался о том, что я люблю тебя, Ривз. За
секунду до этого ты сказал, что уезжаешь в Париж, и я подумала, что ты решил
порвать со мной. Ты как будто специально давал мне понять, что все
происшедшее между нами не имеет для тебя ровным счетом никакого значения.
— Я спросил, понимаешь ли ты, что я чувствую, что ты означаешь для
меня. Ты ответила утвердительно.
— А мне показалось, что я стала для тебя лишь приятным приключением и
ты уходишь от меня с легким сердцем.
— Ах ты, дурочка! Напряги память, и ты вспомнишь: это был далеко не
самый подходящий момент, чтобы признаваться в любви до гроба. Я
подразумевал, что мне надо немедленно закончить кое-какие дела в Париже и
вернуться к тебе. Я решил, что ты поймешь это, но ты вдруг срываешься с
места и летишь в раскрытые объятия Гельмута, да еще опять достаешь это
проклятое бриллиантовое кольцо, к которому я сразу же почувствовал
отвращение.
— В следующий раз не будешь таким таинственным.
— Следующего раза не будет. Ты обязана немедленно выйти за меня замуж,
Джордан, — категорично заявил он, кладя руки на ее бедра и привлекая к
себе.
— С какой стати? Ты что, забеременел?
— Нет, но если это является непременным условием нашей женитьбы, я
приложу все усилия, чтобы забеременела ты, — шутливо пригрозил
он. — Кстати, по-моему, неплохая мысль. Представь, какие чудесные
фотографии — твои и детишек — могли бы получиться.
— Детишек?!
— Да. Это, знаешь ли, такие маленькие человеческие существа, которые
много орут и часто писаются.
— Я слишком стара, чтобы заводить детей, — возразила Джордан.
— Именно поэтому не следует терять времени. Мы должны начать прямо
сейчас.
И он потащил ее в спальню.
— Есть ли какие-нибудь причины, мешающие тебе выйти за меня
замуж? — тихо спросил Ривз. Его губы тем временем путешествовали по
тыльной стороне ее руки, ласково прикасаясь к нежной коже.
Их одежда была беспорядочно брошена на коробки, которые Джордан так и не
успела упаковать до конца, а сами они лежали, укрывшись простынями, на той
самой постели, которую как-то раз делили в осеннюю дождливую ночь. А за
окном опять шел дождь.
— У меня таких причин — целый миллион, — промурлыкала
Джордан. — Но один умный человек посоветовал мне не полагаться всегда и
во всем на здравый смысл. Иногда в жизни необходимо рисковать — как в
рулетке.
Ривз прикоснулся пальцем к ее подбородку и приподнял ее голову.
— Этого мудрого человека случайно звали не Гельмут Экхердт?
— Случайно — да.
— Черт бы меня побрал! Значит, он все это специально подстроил.
— Ты имеешь в виду, что...
— Да, я с ним тоже разговаривал. Вчера, когда я лихорадочно собирал
вещи, он позвонил в мой номер в отеле и без всяких обиняков посоветовал
немедленно отправляться сюда и жениться на тебе, пока меня не опередил кто-
нибудь поумнее. Я ответил, что именно это и собираюсь сделать. Тогда он
сказал:
Умница
, — и повесил трубку.
Они засмеялись.
— Он всегда предпочитал лично контролировать ход событий.
— Я тоже предпочитаю держать все в своих руках, — сказал Ривз и
накрыл ладонями груди Джордан. Она откинулась на подушки и предоставила ему
полную свободу действий. Наклонив голову, мужчина поцеловал глубокую
ложбинку у нее на груди. — Ты меня отвлекаешь, — пожаловался он.
Джордан выгнула спину и, прижавшись к нему, почувствовала, что он возбужден
и готов к немедленным действиям.
— Отвлекаю? От чего? — спросила она, притянув мужчину к себе.
— Я как раз собирался рассказать тебе о своей новой работе.
Внезапно Ривз почувствовал, что ее руки куда-то исчезли, и в ту же секунду
Джордан оттолкнула его от себя.
— Ты что, — удивленно моргнул он, — не можешь делать то, что
ты делала, и одновременно слушать?
— Нет. Потому что если я буду
делать то, что делала
, ты не сможешь
говорить..
— Смогу, но, может быть, не так разборчиво. Черт... Ну, ладно, тогда я
— быстро. — Он устроил свою голову на ее груди и начал: — Одно нью-
йоркское издательство уже несколько лет уговаривало меня выпустить
иллюстрированную книгу-эссе, в которой я свел бы воедино все написанное мною
за последние десять лет — этакую краткую антологию моего, так сказать,
творчества. Я поехал в Париж, чтобы встретиться с директором издательства,
который приехал туда на книжную ярмарку. Короче говоря и не вдаваясь в
подробности... мы подписали контракт. Как тебе это нравится?
— Ривз! — восторженно воскликнула Джордан, сев в постели. —
Это же здорово! Ты сам-то рад?
— Да, — с довольным видом откликнулся он. — С одной стороны,
этот контракт принесет мне кучу денег, с другой — заставит еще раз осмыслить
все, что я услышал, увидел и узнал на протяжении последних лет. Кое-что из
этого поистине бесценно, и я обязан поделиться этим с другими. Надеюсь, ты
не думаешь, что два писателя в одной семье — это чересчур? Она с любовью
взъерошила его волосы.
— Мне кажется, рядом с тобой я смогу пережить что угодно — даже это.
Идея выпустить такую книг
Закладка в соц.сетях
