Жанр: Любовные романы
Беззвучный крик
...лова по губам.
— Ты не права, Анна. Ты уже сдержала свое обещание, причем дорогой
ценой. Нет, я это точно знаю, — сказал он, когда она попыталась
выдернуть у него руку, чтобы возразить. — Жить со мной все эти годы
было для тебя нелегко. Я... Я вел себя как эгоист.
Он покачала головой.
— Да, как эгоист. Мне жилось гораздо лучше, чем тебе и мальчику.
Анна ни разу не видела Делрея плачущим — даже на похоронах собственного
сына. Теперь же на его глазах появились слезы.
— После смерти Дина я боялся, что ты уедешь с ранчо, заберешь с собой
Дэвида и начнешь новую жизнь. Ты могла это сделать. Может быть, даже должна
была так поступить. Тем не менее я благодарен тебе за то, что ты осталась со
мной.
И снова она попыталась вырвать руку, чтобы возразить, но он ее не отпустил.
— Дай мне закончить, раз уж я начал. Я не мастер говорить. Не очень-то
я умею передавать словами то, что чувствую. Но мне хотелось бы верить, что
ты знаешь... Не можешь не знать, что я...
Она надеялась, что он не станет признаваться ей в любви, которую многие годы
видела в его глазах. Было невозможно точно сказать, когда именно она поняла,
что Делрей любит ее. Это понимание пришло к ней не в какой-то один миг,
некий момент озарения, когда все вдруг становится на свои места. Нет, оно
возникло у нее постепенно, тихо и без фанфар. Просто однажды она
почувствовала, что уже знает об этом, — как любая женщина.
Тем не менее Анна никогда не показывала Делрею, что знает о его чувствах.
Это было бы безжалостно, поскольку ничем хорошим не кончилось бы.
Если даже отбросить соображения морали, она все равно не смогла бы ответить
на его любовь. Да, она любила его за то, что он в конце концов принял ее,
несмотря на первоначальные опасения. Он нашел время и силы, чтобы научиться
языку жестов, и за это она тоже его любила. Они были связаны общей любовью к
Дину, а затем к Дэвиду. В общем, она была любящей и преданной невесткой. Но
и только.
Его же любовь к ней была другой и более сильной.
Если бы он когда-нибудь заговорил об этом, ей пришлось бы уйти. Анна
страстно желала, чтобы такого не случилось.
Ранчо стало ее домом, и, что более важно, оно было домом для Дэвида. Делрей
был для него единственным мужчиной в семье и вообще единственным членом их
семьи, кроме самой Анны.
Сорвать с места сына, лишив его всего привычного и родного, было бы просто
ужасно. Очевидно, Делрей догадывался о ее мыслях, понимая всю иронию
стоявшей перед ним дилеммы: раскрывшись, он терял и ее, и своего внука.
Так они и жили, выполняя молчаливое соглашение: он не говорил о своих
чувствах, а Анна делала вид, что не знает о них.
Вот и сейчас это соглашение было продлено. Нагнувшись, Анна нежно и
целомудренно поцеловала старика в лоб, а когда она выпрямилась, оба
обменялись понимающими взглядами, более выразительными, чем любые слова. Ее
глаза благодарили Делрея за то, что он не оттолкнул ее от себя, заговорив о
своей любви. Его — за то, что она не высмеяла его. Ничье достоинство не
пострадало.
Глава 25
Ход мозгового штурма, возможно, стоит стенографировать.
Такие записи стали бы энциклопедией выдающихся идей в назидание будущим
поколениям, которые изучали бы ее, восхищаясь их авторами.
Однако если бы такой справочник существовал, то новые идеи утратили бы
элемент неожиданности. А ведь суть любого мозгового штурма как раз и
заключается в этом самом элементе. Не зря рождающиеся здесь предложения
сначала кажутся фантастическими. Например, никто не ожидал от Сесила
Херболда, что он навестит своего отвратительного старого отчима.
Сидя за рулем
мустанга
, Сесил слушал доносившееся из динамиков рычание
Босса. В своем деле Спрингстин, конечно, гений. Но и Сесил в своем тоже не
последний. Никак нет. У него есть творческие способности, которые до сих пор
никто не оценил.
О, Карл, безусловно, храбрее его. Он более решительный, более энергичный.
Однако Сесил умнее. Он стратег. Мыслитель.
Ему очень хотелось надавить на педаль газа, чтобы выжать из старушки все,
что она может дать, помчаться стрелой по шоссе. Опьяненный успехом, его
бесшабашный младший брат так бы и поступил. И сразу привлек бы внимание
дорожной полиции, дав законникам повод над собой поиздеваться.
Нет, Сесил не такой дурак. Он не станет превышать скорость. Никаких штрафов
— покорно благодарим.
Кроме того, увеличив скорость, он может оторваться от своего
хвоста
.
От
этого чудака
, — с презрением пробормотал он, поднося к губам банку
пепси. За кого только законники его принимают? Разве они не знают, что он
мастер ходить по лезвию ножа?
Удерживая скорость в пределах разрешенных шестидесяти миль, Сесил вновь стал
вспоминать прошедший день.
Лучшего нельзя было и пожелать. Все прошло, можно сказать, идеально. То, что
старик заболел, — просто подарок судьбы. Хотя, услышав эту ошеломляющую
новость, кто-то другой, наверное, огорчился бы. Кто-то другой — с
недостатком воображения — решил бы, что день потерян, повернулся бы и уехал.
А он, Сесил, понял, какие перед ним открываются возможности, и использовал
их на всю катушку.
Он-то ехал в Блюэр, к старому мерзавцу, рассчитывая на то, что парни,
сидящие у него на хвосте, сообщат об этом визите в своих отчетах. Когда
потом Делрея спросят, зачем Сесил приезжал, он скажет им правду — Делрей
Корбетт никогда не врет (сколько раз они с Сесилом упрашивали его, чтобы он
обеспечил им алиби, а он отвечал:
Извините, мальчики, я не могу солгать
).
Сесил приезжал просить у меня прощения
, — сказал бы им Делрей.
Получил он его или нет — это уже дело десятое.
Станет известно, что Сесил просил Делрея его простить.
День должен был пройти удачно.
А прошел выше всех ожиданий, потому что скорбь и раскаяние Сесила смогут
засвидетельствовать все, кто находился в тот момент на третьем этаже
мемориального госпиталя.
Когда его не пустили в ординаторскую, он устроил сцену.
Нет, он не орал и не ругался, как на его месте сделал бы Карл. Это не
правильная стратегия. В такой ситуации слезы эффективнее. Все в комнате для
посетителей сочувствовали ему, когда дежурная сестра холодно сказала:
— Извините, мистер Херболд. По просьбе семьи к мистеру Корбетту мы
никого не пускаем.
— Но я же сам член его семьи! — всхлипнул Сесил — пока что без
слез. Но вскоре ему удалось выдавить несколько слезинок. — Я же член
его семьи. — Голос Сесила слегка дрогнул, отчего его слова прозвучали
еще жалобнее. — Я не уйду, пока не увижу моего отчима. Я должен кое-что
сказать ему, пока он не умер. Он знает, что я здесь? У него спрашивали,
хочет ли он меня видеть?
На самом деле, если бы старый сукин сын узнал, что Сесил находится
поблизости, его, наверное, хватила бы кондрашка.
Сесилу, конечно, было наплевать, жив старик или мертв.
Пожалуй, он даже обрадовался, что не увидится с ним лицом к лицу.
Естественно, для убедительности он был готов пресмыкаться перед Делреем и
ползать перед ним на коленях, но все же хорошо, что этого не потребуется. К
тому же Делрея не так-то просто одурачить. Он не такой простак, как
больничный охранник, которого сестры вызвали на подмогу.
На усах у охранника висели крошки от завтрака, который он только что съел.
Он спросил у Сесила, в чем дело, и Сесил ему объяснил.
— Я, конечно, понимаю, — сказал охранник, — что вы
расстроены, но вы мешаете другим. В больнице нельзя шуметь. — И он
предложил Сесилу прийти в другое, более подходящее время.
Когда Сесил отказался, охранник только беспомощно посмотрел на медсестру и
она вызвала местную полицию.
Пожилому, усталому полицейскому наверняка было глубоко плевать на то,
увидится Сесил со своим отчимом или нет. Но о братьях Херболд он слышал.
— Вы ведь нарушаете режим досрочного освобождения, а, дружище?
— Нет, сэр. Мне разрешили проведать отчима. При том условии, что
вечером я вернусь и доложусь. У моего инспектора телефон с автоответчиком,
так что я не смогу его обмануть. Вот его номер. Позвоните, проверьте.
Полицейский взял визитную карточку, которую протянул ему Сесил, и набрал
номер. Ему сказали, что Сесилу разрешили покинуть штат Арканзас, чтобы
проведать свою семью, при условии, что к семи вечера он вернется. Кроме
того, если Сесил не ошибся, полицейского заверили, что Сесил находится под
наблюдением, так что по дороге он не может причинить неприятностей —
например, встретиться со своим братом, чтобы чем-то ему помочь. Должно быть,
ему также сказали, что этот визит Сесила только для отвода глаз и он может
привести правоохранительные органы прямо к Карлу и Майрону.
Слушая информацию, которая поступала из Арканзаса, ветеран полиции Блюэра
сурово смотрел на Сесила. В конце концов, сказав:
Ладно, спасибо
, —
он повесил трубку и отдал Сесилу визитную карточку.
— Вы создаете себе проблемы на ровном месте, мистер Херболд. Вам здесь
нечего делать. Семья вашего отчима считает, что ваше посещение может его
расстроить. Они говорят, что вы были не в лучших отношениях.
— Вот поэтому-то я и хочу его видеть. Мы с братом чуть не сломали ему
жизнь. Когда Делрей отказался помочь Карлу, тот много чего ему наговорил.
Угрожал и все такое прочее. Я хочу сказать Делрею, что не имею к этому
отношения. Я совершил преступление и отмотал за него срок. Я сожалею о том,
что натворил. Карл совсем спятил — бежал из тюрьмы. Изнасиловал ту девочку.
Он движется прямиком в ад. Я хочу, чтобы Делрей знал, что хоть один из нас
исправился. — Он тихо всхлипнул. — Вот и все. Я просто хотел дать
ему знать, что в тюрьме я обрел Господа. Я был в Калгари. Я не такой, каким
меня знал Делрей. Я не такой, как мой брат.
— Я уверен, что Делрей стал бы тобой гордиться, Сесил, —
безразлично произнес коп. — Но ты должен с ним поговорить в другое
время и в другом месте. Пойдем, я тебя провожу.
— Ладно, офицер , — вытирая глаза, сказал Сесил. — Мне не
нужны неприятности.
И он ушел. Операция была успешно завершена. По всем службам, которые
занимаются поисками Карла, пройдет информация о том, что Сесил вполне
законопослушный гражданин. Он совершил паломничество в Техас, чтобы
умирающий отчим его простил. Он хотел искупить — это словечко часто
используют тюремные воспитатели — все свои прошлые прегрешения. Он не хочет,
чтобы его имя связывали с именем его младшего брата. Сесила-преступника
больше нет.
Пусть копы займутся кем-нибудь другим.
А пока что внимание они уделяют именно ему.
Сесил заметил
хвост
в сотне миль от Блюэра, когда остановился, чтобы
заправить
мустанг
, купить пепси и что-нибудь поесть. Не заботясь о том,
заметят его или нет, преследователь нагло проехал на находившуюся рядом
стоянку для грузовиков и припарковался там.
Не вылезая из автомобиля, он наблюдал, как Сесил заправляет свой
мустанг
,
расплачивается и несет в машину куриные грудки. Сесил зло посмотрел на него,
хвост
ответил ему тем же, прямо-таки умоляя, чтобы Сесил устроил стычку.
Но Сесил не такой дурак. Проехав за ним еще миль пятьдесят,
хвост
отстал.
— На ферме он работает, как же! — пробормотал Сесил, пересекая
границу между штатами Арканзас и Техас. Это хорошее прикрытие, но все равно
от этого типа, одетого как пастух и называющего себя Джек Сойер, за версту
разит полицейским. Вариант с грузовиком, который он водит, тоже неплох.
Несомненно, этот тип хитер.
Но даже если так, то, чтобы перехитрить Сесила Херболда, ему пришлось встать
чертовски рано.
Джек спал на животе, зарывшись лицом в подушку и завернувшись в простыню. От
стука в дверь трейлера он мгновенно проснулся. Вскочив с кровати, он
прикрылся простыней и, пройдя по узкому коридору, толкнул дверь.
На Анне была только длинная хлопчатобумажная ночная сорочка. Волосы
всклокочены, щеки раскраснелись от сна. Она задыхалась, вероятно, от
быстрого бега. Махнув рукой в знак того, что ему надо идти, и идти быстро,
она изобразила в воздухе телефон.
— Сейчас буду.
Джек тут же забежал в дальний конец трейлера только для того, чтобы натянуть
на себя джинсы. Выбежав из трейлера, он догнал Анну еще на полдороге к дому.
Войдя внутрь, она взмахом руки указала ему на кабинет.
Одетый в пижаму Дэвид говорил в телефонную трубку:
— А если боишься сильно раскачиваться, то можно упасть и разбить себе
голову, и тогда придется ходить забинтованным. Джек говорит, что я почти
готов раскачиваться посильнее, но мама все еще за меня боится. Она уже
пришла. Она привела Джека, чтобы он с вами поговорил. Пока.
Передав трубку Джеку, он сказал:
— Я услышал, как он звонит, и снял трубку сам, а потом пошел разбудил маму, как велела та леди,
— Ты правильно сделал. — Джек взъерошил мальчику волосы. Взяв
трубку, он сказал
алло
и представился. — Извините, что так долго.
Звонила дежурная медсестра.
— Я пыталась связаться с ретрансляционной системой, чтобы поговорить с
миссис Корбетт, — сказала она, — но, к сожалению, мне это не
удалось. Должно быть, номер
восемьсот
, который у меня записан, не
правильный. Я потом дала на пейджер сообщение для миссис Бейкер, но она не
ответила.
— Я обязательно все передам, — заверил ее Джек.
Не обращая внимания на Дэвида, который тянул ее за подол ночной рубашки и
требовал завтрак, Анна с беспокойством смотрела на Джека.
— Как я понимаю, это связано с Делреем? — Ожидая худшего, Джек
задержал дыхание. — Он... Как он?
— Сегодня его состояние значительно улучшилось. По крайней мере так
было совсем недавно. Нянечка, которая мыла мистера Корбетта, упомянула о
вчерашнем визите в больницу его пасынка. Он сразу стал очень беспокойным и,
если бы мы его не удержали, вскочил бы с постели и уехал. Он все еще
порывается так и сделать. Мы подумали, что его невестка должна об этом
знать. Может быть, она поможет его успокоить.
— Да, спасибо за звонок. Она сейчас будет.
Повесив трубку, Джек посмотрел на Анну. Дэвид все еще приставал к ней,
хныкая, что хочет есть, и просил приготовить завтрак.
— Эй, капитан космических рейнджеров, сэр! — отдавая ему честь,
сказал Джек. — Достаточно ли вы храбры, чтобы выполнить важное задание?
Сможете ли вы сегодня утром сами добыть себе пропитание?
— Можно я поем кукурузных хлопьев?
— Почему же нельзя?
— Ладно! — Неуклюже отсалютовав, мальчик выбежал из комнаты.
Анна напряженно смотрела на Джека. Больше нельзя было держать ее в
неведении.
— С Делреем все в порядке, но он очень расстроен. Кто-то проболтался и
сказал ему про визит Сесила в больницу.
Прижав кулаки к вискам, она беззвучно выругалась.
— Вы прямо-таки повторили мои слова, — заметил Джек, хотя она не
смотрела на него и не могла понять, что он говорит.
Вчера до тех пор, пока она и Дэвид около полуночи не вернулись из больницы,
он не знал покоя. Не ставя Анну в известность, он последовал за ней и
мальчиком, когда они после визита Сесила Херболда поехали в город. Он хотел
посмотреть, сдержит ли заключенный свое обещание самому навестить Делрея, и
не удивился, обнаружив на больничной автостоянке его
мустанг
.
Поставив грузовик неподалеку, Джек остался сидеть в его кабине. Вскоре он
увидел, как блюэрский полицейский направляется вместе с Сесилом к его
мустангу
. Когда тот отъехал, машина шерифа последовала за ним и
сопровождала Сесила до границы округа. С этого момента Джек сменил
полицейских и вел Сесила еще двести миль.
С каждой милей он все больше нервничал. Ему не следовало так долго
отсутствовать. Решив вернуться, он, нарушая все правила, как можно быстрее
погнал машину в Блюэр и был рад тому, что успел приехать на ранчо раньше
Анны.
В больнице она находилась в относительной безопасности.
Карл не дурак и знает, что ему нельзя появляться в общественных местах, раз
его физиономию показывают во всех выпусках новостей.
Солнце уже клонилось к закату, а к работе он сегодня даже не приступал.
Принявшись за то, что было абсолютно необходимо сделать, Джек все время
поглядывал то на дом, то на часы. Его все больше беспокоило, что Анна не
появляется.
Даже после захода солнца воздух оставался горячим и неподвижным.
Потрескавшаяся земля, словно радиатор, излучала накопленное за день тепло.
Джек периодически обходил территорию, прислушиваясь к необычным звукам и
осматривая местность в поисках подозрительных теней. Время от времени ему
приходилось возвращаться в трейлер и стоять там под кондиционером, чтобы
просохнуть от пота. Он и так волновался, а из-за жары ожидание становилось
просто невыносимым.
Проходил час за часом, и Джек представлял себе все новые чудовищные напасти,
которые, как он был уверен, обрушились на Анну и Дэвида. Мог снова
заглохнуть мотор, и тогда они застряли в темноте. Джек все-таки не механик.
Надо было, чтобы этот топливопровод проверил специалист.
Или, может быть, они с Дэвидом попали в аварию. Тогда ее отвезут в больницу
и там кто-то спросит про ее ближайших родственников. А ее единственный
ближайший родственник лежит этажом выше. Никому и в голову не придет
извещать какого-то работника, который на ранчо сходит с ума от беспокойства.
И наконец, Херболды. Ну, проследил он Сесила аж до самого Арканзаса. И что с
того? Это ведь отпетые мерзавцы.
Они испорченны от рождения и провели многие годы в тюрьме, где стали
закоренелыми преступниками. Трюк, придуманный Сесилом, вполне может служить
дымовой завесой для Карла.
Сесил проделывал отвлекающий маневр, в то время как Карл следил за Анной и
Дэвидом — единственными родными и близкими людьми для Делрея. Так вот оно
что! Их похитили Херболды!
Он уже садился в пикап, готовый мчаться в больницу, чтобы удостовериться,
все ли в порядке с Анной и Дэвидом, и в эту минуту увидел свет фар
въезжавшей в ворота машины.
Когда машина подъехала к дому, Джек уже стоял в тени возле веранды. Ему
нужно было дать о себе знать и предложить внести в дом Дэвида. Надо было
выйти вперед и спросить о состоянии Делрея.
Однако, вспомнив ее последние резкие слова, сказанные в то утро, Джек, все
еще несколько обиженный на Анну, так и остался в тени, наблюдая, как она
забирает с заднего сиденья спящего сына и несет его в дом.
Джек не возвращался в трейлер до тех пор, пока не убедился, что они
находятся в доме в полной безопасности. Уставший от нервного напряжения и
измотанный долгими часами езды, он упал на кровать и провалился в сон.
Сейчас, чтобы привлечь внимание Анны, он дотронулся до ее руки.
— Что произошло в больнице? Херболд угрожал вам или Делрею?
Она взяла блокнот и написала:
Я ходила с Дэвидом вниз на обед, но Марджори
была там. Херболд пришел в комнату для посетителей и потребовал, чтобы его
пропустили к Делрею. Ему сказали, что туда нельзя. Он устроил сцену. Вызвали
полицию. Она его выпроводила. Вот и все
.
— Вполне достаточно, чтобы расстроить Делрея, когда он об этом
узнал. — Джек почесал в затылке. — Какого черта он так сделал? Что
все это значит?
Но Анна ему не ответила. Торопясь одеться, чтобы уехать в больницу, она уже
повернулась к выходу из кабинета. Но выйти оттуда не успела. В дверях стоял
горько плачущий Дэвид.
— Я пролил молоко, — сквозь слезы лепетал он. — Я не хотел,
мамочка. Я случайно.
Измученная Анна с ошарашенным видом помчалась на кухню.
Устремившийся следом Джек остановил ее, схватив за рубашку.
— Идите одевайтесь, — спокойно сказал он обернувшейся к нему
Анне. — С ЧП здесь я разберусь, а вы разбирайтесь с ЧП в больнице.
Дэвид сегодня может остаться здесь со мной.
— Можно, мамочка? Можно? — Вытирая слезы, Дэвид возбужденно
запрыгал на месте. — Я ненавижу больницу. Там пахнет уколами. Разреши
мне остаться с Джеком? Ну пожалуйста!
— Я хочу, чтобы ты уехала. Сегодня, же. Вместе с Дэвидом.
Джек тогда сказал, что Делрей тоже захотел бы, чтобы они уехали. Джек был
прав. Джек часто оказывается прав, что одновременно успокаивает и беспокоит.
Анна приняла его предложение посидеть с Дэвидом — весь день, если будет
такая необходимость. Анна чувствовала бы себя виноватой за то, что
доставляет Джеку такое неудобство, если бы не видела, с каким энтузиазмом
они вытирали пролитое молоко. Стоя на четвереньках — Джек в линялых джинсах,
Дэвид в пижаме, — они рассеянно сказали ей
до свидания
.
Как только Анна прибыла к Делрею, он сразу же начал убеждать ее в
необходимости уехать из города и
Забрать с собой Дэвида. Щеки Делрея порозовели, но не от того, что его
состояние улучшилось, а от волнения.
— Мы в полной безопасности, Делрей.
— Где-нибудь в другом месте вам будет еще безопаснее.
— Я не оставлю тебя, пока ты в больнице. Как ты мог подумать, что я
уеду в такое время?
— При обычных обстоятельствах — конечно. Но вчера здесь был Сесил
Херболд. Так что ситуация совершенно неординарная.
Он не знал, что Херболд сначала приезжал к нему домой.
Если бы ему сказали об этом, с ним, возможно, случился бы еще один сердечный
приступ.
— Я никуда не поеду. Я останусь прямо здесь, с тобой.
— Пожалуйста, Анна, сделай это ради меня. Вы с Дэвидом — главное, что у
меня есть. В свое время я защитил Дина от этих мальчиков, не давал им даже
приблизиться к нему. Сесил и Карл — это мой грех. Ты здесь совершенно ни при
чем. Прошу тебя, Анна, я не хочу умирать в страхе...
— Ну, как там наш пациент? — Прервав Делрея на полуслове, в палату
стремительно вошел доктор.
Анна написала ему короткую записку:
Сегодня утром он поднял страшный шум
.
— Я знаю.
Отразится ли это на его сердце?
Доктор взглянул на какие-то записи в блокноте.
— Вот здесь есть кое-что на ЭКГ. Наверное, это было как раз тогда,
когда он грозил подать на нас в суд. — Нахмурившись, он посмотрел на
Делрея, который ответил ему мрачным взглядом. Засмеявшись, доктор решительно
захлопнул блокнот. — Я считаю, это хороший признак — то, что у него
столько энергии. — И, обращаясь к Делрею, спросил:
— Как вы относитесь к путешествию на вертолете?
— Не возражаете, если я перейду улицу и сниму деньги со счета?
Рассел Рейнолдс, сидевший за столом, взгромоздив на него ноги, опустил
газету и зло посмотрел на Сесила. Правда, может быть, и не особенно зло — он
вообще все время хмурится.
— В счет перерыва. Пятнадцать минут.
— Там может быть очередь.
— Пятнадцать минут. — И он вернулся к газете.
Сукин сын, подумал Сесил, надев солнечные очки, и вышел наружу, навстречу
удушливой жаре. Ему вовсе не нужно было спрашивать какого-то специального
разрешения. Каждую пятницу он и так во время положенного перерыва на кофе
ходит в банк и снимает деньги. Тем хуже для Рассела.
Скрывая глаза за темными стеклами, Сесил внимательно осмотрел улицу, но не
увидел ничего необычного. Копы, должно быть, до сих пор чешут в затылках,
пытаясь понять, зачем вчера он ездил в Блюэр. Подумав о том смятении,
которое он вызвал, Сесил засмеялся. Интересно, узнал ли Делрей, что его
пасынок нанес ему визит? Если узнал, то, будем надеяться, умер от
потрясения.
Зайдя в аптеку, он заказал лимонную коку, попросив официантку налить ее в
стаканчик, который можно было бы унести с собой. Расплачиваясь за коку, он
заодно купил леденец с привкусом пива и журнал по автомобилям. Выйдя на
тротуар, Сесил подошел к переходу и, потягивая через соломинку напиток, стал
ждать, когда включится зеленый свет.
Перейдя улицу, он по ее противоположной стороне вернулся назад, постоял в
тени банка, допивая кока-колу, а затем, как образцовый гражданин, бросил
Пустой стаканчик в урну, любезно предоставленную городу местными
бизнесменами.
По сравнению с раскаленной улицей в вестибюле банка была просто райская
прохлада. Сесил снял солнечные очки и вместе с леденцом засунул их в карман
форменной рубашки, на которой красными буквами было вышито его имя.
Журнал выпал из его руки и шлепнулся на пол.
Нагнувшись, чтобы его поднять, Сесил посмотрел в сторону двери и заметил
банковского охранника. Лет девятнадцати, с волосами цвета морковного сока и
полными щеками, красными от прыщей. Охранн
...Закладка в соц.сетях
