Жанр: Любовные романы
Тень прошлого
...ами-рыболовами куда проще, чем принимать
настойчивые ухаживания или ломать голову, что делать с неожиданным
наследством. И при этом изнурительная работа не дает ни минуты передышки.
— Даже для помощника директора и девочки на побегушках весьма смелое
заявление, мисс Кеньон.., или уже миссис? В любом случае снимаю перед вами
шляпу.
— Мисс, — со значением проговорила она и усмехнулась. —
Впрочем, в данной ситуации вы лишены возможности снять перед кем-то шляпу,
мистер По.
— В данной ситуации, пожалуй, вы правы, — охотно согласился он, и
она поняла, что он тоже улыбается. Голос его стал ниже, чем в те годы, и
говорил он медленнее, с ноткой задумчивости, которая обескураживающе легко
проникала через барьеры, воздвигнутые ею за это время.
Оба замолчали. Странное дело, Челис нисколько не смущала нагота Бенджамина;
под покровом темноты она почти совершенно расслабилась, чувствуя себя как в
исповедальне.
— Надолго ты приехала? — спросил он немного погодя.
— На две недели, считая с прошлого понедельника. Дядя Леонард сказал, что сюда никто не ходит.
— Когда я сюда заворачиваю по ночам, чтобы искупаться, твой дядя бывает
далеко.
— И часто ты это делаешь? — спросила она, высвобождая затекшую
ногу.
Он встал. Ей были понятны все его движения, словно она умела видеть в
темноте.
— Частенько, — согласился он. — Здесь очень удобно делать
остановку, когда едешь в Ядкин-Трейс от Ручья Голландца, а мы там сегодня
целый день взвешивали и клеймили телят. Я вымазался как черт и мечтал только
об одном: глотнуть холодного пивка да по-быстрому здесь окунуться. — Он
улыбнулся, сверкнув крепкими белыми зубами. — Так ты не передумала
насчет здешних удобств? А то милости просим ко мне.
— Спасибо, Бенджамин, но сейчас мне, кроме того, что есть тут, ничего
не нужно.
— Да, ты права. — Он подошел к завешенной сеткой двери, и она
теперь видела лишь его силуэт на фоне звездного неба. Оказывается, она
забыла, какие у него широкие плечи и узкая талия. Да и подрос он с тех пор
заметно. В ней самой сейчас пять футов восемь дюймов, а он ее явно выше.
Руки и плечи говорили о тяжелой физической работе на ферме, несмотря на его
дипломы по агрономии, скотоводству или что там у него.
Она заставила себя подняться и проводить его.
— Как хорошо, что мы увиделись снова, Бенджамин, — пробормотала
она и тут же поморщилась от невольной двусмысленности. Оба засмеялись: он
мягко, она как бы нехотя.
Бенджамин По. Лежа на спине в темной комнате, она впервые за эти годы думала
о нем. Ее первое большое увлечение. С легкой улыбкой и не без удовольствия
она вспомнила свой первый урок анатомии. Когда она его видела в последний
раз, ей было лет четырнадцать. Он тогда учился в колледже на первом курсе и
приехал домой на уик-энд, совсем уже взрослый и на ее пристрастный взгляд
необыкновенно красивый.
Она вскоре забыла о нем в суматохе выпускных экзаменов в средней школе.
Потом была учеба в художественных классах колледжа и работа на износ в самой
непрестижной, административной сфере.
Ну а в те дни — Господи, да она думать больше ни о ком не могла! Тонкое лицо
с выразительным ртом и глубоко посаженными пылкими глазами. Никто из
знакомых ребят не пользовался у восторженных девчонок таким бешеным успехом,
как он, и когда ей казалось, что он хоть чуточку выделяет ее из вечно
галдящей малышни Кеньонов, то эти моменты долго еще рисовались в ее живом
юношеском воображении.
А потом вся романтика куда-то ушла. У нее было несколько приятелей, затем
появился Джордж, будто очарованный принц из волшебной сказки. Ухаживал он за
нею со знанием дела, с постелью не торопил:
Подождем до свадьбы
. Она не
могла этого не оценить.
А ждать-то было, к сожалению, нечего, но откуда ей было об этом знать? И
виноваты они оба: Джорджа секс мало привлекал, а она тоже вскоре потеряла
интерес и не настаивала.
Беспокойно ворочаясь, она легла наконец на бок и попыталась уснуть. Что
толку ворошить прошлое или вспоминать свои ощущения, когда посреди ночи
обнаруживаешь в будуаре обнаженного мужчину? Пусть это остается тем, у кого
в жизни нет других интересов.
Кажется, у деда было старое изречение на этот случай: заработал на хлеб с
маслом — ну и ешь его!
Глава 2
Наутро Челис разбудили яркие солнечные блики с озера, отражавшиеся на
потолке. Завтрак ее состоял из фруктов и растворимого кофе: накануне она
приобрела в магазине все необходимое для жаровни и новый баллон с пропаном,
чтобы кипятить воду на плитке. Все-таки какое это удовольствие — полностью
самостоятельно обеспечивать себя после стольких лет городской жизни!
Прошедшая ночь была.., забавной. Само собой, она сбежала сюда от людей, но,
когда разом отсекаешь себя от общества, все же с непривычки приходится
туговато. Поэтому случайная встреча и непринужденная болтовня с земляком и
старым приятелем, который никакого отношения не имеет к ее теперешней жизни,
могут оказаться как раз тем, что нужно. Впрочем, какой он ей приятель. Хоть
они не виделись всего лет десять, а то и меньше, но и в те времена он был
уже взрослым, а она ребенком.
Стоя у кромки воды в нейлоновых плавочках и тенниске, она накачала сдувшийся
за ночь матрас и оттолкнулась от берега. Купальника у нее не было — в Нью-
Йорке он был ей просто не нужен. Для Джорджа плавать значило в лучшем случае
бездарно тратить время, и Челис подозревала, что Уолт придерживается
примерно того же мнения.
Она работала у Уолта Грегори четыре месяца и уже не раз назначала ему
свидания, когда он познакомил ее с одним из лучших своих клиентов, Джорджем
Дж. Армистером. Тот почти сразу, пустив в ход весь свой арсенал, организовал
на нее мощное наступление. Совсем еще наивная и неопытная, она была
буквально ошеломлена тем, что человек такого масштаба, как Джордж, влюбился
в неуклюжую девчонку из Смит-Гроува.
Так что не было ничего необычного в том, что, развязавшись с неудачным
браком, Челис вернулась к Уолту. Рискуя потерять выгодного клиента, он все
же принял ее на работу, за что она до сих пор ему крайне признательна.
Очень быстро она продвинулась до его помощника, и не только благодаря своим
административным способностям. От Джорджа она узнала многое о людях и об
искусстве. Он помог ей найти собственный стиль в одежде, научил, как
пользоваться косметикой, чтобы подчеркнуть тонкий овал лица, большие темные
глаза с длинными ресницами, полные губы. Он развил ее глубинные инстинкты в
отношении искусства, но также, понемногу освобождая от иллюзий, приучил ее
доверять этим инстинктам не больше, чем мужчинам.
Очень скоро после свадьбы она поняла, что ее муж начисто лишен способности к
такому человечному чувству, как любовь. Больше всего на любовь походила та
страсть, с которой он собирал предметы искусства и викторианские ювелирные
украшения. Это было собственностью Джорджа и тем, чем мечтали владеть
другие. А Челис была только частью его коллекции.
Около полудня ее снова потянуло в сон. Казалось, чего проще — ступай домой и
спи. Но вместо этого Челис заставила себя отвязать старый, потрепанный ялик,
который помнила еще с детства. Теперь на нем виднелись лишь остатки
облупившейся белой краски, однако, когда она уселась на носу и заработала
веслом, он стремительно заскользил по озерной глади. Удивленная и радостная
улыбка появилась на ее лице, когда она поняла, что не разучилась еще
управлять лодкой. Прежние умения возвращались к ней постепенно, как будто
она долго-долго спала.
— Красавица Белоснежка, — пробормотала она, разворачиваясь к
берегу кормой и яростно работая веслами. — Не хватало мне еще одного
прекрасного принца!
На этом месте росла когда-то азимина, а колючую проволоку забора оплетали
лозы страстоцвета. Она заколебалась, стоит ли путаться в зарослях ежевики,
шиповника, жимолости и сотен молодых платанов, и в этот момент ее окликнули
с противоположного берега:
— Эй! Челис! Ты на той стороне? Это был Бенджамин. Только теперь она
поняла, что именно он, его образ, не выходил у нее из головы целое утро.
Неудивительно, если рассудить трезво: ведь она за эти дни никого больше не
видела.
— Я здесь, у дамбы. А что?
— Где ваше южное гостеприимство, мисс Кеньон? Почему бы вам не заехать
за мной?
— Ты сам можешь обойти вокруг, — заупрямилась она.
— И в полной мере насладиться клещами, змеями и песчаными блохами?
Ладно, раз уж на тебя такая лень напала, я доплыву, но предупреждаю: на это
я не рассчитывал. — Он взялся за пряжку ремня, блестевшую на его
твердом плоском животе, и Челис от смеха едва не опрокинула ялик.
— Хорошо, хорошо, только штаны не снимай!
Она принялась грести, тщетно пытаясь не смотреть на берег, где высилась
рослая фигура в джинсах и выгоревшей рубашке. Когда две трети пути остались
позади, он снова заговорил:
— Ты знаешь, что передом обычно считается нос лодки? Кто тебя научил
так грести?
Когда маленькая деревянная лодка приблизилась, он ухватил ее за транец,
выровнял и ловко перевалился за борт, одновременно оттолкнув лодку от
берега.
— Дедушка, — ответила на его вопрос Челис. Умело разворачиваясь
широкими движениями весла, она старалась под маской холодного безразличия
спрятать свою радость от того, что он рядом.
— А ездить верхом тебя старик случайно не учил?
Маска дрогнула, потом треснула и наконец бесследно улетучилась, а сама
Челис, поначалу только хихикнув, в конце концов все же расхохоталась.
Бенджамин, откинувшись назад, упершись локтями в транец и протянув к ней
длинные ноги, тоже не смог удержаться от смеха. Внезапно очнувшись, Челис
поняла, куда был направлен ее взгляд. Она резко отвела глаза в сторону,
схватилась за весла, выгребла на середину озера и с напускной беспечностью
спросила:
— У вас есть какой-то определенный маршрут, сэр, или просто покружим?
Его ленивые глаза заискрились язвительной усмешкой.
— Если бы я захватил свою удочку, ты могла бы провезти меня вдоль
дамбы, а я сделал бы несколько забросов вон под теми ольхами.
— Размечтался! Уж не сажал ли ты в молодости за весла своих русалок,
когда рыбачил? Может, они еще и чистили и готовили рыбу?
— Чего только они не делали! — расплылся он в широкой
улыбке. — Впрочем, тебе это, должно быть, все равно.
Пока она искала достойный ответ, его глаза блуждали по ее телу. Оценивающе
задержавшись на желтой безрукавке и коротких белых шортах, он перевел взгляд
на дальнюю часть озера, которое имело форму полумесяца.
— Интересно, ты когда-нибудь в молодости изучала низину, где растет
жимолость?
Глядя вслед за ним в заросшую ползучим кустарником лощину, откуда в озеро,
питаемое ключами, втекал небольшой ручеек, она решила пропустить мимо ушей
косвенный намек на ее возраст.
— Вообще-то нет. Раза два, в засуху, когда вся трава выгорала, мы
гоняли туда коров, но ничего интересного я там не помню.
— Тогда подгребай вон туда, — он указал на отлогий участок
берега. — И идем со мной. Если только там не слишком все затянуло, я
тебе кое-что покажу.
Бенджамин повел Челис в глубь зарослей, но вскоре путь им преградили остатки
забора из проволоки.
— Под, над или сквозь? — поинтересовался он, пробуя на гибкость
верхний ряд.
С опаской прикинув высоту, Челис решила пролезть между рядами. Бенджамин
поставил на нижний ряд старый ковбойский башмак, верхний рад поднял до
предела, и она живо просунула одну ногу в образовавшуюся брешь.
— Смех один, — пробормотала она, перемещая туда же туловище. Ее
голова в этот момент оказалась как раз на уровне его упругих мускулистых
бедер, она видела их краем глаза и вдруг зарделась непонятно отчего.
Благополучно перебравшись на другую сторону, Челис стала смотреть, как он
пригибает верхний ряд книзу и перебрасывает через него длинную мощную ногу.
Устроившись на заборе, широко расставив ноги, он притворился, что теряет
равновесие, и схватился рукой за ее плечо. Прохладные твердые пальцы едва не
обожгли ее, и она, вздрогнув, приняла на себя солидную часть его веса.
— Кто только тебя учил лазить по заборам? — осведомилась она,
стараясь говорить как можно язвительнее.
— Не смей дерзить старшим, а то не покажу тебе гнездо канюка, —
пригрозил он, встряхивая ее в притворной ярости.
— Гнездо канюка? Ты что, серьезно? — Выходит, она натерла руки до
волдырей, продиралась сквозь заросли и лезла через старый ржавый забор
только для того, чтобы взглянуть на гнездо канюка?
— Ага! В тебе заговорила пресытившаяся горожанка. Милая моя, ты просто
давно отошла от этого мира и забыла его немудреные радости. То, что ты
сейчас увидишь, в городе тебе не покажут ни за какие деньги. Все ваши
платные зрелища этого не стоят. Откуда, думаешь, берутся экзотические
животные в зоопарках? С торговых складов?
— Ну-ну, посмотрим, — ворчала Челис, утирая пот со лба и с трудом
поспевая за его широкой спиной по едва заметной тропинке.
Они добрались до двух огромных поваленных деревьев, скрытых под пологом из
вьющихся растений, и тут Бенджамин остановил ее жестом плоской мозолистой
ладони.
— Лучше я сперва пойду посмотрю, не вернулась ли мамаша. Кажется, я еще
на озере видел, что она улетает.
— А как же змеи?
— Змеи? Держись ближе ко мне, и все будет в порядке. Пока тут живет
королевская змея в шесть футов длиной, эта территория безопасна для нас,
смертных.
Челис с детства знала, что королевская змея пожирает всех других, даже
ядовитейшего щитомордника. Значит, если здесь поселился шестифутовый
экземпляр, то, очевидно, бояться в самом деле нечего. Но она все же
подобралась поближе к Бенджамину, который пригнулся, когда они вступили в
тенистый туннель из жимолости и лоз мускатного винограда, опутавших
склоненные и поваленные деревья.
Пройдя футов пять, он остановился так внезапно, что Челис сзади наткнулась
на его спину. Она отскочила и нервно прошептала:
— Мог бы дать знак.
— Извини. — Он обернулся, поймал ее за руку и притянул к себе
вплотную. Она уловила слабый запах пота, скота и такого возбуждающего
лосьона, что он повел ее мысли куда-то явно не туда. Она судорожно сглотнула
и приказала себе впредь быть поумнее.
Указывая на маленький клочок солнечного света, пробивавшегося сквозь
жимолость, Бенджамин повернулся к ней с торжествующей улыбкой:
— Видишь? Ну, что я тебе говорил? Это были два белоснежных комочка,
сидящие посреди хитросплетений из веточек и травинок. Если бы не черные
немигающие глаза и нелепые желтые клювы (они казались такими тяжелыми,
непонятно как держались на тонких шейках), их можно было бы принять за
светлые помпоны, украшавшие ее атласные комнатные тапочки, которые она
оставила дома.
— Просто не верится, — прошептала она. — Это и есть канюки?
— Хищные ястребы-канюки. Часть санитарного отряда матушки-природы.
Теперь сама видишь, это тебе не Центральный зоопарк.
Выйдя через несколько минут на свет, Челис медленно покачала головой:
— Просто не могу поверить.
— Чему? Что из этих беспомощных симпатяг могут вырасти безжалостные
хищники и охотники за падалью? Многие животные с возрастом сильно меняются,
но их природа тем не менее остается прежней.
Он добрался до забора и подождал ее.
— Да я совсем не то имела в виду.
Но образ птенцов уже почти выветрился из ее памяти, ведь рядом был такой
мощный стимулятор. Челис с интересом следила за необычными движениями в
своей душе. Должно быть, это пережитки прошлых лет, когда одной мысли
оказаться рядом с Бенджамином было достаточно, чтобы ее молодая кровь
забурлила и с удвоенной скоростью понеслась по жилам.
Он легко перемахнул через забор, раздвинул для нее рады проволоки, и она
недовольно поморщилась, сознавая, что весь ее тыл откроется его глазам,
когда она станет неуклюже протискиваться в брешь. Край ее безрукавки вылез
из-под шорт, капельки пота красиво поблескивали на бедрах. Наконец она
нагнулась и занесла ногу.
На этот раз ей не повезло. Проклятая колючка зацепилась за волосы, и она
застряла на полдороге посреди забора, одной рукой безуспешно пытаясь
схватиться за спутанную проволоку.
— Помоги же мне, черт побери!
— А ты не дергайся. — Тепло его тела окутало ее прежде, чем он
успел прикоснуться к ней. — Обопрись на мою ногу.
Ей ничего не оставалось, как повиноваться. Мышцы уже устали в такой неловкой
позе, и, выругавшись про себя, она перенесла всю свою тяжесть на его бедро.
Под ее щекой оказались гранитные мускулы, настоящий гранит, только теплый и
живой. Она опять всей грудью вдохнула его манящий запах, на этот раз к
букету прибавился слабый аромат стирального порошка. Но ей не терпелось
освободиться, и она едва сознавала это ощущение.
— Стой спокойнее, — проворчал он, сжимая ее голову одной рукой, а
другой распутывая волосы.
У нее закружилась голова, и она вцепилась в его колено. Надо же, попалась в
такой дурацкой позе!
— Да оторви ты их! — прорычала она. — Обойдусь без них!
— Сомневаюсь, — пробормотал он. Его пальцы что-то слишком долго
задерживались на ее шее. — Я почти уже все... Как будто распутываешь
паутину. Тебе неудобно? — спросил он, словно это только что пришло ему
в голову.
— Ну что ты! Я всегда так отдыхаю. Только нельзя ли чуточку побыстрее?
Его ладонь легла на ее голову, скользнула к плечам, и он протащил ее сквозь
забор.
— Вот и все, дорогая. Пациент выжил, чтобы поведать об этом миру.
Она не сразу обрела равновесие, покачнулась, и тогда он поймал ее одной
рукой и привлек к себе, с такой фамильярностью шлепнув при этом пониже
спины, что она на мгновение опешила и вырвалась не сразу.
— В чем дело? Расстроилась, что потеряла гибкость и разучилась лазить
по заборам? — с невинным видом спросил он.
— Кто бы говорил! — огрызнулась она. — Я по крайней мере не
зацеплялась за стойку!
— Что ж, солнышко, неприятности у обоих позади. Прежде чем я тебя
отпущу назад, мы, пожалуй, еще устроим гонки на креслах-качалках. Кто первый
свалится с крыльца, тот проиграл.
Он подождал, пока она доберется до носа, потом оттолкнул лодку от берега и
перевалился на кормовую банку, хотя несколько сот футов до того места, где
стоял его грузовик, проще было пройти пешком.
— Знаешь, о чем я сейчас подумала, — задушевно проговорила Челис
и, не стряхнув, положила весло на колени. Лодка тихо скользила вдоль
заросшего берега к причальному колышку. — Как раз в это время на
прошлой неделе мы с боссом обедали в ресторане
Четыре времени года
и
распинались, уговаривая владельца универмага из Талсы расширить инвестиции,
включив в них оригинальное искусство. Если бы мне тогда кто-нибудь сказал,
что я сегодня буду ползать под колючей проволокой в поисках гнезда канюка, я
бы вызвала бригаду санитаров.
Бенджамин с уморительно-самодовольным видом рассматривал свои ногти.
— Это только доказывает, моя дорогая, что, даже если ты лишен
привилегий, надежду их когда-нибудь заиметь никто у тебя не отнимет.
Она взмахнула веслом, оросив Бенджамина последними каплями воды, и стала
энергично грести, чтобы поточнее вписаться в причал.
— Тебе когда-нибудь говорили, что в твоем чердаке заклепок не всегда
хватает?
— Не раз, только не в таких изысканных выражениях.
Он придержал лодку и, когда она проворно спрыгнула на берег, в ногу с ней
направился к дому. Челис вышла оттуда с двумя стаканами холодной воды и
предложила один ему.
— Не ледяная, конечно, но холодная.
— Отлично! — заверил он ее и, запрокинув голову, осушил высокую
пластмассовую посудину. Челис завороженно смотрела, как под его загорелой
кожей движется кадык. Он уже опустил голову и протянул ей стакан, а она все
не могла оторваться. Только заметив в его глазах озорной огонек, она
смущенно отвела взгляд. — Ты обедала? — спросил он.
Она кивнула.
— Сырой арахис, яблоки и яйцо с солью. Он криво усмехнулся.
— То-то в тебе всего сорок килограммов! Может, поужинаешь?
— Да ты что! Я понимаю, что в деревне ужинают раньше, чем в городе, но
ведь сейчас только начало третьего.
— Я хотел сказать, может, поужинаешь сегодня.., со мной? Если тебя не
будет шокировать урчание пустого желудка, то в часе мы сойдемся.
— О, Бенджамин, извини, — сказала она с нескрываемым
сожалением. — Я уже обещала тете Стеффи ужинать у них. Она специально
для меня готовит цыпленка и запекает яблоки в тесте. Курицу она уже
наверняка поставила на огонь. — Она опустила ресницы и не заметила, как
исказилось в этот момент его лицо. Однако, когда он заговорил, тон был
нарочито небрежным:
— Нет проблем, солнышко. Просто подумай над моим предложением.
Не просьбой, отметила она, а предложением. Как будто он честь ей оказывает.
Впрочем, кто знает, может, так оно и есть.
Она смотрела, как он неторопливо идет к своему серебристому пикапу,
оставленному в тенистой рощице хурмы, и ей казалось, что нет походки
грациозней.
Обернувшись, он небрежно отсалютовал ей и крикнул:
— Спасибо за прогулку, Челис! Привет родным.
Она подумала, как-то они ее встретят.
Боже праведный, совсем отощала девочка!
Вуайеризм какой-то!
Шум мотора давно затих, а она все стояла на том же месте, охваченная потоком
чувств и неоформившихся мыслей. Потом она упрямо тряхнула головой и отогнала
прочь досаду. Ей предстоит навестить родственников, и, в конце концов, кто
такой для нее этот Бенджамин? Она его толком не знает. Даже продолжать
поверхностное знакомство и то не имеет смысла, ведь она уедет через неделю с
небольшим. Он довольно мил. Давно уже она не встречала мужчину, настолько
привлекательного физически. Но воскрешать из-за этого давнее юношеское
увлечение соседским фермером ей сейчас хотелось меньше всего на свете!
Челис провела очень приятный вечер с родственниками. Деревенская кухня
Стеффи оказалась на высоте, а безыскусный уют их дома в Моксвиле был, по-
видимому, лучшим лекарством от ее тревог. Но пока Леонард болтал что-то про
налоги и про быка Шароле, который вырвался на свободу и был пойман только на
площади перед зданием суда, ее мысли нет-нет да и сбивались на Бенджамина.
Каким был бы их совместный ужин? Куда бы он ее повел?
В эту ночь она уснула, улыбаясь Бенджамину, которого вообразила
растянувшимся на корме ялика. Она беспокойно ворочалась: ей снились
королевские змеи, Джордж, тапочки с помпонами, юный Бенджамин, окруженный
мокрыми после купания красотками в креслах-качалках. Вставать ей не
хотелось, но день обещал быть жарким, и, хотя было только семь часов, в
домике становилось душно. Она поняла, что все равно больше не заснет.
В последнее время Челис помногу спала, в этом отчасти проявлялся ее
эскапизм, как сказал доктор Адельберг. Услугами этого психоаналитика она
стала пользоваться после того, как заметила, что по любому пустяку ударяется
в слезы. В конце концов болезнь вроде бы начала отступать.
Весь нескончаемо долгий день она провела за рыбной ловлей. Рыба клевать не
хотела, но Челис упрямо бороздила озеро из конца в конец, и в итоге ей
удалось вытащить одну рыбешку. Когда она сражалась с жаровней, пытаясь ее
разжечь, на извилистой гравиевой дороге, ведущей через лес к поляне, где
стоял домик, послышался шум мотора.
Выглянув наружу, она увидела, что Бенджамин высунулся из высокой кабины
своего грузовика и приветственно машет ей.
— Всех переловила?
— Кого переловила? — раздраженно отозвалась она. — Ты как раз
вовремя, помоги мне справиться с этой чертовой штукой.
Он сделал это с такой легкостью, что она устыдилась.
— Что ты собираешься жарить, бифштекс?
— Нет, не такое светское блюдо. — Она развернула четырехдюймового
подлещика, которого поймала дядиной удочкой.
— Вижу, мне придется здорово поработать, если я захочу поесть.
Неудивительно, что ты такая тощая. — Он окинул взглядом ее стройное
тело. Маленькие бугорки ее спелой груди отчетливо вырисовывались под розовой
тенниской
...Закладка в соц.сетях
