Жанр: Любовные романы
Шанс полюбить
...ихся сумерках он разглядел, как глаза ее изумленно
расширились. Большие глаза, кажется, зеленые, опушенные темными ресницами —
интересно, они от природы такие темные или она хорошенько обработала их
тушью? Почему-то он был уверен, что от природы. Светлые белокурые волосы,
блестящие — крашеные никогда не будут так блестеть, темные брови и ресницы.
Кэсси душу бы продала дьяволу за такое сочетание.
— Вы очень добры, — вырвалось у Либби. Может, и так, а может, он
просто умеет обращаться с женщинами.
— Джейк Хэтчер, — представился он. — Видите, мы с вами
оказались в выгодном положении — у каждого из нас на этой вечеринке уже есть
один знакомый.
Либби улыбнулась, и Джейк отметил, что не ошибся насчет ее зубов. В них
действительно что-то было не так.
— Либби Портер, — произнесла она. — В школе меня звали Либби
Двиггинс.
Насчет ее имени он тоже не ошибся. Оно не говорило ему ровным счетом ничего.
Приглашающим жестом он выставил согнутую в локте руку, и она на нее
оперлась.
Оркестр наяривал что было мочи, Либби даже вздрогнула. К удивлению Джейка,
музыканты оказались не так уж плохи. Нагнувшись, Джейк сказал ей на ухо:
— Наверное, посетителям здесь полагаются затычки в уши. Надо спросить.
Сразу видно, в ночных клубах она не частая гостья. В общем-то уровень
децибел самый средний.
— О, глядите-ка, да здесь надо брать карточки с именами. Может, как-
нибудь проскользнем мимо.
— Я, кажется, узнала женщину, которая их выдает. Если не ошибаюсь,
проскользнуть нам не удастся. Бессменная староста, секретарь всех возможных
обществ и самая большая ябеда в школе.
— И, правда, знакомая физиономия. Кажется, она как-то застукала меня,
когда я приделывал к шляпе старины Гарри табличку с надписью:
Продается
.
Старина Гарри был директором школы.
Наградив приблизившуюся к ним женщину лучезарной улыбкой, Джейк взял две
первые попавшиеся карточки, не обращая внимания на ее недоуменный взгляд.
— Благодарю вас, мы возьмем вот эти. — Повернувшись к Либби, он
озабоченно нахмурился, разглядывая ее платье с остроконечным вырезом,
модными подкладными плечами, туго перетянутое в талии. — Куда мне это
деть?
— Думаю, в мусорную корзину — вон она, около стойки.
— Отлично.
Джейк выбросил карточки и после непродолжительных переговоров с барменом вернулся с двумя стаканами:
— Не возражаете против белого вина?
В его собственном стакане была сельтерская. С оливкой. Джейк уже давно
объявил себе сухой закон. Некоторые уроки не проходят для мужчины даром.
Они смешались с толпой; вглядываясь в чужие карточки и объясняя, что с их
собственными вышло небольшое недоразумение, которое вскоре будет исправлено.
Примерно через полчаса Джейк подвел Либби к скамье около зимнего сада.
— Не хочу вам навязываться, Либби. Если вы намерены упорхнуть, не смею
вас задерживать. Теперь я здесь осмотрелся и, надеюсь, не пропаду.
Либби старалась скрыть разочарование. Разумеется, это не первая отставка,
которую ей пришлось получить; по крайней мере на сей раз, она сделана в
вежливой форме.
— Конечно. Теперь я тоже не пропаду. — Она улыбнулась, хотя на
самом деле ей хотелось нырнуть под ближайшую пальму. — Спасибо вам за
все, Джейк. Я имею в виду — там, на стоянке, и здесь...
Она неопределенно махнула рукой в сторону танцующих пар.
— Если вы хотите потанцевать или... — начал было Джейк, но Либби
торопливо затрясла головой.
— Нет, нет! Спасибо, но я вовсе не хочу.
— Со мной или вообще?
— Я просто не умею. Ну, или почти не умею.
Пожав плечами, Джейк успел подхватить одну из шпилек Либби прежде, чем она
упала на пол; собственноручно водворив ее на место, он отступил на шаг и
вежливо возразил:
— В это невозможно поверить.
— Уж поверьте. Я страшно неуклюжая, знаете, как говорится — родилась с
двумя левыми ногами.
Джейк опустил глаза на ее изящные ноги в нарядных шелковистых туфельках. Он
ничего не сказал, лишь приподнял свои густые черные брови.
— Не хочу вас задерживать, Джейк. Кстати, обратите внимание вон на ту
женщину с длинными рыжими волосами, в зеленом платье с блестками. Я давно за
ней наблюдаю. Танцует она потрясающе. По-моему, зовут ее Кэнди или что-то в
этом роде. Почему бы вам не подойти к ней и не возобновить старое
знакомство?
Джейк кинул взгляд на женщину, о которой говорила Либби, и опять пожал
плечами. Если она хочет от него отделаться, тем лучше. Он вовсе не собирался
брать ее под опеку.
— Что-то я не припоминаю этой рыжеволосой.
— Уверена, она-то вас сразу припомнит, — мягко заверила его Либби.
Джейк только пожал плечами; в следующее мгновение он уже пересекал
танцевальную площадку, пробираясь между танцующими. Хотя не прошло и часа с
тех пор, как она познакомилась с Джейком Хэтчером, кое в чем Либби не
сомневалась. Он не из тех, кого женщины забывают, если им хоть раз удалось
испытать, как сильна его мужская привлекательность. Самоуверенных мужчин
Либби встречала и раньше. Взять хотя бы Уолта, ее бывшего мужа. Но она
чувствовала, что самоуверенность Джейка иного рода — она зависела не от его
кошелька, а от него самого.
Наблюдая, как рыжеволосая красотка в зеленом платье встрепенулась при виде
Джейка, Либби повторяла себе, что в ее жизни есть место лишь для одного-
единственного мужчины, и этот мужчина — ее сын Дэвид. Зря она явилась на
этот вечер. Конечно, будь у нее в школе настоящие друзья, все вышло бы
иначе. Но в школе она была жуткой недотепой, излюбленной мишенью для
всеобщих шуток.
— По-моему, эта белокурая грива мне знакома. Либби Двиггинс?
Либби обернулась на звук приветливого голоса. Глаза ее удивленно
расширились:
— Кенни? Кенни Смит!
— Смотри-ка, не забыла меня!
— Как же я забуду единственного человека в классе, который хорошо ко
мне относился, когда хорошо относиться к Либби Двиггинс считалось дурным
тоном! О Кенни, расскажи мне скорей, как поживаешь?
Обняв Либби за плечи, он увлек ее в сторонку, рассматривая с пристальным
вниманием, как бы желая польстить.
— О, погляди-ка! Я знал, надо было выставить свою кандидатуру прежде,
чем выстроится целая очередь.
Взяв ее левую руку, он коснулся кольца на безымянном пальце. Это недорогое
кольцо она купила сама — она звала его кольцом свободы. То, что подарил
Уолт, дорогое, безвкусное, с бриллиантом, она припрятала для Дэвида, но без
кольца на безымянном пальце левой руки ей было как-то неуютно.
Они немного рассказали друг другу о себе — Кенни работал по найму в Нью-
Джерси; Либби сообщила, что вновь живет в своем старом доме; потом,
заливаясь смехом, они стали выискивать знакомые лица. Вот та, в розовом, со
слащавой улыбкой, она ведь была старостой класса? А этот, с огромным брюхом,
неужели самая яркая звезда их школы? Он до сих пор носил баки, которые были
в моде в дни их юности, и Либби посмотрела на него с неожиданным
сочувствием.
— Слушай, это не Тэд Смит, лучший защитник школьной футбольной команды?
— По-моему, да. Кажется, сейчас у него свой гараж.
— Когда-то я была от него без ума, — призналась Либби.
— А я от Черил. — Это была староста класса. — Помнишь, я как-
то споткнулся и уронил сандвич с томатным соусом прямо ей на колени.
Либби рассмеялась; и тут Кенни, прежде чем она сообразила, что он делает,
вытащил ее на танцевальную площадку. Еще в школе он вымахал на шесть футов
восемь дюймов и, если бы не баскетбол, стал бы, пожалуй, таким же объектом
насмешек, как и Либби.
Но он всегда был так добр; путаясь в собственных ногах, Либби пыталась
следовать его неловким движениям и думала, что он, конечно, не может всю
жизнь помогать людям так, как помогал ей в дни ее безрадостной юности.
Прислонившись к стенке, Джейк потягивал третий стакан сельтерской и наблюдал
за хохочущей парочкой, неуклюже топчущейся на танцевальной площадке. Нет,
она не скромничала. В танцах она и в самом деле не сильна. Впрочем, чему
удивляться, вряд ли кто-нибудь выглядел бы лучше в паре с этим долговязым.
Теперь лицо ее оживилось от смеха. Волосы выбились из прически, прядями
рассыпались по плечам. На щеках горел румянец, глаза — он не ошибся, они
действительно оказались зелеными — блестели, как мокрые дубовые листья.
Хорошо она танцует или нет, без партнеров она не останется.
Отдав свой стакан пробегавшему мимо официанту, Джейк вышел из зала. Что ж,
вечер потерян. Нескольких парней он отлично помнил, но, когда он
представлялся как Джейк Хэтчер, они смотрели на него с недоумением. Не желая
объяснять, почему он, начав выбираться из сточной канавы, изменил почти до
неузнаваемости свои имя и фамилию, он счел за благо уйти.
Конечно, есть еще рыжеволосая. Кэнди Трэверс. Дважды побывала замужем и
весьма не прочь попытать счастья в третий раз. Она помнила его, помнила, как
его зовут, и недвусмысленно дала понять, что не откажется возобновить с ним
флирт. Если память ему не изменяет, начался этот флирт на одной вечеринке в
Блоувинг-Рок — проходила она в домашнем бассейне олимпийского размера...
помнится, все собравшиеся были в костюмах Адама и Евы.
Глава вторая
Билли спала в комнате для гостей, Дэвид громко сопел в своей узенькой
кроватке, над верхней губой у него белели усы из зубной пасты; Либби
повесила черное платье в шкаф, надела пижаму и вытащила одну из коробок,
которые она не распаковывала с тех пор, как переехала сюда после развода.
Надо же! Одежда для беременных! Ну, уж это ей больше никогда не понадобится.
А вот и голубая ваза, доставшаяся ей по наследству от прабабушки. Одна из
немногих ее фамильных вещей, которые Уолт пожелал получить после развода —
тогда она с торжеством напомнила ему, что по условиям брачного договора он
не имеет на эту вазу ни малейших прав. Хотя бы маленький триумф после
бесчисленных унижений.
В другой коробке оказалась старая коллекция марок, пустой альбом для
фотографий и связка писем двадцатилетней давности, от друга по переписке из
Голландии. Древняя история.
Разумеется, то, что она искала, оказалось в самой последней коробке. Однажды
Либби в сходных обстоятельствах сказала кое-кому — глупо надеяться, что
необходимое тебе отыщется с первой попытки. И заслужила недовольный взгляд и
колкое замечание.
Вытерев руки о пижаму, она извлекла из ящика школьный выпускной альбом и,
облокотившись на стиральную машину, принялась его перелистывать. Надписей в
нем почти не было. Никто не предложил ей расписаться в ее альбоме, а просить
самой у нее не хватило духу. Только Кенни Смит нацарапал ей какое-то
невразумительное пожелание.
Удивительно, какое напряженное выражение застыло на лицах. И какие все
молодые. Вот и Двиггинс, Либби. В клубах не состояла, ни в чем не
отличилась. Оценки Либби давали ей право вступить в общество
Гордость
школы
, но ее так и не пригласили туда, а заговорить об этом сама она не
решилась. Несчастная пухленькая коротышка: серьезные, близорукие глаза
прячутся за стеклами очков, делающих ее похожей на совенка. Конечно, никто
не хотел с ней дружить.
Либби торопливо переворачивала страницы. Она вытащила альбом вовсе не для
того, чтобы полюбоваться своей собственной фотографией. F, G, Н. Холл,
Холтцер, Хоутхорн. Никакого Хэтчера. Захлопнув альбом, Либби сунула его
назад в коробку, к старым учебникам и разрозненным комиксам.
Но ведь она его помнила! Конечно, за двадцать лет он изменился, но она почти
не сомневалась, что видела его раньше... хотя в альбоме не оказалось
фотографии ученика по фамилии Хэтчер и его не было в списке.
Остаток недели прошел как обычно, а к середине следующей Либби и думать
позабыла о Джейке Хэтчере и вечере встречи выпускников. Она позвонила своей
тетушке Луле в округ Дэви, сказала, как высоко она ценит возможность
попросить Билли посидеть иногда вечерок с Дэвидом; в ответ на нее обрушился
целый поток советов и поучений.
Проводив Дэвида до школьного автобуса, Либби загрузила белье в стиральную
машину, торопливо накрасила губы и, захватив сумочку, вышла из дому. У нее
накопилось множество дел, среди всего прочего надо было получить в банке
деньги, которые Уолт высылал на содержание Дэвида. Как и всегда, чек пришел
с опозданием — она не сомневалась, что Уолт делает это намеренно, надеясь,
что она позвонит и попросит. Излюбленный его прием — давать ей денег в
обрез, вынуждая обращаться к нему всякий раз, как ей понадобится какая-
нибудь мелочь. Он чувствовал тогда свою власть над ней.
Сара Двайер, их общий друг, говорила, что Уолт еще в детском саду обожал кем-
нибудь командовать. Сара и Уолт выросли вместе, вместе ходили в престижную
школу, их семьи вместе проводили лето на престижных курортах. Как ни
странно, Сара и Либби подружились, но после развода Сара приняла сторону
Уолта. Свой тянется к своему. Мало того, что Уолту достался особняк,
построенный на совместные средства, загородный дом в Роллинг-Кэп и две
новехонькие машины — этому паршивцу достались их общие друзья.
Но, в конце концов, то единственное, что действительно имело для нее
ценность, досталось Либби.
С тех пор как стало очевидным, что брак их обречен, она жила в постоянном
страхе — вдруг у нее отнимут ребенка. Семье Уолта принадлежала, чуть ли не
половина округа, и среди всего прочего — лучшая адвокатская фирма в радиусе
трехсот миль. После рождения Дэвида Либби вновь набрала вес, зато приобрела
некоторую уверенность в себе — когда же бумаги относительно развода были,
наконец подписаны, она потеряла и то, и другое.
Уолт то и дело грозился прекратить выплаты, которые полагались Либби по
брачному договору, и забрать Дэвида к себе; ужас, который вселяла в нее одна
мысль об этом, не давал ей понять, что это всего лишь угрозы. На самом деле
Уолт вовсе не горел желанием взвалить на себя заботы о ребенке. Он любил
повторять, что достаточно поиграл в мужа и отца и понял — такая игра не для
него. И когда ему исполнилось сорок, он решил поиграть во что-нибудь
новенькое.
Либби была только рада, что Уолт от нее отделался; но Дэвид не разделял ее
чувств. Наверное, остатки любви к Уолту умерли в душе Либби в ту минуту,
когда она застала сына в слезах — сквозь рыдания он повторял, что папа
больше не любит его. Если бы не Дэвид, Либби с превеликим удовольствием
швырнула бы Уолту в лицо его жалкие деньги; но ее гордость не могла
обеспечить Дэвиду кров и пищу, и сейчас, когда сын так нуждался в ней, у нее
не было возможности пойти работать, даже если бы для женщины средних лет, не
имеющей никакого профессионального опыта, не составляло труда найти место.
Условия брачного договора были жесткими, но, по крайней мере, они обязывали
Уолта выплачивать приличную сумму на содержание сына.
Десятью годами раньше, в разгар своего первого и единственного романа,
Либби, попроси ее об этом Уолт, руку дала бы за него на отсечение. Он был
красив, обаятелен и невероятно богат, хотя в ту пору она понятия не имела о
его богатстве. Узнав, в конце концов, что он принадлежит к тем самым
Портерам, богатейшей семье в округе, она не могла поверить, что он
действительно хочет на ней жениться.
К тому времени Либби спустила свой детский жирок. Джинсы превратились тогда
в обязательную форму, и Либби выглядела в них неплохо. Да еще в моду вошел
стиль кантри, который так ей шел. Кровь с молоком, как говорила про нее
соседка по квартире в Нью-Йорке.
И она по-прежнему оставалась девственницей. В кругу, где вращался Уолт, это
было невероятной редкостью.
Когда возникла такая необходимость, она подписала брачное соглашение. Да что
там, она безропотно подписала бы и свой смертный приговор, попроси ее об
этом Уолт, но он уверял ее, что соглашение — не более чем пустая
формальность.
Понимаешь, эта адвокатская фирма принадлежит нашей семье, и
они из кожи вон лезут, чтобы доказать, что не зря едят свой хлеб
.
Вот так, ослепленная и упоенная любовью, Либби отказалась от всех своих
прав. Она поняла, что натворила, лишь, когда Уолт заявил — учитывая условия
брачного соглашения, он обошелся с ней чертовски мягко. Он полагал, что
проявил неслыханную щедрость, согласившись платить деньги на ребенка.
— Неслыханную щедрость, милый мой, — мурлыкала Либби себе под нос,
въезжая на банковскую автостоянку. По крайней мере, у нее хватило ума уехать
из Релифа. Родители ее перебрались во Флориду, старый их дом был сдан в
аренду, большую часть земли они продали, чтобы обеспечить себе спокойную
старость. В этом старом, просторном доме все было так знакомо, и земли
вокруг хватало для большого сада и даже для кур. Она арендовала дом у
родителей; конечно, они не хотели брать у нее деньги, но она сказала, что на
этом настаивает Уолт. Как бы не так!
В банке, разумеется, была очередь. Еще бы, в большинстве офисов сейчас
обеденный перерыв. Либби забеспокоилась. Ей надо поскорее вернуться домой,
развесить белье — если бы она воспользовалась сушилкой, стрелка на ее
электрическом счетчике сейчас крутилась бы как бешеная.
— Либби?
Теперь сама Либби волчком крутанулась на месте, сердце ее заколотилось под
полинявшей футболкой с рекламой Зоологического общества.
— Джейк? Что вы здесь делаете?
— Ничего противозаконного, уверяю вас.
Трудно предположить что-нибудь иное, усмехнувшись, подумал Джейк. Он
внимательно оглядел Либби. Футболка, джинсы, спортивные туфли, конский
хвост. Волосы тронуты сединой, но сочетание серебристых и золотых волос даже
красиво. Он не рассчитывал, что у той случайной встречи будет продолжение,
но их, кажется, сводит сама судьба, а с судьбой не шутят.
— Как поживаете, Либби?
— Выполняю последнее дело в длинном списке. Месячный депозит.
Возможно, деньги выплачивает ей бывший муж. Размышляя о том, в разводе она
или нет, Джейк заметил кольцо на безымянном пальце ее левой руки. Не
обручальное, нет; но других колец она не носит, и, значит, это,
единственное, имеет какое-то значение. Кроме того, в школе у нее была другая
фамилия.
— Как насчет ленча?
— Я себе редко это позволяю.
Либби немедленно приготовилась отражать атаку. Если он пригласит ее куда-
нибудь, ей придется настоять на том, чтобы платить за себя самой, а для ее
кошелька это чувствительная трата — проклятый вечер встречи и так унес
слишком много денег.
— Редко позволяете себе поесть? Очутившись перед свободным кассиром,
Либби протянула ему подписанный депозит и обернулась к Джейку.
— Нет, это касается только ленча. Обычно я плотно завтракаю и плотно
обедаю. Впрочем, зачем я говорю вам все это?
Глаза Джейка вспыхнули. Здесь, в ярко освещенном банковском зале, он
показался ей еще привлекательнее. Она вновь обратила внимание на глубокие
борозды в уголках его рта — с первого взгляда они показались ей горькими, и
сейчас это впечатление усилилось. Туго натянутая на скулах кожа, выступающая
челюсть. Жесткое лицо, даже суровое, подумала она, если бы не глаза.
Несмотря на блеск, в них проглядывала печаль. И боль, постоянная боль.
Она уловила это и поразилась своему открытию, но потом, словно
спохватившись, мысленно отгородилась от него.
— Знаете, мне пора, — Либби обнажила свои кривоватые зубы в
ослепительной улыбке. — Надо еще успеть... но я была очень рада с вами
встретиться и... о Боже, уже так поздно!
С напористостью сорокатонного бульдозера Джейк отмел все ее извинения.
— Ленч вы позволяете себе редко, но от обеда, надеюсь, не откажетесь?
Либби схватила свой депозитный бланк и отошла в сторону. Подвинувшись к
окошку, Джейк мгновенно скользнул взглядом по толстому конверту и вновь
поднял на нее темные, такие притягательные глаза.
— Договорились, значит, мы вместе пообедаем.
Всплеск паники во взоре; она заторопилась к выходу.
— О нет, к сожалению, я не могу. Дело в том, что я... я уже обещала.
— Ничего страшного. Встретимся в другой день, только и всего. На завтра
у меня уже назначена встреча. А как насчет четверга? Скажем, в семь часов?
— Джейк, я...
— Вы чего-нибудь боитесь?
— Боюсь? — Либби прикусила верхнюю губу. Неужели она и правда
боится?
Да, это, правда, тысячу раз, правда: она боится. И не только того, как
воспримет Дэвид появление нового знакомого. После развода, стоило ей, хотя
бы случайно, переброситься парой слов с каким-нибудь мужчиной, Дэвид или
косился на него с откровенной враждебностью, или проявлял чрезмерную
привязчивость — и то, и другое приводило ее собеседников в замешательство.
За время разлуки с отцом мальчик так истосковался по мужскому вниманию, что
Либби и думать не решалась о свиданиях, впрочем, и возможностей ей не
подворачивалось.
— Давайте я запишу ваш адрес.
— У меня нет адреса. То есть мой адрес — это номер по пригородному
шоссе.
К чему я канителюсь с ним? — в смятении спрашивала она себя. На лбу у
этого человека написано — крайне опасен. Предупреждение: Джейк Хэтчер опасен
для твоего сердца.
— Ну, хорошо, тогда скажите, как мы встретимся. И какую кухню вы
предпочитаете? Что-нибудь экзотическое? Или национальное? Или, может быть,
рыбные блюда?
Тут Либби выронила свой депозитный бланк; они с Джейком одновременно
нагнулись за ним и столкнулись лбами. Тогда он поцеловал кончик своего
пальца и приложил к ее лбу — сотни, раз она сама вот так прикладывала палец
ко лбу Дэвида; в ту же секунду все ее оборонительные сооружения рухнули, как
бумажная крепость.
— Ресторан мы с вами выберем потом. И все же неплохо бы узнать ваши
вкусы.
Может, виной всему была повышенная солнечная активность. Или озоновые дыры.
Так или иначе, в мозгу Либби словно что-то щелкнуло. Почти против воли она
пробормотала:
— Думаю, нам лучше встретиться прямо в ресторане. Знаете, эти
мексиканские...
—
Каса Колорадо
,
Тижуана Фэтс
,
Каса Азул
,
Каса...
.
— Вот-вот.
Азул
или как его там.
Либби вспомнила, как Билли говорила недавно, что в этом ресторане кормят
отлично и цены вполне приемлемые.
— Что ж, вам и карты в руки, — заявил он. — Значит, в четверг
вечером, в семь часов, в вестибюле. До встречи.
Либби возвращалась домой ошеломленная. Как же это случилось? У нее нет ни
времени, ни сил впутываться в любовную историю; а то, что свидание с таким
мужчиной, как Джейк Хэтчер, не пройдет для нее даром, она не сомневалась.
Для нее-то уж точно не пройдет.
Но как он промахнулся, когда сказал — вам и карты в руки. Не в ее характере
брать на себя решение, а вот если бы он искал слабую женщину, тут он попал
бы в самую точку.
В четверг вечером Либби переодевалась четыре раза и, в конце концов,
остановилась на брюках из тонкой шерсти с золотисто-черными разводами и на
черной вязаной кофточке. Уолт возненавидел эти вещи, стоило ей сказать, что
они куплены на распродаже в дешевом магазине.
Пришлось еще раз пригласить Билли. Дэвиду Либби объяснила, что она
собирается пообедать всего-навсего со старым школьным приятелем.
— Я приглашу Джеффи пообедать у нас?
— Надо спросить — можно мне пригласить, Дэвид. Конечно, можно.
Либби сжала сына в объятиях. Впервые он выразил желание позвать в гости кого-
то из своих новых друзей. Что ж, это добрый знак.
Всю жизнь Либби неловко чувствовала себя на людях, хотя, выйдя за Уолта —
невероятно богатого, бесконечно влиятельного, — она постепенно
научилась справляться с ролью его жены. Тем не менее, брак их распался, и
тогда все свои душевные силы Либби отдала сыну. С тех пор как они переехали
в старый родительский дом, она несколько раз, попросив свою кузину Билли
посидеть с Дэвидом, отправлялась в одиночестве в кино или на лекцию, да еще
вот побывала на этом вечере встречи выпускников.
Делала она это больше ради Дэвида, чем для собственного удовольствия; она
хотела, чтобы он понял, наконец — если мама и оставила его на несколько
часов, она непременно вернется. С каждым разом он принимал ее уход все
спокойнее, но она знала, что мальчик еще не оправился от отчаяния, в которое
поверг его разрыв родителей. И сейчас он то ходил за ней хвостом, то вдруг
замыкался и смотрел на нее почти враждебно.
Каса Азул
Либби нашла без затруднений; объехав три машины, она заметила
автомобиль Джейка — он сидел внутри, поджидая
...Закладка в соц.сетях
